Жанр: Любовные романы
Проклятие Дерика
...т ни это, ни что-
то еще, поскольку вы просто не способны думать каким-то другим местом, кроме
как... Останови машину! — вдруг закричала она, и Дерик ударил по
тормозам.
Сару чуть не придушило ремнем безопасности. Наконец она высвободилась и
открыла дверцу. Сунула руку в машину, схватила большой вещевой мешок,
который они использовали как общий чемодан, и скомандовала:
— Пошли.
— Куда пошли?
— За мной.
И она побежала к... станции
Амтрак
, с запозданием понял Дерик. Он побежал
за ней.
— Поезд? — крикнул он. — Ты что, хочешь сесть на поезд?
Почему ты не сказала об этом раньше, это ведь не первый поезд, который
попался нам на глаза?
— Не знаю. Меня достал этот грузовик, — объяснила она, входя на
людный перрон. — И ставлю миллион долларов, что мы найдем поезд на
Бостон. Можно будет мирно отдыхать, а не сидеть за рулем.
— Один из нас и отдыхал, а не сидел за рулем.
— Это потому что ты автомобильный хам. Ты не разрешал мне сесть за руль
после того раза.
— Ты не справляешься с ручной коробкой скоростей.
— Вполне справляюсь!
— Значит, мы все время тормозили, что дальше? Зачем нам искать поезд?
— Не знаю, — ответила она, — но мне кажется, что так будет
правильно.
— При том, что у нас нет билетов? А, да что я говорю. Контролер нас не
заметит или притворится, что билеты у нас есть, потому что сегодня утром от
него ушла жена, или откажет вся местная компьютерная система, и они будут
слишком заняты, чтобы беспокоиться из-за двух безбилетных пассажиров.
— Вот именно.
— Значит, это что-то типа инстинкта?
— Вот именно.
Он пошел за ней мимо билетной кассы.
— Хорошо.
Она обернулась и посмотрела на него через плечо.
— Правда хорошо?
— Конечно. Я верю в инстинкты. И потом, — он улыбнулся, — до
сих пор ты ни разу не ошиблась.
27
— Знаешь, я ведь могу к этому и привыкнуть, — сказал Дерик,
залезая на спальную полку рядом с Сарой, которая опиралась о локоть, глядя в
окно. — Нет билетов, нет денег? Без проблем!
— Я не знала, получится ли у меня, — ответила она, не
оборачиваясь. — Мне надоело, что мое могущество — или как оно там —
пассивно, понимаешь? Мне захотелось узнать, может ли оно сработать по моему
желанию.
— И ты узнала.
— Кажется, да.
— А скажи, золотце, ты что-нибудь видишь в окно?
— Нет. — Она улыбнулась. Забавно, какая у нее обалденная
улыбка. — Иди сюда и комментируй.
Он примостился позади и выглянул в окно поверх ее головы.
— Ну... вот ферма... а вот еще одна... о, вот стадо крепко спящих
коров, м-м-м... коровы...
— Не заводись, ты только что поел.
— Как это
только что
? Полчаса назад. Ты посмотри вон туда, полоска
земли становится уже, наверное, потому что... да, там река... видишь огни,
справа? Наверное, это город прямо у реки. Где мы?
— Где-то на Среднем Западе.
— Ну, — и он потыкался носом ей в затылок, — это здорово
ориентирует.
— Я тебе, балбес, не ходячий атлас. А знаешь, в это время завтра утром
нас, может быть, уже задавят
Избранники Артура
.
— Какая бодрящая мысль. Спасибо, нашла приятную тему разговора.
— Все это может кончиться через день-другой, — произвела Сара, и
голос ее прозвучал странно безучастно. — Подумать только.
— Да. Все будет кончено. И либо мир погибнет, либо мы вернемся к своей
жизни.
— Да, — сказала она.
— Хм... Сара... это, наверное, покажется тебе глупостью... и слегка
отсталым...
— Спасибо, что дал мне сосредоточиться.
— ...но мне правда очень хорошо с тобой. Мне... ну, типа мне не
хочется, чтобы это кончилось.
— Ах ты, козел, — прошептала она, и Дерик испугался, увидев, что
она плачет.
— Ты что? О боже, не надо, меня пугает, когда ты плачешь. Честное
слово, я в первый раз вижу, как ты плачешь, и меня это точно пугает.
— Заткнись, — всхлипнула она. — Ты слишком много говоришь.
— Сара, что не так? Если не считать, что все не так.
— Этим все сказано, — сказала она, вытирая глаза. — Все. Я
тоже не хочу, чтобы это кончалось. Я бы предпочла остаться в этом поезде
навсегда, я не хочу сражаться, проиграть, а может, и умереть, или, может,
весь мир погибнет, или, может, погибнешь ты.
— Все будет хорошо, — произнес он без всякой уверенности.
— Ты совершенно не умеешь врать. Правда. В жизни не видала ничего
подобного.
— Что делать, мы не так воспитаны. В отличие от вас, людей. Вы-то — во
всем спецы, — сказал он, стараясь приободрить ее. — Homo sapiens —
самые лживые, жадные особи, которых планета когда-либо...
— Заткнись! А ты... ты когда-нибудь думал о... что, если ты ошибся?
Он улегся поближе к ней.
— Понятия не имею, о чем ты, любовь моя.
— Может, ты убьешь меня сегодня ночью, — проговорила она так
спокойно, что он чуть не свалился с полки. — Спасая мир.
— Какая чушь!!!
— Не кричи, я рядом.
— Ты не злая, Сара. Нисколечко не злая. Так как же ты можешь погубить
мир?
— А что, если это бессознательный поступок?
— А что, если сознательный?
— Ну ладно, хватит, — бросила она. — Так мы ни до чего не
договоримся.
— Вот именно. Так что оставим это, ладно? Я прошел через все это дерьмо
не для того, чтобы убить тебя теперь. И потом, — заметил он, — я,
наверное, и не смог бы, помнишь? Я хочу сказать — на самом деле не смог бы.
Мало того, что мне кажется это просто ужасным — я не в состоянии заставить
себя попытаться еще раз.
— Вот как. Да, ты прав. — Она слегка приободрилась. — Если
попытаешься, у тебя может случиться разрыв сердца.
— Именно. И хватит плакать, ладно?
— Да заткнись ты и поцелуй меня. Тупой осел.
Он поцеловал ее, и она тоже поцеловала его, неистово, почти отчаянно. Он
почуял ее страх и тревогу и успокоил ее, как только мог — губами и руками.
Вскоре ее тревога сменилась вожделением, от которого и в нем тоже
разгорелось вожделение.
Они разделись и прижались друг к другу, шепча, покусывая, теребя, вздыхая, и
под конец он закрыл глаза и вдыхал ее духи, и они сотрясались, а поезд шел
через Средний Запад.
— Я должен тебе кое-что сказать, — начал он, как раз когда она уже
засыпала, — только обещай, что не будешь беситься.
— А ты не можешь говорить как взрослая девочка? Что? Что такое?
— Обещай, что не будешь беситься.
— Всякий раз, когда говорят такое, это значит одно:
Берегись, сейчас
ты взбесишься
.
— Да, но ты все же обещай.
— Обещаю.
— Обещаешь?
— Ну да, да!
— Черт. Сара, я должен сказать тебе это. То есть это как бы...
преследует меня.
— Так говори.
— Но я не хочу, чтобы ты взбесилась, — проскулил он.
— Тяжелый случай.
— Ну вот. — Он глубоко втянул в себя воздух; койка была такая
узкая, что она ощутила, как вздымается у него грудь. — Ладно. Нам не
нужно было спать друг с другом в доме Джона. Или предыдущей ночью, в лесу.
— Чего и где мы не должны были делать?
— Нам не нужно было спать друг с другом. Он все равно догадался, что ты
мне не невеста.
— И ты не счел нужным посвящать меня в подробности, потому что?..
— Ну, потому что мне хотелось перепихнуться, — честно признался он и тихо взвыл: — Ваууу!
— Ты что? Я же тебя даже не трогаю!
— Bay, черт побери, Сара!
— Ах ты, придурок! Ах ты, подонок! Ах ты, задница! Вот блин!
Когда она вспомнила, как она накинулась на него... как сняла халат и стянула
с себя одеяло, точно настоящая старая шлюха... как говорила себе, что они
занимаются этим ради дела... она пришла в ярость, так ей стало стыдно.
И что можно сказать о нем? После того как он домогался до нее, а правды до
сих пор не сказал? Ничего, кроме того, что он лживый, низкий,
беспринципный...
— Вауууу!
— ...негодяй.
— Чего скулишь? — бросила она. — Я даже не начала еще. А ты
сукин сын! Кусок говна! Ты...
— Ой-ой-ой! — Он обхватил свои чресла и принялся раскачиваться взад-
вперед на узкой полке. — Сара, ты прекратишь?
— Что прекращу?
— Успокойся, — попросил он. — Ради наших нерожденных детей.
— Говорю тебе, я ничего не делаю! — Но так ли это? Она, конечно,
здорово разозлилась и вполне могла наслать какую-то кару на его гениталии.
Может, и не одну. Хотя его крики боли изумительно поднимали ей
настроение. — Хватит ныть.
— Bay, ax, вау! О боже! — И он жалобно застонал. — Мои яйца
сейчас лопнут!
— Так тебе и надо, — бросила она.
— Я серьезно, Сара. В жизни не испытывал большей боли.
— Прекрасно.
— Слушай, я прошу прощения, хорошо? Правда, правда, правда, правда
прошу прощения. Я просил прощения еще до того, как ты раздула мои яйца.
— Я не...
— Просто я не мог, чтобы это и дальше висело между нами. Особенно после
этих твоих слов — помнишь, насчет того, что завтрашний день может оказаться
решающим?
— И что? — буркнула она.
— И я решил все рассказать тебе.
— Ну, рассказал.
— Да, но ты обещала не беситься.
— Я и не бесилась.
— Но ведь ты мне отомстила? — Он осторожно ощупал себя. — О
боже! Кажется, я на некоторое время выбыл из Сексуальных Олимпийских Игр,
Сара-Медвежонок.
— Так тебе и надо, — повторила она и отодвинулась от него,
насколько это было возможно, а это было почти невозможно. — Козел.
— Bay, ну же, — уговаривал он. — Я же сказал, что прошу
прощения. Не моя вина, что мне так хотелось трахнуть тебя, что я был
готов...
— Этим ты ничему не поможешь, — проворчала она, но когда Дерик с
покаянным видом устроился позади, не стала ему препятствовать.
— Ах, Бостон, как сладко здесь пахнет... Сара, какого черта!
Она оступилась, а поскольку он шел за ней по пятам, то упал на нее,
растянувшись на ступеньках. Она ударилась о платформу с таким грохотом, что
он вздрогнул, а она сильно прикусила себе язык.
— Ой! — вскрикнула она без всякой необходимости. — Я
пвикуфила яфык!
Дерик перекатился через нее с кошачьей грацией.
— Ты что с чем сделала?
— Яфык! Я его пвикуфила! — Высунув язык, Сара скосила глаза,
пытаясь его рассмотреть. — Квофь идет?
— Нет, — сказал Дерик, ставя ее на ноги и не обращая внимания на
любопытные взгляды других пассажиров.
— Ты дафе не посмотфел!
— Сара, если бы кровь шла, я бы это учуял. Так что стряслось?
— Я запуталась в софстфенных ногах и... ой!
Она сказала
ой
, потому что он схватил ее за ворот и втянул обратно в
поезд, грубо расталкивая пассажиров и приседая позади окон.
— Что? Что случилось? Это
Избранники Артура
? Они нас ждут, да? —
Она отчаянно вцепилась ногтями в свой карман, достала бумажный носовой
платок, промокнула язык, посмотрела, нет ли крови, и тут же обо всем
забыла. — Это они, да? Забавно, что близость смерти совершенно отвлекла
мои мысли от прокушенного языка. А он все еще болит зверски, к вашему
сведению. Это
Избранники
, да?
— Хуже, — мрачно проронил Дерик, выглядывая в окно. — Это вожак моей Стаи и его жена.
— Неужели? Еще оборотни? Обалдеть! Кошмар какой! Где?
— Пригнись, дура.
— Дура? А как тебе понравится еще одно разбитое яичко?
Дерик пропустил ее слова мимо ушей — он смотрел в окно.
— Они стоят по ветру... слава богу. Но как они узнали, что мы будем
здесь, именно на этой станции и именно сегодня... это дело рук Антонии.
— Вряд ли, — ответила Сара, глядя на него с пола. — Судя по
тому, что ты мне сказал, она скорее всего хранит твою тайну.
— А как иначе можно это объяснить?
— Ну, я же здесь. Точнее, мои способности.
— Возможно. — Он опять посмотрел в окно. — Может ли такое
быть? Чтобы их привело сюда твое везение? Но что нам делать? Если Майк
увидит тебя, он попытается тебя убить, и Дженни будет с ним заодно. Я хочу
сказать, Майк — крепкий орешек, но Дженни — баба бешеная, особенно когда
беременна. Так почему же твое везение поставило тебя в такое положение?
— Ты на самом деле разговариваешь со мной? — поинтересовалась
она. — Или просто размышляешь вслух?
— В этом нет никакого смысла, — продолжал Дерик. — Главная
наша цель — избежать встречи с моей Стаей. Тогда что же привело их сюда, как
раз перед тем, как мы собираемся отправиться за плохими парнями? Почему они
здесь?
— Почему бы тебе не спросить у них? — отозвалась Сара и, глядя
мимо Дерика, помахала рукой. — Привет!
— Не убивай ее! — пронзительно завопил Дерик, даже еще не
повернувшись к ним.
— Приятно видеть и тебя тоже, Дерик, — сказал Майкл.
Его желтые глаза блестели от удовольствия. И... от чего-то еще. Удивления?
Нет. Потрясения. Оба они были потрясены и скрывали это.
— Э-э-э...
— Здесь он должен сказать:
Я могу объяснить
, — с надеждой
проговорила Сара.
— Я тоже на это надеюсь, — сказала Дженни.
Она выглядела, как всегда, великолепно, с роскошной гривой волос цвета
солнца, доходящих до плеч, носом в веснушках и суровым взглядом. Ужасающая и
прекрасная — превосходная пара для альфы. Сейчас она нервно покусывала
нижнюю губу.
— Говори, или я стреляю.
Сара медленно поднималась на ноги.
— Ребята, вы все слышали? Что он мямлил, пока вы приближались к нам?
Потому что мне как бы тоже любопытно. Не то чтобы знакомство с вами
неприятно — нет, это приятно, ясное дело. Но что привело вас сюда?
Дженни с Майклом переглянулись и посмотрели на Сару.
— Нам пришлось подвезти одну нашу подругу. Она не летает самолетом.
Потом я увидел вас, вот мы и подошли.
— В этом есть смысл, — сказала Сара. Дерик был изумлен: она
нисколько не испугалась. Тем временем надпочечная железа выбросила в его
организм примерно шесть галлонов
дерись-или-беги
. — Не могу себе
представить, чтобы оборотни любили летать самолетом. Быть засунутым в
железный тюбик, который с грохотом мчится в пространстве... Даже мне об этом
думать жутко, а я ведь не страдаю клаустрофобией. Уж это точно.
— Все... все сохраняют спокойствие, — проговорил Дерик.
— Мы спокойны, — заметил Майкл.
— Все расслабились, и я все объясню.
— Дерик, мы совершенно спокойны, — сказала Сара.
— Никто не впадает в панику.
— Что с тобой случилось? — спросила Дженни. — Ты дергаешься и
потеешь. Обычно тебя ничем не прошибешь.
— Ну. Вы вооружены, а это заставляет меня как бы нервничать. И я... э-э-
э... мы... не ожидали увидеть вас здесь. То есть сегодня. На вокзале.
— Мы тоже не ожидали тебя увидеть, — парировала Дженни. — Да
еще с подругой. — Ее светлые брови выгнулись с намеком.
Майкл, подойдя поближе, обнюхал Сару.
— С хорошей подругой, — добавил он.
— Хватит, — попросила Сара, поднимая локоть. — У меня от этого просто мурашки бегут.
Дженни откашлялась.
— Прошу заметить, что я удержалась и не стала обнюхивать твой зад.
— За что я буду вечно благодарна, — засмеялась Сара. —
Серьезно, кончайте это. — Она оттолкнула Майкла — впрочем, довольно
осторожно. — Если хотите что-то узнать, спросите у меня.
— Вы — фея Моргана?
— Ну, я.
— Но в ней нет зла, — быстро добавил Дерик.
— От нее не пахнет злом, — согласился Майкл. — Запах зла
обычно немного напоминает гвоздику. Но вот что мне на самом деле хотелось бы
знать...
— Мне хотелось бы знать, почему меня никто не спешит обнять, —
сказала Дженни, широко раскинув руки.
Дерик с облегчением подошел обнять ее, но тут Дженни резко отклонилось
влево, и вся левая сторона его лица онемела.
— О!
— Это за то, что ты поставил под угрозу моих детенышей и мужа, а сам
занялся трахом, — бросила она, похлопывая по рукояти револьвера.
— Да, — кивнул Майкл. На лице у него было знакомое выражение —
удовольствия и смущения. Дженни в полном смысле слова опередила его. —
Именно так.
— Ребята, мы же здесь трудимся над спасением мира, — обиделся
Дерик, потирая саднящую щеку.
— Вот почему я тебя и не пристрелил.
— А что значит
детеныши
? У тебя одна Лара, ты же ведь беременна без
году неделя.
— Семь недель.
— Поздравляю, — улыбнулась Сара. — Но больше его не трогай.
Дженни даже не взглянула на нее. Но хотя бы сняла руку с револьвера и
застегнула жакет, что всегда было хорошим признаком.
— Но Дерик, ей же богу, если ты еще раз поставишь под угрозу мою семью
потому, что у тебя возникла собственная программа действий...
— О!
— Да, — добавил Майкл, указывая на лицо Дерика, — хм, будет
гораздо хуже этого.
— Больше его не трогай.
— Или что, Рыжая? — поинтересовалась Дженни, на которую это
совершенно не произвело впечатления.
— Или я заставлю тебя съесть эту подделку Энн Тейлор.
Дженни задохнулась.
— Это не подделка!
— Не важно. И хватит его бить. Если кто-то может ударить его, так это
я.
— Брось, Рыжая. Тебя это не касается. Заткнись.
— А хочешь, я приложу тебя задницей о вагон?
— Не знаю, как ты, — повернулся Майкл к Дерику, — но я
испытываю фантастическую степень сексуального возбуждения.
— Я слишком нервничаю, чтобы возбудиться, — пробормотал
Дерик. — И потом, у меня выдалась не слишком хорошая ночь. — И
добавил уже громче: — Итак, леди, леди...
— Кстати о нервах, — заговорила Сара. — Подкрасться к нам...
— Мы подошли к вам в пять часов пополудни при ярком свете...
— Страшно раздраженные и угрожающие, а ведь мы заняты только одним —
спасаем ваши задницы, задницы всего человечества, и нас же за это бьют...
— Он удовлетворяет свою похоть, вместо того чтобы заниматься делом! Мои
дети важнее его сексуальных проблем. И... и...
— Его сексуальные проблемы пускай вас не волнуют.
— Будут волновать, если из-за них моей семье грозит опасность.
— Ну, тогда, — парировала Сара, — вам лучше застрелить меня.
Дженни прищурилась.
— Не стреляй в нее! — поспешно сказал Дерик.
— Я ждууууу, — пропела Сара, сложив руки на груди.
— Не стреляй в нее, — приказал Майкл.
— Нельзя, да? Она такая словоохотливая — это было бы одно сплошное
удовольствие.
— Кто бы говорил... — пробормотал Майкл и обнял жену.
— Все равно не поможет, — пояснил Дерик. — Думаешь, я не
пытался ее прикончить? Но, кажется, мы угодили в такую заварушку, где все
взаимосвязано.
— Я уверена, что могу со всем этим покончить! — заявила Дженни.
— Попробуй, крашеная-извращенка-одержимая-манией-убийства-таскающая-с-собой-
револьвер.
— Я не крашу волосы!
— Прошу вас, прекратите, — взмолился Дерик.
— Прекратить, — велел Майкл.
Отнюдь не умоляюще. Но Дженни с Сарой мгновенно замолчали.
— Вот спасибо... — Дерик вздохнул с облегчением.
Майкл нахмурился.
— Дерик, ты считаешь, что мы оказались здесь специально? Серьезно
считаешь? А мы-то думали, что мы здесь потому, что подвозили нашу подругу...
и еще по какой-то причине.
— Пристрелить кое-кого, — добавила Дженни, — было бы вроде
мороженого на пирожном.
Сара посмотрела ей прямо в глаза и высунула язык. Дженни снова принялась похлопывать по револьверу.
— Давайте пойдем выпьем, выберемся из этого поезда, — предложил
Дерик, толкая Сару под ребра, а Майкл в то же время толкал под ребра
Дженни. — И все обсудим.
— А, вечно ты решаешь проблемы, выбираясь и выпивая, — бросила
Дженни.
— Ну, это куда приятней, чем мне убивать тебя, а моей жене стрелять в
твою подругу, — усмехнулся Майкл.
— Стрельбу можно оставить на потом, — предложила Сара. — Если
вам станет скучно.
К такому варианту Дженни была не готова. Лоб у нее разгладился, и она
рассмеялась. Майкл только помотал головой, улыбаясь.
— Значит, деньги у вас есть...
— Да.
— Ладно, и можете взять нашу машину. Мы арендуем другую, чтобы
вернуться обратно.
— Спасибо.
— Тогда все в порядке. Желаю удачи.
— Майк, что тебя мучит? Это не я тебя раздражаю?
— Нет.
Дерик посмотрел на Дженни и Сару, которые стояли в дверях ресторана и делали
вид, что вежливо беседуют. Что же, ничего удивительного. Он знал по опыту,
что сильные женщины редко ладят друг с другом. А с Дженни вообще мало кто
ладил. Такова проблема альф — кто-то должен руководить. Такие, как Дженни,
очень подходят для Стаи, но подруг у них почти не бывает.
— Нет? Значит, что-то очень скверное. Наверное, тебе лучше рассказать
мне.
После недолгого колебания Майкл сказал:
— Мы на самом деле были потрясены, увидев вас. Потому что Антония...
Антония в полном расстройстве.
— В таком расстройстве, что обзывается нехорошими словами? В таком
расстройстве, что...
Майк ответил без улыбки:
— Она сказала, что уже слишком поздно. Она пролежала все утро, а потом
пришла к нам и сказала, что уже слишком поздно. Что ничего сделать уже
нельзя.
— Вот как. Ну... вот как.
— Да.
— Но... вот как.
— Да. Поэтому мы все бродили по усадьбе и ждали конца света...
— Обхохочешься.
— ...а Рози наконец сказала, что у нее лопнуло терпение, и если мир
идет к концу, она может с таким же успехом ждать этого дома, вот мы и
привезли ее сюда на вокзал. Было такое облегчение, когда мы нашли себе хоть
какое-то занятие.
Дерик не знал, что сказать. Ничего еще не кончено. Они даже не попытались
добраться до плохих парней. Как же может быть все кончено? Но Антония
никогда не ошибается.
И вот теперь его друг говорит о конце света так, будто это самое обычное
повседневное дело.
— Так что, — продолжал Майкл, — я рад, что мы не провели наш,
возможно, последний день в драке.
— Я тоже.
— Повезло, — добавил Майкл без всякой уверенности.
— Майк... — Дерик на миг замолчал. — Все будет хорошо.
— Да?
— Да.
Его друг пожал плечами. Дерик все еще не мог преодолеть ощущение странности
происходящего. Они должны были драться. Именно так поступал всякий альфа,
когда кто-то из Стаи не исполнял приказа — надрать ему задницу. Они должны
были драться. А Дженни должна была делать то, что ей лучше всего
удавалось, — слишком остро реагировать
...Закладка в соц.сетях
