Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...делом? Эмили поймала себя на мысли, что в
третий раз читает одну и ту же страницу, закрыла книгу и стала просто
смотреть вдаль, наслаждаясь прелестью летнего утра и слушая доносившееся из
парка пение птиц. Задумавшись, Эмили не заметила, как пролетело время. Когда
она в следующий раз посмотрела на часы, то поняла, что уже опаздывает.
Набросив поверх купальника легкую тунику, Эмили вышла из комнаты и поспешила
вниз.
Тонино ждал ее в вестибюле. Он был в джинсовых шортах и в футболке песочного
цвета с какой-то надписью на итальянском.
— Доброе утро. — Тонино зевнул, прикрыл рот рукой и улыбнулся, — Извини. Как спалось?
— Спасибо, прекрасно.
— Предлагаю сначала искупаться, чтобы окончательно проснуться, потом
можно позагорать у бассейна, а когда станет жарко, я покажу тебе парк,
спрячемся от солнца под деревьями. Идет?
Эмили улыбнулась.
— Идет.
Они прошли по небольшому коридору и вышли во внутренний дворик. Бассейн,
формой напоминающий изогнутую восьмерку, был расположен так, что утром
солнце освещало его и нагревало воду, а после полудня, когда становилось
жарко, оказывался в тени. На вымощенной терракотовой плиткой площадке вокруг
бассейна, под пальмами, росшими в кадках, стоило несколько шезлонгов. Эмили
сняла тунику и бросила ее на шезлонг.
Увидев ее в купальнике, Тонино восхищенно расширил глаза, но потом смутился,
быстро отвернулся и стал стягивать с себя футболку. Пока он снимал шорты,
стоя спиной к Эмили, та украдкой его разглядывала. Тонино не отличался
мощным телосложением, был не широк и плечах, но, судя по хорошо развитым
мышцам, вероятно, он регулярно посещал тренажерный зал. Раздевшись, Тонино
нырнул с бортика в воду, проплыл несколько метров и, вынырнув, помахал рукой
Эмили.
— Прыгай, не бойся!
Спускаясь в воду по лесенке, Эмили взвизгнула от неожиданности — вода
оказалась довольно холодной, — но вскоре она привыкла. Они с Тонино
плавали наперегонки, Эмили выдохлась первой. Она выбралась из воды и, сев на
бортик, болтала ногами в воде и смотрела, как Тонино рассекает воду сильными
гребками. Наконец и Тонино устал. Они вытерлись и сели в шезлонги.
— Где ты так хорошо выучил английский? — спросила Эмили.
— Я каждый год на каникулы езжу в Англию. Мы с друзьями снимаем в
Лондоне квартиру на лето и подрабатываем официантами, не столько ради денег,
сколько ради языковой практики.
Эмили оживилась.
— Официантами? А где? Я бываю в Лондоне.
Тонино хмыкнул.
— Сомневаюсь, что ты бываешь в таких заведениях. Мы же не в
Клариджис
работаем, туда студентов не берут. Обычно мы нанимаемся в какой-нибудь паб,
девочки вроде тебя туда не ходят.
И этот считает ее ребенком! Эмили приподнялась в шезлонге и шутливо хлопнула
Тонино по голове свернутым полотенцем.
— Девочки? Между прочим, мне двадцать лет, я уже не ребенок!
Тонино собирался объяснить, что говорил не о возрасте, он имел в виду так
называемых девушек из общества, но не успел.
— А ведешь себя, как пятилетняя! — прогремел над их головами
грозный голос.
Эмили и Тонино, как по команде, обернулись. Позади них, точнее над ними
— потому что он подошел почти вплотную к шезлонгам и с видом карающего
ангела взирал на сидящих в них юношу и девушку с высоты своего немалого
роста — возвышалась крупная фигура Люка. На его лицо падала тень от
пальмы, и, вероятно, от этого оно казалось угрожающе мрачным. Впечатление
усиливалось и тем, что Люк был в сером деловом костюме, а Эмили и Тонино
— в купальных. Несмотря на жару, Эмили покрылась гусиной кожей.
Тонино вскочил и бодро воскликнул:
— Привет, Люк! Мы не слышали, как ты подошел!
— Еще бы, вы так хохотали, что было слышно даже в доме. Естественно, вы
никого, кроме себя, не слышали. Интересно, что вас так рассмешило?
Эмили тоже встала. Люк быстро окинул взглядом всю ее стройную фигурку в
крошечном купальнике, на какую-то долю секунды его зрачки расширились, Эмили
показалось, что в них что-то вспыхнуло, но Люк тут же прищурился, спрятав
глаза за густыми черными ресницами. Однако даже этой мгновенной вспышки
хватило, чтобы Эмили бросило в жар, хотя меньше минуты назад ее бил озноб. У
нее мелькнула мысль, уж не заболела ли она, если ее бросает то в жар, то в
холод. Чтобы скрыть смущение, Эмили пожала плечами и как можно небрежнее
проговорила:
— Ничего особенного, мы просто разговаривали о том о сем.
Ну вот, теперь в ее голосе слышатся виноватые нотки! Эмили досадливо
поморщилась. Ей не в чем оправдываться перед Люком, она не сделала ничего
предосудительного. Это он виноват, с порога заговорил с ними этаким
прокурорским тоном, вот она и почувствовала себя нашкодившим ребенком. Решив
исправить положение, она натянуто улыбнулась и предложила:
— Присоединяйся к нам, вода уже нагрелась.
Люк немного смягчился.
— Спасибо за приглашение, но мне нужно сначала принять душ и привести
себя в порядок.
Только сейчас Эмили заметила, что его безукоризненно сшитый костюм измят,
как будто Люк спал в нем, а на щеках темнеет щетина.
Перехватив ее взгляд, Люк пояснил:
— Я провел ночь в самолете и не успел побриться. Встретимся за
ланчем. — Он посмотрел на ее плечи, стараясь не опускать взгляд
ниже. — Между прочим, советую тебе прикрыться. Ты можешь сгореть, этот,
с позволения сказать, купальник ничего не закрывает. — Переведя взгляд
на Тонино, Люк грозно нахмурился. — Я понимаю, Эмили не привыкла к
нашему солнцу, но ты-то каким местом думал? Или для тебя возможность
полюбоваться прелестями Эмили важнее ее здоровья?
— Я... мы...
Тонино густо покраснел, лепеча нечто невразумительное, но Люк уже
развернулся и зашагал к дому. После его ухода воцарилось неловкое молчание.
Хорошее настроение Эмили улетучилось без следа. Тонино тоже как-то сник. Они
еще немного поплавали, но без прежнего энтузиазма, и вскоре Эмили,
сославшись на усталость, поднялась в свою комнату, а Тонино остался у
бассейна.
Только оказавшись в своей комнате, Эмили дала выход эмоциям. Подбежав к
кровати, она плюхнулась на покрывало и в сердцах замолотил кулаками по
подушке. Ох уж этот Люк! Мало того что по завещанию отца ей предстоит почти
целый год зависеть от Люка материально, так теперь он сам осложняет ей жизнь
еще больше! Неужели он не мог вести себя цивилизовано, например, как Тонино?
Эмили не представляла, долго ли сможет терпеть нападки Люка и
непредсказуемые перепады его настроения. Оставалось только надеяться на то,
что Люк что-нибудь придумает и она вернется в Англию в самое ближайшее
время. Судя по его сегодняшнему поведению, он не в восторге от ее приезда,
возможно, он найдет способ как-то обойти завещание ее отца, чтобы они не
были привязаны друг к другу. А пока, решила Эмили, нужно постараться как
можно меньше его раздражать. Наверное, лучше всего будет вообще держаться от
него подальше, благо Тонино ничего не имеет против ее общества и, похоже,
всегда готов составить ей компанию.
Приняв решение, Эмили стала одеваться к ланчу. Она выбрала льняные брюки-
капри
фисташкового цвета, белую футболку и белые босоножки на плоской
подошве — вполне скромный наряд, по ее мнению. Волосы она собрала в
хвост на затылке, чтобы не было жарко.
Люк пришел в столовую последним, Эмили и Тонино уже сидели за столом, и Роза
уже поставила фарфоровую миску с салатом
цезарь
.
Кивнув Тонино, Люк быстро окинул взглядом стройную фигуру Эмили. Девушке
показалось, что он чуть-чуть, самую малость, задержал взгляд на ее груди,
обтянутой белой футболкой. Эмили уж было засомневалась, не стоило ли ей
надеть свободную блузку, но Люк отвел взгляд, Его лицо было непроницаемым,
как маска.
За ланчем разговаривал, в основном, Тонино, Эмили старалась поддерживать
разговор, а Люк вставлял короткие реплики, да и то только тогда, когда к
нему обращались. Эмили сидела как на иголках, у нее даже аппетит пропал.
Роза приготовила вкуснейшую лазанью, но Эмили к ней почти не притронулась.
Наконец Люк отодвинул от себя чашку с недопитым кофе и встал.
— Эмили, если ты закончила, нам нужно поговорить. Пойдем в мой кабинет.
Эмили покорно встала и последовала за ним. Кабинет Люка находился в том же
крыле, где поместили Эмили, только на первом этаже. Две боковые стены
занимали старинные дубовые шкафы с книгами, в простенке между высокими, от
пола до потолка, окнами находился старинный камин, судя по всему,
действующий, но в комнату было проведено и современное отопление. На
старинном письменном столе прекрасно смотрелись самые современные компьютер,
телефон и факсовый аппарат.
Перехватив взгляд Эмили, Люк пояснил:
— Здесь у меня домашний офис, при необходимости я могу руководить
своими предприятиями, не покидая виллы. Садись.
Эмили прошла и села в кресло у камина. Люк сел на стул, развернув его боком
к письменному столу. Стул был выше кресла, и Эмили пришлось смотреть на Люка
снизу вверх, ей это не понравилось, но она решила, что, если вдруг вскочит и
начнет пересаживаться с места на место, это будет еще хуже.
— Прежде всего я хочу извиниться, что не встретил тебя в аэропорту.
Меня задержали дела, я прилетел так быстро, как только смог. — Люк
снисходительно усмехнулся. — Но ты, как я заметил, не скучала в мое
отсутствие.
— Ты правильно заметил, Тонино очень славный.
— В отличие от меня, ты хочешь сказать?
Эмили напряженно выпрямилась в кресле.
Ничего подобного она не говорила и говорить не собиралась. Она не видела
ничего предосудительного в том, что они с Тонино нашли общий язык, но Люка
это, по-видимому, раздражало, и Эмили не понимала почему.
— Ты хотел поговорить со мной именно об ним? — спросила она, слыша
в собственном голосе дерзкие нотки.
— Нет, и ты прекрасно это знаешь. Речь пойдет о завещании твоего отца.
Эмили вскочила и заходила по комнате, не в силах справиться с эмоциями.
— Нелепое завещание! Не понимаю, как папа мог такое придумать! Зачем?
Может, это была шутка? Папа же не собирался умирать в пятьдесят лет, он был
такой бодрый, он... я не думала...
Не договорив, Эмили всхлипнула, и из ее глаз брызнули слезы. Она хотела
промокнуть глаза, но оказалось, что в ее одежде нет карманов, а значит, нет
и носового платка. Люк, как настоящий джентльмен, пришел на выручку и
протянул ей носовой платок со своей монограммой. Встав из-за стола, он
остановился рядом с Эмили и медленно поднял руку. Несколько секунд Эмили
казалось, что он собирается обнять ее за плечи, но Люк похлопал ее по плечу
и заботливо, почти по-отечески сказал:
— Поплачь, тебе станет легче.
Пока Эмили вытирала слезы, он достал из мини-бара, замаскированного под
стенную панель, бутылку минеральной воды, налил в стакан и протянул девушке.
— На, выпей, а мне, пожалуй, требуется кое-что покрепче.
После недолгого колебания он снова открыл мини-бар, достал початую бутылку
виски и широкий низкий стакан. Бросив в стакан пару кубиков льда, он плеснул
поверх щедрую порцию крепкого напитка.
— Спасибо. Извини, Люк, я все еще не привыкла к мысли, что папы больше
нет.
Люк снова похлопал ее по плечу.
— Не извиняйся, это естественно. Я знаю, как вы с Россом были близки,
ведь он заменил тебе и мать. Тебе, должно быть, очень тяжело оставаться
одной в вашем большом доме в Лестере. Почему бы тебе не пожить некоторое
время на вилле? Сменишь обстановку, отдохнешь, наберешься сил, а там
посмотрим, как быть дальше.
— Спасибо за приглашение, Люк, но мне не нравится неопределенность
моего положения. По-моему, мы должны вместе подумать, как обойти условия
папиного завещания. У меня были такие большие планы... Я собиралась, получив
диплом, открыть собственный фитнес-отель, но для этого мне понадобятся
деньги, нужно снять помещение, сделать ремонт, набрать персонал. Двадцать
один год мне исполнится только в следующем мае, я не хочу ждать почти целый
год до тех пор, пока смогу распоряжаться своим наследством. И вообще, я хочу
жить самостоятельно и ни от кого не зависеть. Ты же ужасно умный, придумай
какой-нибудь способ обойти завещание!
Люк слушал ее с таким видом, с каким взрослый слушает милого, но наивного
ребенка, рассказывающего небылицы.
— Ты все сказала?
— Пожалуй, да.
— Теперь послушай, что я скажу. Честно говоря, Эмили, ты меня удивила,
я думал, ты знаешь, что твой отец был умным, дальновидным человеком и
проницательным бизнесменом.
Эмили даже обиделась.
— Я в этом ни секунды не сомневалась! — воскликнула она.
— Тогда почему ты подвергаешь сомнению по решение? Росс составлял
завещание будучи в здравом уме и твердой памяти, он прекрасно знал, что
делает. Завещание составлено так, чтобы оградить тебя от охотников за
приданым. Подумай сама: молодая, неопытная и к тому же одинокая девушка с
большими деньгами — большая приманка для прохиндеев и золотоискателей
всех мастей.
— Значит, и ты тоже считаешь, что я не способна отличить мерзавца от
порядочного человека? Как я теперь понимаю, папа был в этом уверен. Или,
может, ты думаешь, что меня нельзя полюбить за что-то другое, кроме денег?
Люк взъерошил волосы пятерней, Эмили вспомнила, что у него этот жест
означает нетерпение и досаду.
— Не переворачивай все с ног на голову! Я не говорил, что тебя
невозможно полюбить. Уверен, у тебя нет недостатка в поклонниках — и в
ближайшее время не предвидится. Ты легко вскружишь голову любому. Вот и мой
брат уже без ума от тебя, хотя вы знакомы меньше суток.
— Какая ерунда, мы с Тонино просто подружились!
— Не перебивай, я дал тебе высказаться, теперь твоя очередь слушать.
Когда вокруг девушки вьются толпы мужчин, ей трудно сделать правильный
выбор, к тому же охотники за приданым ловко маскируются. Но дело не только в
этом. Ты всю жизнь жила... как бы это помягче выразиться, почти в тепличных
условиях. Сначала привилегированная закрытая школа для девочек, потом
престижный колледж. Росс старался по мере возможности ограждать тебя от
столкновения с суровой реальностью. Я не уверен, что в этом он всегда был
прав, но сейчас это не важно, мы имеем то, что имеем. Ты не готова вступать
в самостоятельную жизнь, тебе нужен опытный наставник.
Эмили воинственно вскинула голову.
— И на эту роль ты, конечно, — предлагаешь себя?
Люк вздохнул и терпеливо пояснил:
— Дело не в том, кого предлагаю я, за нас решил твой отец, и мы должны
выполнить его последнюю волю.
— Но это же невозможно! Я не могу ждать целый год!
В отличие от Эмили Люк, казалось, не видел в завещании Росса Лэнсона ничего
необычного. Он пожал плечами.
— Не понимаю, Эмили, что тебя не устраивает? Мир не перевернется, если
ты начнешь строить отель своей мечты не сейчас, а через год. Более того, ты
можешь провести этот год с пользой для будущей работы. Как знать, вдруг
здесь, в Италии, ты почерпнешь какие-нибудь новые идеи для своего будущего
предприятия? Ты можешь оставаться на вилле столько, сколько захочешь, места,
как видишь, всем хватит. Я постараюсь выкроить время, чтобы свозить тебя в
Милан, в Венецию, еще куда-нибудь, где ты захочешь побывать. В Италии каждый
город — музей под открытым небом.
Эмили с сомнением покачала головой. Ей казалось, что если она отложит
воплощение своих планов в жизнь на целый год, то они не воплотятся никогда,
и ее раздражало, что Люк этого не понимает. Однако дело было не только в
этом. Если бы она приняла предложение Люка, ей пришлось бы проводить вместе
довольно много времени, а она не знала, как вести себя с ним. Будучи другом
и партнером Росса, Люк был намного его моложе и по возрасту никак не годился
Эмили в отцы, он бы куда больше подошел на роль старшего брата. Но что-то
мешало Эмили относиться к нему, как к брату, она видела в нем в первую
очередь привлекательного мужчину, а вот он в ней — девчонку, дочь
старшего товарища. Всякий раз, когда Люк оказывался рядом, Эмили боялась
выдать свои чувства, и, чтобы не показаться смешной, она становилась
ершистой, начинала дерзить. А совсем недавно, несколько минут назад, когда
Люк ее утешал, ей вдруг захотелось, чтобы он привлек ее к себе, обнял по-
настоящему. Но он лишь похлопал ее по плечу, словно любящий дядюшка, и
отошел.
А перепады его настроения? Люк то становился заботливым, почти как отец, то
вдруг ни с того ни с сего начинал на нее злиться за малейшую провинность,
зачастую им же и выдуманную. Достаточно вспомнить, как утром он накинулся на
нее за то, что она лежала на солнце, как накричал на бедного Тонино. Будь на
месте Люка другой мужчина, Эмили решила бы, что он ревнует, но с Люком такой
вариант исключался. Со слов отца Эмили знала, что женщины так и вьются
вокруг Люка, словно мотыльки вокруг лампы, он выбирает любую, какая ему
понравится, но ни одна не задерживается рядом с ним надолго.
Люби и бросай
— вот его принцип. Так что сейчас его, по всей вероятности, просто
раздражает, что ему навязали девчонку, которую он должен опекать и
развлекать. Но, несмотря ни на что, предложение пожить на вилле казалось
заманчивым, в любом случае это лучше, чем жить одной в родительском доме.
Эмили пришло в голову, что, если она останется, ей, возможно, удастся
уговорить Люка ссудить ее деньгами в счет будущего наследства, хотя надежды
на это было не очень много.
Люк бесстрастно наблюдал за борьбой чувств, отражающейся на лице Эмили.
— Ну, что ты решила?
— Ладно, я остаюсь... на пару недель, может быть, на месяц. Там видно
будет.
4
Эмили привыкла считать себя непоседой, но, согласившись пожить на вилле,
она, к своему удивлению, обнаружила, что ее не тянет осматривать
достопримечательности севера Италии. В первые несколько дней у нее вообще не
возникало желания покидать виллу, по всей вероятности, переживания,
связанные с гибелью и похоронами отца, истощили ее нервную систему сильнее,
чем она думала. Эмили купалась с Тонино в бассейне, гуляла по парку одна или
все с тем же Тонино, читала на балконе своей комнаты, благо на вилле
оказалось прекрасное собрание книг на разных языках, в том числе и на
английском.
После неприятной сцены, разыгравшейся у бассейна, и последующего разговора в
кабинете Эмили почти не видела Люка: по утрам она завтракала в своей комнате
и, когда спускалась вниз, Люк обычно уже уезжал в офис и возвращался лишь к
вечеру. Они встречались только за ужином. Ужинали обычно втроем: Люк, Тонино
и она. Люк интересовался, как прошел день, иногда рассказывал о каких-нибудь
забавных случаях на работе. Во время этих непринужденных застольных бесед
Эмили не раз ловила себя на мысли, что, оказывается, с Люком можно вполне
нормально общаться, без этих ужасных эмоциональных качелей.
После ужина Тонино уходил к себе готовиться к экзаменам на получение степени
бакалавра, а Эмили и Люк выходили в патио, садились в плетеные кресла, пили
кофе. Иногда Люк включал стереосистему в гостиной и открывал французские
окна, и тогда они слушали музыку, не заходя в дом, а иногда просто
любовались звездами и снова разговаривали обо всем на свете.
Эмили стала привыкать к ежевечернему общению с Люком, и, когда однажды он
позвонил из офиса и предупредил, что приедет поздно, Эмили неожиданно для
себя почувствовала разочарование. Как нарочно, именно в этот день Тонино
уехал в университет, предупредив, что ему придется провести несколько дней в
кампусе.
Поужинав в одиночестве, Эмили по привычке вышла в патио и села в плетеное
кресло. Но оказалось, что сидеть одной, без Люка, — совсем не то, что с
ним. Казалось, без него даже звезды сияли не так ярко. Эмили встала и
бесцельно прошлась по вымощенному терракотовой плиткой дворику. Откуда-то
издали, наверное, с лужайки, доносилось стрекотание цикад. Эмили запрокинула
голову и посмотрела на почти полную луну.
Лунное
лицо
всегда, еще с детства, настраивало ее на философский лад. Вот
и сейчас она задумалась, но не об отвлеченных материях, а о том, что
творится в ее собственной душе. Почему без Люка ей все не в радость? Можно
подумать, она в него влюбилась. Влюбилась? Не может быть! Или может?..
Эмили вдруг охватила паника. Этого только не хватало! Влюбиться в мужчину,
которому против его воли навязали тебя в подопечные? В мужчину, в
распоряжении которого множество изысканных красавиц — выбирай любую,
достаточно только пальцем поманить! Худшей участи Эмили не пожелала бы и
злейшему врагу. Полюбить Люка Фарсатти — это верный способ остаться с
разбитым сердцем. Эмили зябко поёжилась, но не от холода, вечер был теплый,
а от страха.
Пора ложиться спать, решила она, утром наверняка все покажется не таким уж
страшным. Она встала с кресла, круто повернулась — и едва не налетела
на Люка. По-видимому, пение цикад заглушило его негромкие шаги, или Эмили
просто так глубоко задумалась, что не услышала, как он подошел. Чтобы помочь
ей удержать равновесие, Люк взял ее за плечи. Посмотрев Эмили в лицо, он
чуть насмешливо произнес своим низким бархатным голосом:
— Осторожно, не сбей меня с ног.
Хорошо, что полумрак мешает Люку как следует рассмотреть выражение моего
лица, промелькнула у Эмили мысль, иначе он, чего доброго, мог бы догадаться,
о чем я думаю. Не будь Эмили взволнована, она ответила бы на реплику Люка
какой-нибудь шуткой и отстранилась от него, но смятение сковало ее движения.
— Ты меня испугал, я не слышала, как ты подошел, — пролепетала
она.
Люк привлек ее чуть ближе и погладил по спине.
— Ну-ну, я совсем не страшный.
Интересно, он правда внезапно охрип или у меня еще и галлюцинации
начались? — подумала Эмили. Тут бы ей и обратить все в шутку и
отстраниться от Люка, так ведь нет, ее ноги словно приросли к земле, а
руки... руки сами собой, совершенно независимо от ее сознания вдруг легли на
его широкие плечи. Исходившее от Люка приятное тепло обволакивало Эмили
уютным невесомым покрывалом. Ей показалось самым естественным на свете делом
склонить голову на его грудь и потереться носом о теплую кожу,
проглядывающую в расстегнутом вороте трикотажной рубашки-поло.
Эмили с наслаждением вдохнула теплый, немного терпкий аромат кожи Люка, и он
мгновенно напомнил ей другой вечер, ее день рождения, и их единственный
танец с Люком. Она вспомнила ощущения, охватившие ее тогда, и испытала их
снова: приятное тепло во всем теле и странную легкость. Эмили подняла голову
и неуверенно посмотрела на Люка. Лунный свет падал на его лицо сбоку, и от
этого лицо казалось разделенным на две половинки: светлую и темную. В
полумраке серые глаза Люка казались черными. Разве поймешь, о чем он думает?
И пытаться не стоит.
Не желая ни о чем думать, ничего анализировать, Эмили тихо вздохнула и
закрыла глаза — и в следующее мгновение почувствовала прикосновение
теплых губ Люка к своей щеке. Прикосновение было таким легким, что Эмили не
была до конца уверена, не почудилось ли ей. С какой стати Люк стал бы ее
целовать? Она для него — всего лишь навязанная завещанием друга обуза.
Но все-таки до чего же приятно... Эмили слегка повернула голову, и их губы
соприкоснулись. Она инстинктивно приоткрыла рот, совсем чуть-чуть, но Люк
тут же этим воспользовался. Его язык скользнул внутрь, его кончик обежал
внутреннюю поверхность ее губ и коснулся уголка рта. Эмили задохнулась от
многозначительной интимности его ласки и попыталась ответить тем же. Она
несмело провела языком по нижней губе Люка и услышала, как он глухо
застонал. Он поднял голову, его руки, обнимавшие ее за талию, напряглись.
Казалось, он изо всех сил сдерживает себя.
Неужели его тоже влечет к ней? Эмили воспрянула духом и, осмелев,
приподнялась на цыпочки и коснулась губ Люка своими. Такой реакции она не
ожидала! Издав нечто похожее на животный рык, Люк яростно припал к ее губам.
В пансионе, где училась Эмили, контакты воспитанниц с лицами
противоположного пола строго ограничивались. Многие одноклассницы Эмили
ухитрялись обходить строгие правила и изыскивали хитроумные способы удрать
на свидание и вернуться в пансион так, чтобы никто не заметил. Однако
врожденная тяга Эмили к приключениям не распространялась на сексуальные
похождения, и ее опыт в этой области был весьма скромным. В колледже она
стала встречаться с Питером Реймси, но Росс Лэнсон, который берег
единственную дочь как зеницу ока, сразу дал понять молодому человеку, что
ему не поздоровится, если он позволит себе какие-
...Закладка в соц.сетях
