Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...которую она почувствовала
еще при первой встрече с Люком. Эмили не знала, как он ее воспринимает
— как дочь Росса, почти девчонку, или как женщину. Эмили предпочитала
последнее. Сама-то она совершенно точно видела в нем мужчину, иначе и быть
не могло, при его-то бьющей в глаза мужественности. Но эта двойственность
всегда выводила Эмили из равновесия, когда Люк был рядом. Рядом с ним она
чувствовала себя, как на краю пропасти: страшно, но при этом так и тянет
заглянуть в темную глубину.
Завещание отца... Эмили до сих пор не до конца оправилась от потрясения,
которое испытала в кабинете поверенного.
— Это какое-то недоразумение! — воскликнула она, прочтя
документ. — Отец не мог оставить такое завещание!
Поверенный семьи Лэнсон, мистер Уильям Харрисон, худощавый лысеющий мужчина
лет пятидесяти пяти, со свойственной представителям его профессии
сдержанностью выдержал паузу, давая клиентке время успокоиться, и произнес
тоном, приличествующим случаю:
— Ошибки нет, мисс Лэнсон. Согласно воле вашего покойного отца вплоть
до достижения вами гражданского совершеннолетия, то есть двадцати одного
года, наследуемый вами основной капитал и ваша доля акций компании
Лэнсон
Энтерпрайзис
передаются в доверительное управление мистеру Лукасу Фарсатти.
Слушая витиеватую речь мистера Харрисона, Эмили с трудом сдерживалась, чтобы
не дать волю чувствам. От бессильной досады ей хотелось визжать и топать
ногами. Шок от услышанного вытеснил даже скорбь по скоропостижно
скончавшемуся отцу. Она постаралась взять себя в руки и как можно спокойнее
уточнила:
— То есть если я, к примеру, захочу открыть свою фирму, я не смогу
воспользоваться капиталом? Я правильно поняла?
— Совершенно верно, — бесстрастно ответил поверенный. — Вы
можете снимать ежемесячно...
Он сверился с бумагами и назвал сумму, которой вполне хватило бы для
благополучного существования одинокой двадцатилетней девушки с нормальными
запросами, но было абсолютно недостаточно для того, что Эмили задумала.
Она вздохнула.
— И что же мне теперь делать?
Лицо мистера Харрисона не утратило профессионально нейтрального выражения.
— Полагаю, если у вас есть какие-то сомнения, вам следует обсудить ваше
положение с мистером Фарсатти. Хотя я лично не вижу юридических оснований
опротестовывать завещание. Вот если бы мистер Лэнсон отписал мистеру
Фарсатти положенное вам наследство, тогда другое дело, но завещание вашего
отца в его настоящем виде не ущемляет ваши интересы.
Это вы так думаете, хотелось возразить Эмили, а у меня на этот счет другое
мнение! Но она промолчала, снова вздохнула и спросила:
— А Люк... то есть мистер Фарсатти знает о завещании?
— Я свяжусь с ним в самое ближайшее время, кроме того, копия завещания
уже послана ему по факсу, а заверенная нотариально копия будет доставлена
курьерской почтой. Если желаете, я дам вам знать, когда мне удастся с ним
переговорить.
Эмили рассеянно кивнула, поблагодарила поверенного и вышла на улицу. Придя
домой, она первым делом попыталась связаться с Люком по телефону. Это
оказалось непросто, номеров его итальянских телефонов Эмили не знала, а в
офисе
Лэнсон энтерпрайзис
сказали то, что Эмили и без того знала: мистер
Фарсатти на Ближнем Востоке и неизвестно когда вернется. И еще добавили, что
из этой поездки он планировал возвращаться не в Англию, а в Италию. Эмили
попросила секретаршу передать Люку, если он будет звонить, чтобы он позвонил
ей домой.
Сидеть в опустевшем доме и ждать, когда Люк вернется или соизволит сам с ней
связаться, было невыносимо, поэтому, когда Люк позвонил ей и предложил
встретиться на вилле Пинья, Эмили, не раздумывая, согласилась. Слышимость
была очень плохой, Эмили даже не расслышала толком, откуда Люк звонит,
поэтому о том, чтобы обсудить их общую проблему по телефону, не могло быть и
речи. Они договорились, что Эмили вылетит в Геную, где Люк встретит ее в
аэропорту.
Закончив короткий разговор с Люком, Эмили позвонила секретарше отца, теперь
уже бывшей, та по ее просьбе заказала билет на самолет до Генуи и пообещала
сообщить номер рейса на виллу Пинья, чтобы Люк получил эту информацию, как
только вернется.
2
— Мы почти приехали, синьорина.
Голос Фредо вернул Эмили из прошлого в настоящее, и она увидела, что
автомобиль въехал в открытые ворота и едет по мощеной подъездной дороге. Она
выпрямилась на сиденье, достала из сумочки пудреницу и посмотрелась в
маленькое зеркальце. Волосы лежат вполне прилично, нос не блестит, вот
только под глазами заметны тени, хотя она и попыталась замаскировать их
тональным кремом. Но это простительно, учитывая обстоятельства, ставшие
причиной ее приезда. Эмили убрала пудреницу и повернулась к окну. Подъездная
дорога сделала поворот, и открылся прекрасный вид на виллу Пинья. Эмили с
интересом рассматривала старинное здание с арочной галереей по центру и с
двумя симметрично расположенными по бокам прямоугольными башенками. Опираясь
на свои познания в области истории искусств, которую она изучала в колледже,
Эмили решила, что вилла была построена в шестнадцатом веке, но позже здание
не раз достраивалось и перестраивалось — более старый камень, из
которого была сложена центральная часть, со временем приобрел сероватый
оттенок, а более новый смотрелся веселее. Башенки в псевдоготическом стиле,
вероятно, были пристроены лет сто назад — совсем недавно, если
сравнивать с возрастом виллы.
Объехав большую овальную клумбу, разбитую перед парадным входом на виллу,
автомобиль затормозил у широкой каменной лестницы. Из дома вышла пожилая
женщина в темном платье и белом переднике. Роза, догадалась Эмили. Люк
рассказывал ей об экономке, которая была сначала нянькой, а потом горничной
ее матери. После того, как Джулия Дэвенпорт вышла замуж за Анджело Фарсатти
и переехала к мужу в Италию, Роза не захотела расставаться со своей
любимицей и поехала вместе с ней. Впоследствии она вышла замуж за Фредо,
шофера Анджело, и осталась в Италии навсегда. Роза с улыбкой заторопилась к
машине. Фредо вышел из машины и распахнул дверцу перед Эмили. Она вышла и
остановилась в нерешительности.
Роза сделала старомодный реверанс и тепло улыбнулась.
— Добро пожаловать на виллу Пинья, мисс Лэнсон! Проходите, Фредо
принесет ваши вещи.
Фредо тем временем достал из багажника вещи Эмили и занес их в вестибюль.
Следуя за экономкой, Эмили поднялась по широкой пологой лестнице и вошла в
парадный вестибюль. Широкие каменные плиты пола и сводчатый потолок, по-
видимому, сохранились со времени постройки виллы. Роза стала объяснять, где
находится столовая и как до нее дойти. Слушая ее, Эмили одновременно с
интересом разглядывала старинные гобелены на охотничьи сюжеты, украшавшие
темные, обшитые деревом стены.
Из вестибюля они поднялись по широкой винтовой лестнице на второй этаж и
оказались в холле, от которого в две стороны отходили коридоры. Роза повела
Эмили в южное крыло.
После темного коридора, обшитого дубовыми панелями, комната, в которую ее
привела Роза, поразила Эмили обилием света и воздуха. Прямо напротив двери
находилось большое окно с видом на парк и застекленная дверь на балкон.
Эмили огляделась. Над отделкой комнаты явно потрудился талантливый
декоратор, которому удалось создать интерьер женственный, но совершенно
лишенный приторной слащавости. В убранстве спальни преобладали бежевые тона
разных оттенков, стены были обиты светло-бежевой тканью в мелкий желтый и
розовый цветочек. Большая кровать с пологом, туалетный столик, комод,
гардероб и кресла с обивкой из такой же ткани, как и обивка стен, были явно
старинными, но кто-то проявил фантазию и потрудился, чтобы придать им более
современный вид. Эмили предполагала, что первоначально дерево на них было
таким же темным, как в вестибюле и на стенах коридора, но их заново
выкрасили матовой краской цвета слоновой кости. При спальне имелась
отдельная ванная.
Очень милая комната, подумала Эмили, но подозрительно смахивает на детскую.
Хорошо еще, что обои в цветочек, а не с рисунком из каких-нибудь мишек или
бабочек. Неужели Люк по-прежнему считает меня ребенком? Это в двадцать-то
лет? Или он просто предоставил мне ту комнату, которая была свободна и
подготовлена для жилья?
Фредо внес ее вещи и удалился.
— Если хотите, можете посидеть на балконе, а я пока распакую ваш
багаж, — предложила Роза, — Ужин у нас обычно в семь.
— Спасибо, Роза, пожалуй, я лучше разберу вещи сама.
Эмили отказалась от помощи главным образом потому, что ей хотелось побыть
одной и освоиться. Кроме того, теперь, когда Эмили приехала на виллу, она
почему-то заволновалась и ее вдруг стали одолевать сомнения, правильно ли
она поступила, согласившись сюда приехать. Она надеялась, что, если займет
чем-то руки, это поможет ей успокоиться.
— Как вам будет угодно, мисс Лэнсон.
— Роза, зовите меня, пожалуйста, по имени, а то у меня такое чувство,
что я снова вернулась в закрытый пансион.
Экономка улыбнулась.
— Хорошо, мисс Эмили.
Роза ушла. Эмили открыла чемодан и успела только повесить в шкаф несколько
юбок и брюк, когда в дверь комнаты постучали. Недоумевая, кто бы это мог
быть, Эмили подошла к двери и открыла. Оказалось, вернулась Роза.
— Мисс Эмили, вас к телефону мистер Фарсатти. Вы можете подойти к
аппарату?
Люк!
— Да, конечно.
Эмили вышла в коридор и поспешила за Розой. Экономка привела ее в холл,
через который они уже проходили. Здесь на круглом столике красного дерева
стоял телефон, на который Эмили раньше не обратила внимания.
— Здравствуй, Люк. Ты где?
В трубке затрещали помехи и только потом Эмили услышала голос Люка.
— Здравствуй, Эмили, с приездом. — Из-за плохой слышимости Эмили
не могла понять по голосу Люка, рад ли он ее приезду. — Извини, что не
встретил, но тут возникла небольшая заварушка, без моего личного участия не
обойтись. Я прилечу сразу же, как только смогу, возможно, даже завтра, но
точно пока сказать не могу.
— А что мне...
На линии снова пошли помехи, и связь прервалась. Эмили ничего не оставалось,
как повесить трубку. Звонок Люка ее немного приободрил — по крайней
мере, теперь она убедилась, что Люк не забыл о ее существовании, но
неопределенность по-прежнему раздражала. Эмили хотелось поскорее встретиться
с Люком, обсудить все вопросы и решить наконец, как ей жить дальше. Эмили
вернулась в свою комнату и первым делом отправилась в душ, чтобы смыть пыль
и усталость. После душа она надела длинный махровый халат цвета морской
волны, который привезла с собой, и вышла на балкон, где стояли два плетеных
кресла и столик. Она пододвинула одно кресло поближе к перилам и села.
Солнце клонилось к закату, деревья в парке отбрасывали длинные тени на
сочную зелень ухоженной лужайки. Парк очень напоминал английский.
Эмили подняла взгляд на небо. Она с детства любила смотреть на небо в любое
время суток, его безграничность всякий раз напоминала ей о том, что она сама
— лишь песчинка в бесконечном мире, но это ощущение не полиняло, а,
наоборот, пробуждало стремление узнать как можно больше, везде побывать, все
увидеть, все успеть. Когда кто-то из старших начинал говорить Эмили, что она
еще молода и у нее все впереди, эти доводы ее не убеждали. И безвременная
смерть отца лишний раз напомнила, что не стоит ничего откладывать на потом.
Отец... Кроме него, у Эмили никого не было. Ее мать, Сьюзен Лэнсон, умерла в
родах в возрасте двадцати семи лет. Бабушка и дедушка Эмили с отцовской
стороны умерли, когда она была еще маленькой, — Росс был единственным
ребенком в семье, причем поздним. Родителей матери Эмили не знала, она даже
не была уверена, что они еще живы, — Сьюзен после замужества не
поддерживала отношения с родителями. Все-таки у судьбы весьма своеобразное
чувство юмора, думала Эмили, вздыхая. Девятнадцатилетняя Сьюзен влюбилась в
двадцатидвухлетнего Росса, когда у того в карманах гулял ветер. Ее родители
были категорически против этого брака, Сьюзен поссорилась с ними и ушла из
дому. Если бы они могли разглядеть в молодом человеке подающего надежды
бизнесмена, который уже к двадцати пяти годам добьется успеха и станет
владельцем преуспевающей компании, их отношения с дочерью могли бы сложиться
иначе. Но они не смирились со своевольным поступком дочери, буквально
вычеркнули ее из своей жизни. Семейное счастье Росса и Сьюзен продлилось
девять лет.
Из рассказов отца Эмили знала, что в первые три года брака, пока их
материальное положение было шатким, они не хотели заводить детей, позже
Сьюзен не удавалось забеременеть, хотя Росс мечтал о наследнике. Когда
долгожданное событие все-таки произошло, беременность протекала тяжело и
закончилась для Сьюзен трагически. В тридцать один год Росс Лэнсон остался
вдовцом и больше не женился, хотя желающих скрасить жизнь очень
привлекательного и к тому же состоятельного мужчины нашлось немало. Всю свою
нерастраченную любовь к рано ушедшей жене Росс перенес на маленькую дочь.
Однако будучи проницательным бизнесменом, как воспитатель Росс оказался не
очень дальновидным. Он стремился дать Эмили самое лучшее — по его
представлениям — образование и оградить ее от всех невзгод и не
замечал, что его дочь растет в тепличных условиях, не зная реальной жизни.
Порой мужчина, у которого нет сына, совершает ошибку, воспитывая дочь, как
мужчину, Росс же впал в другую крайность. Он искренне верил, что девочке ни
к чему осваивать премудрости науки и тонкости бизнеса, что главное для
девушки — стать в будущем хорошей женой состоятельного человека. Он
заранее смирился с тем, что не сможет передать дочери управление компанией,
и, по-видимому, рассчитывал когда-нибудь в будущем сделать своим преемником
мужа Эмили.
Но Эмили, по-видимому, унаследовала бунтарский дух матери. Ей было тесно в
рамках уютного, но замкнутого мирка, она мечтала стать независимой женщиной,
хозяйкой своей судьбы. На ее счастье, когда она решила после школы поступать
в колледж и изучать гостиничный бизнес, Росс этому не препятствовал: он
рассудил, что в будущем, когда Эмили выйдет замуж, ей очень пригодится
умение обставить дом или даже поместье. Росс не знал, что его дочь
вынашивает планы после окончания колледжа открыть собственный фитнес-отель.
Идея создать фитнес-отель родилась у Эмили лет в двенадцать, когда многие ее
одноклассницы начали придирчиво разглядывать в зеркале свои фигуры и
интересоваться диетами. Перед Эмили проблема лишнего веса никогда не стояла,
вероятно благодаря хорошей наследственности, но она знала, что очень многие
девушки мечтают избавиться от лишних килограммов, истинных или мнимых. Тогда-
то у Эмили и возникла мысль, что хорошо бы иметь такое место, где
квалифицированные специалисты беспристрастно оценят твою фигуру, подскажут,
в каких местах нужно убавить, а в каких не помешает и прибавить, объяснят,
как этого добиться, и самое главное, где можно провести несколько недель,
целиком посвятив их достижению заветной цели.
Эмили уже представляла, как в женских журналах появляются восторженные
отзывы ее клиенток с фотографиями
до
и
после
. Она любила продумывать
детали будущего предприятия, отчетливо представляла себе отель, стоящий в
окружении зеленых холмов и полей в сельской глубинке Англии, тренажерный
зал, просторный класс для занятий аэробикой, ресторан, где подают только
диетические блюда... Однако внезапная смерть отца и его странное завещание
поставили крест на планах Эмили или, по крайней мере, откладывали их
исполнение на неопределенный срок.
День похорон Эмили вспоминать не хотелось. Раздавленная горем, она сидела в
кабинете отца, невидяще глядя перед собой. Услышав, что открылась дверь,
Эмили подняла голову и увидела Люка. И тут на нее что-то нашло: она вскочила
со стула и в буквальном смысле слова бросилась Люку на шею. Впоследствии
Эмили объясняла свое странное поведение тем, что от горя у нее на время
помутилось сознание, других причин она не видела. Но тогда она думала только
о том, как хорошо прижаться к большому крепкому телу Люка, почувствовать,
как его сильные и такие надежные руки обнимают ее, выплакать ему свое горе.
Словом, она повела себя, как девчонка. Неудивительно, что Люк вдруг
напрягся, застыл, как каменный, а потом оттолкнул ее от себя, как будто ему
было противно до нее дотрагиваться.
Откуда-то издалека донеслось уханье совы.
Эмили посмотрела на часы и поняла, что засиделась на балконе и ей уже пора
одеваться к ужину.
Что-что, а выбирать одежду, соответствующую случаю, Эмили умела. Вот только
было непонятно, что за ужин ей предстоит, насколько он будет официальным.
Приедет ли к ужину Люк? В конце концов Эмили решила одеться нейтрально, не
слишком нарядно, но и не слишком буднично, не очень строго, но и не слишком
фривольно. Голубое шелковое платье в мелкий цветочек было чуть выше колен,
лиф с треугольным вырезом облегал грудь, к низу от талии платье плавно
расширялось.
Когда Эмили спустилась в вестибюль, там ее ждал молодой человек лет
двадцати. Он был в легких льняных брюках цвета хаки и бежевой рубашке-поло.
Увидев спускающуюся по лестнице Эмили, он широко улыбнулся и пошел ей
навстречу. Он смотрел на нее с таким нескрываемым восхищением, что Эмили
казалось, будто она спускается в круге света, как опереточная примадонна,
выходящая на сцену. Было нетрудно догадаться, что молодой человек
— родственник Люка, между ними явно чувствовалось фамильное сходство, и
его первые слова подтвердили догадку Эмили.
— Эмили? Я — Тонино, младший брат Люка.
— Младший брат?
Видя, что Эмили удивлена, Тонино нахмурился.
— Неужели Люк не упоминал о моем существовании?
Эмили поспешила успокоить его:
— Конечно, Люк говорил, что у него есть младший брат, просто я почему-
то думала, что вы живете в другом месте.
Лицо молодого человека прояснилось, он улыбнулся и пояснил:
— Это потому, что последние три года я учился в Миланском университете
и жил в кампусе. Но теперь занятия закончились, мне осталось только сдать
экзамен на бакалавра, и я вернулся домой. — Тонино снова
посерьезнел. — Извините, что вас никто не встретил, нехорошо
получилось. Если бы Люк позвонил мне и предупредил, что к нам приезжает
гостья и ее некому принять, я бы мог встретить вас в аэропорту. Мама сейчас
на Канарах, ее вообще трудно застать на вилле, а Люк... — Тонино снова
нахмурился и покачал головой. — Не понимаю, о чем только он думал! Я
ведь не собирался приезжать сегодня, хорошо еще, что я сегодня днем позвонил
на виллу, чтобы переговорить с Люком, и узнал от Розы, что вы прилетаете, а
Люк еще не объявился. Я приехал так быстро, как только смог. Еще раз
извините, невежливо как-то получилось. Надеюсь, вы не обиделись?
— Нет, что вы, я поняла, что Люк занят, — не очень искренне
ответила Эмили.
Тонино снова улыбнулся и вдруг лукаво подмигнул.
— Тем хуже для него и тем лучше для меня.
Эмили видела молодого человека впервые в жизни, но почему-то сразу
почувствовала себя с ним непринужденно, словно они были давними друзьями.
Тонино провел ее по короткому коридору и остановился перед арочным проходом
в столовую. Здесь он галантно пропустил Эмили вперед со словами:
— Прошу к столу. А после ужина я покажу ним дом.
Столовая оказалась небольшой и очень уютной. С потолка на длинной цепи
свисала старинная люстра, по-видимому, изначально в нее вставляли свечи, но
позже она была переделана под электрические лампочки. Два высоких узких окна
были обращены в ту же сторону, что и окно в спальне Эмили. На мраморной
полке над камином тикали большие старинные часы. Овальный дубовый стол в
центре комнаты был накрыт на двоих.
Тонино отодвинул для Эмили стул и, когда она села, занял место напротив нее.
Роза подала им салат из спаржи, затем последовал суп минестроне, ризотто с
креветками и на десерт — персики в желе. Если Эмили и опасалась, что за
столом будет царить неловкое молчание, то ее опасения очень быстро
развеялись. Несмотря на то, что они с Тонино до сегодняшнего дня не были
знакомы, у них нашлось на удивление много тем для разговора. Оказалось, что
они оба обожают
фэнтези
, итальянские комедии, слушают группу
Оазис
и
любят классические песни
Битлз
. Вскоре они оживленно болтали, как старые
знакомые. После ужина Тонино предложил устроить для Эмили экскурсию по вилле
и парку.
— Право, не знаю, ведь уже стемнело... — засомневалась Эмили.
— Не бойся, дикие звери у нас тут не водятся. А в парке горят фонари, и
по вечерам он выглядит особенно романтично, но, если ты устала, мы можем не
углубляться далеко.
Эмли согласилась. Они вышли на улицу через парадную дверь. У самой лестницы
стоял красный
альфа-ромео
с откидным верхом. Тонино похлопал автомобиль по
капоту и с гордостью сказал:
— Мой железный конь.
Эмили запрокинула голову и посмотрела на небо. С темно-синего, почти черного
купола сияли крупные южные звезды, казавшиеся неправдоподобно яркими. Она
восхищенно ахнула.
— Какая красота! У нас в Лестере таких звезд не бывает.
— Ну вот, а ты не хотела выходить на прогулку.
В парке действительно оказалось очень романтично: умело расставленные фонари
подсвечивали деревья и дорожки так, что освещенные участки чередовались с
таинственно затемненными уголками, казалось, специально созданными для
влюбленных. Интересно, каково было бы прогуляться здесь ночью с Люком,
останавливаясь под каждым деревом... Эмили поспешно отогнала эту мысль как
нелепую, но гулять по романтическим дорожкам ей почему-то расхотелось. Чтобы
не обидеть Тонино, она решила сослаться на усталость.
— Да, я вижу, что в парке сейчас очень красиво, но я так устала, что с
трудом переставляю ноги. Может, отложим прогулку до утра?
Тонино не стал настаивать и тут же предложил другой вариант:
— Можно и отложить, только я предлагаю сначала искупаться в бассейне и
немного позагорать, пока не жарко. — Он посмотрел на светлую кожу
Эмили. — У нас в Италии женщины прячут кожу от солнца, но ты наверняка
хотела бы вернуться в Англию с южным загаром, правда?
Эмили кивнула.
— Конечно.
Тонино улыбнулся.
— Значит, договорились. Я попросил Розу подать завтрак тебе в комнату,
чтобы ты могла выспаться. Когда проснешься, позвони в колокольчик, и она
принесет завтрак. Предлагаю встретиться в вестибюле в десять часов. Это для
тебя не рано?
— Нет, конечно.
Молодые люди вернулись в дом. Тонино сказал, что его комната находится в
северном крыле, поэтому они пожелали друг другу спокойной ночи и расстались
в холле.
Войдя в свою комнату, Эмили поняла, что действительно устала, поэтому она
умылась и сразу легла спать.
Утром Эмили разбудил яркий солнечный луч, пробившийся в щель между
занавесками. Эмили посмотрела на часы — половина восьмого. Она встала,
сделала небольшую зарядку и вышла на балкон. Утро было чудесное, в воздухе
пахло свежескошенной травой и цветами, даже не хотелось возвращаться в
комнату, но пришло время позавтракать. В спальне возле двери висел старинный
колокольчик, но, когда Эмили стала звонить, она обнаружила, что звонок
старинный только с виду, в действительности от колокольчика за пределы
комнаты уходит электрический провод.
Роза пришла очень быстро, всего через пару минут после звонка. Она поставила
на столик поднос, накрытый салфеткой, и ушла. Эмили сняла салфетку; завтрак
выглядел очень аппетитно. В плетеной корзиночке лежали теплые булочки, из
носика кофейника струился аромат только что смолотого и сваренного свежего
кофе, рядом стоял молочник со сливками. На сервировочной тарелке,
разделенной на три части, Эмили обнаружила пармскую ветчину, нарезанную
тонкими, почти прозрачными ломтиками, масло и джем.
После завтрака Эмили надела купальник. Она взяла их несколько, и для первого
раза выбрала самый открытый, чтобы поскорее загореть. Купальник состоял из
треугольников и тесемочек: два треугольника — один побольше, другой
совсем маленький — образовывали трусики-бикини, два других, соединенные
тесемками, составляли верхнюю часть. До встречи с Тонино еще оставалось
время, и Эмили решила посидеть на балконе с книжкой, пока солнце не слишком
припекает.
Но сосредоточиться на чтении не удавалось, в голову лезли мысли о Люке.
Когда он приедет? Найдет ли он способ обойти условия завещания ее отца,
захочет ли вообще возиться с этим
...Закладка в соц.сетях
