Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...и
почувствовать тепло его пальцев. Ее тело мгновенно откликнулось на ласку. А
когда Люк, оторвавшись от ее губ, склонился к груди и коснулся губами того
места, где только что были его пальцы, Эмили чуть не задохнулась от
изысканной остроты ощущений. В ласках через одежду было нечто невероятно
эротичное, даже порочное, Эмили чувствовала на своей груди теплое влажное
дыхание Люка, ее соски напряглись и проступили через ткань.
— Какая ты отзывчивая... — прошептал Люк.
Эмили не смогла бы произнести ни слова, даже если бы знала, что сказать. Она
инстинктивно выгнулась, молчаливо поощряя Люка, и одновременно положила
ладонь на его грудь, но не в попытке оттолкнуть, а ответной ласке. Ей
нравилось ощущать под своей ладонью твердость его мышц, чувствовать биение
его сердца. Она передвинула руку выше. Ее пальцы нырнули под воротничок его
рубашки и, скользнув по теплой коже, легли на шею. Эмили с наслаждением
погрузила пальцы в его короткие упругие волосы на затылке.
Люк вздрогнул всем телом и стал покрывать поцелуями лицо и шею Эмили. Его
рука нащупала край разреза ее платья, проникла под ткань и стала гладить ее
бедро. Когда Люк коснулся невероятно чувствительной кожи у самого края ее
трусиков, а затем стал ласкать ее лоно через тонкий шелк, Эмили тихонько
ахнула и бесстыдно сжала руку Люка своими бедрами в инстинктивном стремлении
усилить давление.
Но Люк не спешил дать ей то, чего она жаждала.
— Дай мне посмотреть на тебя, — хрипло прошептал он.
Он освободил руку из плена ее бедер, нащупал
молнию
на ее платье и начал
расстегивать. Когда гладкий шелк под действием собственного веса соскользнул
по ее телу на землю, Эмили переступила через него. Словно вняв просьбе Люка,
из-за туч выглянула луна и залила все вокруг серебристым светом. Люк на
мгновение застыл, любуясь холмиками грудей, выступающими из чашечек
открытого бюстгальтера, потом щелкнул застежкой и бюстгальтер полетел вслед
за платьем. В лунном свете кожа Эмили, казалось, отливала серебром.
Люк восхищенно выдохнул:
— Господи, как же ты прекрасна!
Он погладил ее груди, и Эмили затрепетала, с ее губ сорвался тихий стон.
Затем Люк склонил голову, обвел сосок кончиком языка и взял его в рот. Эмили
словно током ударило, у нее закружилась голова, и, чтобы не упасть, она
ухватилась за плечи Люка. Никогда еще ей не доводилось испытывать ничего
подобного. Наслаждение накатывало на нее волнами, ее бросало то в жар, то в
холод. Но и Люк владел собой немногим лучше, чем она, его дыхание стало
частым и шумным. Он ласкал грудь Эмили губами и языком и в перерывах между
поцелуями шептал по-итальянски что-то нежное.
У Эмили кружилась голова, она была как в тумане, но смутно почувствовала,
что Люк увлекает ее куда-то в сторону. Не размыкая объятий. Люк вместе с
Эмили опустился на колени, толстый слой старой хвои образовывал естественный
мягкий ковер. Поцелуи Люка становились все более страстными, и вскоре Эмили
утратила всякую способность думать, она больше ничего не боялась, ни о чем
не беспокоилась. Ее последней связной мыслью было: сейчас это случится, Люк
сделает меня своей женщиной.
Ночную тишину прорезал визгливый крик какой-то хищной птицы. Люк вздрогнул,
поднял голову и замер неподвижно. В лунном свете Эмили видела, как меняется
его лицо. Взгляд его, затуманенный страстью, прояснился, на лице отразилось
сначала удивление, затем потрясение и, наконец... Эмили зябко поёжилась.
Нет, ей не почудилось, лицо Люка выражало теперь не что иное, как
отвращение.
Люк встал. В его темном силуэте было что-то угрожающее, сейчас Эмили с
трудом верилось, что близость крупного тела Люка могла когда-то вызывать у
нее ощущение защищенности. Люк сделал шаг в сторону, наклонился. Поднял что-
то с земли и швырнул Эмили. Она увидела, что это ее бюстгальтер.
— Одевайся! — прорычал Люк.
У Эмили дрожали руки, застегнуть бюстгальтер оказалось почти непосильной
задачей. Но в конце концов она справилась. Она не помнила, как подняла с
земли платье и надела его. Пока Эмили одевалась, Люк, не глядя на нее,
привел в порядок свою одежду.
— Готова? — бросил он, не оборачиваясь.
— Да, — тихо сказала Эмили.
— Тогда пошли. Давай руку.
— Я вполне могу идти сама... — попыталась возразить Эмили.
— Не спорь, я не хочу, чтобы ты снова потерялась!
По его тону Эмили поняла, что возражать бесполезно. Обратный путь до машины,
как показалось Эмили, занял гораздо меньше времени, чем она потратила,
спускаясь по склону. Это ее не радовало, ей хотелось как можно дольше
оттянуть момент, когда они окажутся с Люком в салоне
феррари
. Ей почему-то
казалось, что в замкнутом пространстве его гнев гораздо опаснее, чем на
открытом воздухе.
Люк завел мотор и рванул с места так, как будто они находились не на горном
серпантине, а на трассе
Формулы-1
. На Эмили он даже не взглянул. Казалось,
ему отвратителен сам ее вид. На глаза Эмили навернулись слезы, она не
понимала, почему Люк рассвирепел, а он, судя по всему, не собирался это
объяснять. Крепясь из последних сил, чтобы не расплакаться, она осторожно
спросила:
— Люк, ты сердишься?
— Сержусь ли я? — механически переспросил он. Эмили поразил звук
его голоса: если когда-то он напоминал ей бархат, то теперь был больше похож
на скрежет ржавого железа. — И ты еще спрашиваешь? Неужели не ясно?
— Я вижу, что сердишься, но не понимаю почему.
— Ах не понимаешь!
Эмили насупилась.
— Прекрати повторять за мной! Ты можешь объяснить толком, из-за чего
разозлился?
Люк сбавил скорость на крутом повороте и, выезжая на ровный участок,
покосился на Эмили.
— Черт подери, Эмили, неужели не ясно? Я повел себя как дикарь, дал
волю примитивным инстинктам, еще немного, и овладел бы тобой на голой
земле...
— Ты хочешь сказать, что ты сердишься не на меня, а на себя? — медленно проговорила Эмили.
Но надежда, робко затеплившаяся в душе Эмили, быстро угасла, когда Люк
бросил на нее очередной хмурый взгляд и пробурчал:
— Я сейчас не расположен вести душеспасительные беседы. Если ты хочешь,
чтобы мы добрались до виллы в целости и сохранности, не отвлекай меня от
дороги.
Эмили поняла, что сейчас от Люка ничего не добьешься. Проглотив обиду, она
отвернулась к окну и притворилась спящей. К счастью, Люк сосредоточил все
внимание на дороге и больше не рычал на нее.
Тем временем Эмили пыталась осмыслить случившееся. За последнее время
противоречивое поведение Люка не раз ее озадачивало, но сейчас она совсем
запуталась, не зная, что и думать. Эмили где-то читала, что в минуты
сильного эмоционального потрясения мужчина видит в сексе один из способов
снять напряжение, и в таких ситуациях ему даже не очень важно, какая с ним
женщина. Вероятно, сегодня был как раз такой случай. Люк пережил сильный
шок, Бруно чуть было не убил их обоих, а потом еще и она заставила его
поволноваться, исчезнув в ночи. Вот он и попытался спустить пар, возможно,
он даже представлял себе, что обнимает и целует Орнеллу. При этой мысли
Эмили содрогнулась от отвращения.
Но, с другой стороны, он ведь называл ее по имени, значит, он прекрасно
сознавал, кого сжимает в объятиях... Все-таки его к ней влечет, у нее было
много возможностей в этом убедиться. Если бы не глупая птица, закричавшая
некстати, с горечью подумала Эмили, все могло бы закончиться по-другому.
Склон горы перешел в пологую равнину, и серпантин сменился прямой как стрела
дорогой. Люк повернулся к Эмили и тихо позвал:
— Эмили, ты спишь?
— Нет.
Он вздохнул и произнес ничего не выражающим голосом:
— Я на некоторое время уеду, с виллы.
— Это из-за меня? — спросила Эмили. — Выходит, я выгоняю тебя
из дому?
— Нет, я уже давно собираюсь купить дом на Лигурийском побережье,
поближе к морю. Пожалуй, займусь этим в самое ближайшее время, может быть,
даже завтра или послезавтра. Я уже смотрел каталоги недвижимости, но пока не
решил даже, где лучше обосноваться, в Портофино, в Алассио или, может быть,
в Лоано. Думаю, имеет смысл поехать и осмотреться на месте. Сниму номер в
отеле, поезжу, поброжу... Меня не будет дней десять. Думаю, после
сегодняшнего случая нам обоим полезно немного остыть.
Сказать, что новость ошеломила Эмили, означало бы сильно преуменьшить ее
чувства. Она была как в воду опущенная. Итак, Люк решил, что им нужно
расстаться. Он, конечно, не сказал этого напрямик, но Эмили все поняла.
Значит, она так и не разгадает причину его странного поведения. Если она
хочет расставить все точки над
i
в их отношениях, ей придется действовать
быстро и смело, времени у нее — только до утра.
Эмили еще не была уверена, хочет ли узнать правду. А что, если окажется, что
Люк ничего к ней не чувствует? Но и неопределенность невыносима, постоянные
эмоциональные перепады — то к заоблачным высям, то камнем вниз
— изматывали, лишали ее сил. И Эмили решилась. До сих пор она играла в
их отношениях пассивную роль, пришло время действовать. Она придет сегодня
ночью к Люку в спальню и заставит его довести до конца то, что они начали на
горном склоне. Она его соблазнит, и пусть он только попробует перед ней
устоять! А дальше...
О том, что будет дальше, Эмили старалась не слишком задумываться. Если
окажется, что Люк отвечает на ее чувства, то она станет счастливейшей
женщиной на свете. А если нет... правда, даже самая горькая, все же лучше,
чем эта томительная неопределенность. Ей хватит сил уехать и начать новую
жизнь, без Люка, и она увезет с собой бесценное воспоминание о единственной
ночи с ним.
Теперь, когда решение было принято, Эмили хотелось поскорее приступить к
реализации своего плана, она боялась растерять смелость. Поэтому, как только
Люк затормозил перед виллой, она поспешила выскочить из машины, даже не
дожидаясь, пока Люк, как истинный джентльмен, распахнет перед ней дверцу.
Эмили вбежала в вестибюль, на одном дыхании взлетела по лестнице и скрылась
в своей комнате.
На ходу сняв платье, Эмили бросила его на кровать, за платьем полетело белье
и колготки, вернее то, что от них осталось. Эмили поспешила в ванную и
наскоро приняла душ. Затем распустила волосы и расчесала их редким гребнем,
чтобы вернуть им блеск. В халате, босиком и с распущенными волосами она
вернулась в комнату и открыла гардероб. Сдвинутые к стенке гардероба,
особняком от остальной одежды, висели на плечиках вещи, которые Эмили еще не
надевала и до сегодняшней ночи сомневалась, что вообще когда-нибудь наденет:
комплект темно-изумрудного цвета, состоящий из пеньюара и ночной рубашки.
Сама Эмили никогда не купила бы себе такое белье. Она привыкла считать, что
ночные рубашки существуют для того, чтобы в них спать. Но этот шедевр
портновского искусства был явно создан с другими целями. Тончайшая ткань
была невесомой, как паутинка, и почти такой же прозрачной, а покрой рубашки
на тонких шелковых лямочках не столько скрывал, сколько подчеркивал все
прелести женского тела. Длинный пеньюар, отделанный кружевом, был лишь
ненамного плотнее. Он еще в магазине показался Эмили слишком смелым, но Люк
лишь взглянул на комплект, который продавщица услужливо разложила на
прилавке, и тут же велел его завернуть.
Знал бы он тогда, как Эмили собирается использовать этот наряд!
Эмили быстро оделась и подошла к большому зеркалу. Результат превзошел все
ее ожидания. Цвет ткани идеально гармонировал с ее зелеными глазами, а
золотистые нити, вплетенные в волокна, подчеркивали естественный блеск
волос. Эмили повертелась перед зеркалом. От движения подол пеньюара взлетал
вверх, обнажая ее изящные щиколотки и стройные икры. Она повернулась к
двери, погрозила пальцем в темноту и прошептала:
— Берегись, Люк, тебе не устоять!
Эмили посмотрела на часы. На все приготовления у нее ушло чуть больше
двадцати минут. Если она все рассчитала правильно, Люк успел за это время
принять душ, но еще не лег. Она подбежала к комоду, взяла флакончик духов и
капнула несколько капель на запястья, за уши и в ложбинку между грудей.
Вздохнув поглубже, она надела атласные домашние туфли и приоткрыла дверь в
коридор. Никого, путь свободен.
Пока Эмили торопливо шла по длинному коридору от своей комнаты до комнаты
Люка, находившейся в другом крыле, ее сердце билось так, словно она только
что пробежала спринтерскую дистанцию с рекордной скоростью, — казалось,
его громкие удары слышны во всем коридоре. Перед дверью спальни Люка она
остановилась и выждала несколько секунд, стараясь унять волнение. Из-за
двери не доносилось ни звука.
Только бы Люк еще не уснул! — мысленно взмолилась Эмили.
Коротко постучав, она не стала дожидаться ответа, открыла дверь и впорхнула
в спальню.
В комнате не горел свет, только в наполовину задернутое окно заглядывала
луна, но по контрасту с серебристым прямоугольником света остальная часть
комнаты казалась еще темнее. В первый момент Эмили не увидела Люка и
запаниковала: неужели он уже спит? Она никогда не была в этой комнате, но не
заметить широкую кровать было невозможно. Когда глаза Эмили, вошедшей из
тускло освещенного коридора, привыкли к темноте, она разглядела, что постель
не разобрана.
— Эмили? Что ты здесь делаешь?
Взгляд Эмили метнулся на звук, и тут она увидела Люка — он стоял у
окна, и на фоне наполовину задернутой темной портьеры его почти не было
видно. Только когда он подошел к середине окна и остановился на фоне более
светлого прямоугольника, серебристого от лунного света, Эмили увидела, что
Люк все еще в смокинге, лишь расстегнул его и снял галстук-бабочку.
— Почему ты не переодеваешься?
Люк повернулся к ней лицом и проворчал:
— Дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос. Но я покажу тебе
пример. Я не переоделся, потому что только что вошел в комнату. Я был в
кабинете.
Люк поднял руку, в которой Эмили увидела стакан, на дне которого в темном
напитке покачивались кубики льда.
— Я ходил за виски, — пояснил он.
Люк не спит, он налил себе виски — Эмили решила, что такое положение дел ее вполне устраивает.
— А я... — она импровизировала на ходу, — мне не спалось, и я
решила заглянуть к тебе в гости.
Люк повернулся, лунный свет падал теперь на его лицо, и Эмили отчетливо
увидела, как его темные брови сходятся на переносице.
— В гости? Ты смотрела на часы? — Он нахмурился еще
сильнее. — Должен вам сказать, мисс Лэнсон, что явиться в гости к
мужчине среди ночи — на редкость неудачная затея. Последствия могут
быть самыми драматичными.
Возможно, в другое время столь недружелюбный прием оттолкнул бы Эмили, но
сейчас она была полна решимости не сдаваться. К тому же интуиция
подсказывала ей, что Люк неспроста пытается ее отпугнуть, что под
враждебностью он прячет собственную уязвимость, и это придало Эмили
уверенности. Она сделала шаг к нему.
— Думаешь, это плохо? А может быть, драматичные последствия — это
как раз то, что мне нужно? Кроме того, я пришла не к мужчине, а к тебе.
— Вот как. Значит, я, по-твоему, не мужчина?
Эмили замотала головой.
— Я совсем не это имела в виду. Я хотела сказать, что не прихожу по
ночам к кому угодно, только к тебе. — И только потому, что это в
последний раз, добавила она мысленно.
В спальне было слишком темно, Эмили понимала, что для того, чтобы ее наряд
подействовал на Люка, он должен сначала его рассмотреть. Она сделала еще шаг
и ступила в полосу лунного света. Люк скользнул взглядом по ее фигуре,
вырисовывающейся под полупрозрачными одеждами, и судорожно глотнул. Даже в
полумраке было видно, что его лицо сковало напряжение, признак сильной
внутренней борьбы. Люк сделал инстинктивное движение в сторону Эмили, но в
последний момент совладал с собой, остался стоять на месте и сунул свободную
руку в карман брюк.
Сработало! Эмили возликовала, но тут же напомнила себе, что праздновать
победу еще рано.
— Ч-что это на тебе надето? — хрипло спросил Люк, вдруг начав
заикаться. — Неужели ты р-разгуливала в таком виде по вилле? — В
безупречном английском языке Люка стал заметен акцент, Эмили уже знала, что
это явный признак волнения. Она опустила голову и оглядела свой наряд,
притворяясь, что не понимает, что Люк имеет в виду.
— Ты про этот халатик? Но ты же сам его мне купил, помнишь? И ты
напрасно волнуешься, я нигде не разгуливала, просто прошла по коридору от
своей комнаты до твоей.
Эмили небрежно пожала плечами, от этого движения блестящие нити, вплетенные
в ткань пеньюара, заиграли в лунном свете. Заметив эту полезную особенность
ткани, Эмили не замедлила тут же ею воспользоваться. Она повела бедрами и
согнула ногу в колене, любуясь игрой лунного света на складках ткани.
— Знаешь, пожалуй, я напрасно возражала против этой покупки. Пеньюар
мне идет. А ты как думаешь, Люк?
Люк со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он отшвырнул стакан и,
стремительно подойдя к Эмили, больно схватил ее за плечи.
— Эмили, не играй со мной! — проскрежетал он. — В последний
раз предупреждаю: я не каменный!
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Лицо Люка напоминало бронзовую
маску, только на щеке дергался мускул. Эмили медленно подняла руку и нежно
погладила его по щеке в том самом месте, где кожа заметно подергивалась.
— А я уж было подумала, что каменный, — прошептала она. —
Рада, что это не так.
Хмелея от осознания собственной смелости, она расстегнула верхние пуговицы
рубашки Люка, открывая шею и верхнюю часть груди. Вопреки опасениям Эмили
Люк ее не остановил, он словно оцепенел, пораженный ее дерзостью. Тогда она
расстегнула оставшиеся пуговицы и распахнула полы рубашки. Люк не
шелохнулся, казалось, он даже дышать перестал. Эмили погладила его шею и
опустила руку ниже, туда, где начиналась поросль темных волос и, постепенно
сужаясь, уходила под пояс брюк.
Люк резко поднял руку и накрыл кисть Эмили своей.
— Эмили, ты играешь с огнем! — предостерег он. Она притворилась,
что истолковала его слова буквально, и проворковала:
— Да, похоже на то... ты такой горячий... Люк, тебе не жарко? —
Она погладила атласный лацкан смокинга. — Не пора ли снять лишнее?
Ее пальцы снова нырнули под полы рубашки. Кожа Люка была теплой, шелковистые
волоски на его груди приятно щекотали ладонь. Сердце Люка билось прямо под
ее рукой, и, когда Эмили нащупала пальцем плоский мужской сосок и потерла
его, она почувствовала, как оно ускорило ритм. Люк схватил ее за запястья,
отвел ее руки от себя и прохрипел:
— Эмили, ты соображаешь, что делаешь?
Эмили поняла, что наступает самый трудный момент — Люк будет
сопротивляться ее попыткам соблазнить его. Однако это не было для нее
неожиданностью, собираясь прийти в спальню к Люку, она и не рассчитывала,
что он примет ее с распростертыми объятиями, подхватит на руки и понесет в
постель. Эмили вдруг отчетливо осознала, что время словесных игр
закончилось, и она решила пойти ва-банк. Сейчас или никогда.
— Да, Люк, я знаю, что делаю. Я собираюсь тебя соблазнить.
Люк опешил. Он замотал, головой — не иначе как решил, что у него
галлюцинации.
— Соблазнить? Но зачем? Почему?
Потому что я тебя люблю, потому что я хочу быть твоей, потому что я
счастлива принять даже то немногое, что ты готов мне дать.
— Ох, Люк, для взрослого мужчины и блестящего бизнесмена ты порой
бываешь на редкость бестолковым. Неужели непонятно? Я хочу, чтобы ты занялся
со мной любовью. Кажется, мы уже выяснили, что я не ребенок, я взрослая
женщина, ты взрослый мужчина, мы оба свободны, нас влечет друг к другу...
Что еще нужно мужчине и женщине, чтобы заняться сексом?
Пусть твое сердце принадлежит другой, я чувствую, что твое тело откликается
на мои ласки, что ты меня хочешь, и мне этого достаточно... должно быть
достаточно.
— Но твой отец...
— Моего отца больше нет, а моя жизнь продолжается, я сама решаю, что
для меня хорошо, а что плохо.
Люк немного отстранил ее от себя и заглянул в глаза. Эмили поняла, что он
дает ей возможность отступить. Она не шелохнулась. Положив руку на ее
ягодицы, Люк с силой прижал ее бедра к своим, давая ей ощутить степень его
возбуждения.
— Эмили, в последний раз прошу: подумай о том, что творишь. Видишь, что
ты со мной сделала? Еще немного, и я уже не смогу себя контролировать.
Вместо ответа она приподнялась на цыпочки и прильнула к его губам. Не
прерывая поцелуя, Эмили стала стягивать с него смокинг. Люк помог ей, одно
движение мощных плеч — и смокинг полетел на пол. За ним рубашка. Теперь
Люк стоял перед Эмили обнаженный до пояса. Несмотря на волнение и
эмоциональное напряжение, Эмили не могла не залюбоваться его мощным торсом,
поблескивающим в лунном свете.
Люк медленно поднял руку и нежно, почти с благоговением погладил плечо
Эмили, ключицу, шею... Затем его рука опустилась к груди, мгновенно
отреагировавшей на легчайшее прикосновение — темные бусинки отвердевших
сосков отчетливо проступили через два слоя тончайшей ткани.
— Этот пеньюар, — пробормотал Люк, — из чего только он
сделан? Он же ничего не скрывает. Тому, кто придумал такую, с позволения
сказать, одежду, следовало поставить памятник... или сжечь его на
костре. — Он приподнял нежный холмик, точно уместившийся в его
ладони. — Твои груди будто специально созданы для того, чтобы я их
ласкал. Смотри, как мы подходим друг другу.
Люк склонился к ее груди и подул на сосок. У Эмили сбилось дыхание, и Люк
издал довольный смешок.
— Я уже говорил тебе, что ты невероятно чувствительная?
Эмили нашла в себе силы улыбнуться.
— За последний час — ни разу!
Он положил руки на плечи Эмили и спустил с них пеньюар. Теперь выше талии ее
нагота была прикрыта только тонкой ночной рубашкой на узеньких шелковых
лямках. Люк выпрямился и окинул ее тело жадным взглядом. Эмили показалось,
что его взгляд обжигает ее кожу через ткань, ей стало жарко. Люк спустил
бретельки рубашки с плеч Эмили, и гладкая ткань легко соскользнула по ее
телу на пол. Эмили переступила через сыгравшую свою роль и ставшую ненужной
рубашку и отодвинула ее ногой. Теперь на ней остались только узенькие высоко
вырезанные трусики. Люк снова склонился к ее груди и стал ласкать губами и
языком поочередно то один сосок, то другой. Когда он в порыве страсти
прикусил нежный пик зубами, Эмили ахнула.
Люк выпрямился.
— Я сделал тебе больно?
— Нет, — с трудом выдохнула она. — Не останавливайся, прошу
тебя!
Она обхватила его голову руками и притянула к своей груди. Другого поощрения
Люку не требовалось. Вскоре все тело Эмили пылало, как в огне. У нее
закружилась голова, и, чтобы не упасть, она ухватилась за плечи Люка.
Но вскоре ей стало этого мало, Эмили хотела чувствовать его руки везде, она
жаждала слиться с ним воедино, познать наконец, что значит быть его
женщиной. Одной рукой по-прежнему держась за плечо Люка, другую она положила
на его грудь и начала медленно опускать все ниже, поглаживая сужающуюся
книзу полоску волос.
Люк поднял голову от ее груди, прочертил кончиком языка влажную дорожку по
шее и дальше вверх, до уха, и стал ласкать губами нежную мочку, водить
кончиком языка по складкам ушной раковины. Эмили содрогалась от возбуждающих
ласк. Ее тело стало невероятно чувствительным, к какому бы месту Люк ни
прикасался своими губами и руками, его ласки вызывали у Эмили волнующие,
сладостные ощущения, но оттенки их были всякий раз новыми. Казалось, Люк
играет на ее теле, как виртуозный скрипач на тонко настроенном инструменте,
рождая все новые и новые чарующие звуки.
Пальцы Эмили добрались до ремня брюк. Здесь она помедлила и почувствовала,
что Люк затаил дыхание. Его реакция придала Эмили смелости. Она опустила
руку еще ниже и накрыла ладонью отчетливо вздувшийся бугор под
молнией
.
Люк застонал и накрыл ее кисть своей. На секунду Эмили показалось, что он
отведет ее руку, она встревожилась, что сделала что-то не так, но Люк лишь
сильнее прижал ее пальцы, не позволяя им двигаться.
— Подожди, Эмили, не то я не выдержу. Ты просто колдунья! —
прохрипел он. — Ни одной женщине не удавалось довести меня до такого
состояния в считанные секунды.
Он несколько раз
...Закладка в соц.сетях
