Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...надо мной,
что ли? — думала она. Ей было не до смеха, она бы отдала все, что
угодно, даже наследство, которое сможет получить только через год, чтобы
предположение гондольера оказалось верным. Но чудеса бывают только в
сказках.
Она напустила на себя бесстрастный вид и сказала тоном взрослой искушенной
женщины:
— Ох, Люк, какое нам дело до того, что подумал этот венецианец? Мы оба
знаем, какие у нас с тобой отношения.
Люк неожиданно посерьезнел.
— Вот как? Лично я в этом не уверен.
Гондола плавно двинулась по зеленоватой глади Большого канала. По обеим
сторонам почти из самой воды поднимались стены старинных палаццо, но Эмили
едва обращала на них внимание. Ей не давал покою вопрос, что же Люк хотел
сказать своей последней репликой. Неужели он догадывается о ее тайной
влюбленности? Не поэтому ли у него неожиданно испортилось настроение? Если
так, то она должна срочно каким-то образом дать Люку понять, что относится к
нему, как к старшему товарищу. И нужно вести себя более непринужденно.
К сожалению, двухместное сиденье гондолы было хотя и широким, но все же не
настолько, чтобы двое пассажиров могли сидеть рядом, не касаясь друг друга.
Бедро Люка касалось бедра Эмили, его рука лежала на спинке сиденья у нее за
плечами, и, когда он находился так близко, ни о какой непринужденности с ее
стороны не могло быть и речи. Эмили чувствовала, что напрягается все
сильнее, и понимала, что Люк наверняка тоже это рано или поздно заметит. Из
опасения, что в ее голосе послышится сексуальное придыхание, Эмили боялась
лишний раз открыть рот и только смотрела по сторонам, делая вид, что
любуется городом. Когда впереди показался знакомый силуэт кампанилы Сан-
Марко, Эмили тайком вздохнула с облегчением. Люк истолковал ее вздох по-
своему.
— Что, тебе уже наскучила Венеция? — насмешливо спросил он.
— Нет, что ты! Просто... просто я немного устала от жары.
Он снова усмехнулся.
— Ну что ж, твои страдания заканчиваются, короткая поездка на катере
— и скоро ты сможешь насладиться прохладой. — Эмили недоуменно
вскинула брови, и Люк пояснил: — Я имею в виду кондиционер в моей
машине. Мне тоже не мешает охладиться, но я бы предпочел ледяной душ.
Эмили встрепенулась. Хотя у нее было мало опыта отношений с мужчинами,
любовных романов она прочла предостаточно, и ей было известно, что ледяной
душ считается верным средством охладить пыл, не имеющий ничего общего с
жаркой погодой. Уж не пытается ли Люк намекнуть, что ее близость возбуждает
его? При этой мысли сердце Эмили подпрыгнуло в груди и забилось учащенно.
Неужели не только Люк имеет власть над ней, но и она над ним? Эмили боялась
поверить в свою догадку. И тут в нее словно какой-то бесенок вселился, ей
захотелось проверить, действительно ли Люк подвластен действию ее женского
обаяния.
Она еще колебалась, но причал залива Сан-Марко неотвратимо приближался, уже
можно было разглядеть колонну с крылатым львом на вершине, и ей нужно было
решаться быстрее. И Эмили решилась, она еще не знала толком, что сделает, но
приходилось импровизировать на ходу. С замиранием сердца она придвинулась к
Люку вплотную, погладила пальцем воротничок его тенниски и, понизив голос,
прошептала с придыханием:
— От тебя так приятно пахнет.
В подкрепление своих слов она потерлась носом о шею Люка там, где смуглая
кожа уходила под воротничок. Люк резко втянул воздух и заметно напрягся. От
осознания своей женской власти над этим сильным мужчиной Эмили возликовала:
действует! Но дальше все пошло не по ее составленному наспех плану. Вместо
того чтобы подыграть ей, Люк отстранил ее от себя и испытующе посмотрел в
глаза.
— Это еще что такое? — пробормотал он севшим голосом. — Какую
игру ты затеяла?
Эмили смутилась и поспешила притвориться непонимающей.
— Никакую. Это не игра, мне правда нравится аромат твоего лосьона после
бритья, — произнесла она самым невинным тоном. — Или это одеколон?
Она погладила его шею, но Люк резко отвел ее руку и проскрежетал:
— Прекрати, Эмили, иначе я за себя не отвечаю. Я понимаю, здесь ты
чувствуешь себя в безопасности, но не забывай, что нам еще несколько часов
ехать вдвоем до виллы Пинья.
Эмили сникла, ей стало обидно до слез: даже если Люк и реагирует на ее
женские уловки, он явно не собирается потакать своему инстинктивному
отклику. Чтобы не расплакаться от обиды, она отвернулась от Люка и стала
смотреть вдаль, где на фоне синего безоблачного неба, казалось, из самой
воды поднималась белоснежная церковь с круглым куполом.
Люк тоже молчал, и было невозможно догадаться, о чем он думает. У пристани
он расплатился с гондольером и подал Эмили руку, чтобы помочь ей сойти на
берег. Но Эмили притворилась, что не замечает его руки, и спрыгнула на доски
причала. Ее хитрость не укрылась от Люка, и он не замедлил прокомментировать
ее па свой лад:
— Гондольер решит, что мы поссорились.
Эмили воинственно вскинула подбородок и упрямо возразила:
— Ничего подобного, он просто увидит, что я не настолько неуклюжа,
чтобы не сойти на берег без посторонней помощи.
— Неуклюжа? — Люк окинул ее с головы до ног долгим взглядом, как
будто оценивая ее физические способности. — Ну нет, в этом тебя никто
не упрекнет, ты грациозна, как дикая кошка.
Эмили опешила от неожиданного комплимента, но в следующую секунду Люк
огорошил ее больше. Понизив голос, он добавил:
— И так же легко показываешь коготки. — Он понизил голос, в нем
слышались интимные нотки: — Но даже самая дикая кошка может
замурлыкать, если ее умело погладить. А ты, Эмили?
Эмили была совсем сбита с толку. В гондоле Люк грубо оттолкнул ее, а теперь
сам затеял с ней такую же игру. Воистину человек-загадка. Сумеет ли она его
разгадать? Но еще важнее — стоит ли пытаться найти разгадку или
безопаснее оставаться в обнадеживающем неведении?
Одному Богу известно, куда бы завел их этот разговор, если бы в это самое
время к причалу не подошел катер. Люк взял Эмили под локоть и сказал совсем
другим тоном:
— Пойдем, а то займут все сидячие места.
Им повезло, удалось занять места на верхней палубе у самых перил. Здесь было
прохладно, приятный ветерок ласкал разгоряченное лицо Эмили, шевелил ее
волосы. Эмили вдруг поняла, что устала гораздо больше, чем ей казалось,
устала не только физически, но и эмоционально: от впечатлений, от
противоречивого отношения к ней Люка. Но сейчас ей не хотелось ни о чем
думать, она откинулась на жесткую деревянную спинку и сама не заметила, как
задремала.
— Вставай, соня, приехали.
Какой странный голос, подумала Эмили в полусне, вроде бы похож на голос
Люка, но в то же время не похож, какой-то хриплый. Она нехотя открыла глаза
и обнаружила, что ее голова лежит на плече Люка, а руки обнимают его и
смыкаются на другом плече. По-видимому, во сне она инстинктивно обняла его.
Но хуже всего было другое: пока Эмили дремала, ее футболка задралась, оголив
полоску живота над поясом брюк, и на этом месте покоилась ладонь Люка.
Эмили поспешно выпрямилась и поправила футболку. Только после этого Люк
убрал руку. Эмили украдкой покосилась на него, пытаясь понять, что ее ждет,
не начнет ли он подтрунивать над ней за то, что она повисла у него на шее в
самом буквальном смысле! Но Люк, по-видимому, не собирался над ней смеяться,
его лицо было на удивление серьезным, а глаза, казалось, стали темнее. Ну
что ж, значит, на этот раз обошлось. Эмили тайком вздохнула. Только бы Люк
не догадался, что ей совсем не хотелось поднимать голову с его плеча и
отодвигаться от него. А его рука, лежавшая на ее талии... О, Эмили могла бы
придумать этой руке массу более интересных занятий, но при одной мысли о них
ее бросило в краску. Пытаясь скрыть смущение, Эмили осмотрелась и с
наигранной бодростью воскликнула:
— Ой, мы уже причалили, а я и не заметила!
Люк встал, Эмили тоже встала, спросонья не очень уверенно держась на ногах.
Видя, что она пошатнулась, Люк подал ей руку, но Эмили сделала вид, что не
заметила его жест: чтобы окончательно прийти в себя, ей надо было хотя бы
несколько минут к нему не прикасаться. Люк нахмурился, но промолчал.
Они спустились по трапу на причал и направились к автостоянке.
— Устала? — безучастно спросил Люк.
— Есть немного.
— Ничего, ты можешь поспать в машине.
Эмили так и сделала. Строго говоря, спать она не собиралась, но закрыть
глаза и притвориться спящей было гораздо проще и безопаснее, чем
поддерживать разговор с Люком. В последнее время их разговоры, когда они
оставались наедине, все больше напоминали качели: взлет — падение,
взлет — падение; и это выводило Эмили из равновесия. Поэтому Эмили
откинулась на спинку сиденья, притворно зевнула и закрыла глаза. Однако
мерное урчание мотора, жужжание кондиционера в салоне и плавное движение
усыпили ее, и она снова задремала. Эмили снилось, что Люк гладит ее по щеке,
ласкает мочку уха, погружает пальцы в ее волосы. Она блаженно замурлыкала,
мечтая, чтобы этот сон никогда не кончался, повернула голову и коснулась
губами теплой ладони Люка. Его рука на мгновение напряженно замерла, затем
опустилась ниже, и Эмили почувствовала на своих губах его пальцы. Один палец
обвел контуры ее рта, затем слегка надавил на ее губы, и они приоткрылись.
Палец нырнул внутрь и стал гладить влажную нежную внутреннюю поверхность ее
губ. Из груди Эмили вырвался стон удовольствия, по ее телу прошла горячая
волна, тепло плавно стекало от губ вниз и собиралось внизу живота. Она
сомкнула губы вокруг пальца Люка, вобрала его в рот и нежно пососала. Сквозь
сон Эмили услышала странный звук, напоминающий рычание хищника.
Она открыла глаза — открыла и ахнула. Это не сон!
Феррари
стоит у
парадного входа виллы Пинья, за окнами машины уже темно, и она сжимает
губами палец Люка! Какой кошмар! Эмили не знала, куда деваться от стыда.
Может, притвориться, что она еще не до конца проснулась и не соображает, что
делает? Эмили была так потрясена, что в прямом смысле слова открыла рот. Люк
убрал руку — не очень-то он торопился! — и прижал палец к своим
губам. Все это время он неотрывно смотрел Эмили в глаза.
Его взгляд завораживал, Эмили сидела, не шелохнувшись, казалось, она даже
дышать перестала. Она не пошевелилась, даже когда Люк стал медленно
наклоняться к ней. Его губы неотвратимо приближались к губам Эмили, а она
смотрела на них, не в силах отвести взгляд, пока в конце концов не закрыла
глаза. Губы Люка коснулись ее губ. Эмили с тихим вздохом приоткрыла рот в
молчаливом приглашении, и Люк не замедлил его принять. Одну руку Люк положил
на затылок Эмили и перебирал пальцами шелковистые волосы, другой обхватил
снизу одну грудь и стал поглаживать большим пальцем сосок. Эмили ощутила
легкое покалывание в сосках, они налились, бесстыдно натягивая ткань
футболки.
Люк немного наклонил ее голову, и поцелуй стал еще глубже. Эмили не только
не противилась, она выгнулась, запрокидывая голову так, чтобы Люку было
удобнее и целовать ее, и одновременно ласкать ее грудь. Все ее сомнения,
страхи и даже стыд испарились без следа, она не желала ни о чем думать.
Главное, что Люк ее целует, целует сам, она его не провоцировала! Она
вцепилась пальцами в его плечи, наслаждаясь их твердостью. Люк опустил одну
руку и стал поглаживать бедро Эмили. Эмили поёжилась от изысканной остроты
ощущений, по ее телу прошла сладостная дрожь.
— Какая же ты чувствительная... Пожалуй, я бы мог довести тебя до
оргазма одними ласками, — пробормотал Люк, на несколько секунд
оторвавшись от ее губ. — Представь себе, что ты почувствовала бы, если
бы на тебе не было одежды.
Он снова приник к ее губам, В это время по метровому стеклу что-то
застучало. Сознание Эмили, затуманенное желанием, не сразу отметило новый
звук, Люк отреагировал первым. Он оторвался от губ Эмили, поднял голову и
хрипло ругнулся. По ветровому стеклу
феррари
барабанили женские пальчики.
— Черт подери, кого еще нелегкая принесла?! — Он опустил стекло на
дверце и выглянул. — Мама? Вот это сюрприз!
— Сколько раз тебе повторять: не называй меня мамой! Ты уже не ребенок,
а у меня есть имя.
— Извини, Джулия, — со смешком исправился Люк. — Ты застала
меня врасплох.
Эмили готова была сквозь землю провалиться. Трудно придумать более
неподходящий момент для знакомства с матерью Люка. Она видела Джулию
Фарсатти всего один раз, три года назад, да и то мельком, так что этот раз
можно было не принимать в расчет, но слышала о ней очень много. Выйдя замуж
за итальянца, Джулия Дэвенпорт взяла фамилию мужа и стала Джулией Фарсатти,
но так и не превратилась в типичную итальянскую жену-домоседку. Эмили знала
от отца, что у Джулии свой небольшой бизнес — несколько картинных
галерей в крупных городах — в Нью-Йорке, в Лондоне, в Милане и еще где-
то, Эмили точно не знала. Кроме того, Джулия любила путешествовать и даже
при жизни мужа редко задерживалась на вилле Пинья надолго, а после его
смерти и вовсе стала на вилле редкой гостьей.
Люк открыл дверцу и вышел из машины. Эмили возилась с ремнем безопасности,
от волнения у нее дрожали руки и она никак не могла справиться с замком. Люк
наклонился и заглянул в салон.
— Тебе помочь?
— Спасибо, не надо, я сама, — пробормотала Эмили. — Мне нужно
причесаться, не хочу предстать перед твоей матерью растрепанной.
И с губами, припухшими от поцелуев, мысленно добавила она.
Люк выпрямился и заговорил с Джулией по-итальянски. Эмили наконец отстегнула
ремень, по не спешила выходить, она всячески тянула время, откладывая
встречу с матерью Люка. Она достала из сумочки расческу и попыталась
принести в порядок растрепанные волосы. С этой задачей справиться было
относительно легко, но вот привести в порядок чувства — тоже
растрепанные — было куда сложнее, и Эмили боялась, что Джулия благодаря
женской интуиции догадается о том, о чем не догадывается ее сын: в ее
чувствах к нему.
Эмили слышала, как Джулия строго сказала сыну:
— Похоже, я появилась как раз вовремя, даже немного опоздала.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты не догадываешься? Ты живешь на вилле практически вдвоем с Эмили,
даже Тонино нет, хотя из него плохая дуэнья. Возможно, ты не задумываешься о
том, как это выглядит со стороны, но о вас уже ходят слухи. Кто-то в этой
семье должен проявить здравомыслие, и, похоже, этим человеком, как обычно,
приходится быть мне.
Джулия говорила по-итальянски, вероятно считая, что ее обращенный к сыну
монолог не предназначен для ушей Эмили, но у нее была прекрасная дикция, и
Эмили поняла почти все, за исключением нескольких слов. Ее познаний в
итальянском хватило, чтобы понять, что мать Люка считает ее пребывание на
вилле вместе с ее сыном неприличным. Однако Люк, по-видимому, придерживался
другого мнения. Он ответил матери по-английски:
— Джулия, ты зря беспокоишься, в моем обществе Эмили ничто не угрожает.
Все ясно, подумала Эмили, Люк не зря перешел на английский, он ненавязчиво
дает мне понять, как он ко мне относится. Она замерла, напряженно
вслушиваясь в каждое слово.
— Вот как?! — с иронией воскликнула Джулия, тоже переходя на
английский. — А мне показалось другое. Я видела...
— Мама, то есть Джулия... если ты имеешь в виду то, что произошло в
машине, то можешь считать, что не видела ничего. Это был всего лишь поцелуй,
не раздувай из мухи слона.
Сейчас Люк начнет объяснять матери, что не испытывает ко мне никаких чувств,
что мое общество просто навязано ему завещанием Росса Лэнсона, поняла Эмили.
Она и так об этом догадывалась, но услышать подтверждение своих мыслей из
уст Люка было бы невыносимо.
Быстро открыв дверцу, Эмили вышла из машины и сказала скороговоркой:
— Здравствуйте, я Эмили Лэнсон. Вы меня конечно, не помните.
Джулия Фарсатти была выше среднего роста, худощавая. Ее узкое лицо с тонкими
губами и прямым аристократическим носом не было красивым, но ему придавали
своеобразное обаяние большие серые глаза, светившиеся живым умом. Эмили
сразу поняла, от кого Люк унаследовал цвет глаз. На Джулии был белый льняной
брючный костюм простого покроя, но Эмили догадалась, что эта простота стоит
недешево.
Джулия усмехнулась.
— Ну почему же не помню? Я, конечно, уже не так молода, но старческим
склерозом пока не страдаю.
Эмили смутилась, решив, что обидела Джулию, но Люк быстро пояснил:
— Джулия шутит, у нее своеобразное чувство юмора.
Эмили оказалась в затруднительном положении: она не знала, стоит ли сказать
Джулии, что она понимает по-итальянски, хотя и не очень хорошо. Джулия
решила этот вопрос за нее.
— Дорогая, я пыталась втолковать моему непутевому сыночку, что молодой
незамужней девушке не следует жить на вилле с ним вдвоем. Дело не в том, что
я не доверяю ему или вам, мое мнение тут вообще ни при чем. Если бы речь шла
только о репутации моего сына, я бы и пальцем не пошевелила. — Джулия
усмехнулась. — В этом смысле Люку терять нечего. Но вы — другое
дело, как бы я ни относилась к общественному мнению, иногда с ним приходится
считаться. А я знаю, что кое-какие слухи уже поползли. Мы должны пресечь их
в зародыше.
— И что же, Джулия, ты собираешься выступить в роли дуэньи? — Люк
насмешливо изогнул бровь. — Не может быть, неужели ты запрешь себя на
вилле Пинья?
Джулия покачала головой.
— Ну нет, надеюсь, до этого не дойдет. Думаю, имеет смысл устроить пару-
тройку приемов. Пригласим соседей и знакомых, дадим всем понять, что нам
скрывать нечего, пусть сплетники убедятся, что вилла Пинья не превратилась в
этакое гнездо разврата. Постепенно все привыкнут к тому, что Эмили живет у
нас, и сплетни сойдут на
нет
, тогда мы все сможем вернуться к прежнему
образу жизни. — Джулия задумчиво прищурилась. — Эврика! Кажется, я
придумала кое-что получше. — Она повернулась к Люку. — Ты помнишь,
что приближается ежегодный благотворительный бал?
Люк пожал плечами.
— Ну приближается, и что из этого? Ты же знаешь, я не любитель подобных
мероприятий, внести пожертвование — это пожалуйста, но заседать во
всяческих комитетах и танцевать на балах — увольте, это не мой стиль.
— Что ж, значит, тебе придется изменить привычки, — решительно
возразила Джулия. — Если ты не хочешь, чтобы имя Эмили склоняли на все
лады сплетницы, мы должны представить ее местному обществу, причем сделать
это ненавязчиво. Если она примет участие в организации благотворительного
вечера и появится на балу, тем самым мы дадим понять, что не видим в ее
пребывании на вилле ничего особенного, что нам нечего стыдиться. Тогда ни
один даже самый злой сплетник не пикнет, потому что не найдет, к чему
придраться.
Эмили не понравилось, что о ней говорят в третьем лице, словно она
— бессловесное и беспомощнее существо. Она попыталась вставить
словечко:
— Люк, миссис Фарсатти, вам не кажется, что эту проблему можно решить
гораздо проще? Если я вернусь в Англию — это будет самый лучший способ
прекратить сплетни.
Джулия посмотрела на Эмили.
— Дорогая, это только на первый взгляд самое простое решение. Насколько
я понимаю, вы прилетели в Италию не просто так, вас привело какое-то дело?
— Да, вы правы.
— И что же, вы решили свою проблему?
Эмили помялась и нехотя призналась, что нет, не решила. Она могла бы
добавить, что, по ее мнению, решение зависит от Люка, а он тянет время, но
не стала. По какой-то неведомой причине перспектива скорого возвращения в
Англию вдруг утратила для нее всякую привлекательность.
— Значит, уезжая с виллы Пинья, вы просто пойдете на поводу у
общественного мнения, поступитесь собственными интересами только для того,
чтобы злые языки не перемывали вам косточки?
Джулия помолчала, давая Эмили время осмыслить ее слова. Эмили поняла, что
мать Люка еще умнее, чем она думала; ей самой как-то не приходило в голову
посмотреть на ситуацию под таким углом.
— Никогда, — продолжила Джулия, — слышите, дорогая, никогда
не позволяйте так называемой общественности манипулировать вами. Это просто
глупо. А вот самой манипулировать общественным мнением — это совсем
другое дело, это высший пилотаж.
— Миссис Фарсатти, из вас мог бы получиться блестящий дипломат! —
воскликнула Эмили, невольно восхищаясь мудростью этой женщины.
— Возможно. Я всегда знала, что мне мало быть просто женой, матерью и
хозяйкой виллы, пусть даже такой прекрасной, как вилла Пинья. Но хватит обо
мне. — Джулия повелительно взмахнула рукой. — Люк, по-моему, Эмили
устала, пойдемте-ка в дом.
По тону Джулии было ясно, что эта женщина привыкла командовать и не потерпит
неповиновения. Впрочем, Эмили не собиралась спорить. После того, что
произошло в машине Люка, ей хотелось поскорее остаться одной, скрывшись за
дверью своей комнаты, да и время было уже позднее. Но сбежать ей не удалось.
Как только все трое вошли в вестибюль и Джулия направилась в сторону кухни,
Люк приблизился к Эмили и негромко сказал:
— Давай зайдем ненадолго в мой кабинет, нам нужно поговорить.
На этот раз Эмили не хотелось подчиняться, но она подозревала, что если Люк
хочет ей что-то сказать, то не успокоится, пока не скажет. Пожалуй, с него
станется пойти за ней в ее комнату, если она откажется идти в кабинет. И она
тихо ответила:
— Хорошо.
Пока они шли к кабинету, Люк не проронил ни слова. Пропустив Эмили в
комнату, он вошел вслед за ней и плотно закрыл тяжелую филенчатую дверь.
— Садись. — Он указал Эмили на кресло, а сам прошел к бару. —
Налить тебе выпить?
— Если можно, минеральной воды, — пролепетала Эмили.
— Можно.
Люк достал два стакана, бросил в каждый по паре кубиков льда, в один налил
минеральную воду, а в другой — виски. Первый стакан он вручил Эмили,
второй поднес к губам и сделал большой глоток. От волнения у Эмили дрожали
руки, кубики льда зазвенели о стекло. Она отпила воды и быстро поставила
стакан на подлокотник кресла. Эмили догадывалась, о чем пойдет разговор, и
решила опередить Люка. Люк наверняка станет объяснять ей, что поцелуй в
машине ничего не значил. Как будто она сама этого не тает! А может, он еще
начнет ее отчитывать за бесстыдное поведение? Эмили придерживалась правила,
что лучшая оборона — это нападение.
— Люк, если ты хотел поговорить насчет поцелуя в машине, то можешь не
утруждать себя. Я прошу у тебя прощения, и давай закроем эту тему.
Люк жестом отмел ее извинения.
— Тебе не за что извиняться, это моя вина. Во сне ты выглядела так
трогательно, что я не удержался и погладил тебя по щеке, ну а потом...
думаю, ты сама понимаешь, я слишком увлекся. Извини, мне следовало сдержать
свои низменные инстинкты, — закончил он с горькой насмешкой в голосе.
Понимаю? — ошеломленно думала Эмили. Кажется, да. Я выглядела
трогательно, и ты умилился, как при виде очаровательного котенка, а я спала,
не контролировала себя, и инстинктивно сделала то, чем бы мне хотелось
заняться с тобой наяву, только я никогда тебе в этом не признаюсь.
Она фальшиво улыбнулась и прощебетала:
— Ну вот, мы обменялись взаимными извинениями, так что инцидент
исчерпан. Будем считать, что этого маленького эпизода не было.
Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, Люк почему-то нахмурился. Он
подошел к креслу Эмили и испытующе всмотрелся в ее глаза. Интересно, что он
пытается разглядеть? — подумала Эмили.
— Забыть? Ты действительно этого хочешь? — спросил он наконец.
Эмили пожала плечами и с насквозь фальшивой небрежностью бросила:
— Конечно, а ты как думал? Ты же не станешь утверждать, что мы безумно
влюблены друг в друга и наши чувства внезапно вырвались на волю?
В глазах Люка что-то вспыхнуло и погасло. Он саркастически усмехнулся.
— Да нет, не стану. Фантастикой я увлекался только в детстве.
Эмили испытала острое разочарование. Вопреки логике, вопреки здравому смыслу
она втайне надеялась услышать от Люка если не признание в любви, то хотя бы
намек на то, что их поцелуй в машине был чем-то большим, нежели проявлением
примитивных инстинктов, выпущенных на свободу волей обстоятельств. Но Люк
лишь
...Закладка в соц.сетях
