Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...а сразу повисла на руке Люка и
не отходила от него ни на шаг.
Однако за столом им пришлось разлучиться — Люку, как одному из
спонсоров, предоставили почетное место рядом с председателем
благотворительного комитета. Эмили оказалась между Тонино и симпатичной
девушкой. София, так звали девушку, оказалась очень общительной, но по
другую руку от нее сидел приятный молодой человек, который, естественно,
заинтересовал Софию больше, чем Эмили. Поэтому Эмили ничего не оставалось,
как переключить внимание на Тонино. Орнеллу усадили между благообразного
вида полной дамой и седовласым господином лет пятидесяти.
Устроители бала постарались, чтобы в меню были представлены блюда едва ли не
всех провинций Италии. Здесь были и салат по-корсикански, и сардины по-
сицилийски, и цуккини по-римски, и множество блюд, о которых Эмили даже не
слышала. Однако опасность переесть Эмили не угрожала: стоило ей в самом
начале ужина перехватить на себе угрюмый взгляд Люка, как аппетит у нее
пропал напрочь.
Интересно, чем он теперь недоволен? — гадала Эмили. Уж не тем ли, что
его на часок разлучили с вдовушкой? От этой мысли еда, которую она честно
пыталась хотя бы попробовать, приобрела горьковатый привкус.
Если бы не Тонино, у Эмили совсем испортилось бы настроение. К счастью,
младший брат Люка в этот вечер был явно в ударе, он как мог развлекал Эмили
рассказом о своей поездке, при этом так остроумно пародируя пожилых
патронов, что она то и дело заливалась смехом. В один из таких моментов
Эмили случайно бросила взгляд в сторону Люка, и смех застыл у нее в горле.
Люк сверлил ее испепеляющим, иначе не скажешь, взглядом. К счастью, в это
время председатель благотворительного комитета о чем-то заговорил с Люком, и
тот отвел глаза от Эмили. Больше она в его сторону не смотрела.
После ужина гости вышли в парк. Орнелла, едва выйдя из-за стола, снова
приклеилась к Люку. Стараясь не впадать в уныние, Эмили сказала себе, что не
допустит, чтобы подобная мелочь испортила ей настроение. Если Люку хочется
весь вечер не расставаться со своей юношеской любовью — это его дело и
его право, а ей все равно. Она будет веселиться и делать вид, что вообще не
знакома с Люком.
Стало темнеть, и в парке вспыхнули сотни китайских фонариков, развешанных на
ветвях деревьев. Тонино и Эмили поднялись на широкую террасу и остановились,
любуясь россыпью разноцветных огней. В это время Эмили показалось, что между
деревьями мелькает какая-то тень.
— Тонино, смотри, там кто-то прячется.
— Где? Я никого не вижу.
— Мне показалось, что кто-то скрывается за деревом.
Тонино небрежно пожал плечами.
— Зачем кому-то прятаться в парке? Думаю, тебе показалось.
Ветер качнул фонарики, вот, тени и заплясали.
Эмили с сомнением покачала головой, но, как ни присматривалась, больше она
не увидела ничего подозрительного.
— Да, наверное, показалось, — сказала она наконец.
В бальном зале заиграла музыка. Тонино взял Эмили за руку.
— Пойдем танцевать!
Эмили повернулась к нему и наигранно улыбнулась.
— Пойдем!
В этот вечер Эмили поняла значение выражения
танцы до упаду
. Первые три
танца ее партнером был Тонино. После третьего танца Тонино подвел Эмили к
банкетке улыбнулся и тихо сказал:
— Эмили, я тебя ненадолго оставлю, мне нужно отлучиться... Я вернусь
очень скоро. Никуда не уходи, ладно?
— Куда же я денусь?
Однако, когда Тонино через несколько минут вернулся, Эмили не было на том
месте, где он ее оставил, — она танцевала. Танец закончился, но Тонино
не успел даже приблизиться к Эмили, как ее пригласил другой молодой человек.
Перехватив взгляд Эмили, Тонино понимающе улыбнулся и пригласил Софию. После
Энцо Эмили танцевала с Сантино, потом с Адриано, потом с Вито, а потом она
перестала пытаться запомнить все имена.
Эмили с удивлением поняла, что пользуется большим успехом у молодых людей.
Наверное, это потому, что я не похожа на местных девушек, подумала она, у
меня более светлая кожа и каштановые волосы, какие редко встретишь у
итальянок.
Все это было бы прекрасно, если бы каждый из молодых людей не считал своим
долгом угостить Эмили вином. Отказываться ей казалось невежливым, поэтому
Эмили всякий раз делала небольшой глоток и ставила бокал на поднос. В один
из таких моментов она поймала на себе орлиный взгляд Люка. Он танцевал с
Орнеллой, вдовушка льнула к нему так, словно была не способна самостоятельно
держаться на ногах. Ее внушительных размеров бюст прижимался к торсу Люка
так плотно, что между ними невозможно было бы просунуть и лист бумаги.
— Удивительно, что он смог на секунду отвести глаза от ее
прелестей, — пробурчала Эмили, отворачиваясь.
— Простите, что вы сказали? — спросил ее очередной партнер.
— Так, ничего, не обращайте внимания.
Несмотря на то что Эмили не пила, а только пригубливала вино, у нее
закружилась голова. Отклонив очередное приглашение потанцевать, она решила
выйти на воздух.
На террасе было немноголюдно. Эмили подошла к перилам, облокотилась на
прохладный мрамор и стала смотреть в парк. Стояла теплая, безветренная ночь,
воздух, напоенный ароматом жасмина, был неподвижен, музыка, приглушенно
доносившаяся из зала, только прибавляла ночи очарования. Эмили услышала за
спиной приближающиеся шаги и оглянулась. Она была почти уверена, что это
Тонино, но к ней шел Люк. Вид у него был немного усталый, лицо казалось
осунувшимся, или просто тени так падали. Эмили, как это часто бывало с ней в
последнее время рядом с Люком, испытала радость, щедро приправленную
горечью, ее сердце забилось быстрее, дыхание стало неровным.
— Хорошая ночь, правда? — Она вздохнула добавила светским тоном:
— Хорошо проводишь время?
— Неплохо, но и ты, кажется, не скучаешь. Признаться, я удивлен, что ты
в одиночестве. Или ты ждешь Тонино?
— Я никого не жду, просто вышла подышать свежим воздухом.
Люк усмехнулся и с какой-то странной интонацией сказал:
— Понятно. Сегодня ты танцевала почти без перерыва, ты пользуешься
бешеным успехом.
Только ты меня не приглашал, с горечью подумала Эмили, но вслух сказала как
можно непринужденнее:
— Кажется, я переусердствовала с танцами, у меня кружится голова.
— Это неудивительно — после такого количества шампанского.
Эмили вдруг разобрала злость. Она злилась и на Люка — за то, что он
снова опекает ее, как школьницу, и на себя — за то, что оправдывается
перед ним, как нашкодивший подросток. Она решила перейти от обороны к
наступлению.
— Странно, что ты заметил. Мне казалось, ты был глубоко поглощен...
хм... разговором с Орнеллой.
Эмили была готова к тому, что в ответ на ее колкость Люк разразится
очередной воспитательной проповедью. Но он устало вздохнул и тихо предложил:
— Эмили, давай поедем домой.
Эмили опешила.
— А как же Тонино, Джулия? Мы же приехали вместе.
Люк пожал плечами.
— Приехали вместе, а уедем порознь, велика важность. Фредо их отвезет.
Здравый смысл подсказывал Эмили, что ехать ночью в одной машине с Люком
— неудачная идея, не потому, конечно, что Люк представляет для нее
опасность, в нем Эмили не сомневалась ни секунды. Чего Эмили действительно
боялась, так это собственных чувств, своей реакции на его близость, она
боялась, что может неосторожным словом или взглядом выдать свои чувства. И
все же соблазн согласиться был велик. Бархатная ночь навевала романтическое
настроение и нашептывала, что можно хотя бы один раз послать здравый смысл к
черту и поступить так, как хочется.
— Что ж, поехали, — услышала Эмили собственный голос.
Люк положил руку на ее талию, мягко развернул Эмили к лестнице и предложил:
— Не будем возвращаться в зал.
Эмили молча кивнула, не доверяя собственному голосу. Люк давно к ней не
прикасался, казалось, целую вечность, но она не забыла, как приятно ощущать
рядом его сильное гибкое тело, как приятно чувствовать тепло его руки,
вдыхать его неповторимый, чисто мужской аромат.
У нее снова закружилась голова, но уже не от выпитого вина. Спускаясь но
лестнице, Эмили оступилась. Люк, стоявший ступенькой ниже, среагировал
молниеносно: чтобы не дать Эмили упасть, он прижал ее к себе. То, что
произошло дальше, могло произойти только случайно, такое всегда только
случайно и происходит; если бы Эмили захотела подстроить нечто подобное
нарочно, у нее наверняка ничего не вышло бы, да и если бы они оба захотели
повторить этот маленький инцидент, вряд ли им это удалось бы.
А случилось вот что: рука Люка, скользнув вверх по бедру Эмили, каким-то
образом попала в боковой разрез на платье — ох уж этот разрез, и зачем
только она распорола его так высоко! — и проехалась по ее коже,
прикрытой только тонким нейлоном колготок. По всему телу Эмили словно прошел
мощный разряд тока. Не сдержавшись, она ахнула. Люк быстро отдернул руку и
обхватил Эмили чуть повыше талии, но за эти короткие мгновения, что его рука
касалась ее практически голого бедра, Эмили пришла в состояние, близкое к
шоку. Она ухватилась за плечи Люка и застыла, как громом пораженная. Ей
хотелось, чтобы он никогда ее не отпускал, но, как только необходимость в
его поддержке отпала, Люк мягко отстранил Эмили от себя. Чтобы скрыть
разочарование, она натянуто улыбнулась и пробормотала:
— Кажется, я действительно перебрала шампанского.
Люк промолчал.
Они спустились по лестнице, обошли здание и вышли к парадному входу. Люк
держался на расстоянии фута от Эмили. Кажется, он на меня рассердился, с
горечью думала Эмили, наверное, вообразил, что я подстроила это нарочно.
Чтобы показать, что у нее и в мыслях нет бросаться на шею Люку, она
отвернулась от него и стала смотреть в другую сторону.
Ей опять показалось, что между деревьями мелькает какая-то тень, но Эмили
решила, что у нее снова разыгралось воображение, все-таки не стоило пить
столько шампанского.
У парадного входа дежурил специально нанятый человек, который, получив от
Люка ключи от машины, через считанные минуты подогнал
феррари
. Люк
распахнул дверцу перед Эмили, потом обошел капот и сел за руль. Эмили чинно
сложила руки на коленях. Люк молча завел мотор и выехал на подъездную аллею,
обсаженную кипарисами, походившими в темноте на гигантские черные свечи.
Когда Люк сворачивал с подъездной аллеи на дорогу, из-за деревьев выехал
черный джип, но ни Люк, ни Эмили не обратили на него внимания. Люк смотрел
вперед, а взгляд Эмили был обращен внутрь, она боролась со своими эмоциями.
За окнами машины было черным-черно. Люк включил магнитолу, и салон
феррари
наполнили звуки лирической мелодии. Романтическая музыка, огоньки на
приборной доске, темнота за окном — все это создавало обманчивую
иллюзию интимности. Эмили и Люк, казалось, были заключены в капсулу, надежно
защищенную от внешнего мира; в их маленьком обособленном мирке
существовали только они двое, здесь между ними не стояли ни Орнелла, ни
Тонино, ни кто бы то ни было еще. Эмили хотелось забыть о реальности и хотя
бы ненадолго поверить, что Люк принадлежит ей.
Но действительность напомнила о себе пронзительным гудком автомобиля. К
этому времени они уже выехали на серпантин, спускающийся в долину. Люк
посмотрел в зеркало заднего вида. За ними ехал черный джип.
— Похоже, кому-то не терпится, — пробурчал он.
Дорога в этом месте была слишком узкой для обгона, но Люк взял вправо
сколько было возможно и мигнул фарами, словно говоря водителю джипа: давай,
обгоняй, если жизнь не дорога. Однако тот, по-видимому, не собирался их
обгонять. Люк прибавил скорость, джип тоже поддал газу, теперь он ехал за
феррари
едва ли не вплотную, почти касаясь заднего бампера.
Люк выругался по-итальянски.
— Этого мне только не хватало! Сумасшедший на дороге. — Он
покосился на Эмили. — Ты пристегнута?
Эмили кивнула. Люк еще прибавил скорость, но джип не отставал, более того,
он стал заходить справа, явно стараясь вытеснить
феррари
с дороги. Эмили
прошиб холодный пот. Она до онемения в пальцах вцепилась в ручку над
дверцей, зажмурилась и стала молить Бога, чтобы они вышли из этой передряги
живыми.
Резкий толчок бросил Эмили вперед — это джип с лязгом ударился о задний
бампер
феррари
. К счастью, ремень безопасности удержал ее на сиденье.
Весовые категории были явно неравными. Если бы гонка происходила на шоссе,
Люк без труда оторвался бы от преследователя, но горный серпантин не давал
возможности воспользоваться преимуществами
феррари
. Мчаться ночью по
горному серпантину на большой скорости очень опасно, но другого выхода не
было. У
феррари
более мощный двигатель, но джип тяжелее, и Эмили понимала,
что, если Люку не удастся оторваться от преследователя, тот столкнет его с
дороги. О последствиях ей даже думать было страшно.
Говорят, в минуты смертельной опасности перед глазами человека проносится
вся его жизнь. И перед глазами Эмили действительно пронеслось ее прошлое, но
не вся жизнь, а только те моменты, которые были связаны с Люком. Танец на ее
дне рождения, поцелуй в патио виллы Пинья, прогулка на гондоле по
венецианским каналам... За эти короткие секунды она пережила и поняла
больше, чем за годы размеренного существования. Если бы вмешались
сверхъестественные силы и Эмили нужно было бы сделать выбор, кому из них
двоих остаться в живых, она бы предпочла погибнуть, только бы Люк остался
цел и невредим.
Эмили с ошеломляющей четкостью осознала, что, если Люк погибнет, ей не жить.
Главное, чтобы он остался жив, а остальное неважно. Пусть он меня не любит,
пусть даже женится на другой женщине, думала Эмили, главное, чтобы я знала,
что он где-то живет и дышит.
Как только она это поняла, страх за собственную жизнь ушел.
— Держись крепче! — приказал Люк и до отказа выжал педаль газа.
Феррари
с ревом рванулся вперед. Только бы не попалась встречная машина!
Джип стал отставать. Люк едва успел сбавить скорость перед очередным витком
серпантина,
феррари
занесло, на какую-то долю секунды заднее колесо
повисло в воздухе, но катастрофы удалось избежать, и вот уже Люк, выехав на
прямой участок, снова набрал скорость.
Воздух содрогнулся от страшного скрежета и треска. Люк немного сбавил
скорость и посмотрел в зеркало заднего вида. В первое мгновение он не увидел
своего преследователя. Но, когда справа от дороги с шумом рухнула высокая
сосна, Люк все понял. На том же повороте, где
феррари
занесло, водитель
джипа не справился с управлением и врезался в старую сосну, росшую у
обочины. От удара дерево треснуло и через несколько секунд упало. Люк
затормозил.
— Оставайся в машине, я пойду посмотрю, что с этим маньяком.
Эмили схватила его за руку.
— Люк, не ходи, он опасен!
— После такого удара? Сомневаюсь. Я хотя бы посмотрю, жив ли он, если
жив, то вызову ему
скорую
, а заодно и полицию.
Люк вышел из машины и зашагал к джипу. Эмили хотела пойти за ним, но от
волнения у нее дрожали руки и она никак не могла расстегнуть ремень
безопасности. Когда она наконец с ним справилась, Люк отошел уже далеко от
феррари
. Ночь была лунная, и по дороге можно было идти без фонаря. Эмили
шла и смотрела по сторонам в надежде найти какую-нибудь палку или камень,
которые можно будет пустить в ход, если жизнь Люка окажется в опасности. В
конце концов ей удалось найти обломок кирпича. Она подняла его и поспешила к
джипу.
От удара о ствол дерева правая сторона капота джипа была смята в гармошку,
будь на месте джипа другой автомобиль, от него мало что осталось бы. Но
водитель почти не пострадал, его спасли ремень и подушка безопасности. Пока
Люк шел от своей машины до джипа, его водитель — невысокий плотный
мужчина — оправился от шока, выбрался из кабины и бросился на Люка с
кулаками. Но это было со стороны незнакомца большой ошибкой. Хотя он и
выглядел массивным, настоящей силы в нем не было, Люк был моложе, выше
ростом и превосходил его в ловкости.
Видя, что Люк дерется с водителем джипа, Эмили прибавила шаг, она еще не
знала, как у нее поднимется рука ударить человека обломком кирпича, но была
полна решимости помочь Люку. К счастью, ее вмешательство не потребовалось
— Люк повалил противника на землю и оседлал его, сев поперек живота.
Люк склонился над врагом и тут же выпрямился, узнав его.
— Бруно Пирелли?! — вскричал он. — Ты что, рехнулся?! Ты нас
чуть не убил!
Это имя Эмили уже где-то слышала, только не помнила, где и в какой связи.
Бруно разразился потоком ругательств, а когда выдохся, прохрипел:
— Пусти...
В ответ Люк разразился гневной тирадой, Эмили поняла только конец фразы:
...убить меня, а заодно и девушку, с которой ты даже не знаком...
. В конце
монолога Люк надавил коленом на объемистый живот Бруно и замер в ожидании.
По-видимому, он хотел взять с противника слово, что тот больше не будет
пытаться на него напасть.
— Ладно, обещаю, — пробурчал Бруно.
Люк отпустил его и встал. Бруно тут же вскочил с проворством, неожиданным
при его внушительной комплекции. Увидев, что Люку, судя по всему, ничто не
угрожает, Эмили бросила кирпич на землю. Бруно кипятился, отчаянно
жестикулировал и едва ли не через слово упоминал имя Орнеллы. Он был очень
возбужден, чувствовалось, что он спешит выложить то, что давно накипело у
него на душе.
Люк невозмутимо слушал его, время от времени качая головой или пожимая
плечами. Казалось, он не понимает, из-за чего Бруно так раскипятился.
Слушая жаркий спор двух мужчин, временами грозивший снова перейти в драку,
Эмили разбирала только отдельные слова. Хотя она и преуспела в изучении
итальянского языка, ей легче давалось чтение, чем разговорная речь, к тому
же мужчины говорили слишком быстро, глотая слоги и в изобилии употребляя
выражения, которых нет в словарях. По отдельным словам и обрывкам фраз,
которые Эмили удалось уловить, она поняла, что речь идет об Орнелле.
О том, что Орнелла вышла замуж за богатого мужчину гораздо старше ее, Эмили
уже знала, и это помогло ей понять остальное. По-видимому, Бруно любил
Орнеллу и теперь, когда она стала вдовой, выжидал приличествующее время,
чтобы сделать ей предложение. Люк, как он считал, встал у него на пути, вот
он и решил устранить препятствие, убив Люка. Эмили не понимала, о чем тут
можно спорить, — неужели Бруно всерьез считает, что может тягаться с
Люком?
Чудак, с горечью думала Эмили, неужели он мог хоть минуту надеяться, что
женщина — любая женщина, не только Орнелла — предпочтет Люку
другого мужчину, если у нее есть выбор? И дело не в богатстве, Люк
— самый красивый, самый сексуальный, самый мужественный, самый
обаятельный мужчина на свете. Разве женщина, находясь в здравом уме, может
предпочесть Люку кого-то другого? Только дурак в этом усомнится. Будь она
сама на месте Орнеллы, она не раздумывала бы и полсекунды.
Когда Бруно сник, как надувной медведь, из которого выпустили воздух, Эмили
стало все ясно: противник Люка признал поражение и смирился с судьбой. Иначе
почему бы он перестал спорить? По-видимому, Люк открыто объявил о своем
желании жениться на Орнелле, и Бруно понял, что у него нет надежды.
Вместе с горечью Эмили испытала и странное облегчение: теперь, когда Бруно
понял, что для него все потеряно, он больше не будет пытаться убить Люка.
Люку больше ничто не угрожает, он женится на любимой женщине и будет жить с
ней долго и счастливо.
Эмили понурила голову и побрела по дороге. На нее внезапно навалилась
свинцовая тяжесть, казалось, ночное небо давит на нее своим весом, а она,
как атлант, держит его на своих хрупких плечах.
Нужно как можно быстрее вернуться в Англию, думала она. Меня ждет пустое,
безрадостное будущее без Люка, но долгими одинокими вечерами и ночами мне
послужит утешением, хотя и слабым, мысль, что Люк обрел свое счастье. Эмили
свернула с дороги и стала спускаться по склону. Она рассудила, что сможет
сократить путь, если пойдет напрямик и срежет пару витков серпантина, а там
и до виллы недалеко. Вскоре голосов не стало слышно, в ночном воздухе
раздавалось только стрекотание цикад. Спускаться по крутому склону в туфлях
на высоких каблуках оказалось очень неудобно, Эмили разулась, взяла туфли в
руки и пошла дальше босиком. Мелкие камешки кололи ступни, бурьян цеплялся
за колготки, но Эмили было все равно. До мелочей ли тут, когда вся ее жизнь
рушится?
Она брела словно в оцепенении, не разбирая дороги, и только старалась не
скатиться кубарем по склону.
10
Что-то острое больно кольнуло большой палец Эмили. Она вскрикнула, подняла
ногу и ощупала больное место. К счастью, ей, по-видимому, всего лишь попался
острый камешек, если бы на его месте оказалось битое стекло, было бы гораздо
хуже. Эмили пошла было дальше, но через несколько секунд споткнулась о ствол
упавшего дерева. Она его не заметила, и это было неудивительно — на
небе, еще недавно совершенно ясном, появились облака и скрыли луну.
Эмили остановилась и огляделась, насколько это было возможно в темноте.
Когда она начинала спускаться, под ногами были только трава и сухой бурьян,
но теперь вокруг нее росли какие-то кусты почти в рост человека. Эмили
знала, что дорога находится где-то внизу, но не видела ее. Не хватало еще
заблудиться, это будет похуже, чем потеряться в Венеции, с тревогой подумала
Эмили.
Решив подождать, пока луна выглянет из-за туч, Эмили села на землю и
вытянула ноги. Было тихо, даже цикады почему-то смолкли. Внезапно Эмили
услышала какой-то треск, как будто кто-то продирался напролом через
кустарник.
Кто это? Зверь? Человек? Еще вопрос, кто страшнее.
Эмили замерла и, затаив дыхание, прислушалась. Определенно человек, теперь
она различала тяжелые шаги. Что-то хрустнуло, и до Эмили донеслось
приглушенное ругательство. Ее охватила паника. Может, вскочить и броситься
бежать? Но куда: вниз или обратно, к Люку?
Темноту прорезал луч карманного фонарика.
— Эмили, ты где? Отзовись!
Паника так быстро сменилась облегчением, что у Эмили от слабости закружилась
голова. Она встала и тут же покачнулась, Люк ее заметил и бросился к ней.
Оказавшись рядом, он схватил Эмили за плечи и быстро провел ладонями по ее
плечам, по рукам, по ребрам, как будто проверял, цела ли она, затем
отстранил ее от себя и посмотрел в лицо.
— Господи, Эмили, как же ты меня напугала! Я уже думал Бог знает что:
что тебя похитили, что на тебя напал дикий кабан... Ты соображала, что
делала? — Он помахал в воздухе каким-то лоскутком светлой ткани. —
Когда я это увидел, то решил, что с тобой случилось что-то ужасное.
Эмили взяла лоскуток в руки и узнала обрывок оборки собственного платья, по-
видимому, ткань порвалась, когда платье зацепилось за какую-то ветку, при
этом боковой шов, который заканчивался разрезом, разошелся почти до талии.
Люк тем временем продолжал бушевать:
— Я понятия не имел, где тебя искать! Слава Богу, эта тряпица
подсказала мне, что я на верном пути, а если бы я пошел в другую
сторону? — Он схватил Эмили за плечи и с силой встряхнул. —
Никогда больше так не делай, слышишь, никогда!
Облегчение Эмили уступило место обиде.
— Ты закончил меня отчитывать? Если нет, то остаток монолога можешь
опустить, я и так знаю, что я ужасная, что от меня одни неприятности. И
нечего меня трясти. Если бы даже я совсем исчезла, что с того? Тебе бы
только легче стало. Не понимаю, чем ты вообще недоволен?
— Ах не понимаешь?! — вскричат Люк. — Ты... я...
Отчаявшись найти нужные слова, он махнул рукой и вдруг порывисто привлек
Эмили к себе и приник к ее губам. На этот раз в поцелуе Люка не было и
намека на нежность, в этом поцелуе Люк дал выход своему гневу, страху за
Эмили, это был поцелуй-взрыв, поцелуй-кара.
В первые мгновения Эмили попыталась сопротивляться, она старалась держать
губы плотно сжатыми, но куда там — устоять перед натиском Люка было
невозможно. Вероятно, Эмили в конце концов как-нибудь сумела бы справиться с
Люком, но собственное тело предало ее, а это было еще опаснее. Огонь,
охвативший Люка, перекинулся на нее, и она едва ли не вопреки собственной
воле обнаружила, что отвечает на поцелуй.
И тут что-то изменилось, губы Люка из жестких и требовательных стали
нежными, ласкающими. Одной рукой поддерживая затылок Эмили, вторую он
положил ей на грудь. Шелк платья и кружево бюстгальтера не помешали Эмил
...Закладка в соц.сетях
