Жанр: Любовные романы
Над бездной
... рыдала, размазывая слезы по лицу кулачком. Пейдж извлекла ее
из кроватки и прижала к себе.
— Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, перестань плакать, мамочка уже пришла, —
заговорила она, стараясь успокоить девочку. — Что, моя малышка не очень
хорошо чувствует?
— Что с ней случилось? — спросил Ноа, неожиданно появившись в
спальне Сами. Он успел натянуть слаксы, но не застегнул их как следует.
Рубашку он вообще не надел и сверкал обнаженным торсом.
— Всего лишь простуда, но и этого вполне достаточно, чтобы сделать
малютку несчастной. Она не осознает, что с ней происходит и что необходимо
сделать, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Хотя ничего особенно
страшного и нет, — пробормотала Пейдж и направилась в ванную, где она
намочила полотенце и вернулась, чтобы обтереть девочке лицо.
— Может быть, ей принести что-нибудь? — спросил Ноа, когда Пейдж
покончила с водными процедурами.
— Неплохо бы. Я схожу на кухню сразу же, как ее переодену.
— Я сам принесу бутылочку. Что мне туда налить? Ничего не надо
наливать, хотела сказать ему Пейдж.
Мне не нужна твоя помощь. Я вполне в состоянии позаботиться о ребенке сама.
Я вообще привыкла заботиться о себе всю жизнь сама. Признаться, подобные
монологи, пускай и внутренние, выглядели бы довольно смешно в устах
уверенной в себе уравновешенной женщины. Поэтому она сказала совсем другое:
— Апельсинового сока. Она его любит.
— Надеюсь, у вас все нормально? — спросила Нонни, показавшись в
дверях. Она смахивала на фею в своем белом пеньюаре и белой же шали, которой
обмотала голову. Заметив Ноа, она сделала шаг назад:
— О, Господи, Пейдж, а я и не подозревала, что у нас гости.
Пейдж вздохнула.
— Не гости, Нонни. Всего-навсего Ноа.
— И, судя по всему, одетый совершенно не по погоде. Надеюсь, она не
собирается выставить вас сегодня на рассвете, как поступала раньше?
Поскольку сегодня воскресенье, а кроме того, я уже знаю, что вы здесь.
Пейдж, повернувшись к Ноа, пожаловалась ему:
— Всегда так бывало, когда я еще считалась маленькой. Бывало, я
пыталась скрыть от Нонни кое-что, но потом выяснялось, что она все равно
знала обо всем.
Нонни уже подобралась к столику, на котором лежали готовые детские пеленки и
который служил для переодевания Сами, и потрогала лоб девочки.
— У моей булочки опять температура?
— Нет, просто она испугалась, когда проснулась. Наверное, ей стало
душно, и она вся вспотела. Ноа уже пошел на кухню, чтобы принести бутылку с
яблочным соком. Так что ты можешь идти спать.
— И пропустить самое интересное?
— Нонни, я прошу тебя.
— Ладно, ладно, иду. — Бабушка медленно выплыла из комнаты.
Когда Ноа вернулся с бутылочкой сока, Сами уже была переодета. Пейдж уселась
в кресле-качалке и сунула девочке в рот соску. Ноа расположился рядом с
кроваткой и молча наблюдал за ними.
— Ты сделал так, как надо, — тихо сказала она Ноа. — А я
думала, ты не догадаешься чуточку разогреть его.
— Мне всегда нравилось кормить Сару.
— И тебе часто приходилось делать это?
— Как только у меня появлялась малейшая возможность.
Пейдж продолжала укачивать девочку. Сами же поддерживала бутылочку, пока
пила. Потом она наконец выплюнула соску и крохотным кулачком вытерла рот.
— Не хочешь больше? — спросила Пейдж. — А может, еще немного?
За маму? — Ротик девочки снова открылся, и соска мгновенно оказалась
там. — Вот хорошая девочка, молодчина.
Сами выпила почти все. Пейдж отставила бутылку в сторону и еще некоторое
время продолжала укачивать малышку, потом она положила ее в кроватку на
бочок, укрыла одеялом и погладила по спине.
— А ведь ты от нее просто без ума, — заметил Ноа, подойдя к Пейдж
и становясь за ее спиной.
— Она — прелесть, — заметила Пейдж, но не присутствие девочки
волновало ее в этот момент, а присутствие Ноа. Она ощущала тепло, исходившее
от него, и это тепло действовало на нее расслабляюще, а вот как раз
расслабляться ей сейчас и не хотелось.
— А тебя не посещают мысли удочерить ее?
— Нет.
— Это тоже не входит в твои правила игры, правда?
Пейдж ничего не ответила. Поглаживая Сами по спинке, она пыталась вспомнить,
какой была ее жизнь до смерти Мары. И вот теперь все переменилось, а ведь
прошло только два с половиной месяца с момента похорон. Казалось, такие
глобальные перемены в столь короткий срок невозможны.
Мара бы сказала, что Пейдж просто глупо отказываться от предложения Ноа,
поскольку для Мары главным в жизни была привязанность людей друг к другу.
Возможно, так оно и есть на самом деле. Но взаимозависимость больше всего на
свете пугала Пейдж.
Ноа коснулся ее руки.
— Кажется, девочка уже заснула.
Пейдж кивнула. Она позволила ему взять ее за руку и помочь спуститься по
лестнице. Иногда необходимо, чтобы вели тебя, а не вести самой. Но когда они
снова оказались в спальне и Ноа повернулся к ней и хотел что-то сказать, она
приложила руку к его губам.
— Только ничего не говори сейчас, не надо. Я не могу сейчас думать о
будущем, Ноа. Пока еще не могу. То, что произошло между нами, новое для
меня. Разве мы не можем, в конце концов, просто наслаждаться близостью —
здесь и сейчас?
Сказать то, что сказала Пейдж, было значительно проще, нежели выполнить,
поскольку главное было произнесено, и сделать вид, что ничего не произошло,
было невозможно. На следующий день, оставив Ноа ухаживать за Сами, Пейдж
проскользнула к себе в комнату и легла на кровати, прихватив с собой письма
Мары, где она рассуждала о мужчинах.
У нас с Дэниэлем с самого начала возникли серьезные
проблемы
, — писала она. — Но,
даже когда наши
отношения становились день ото дня хуже, нет-нет да и бывали редкие моменты,
когда между нами неожиданно наступала гармония. Эти моменты скорее
напоминали сновидения или мечты — они даже ад, в котором мы жили, превращали
в стоящее местечко. Я не больше тогда заботилась о Дэниэле, нежели он обо
мне. Мы все делали вместе, по-настоящему вместе, в полном единении сердец и
душ. После того, как он умер, я думала, что ничего подобного со мной не
случится, однако ж случилось. Новую гармонию я постигла в союзе с Невиллем
Броком... Пейдж была поражена, поскольку никак не могла представить себе Мару вместе с
Невиллем.
Я была с ним —... В течение того короткого времени, пока он жил в
Таккере, но в нашем союзе не было будущности, поскольку он был женат. Я даже
иногда думаю, что оттого-то мы и сблизились: наши отношения никому не были в
тягость. Ничегошеньки из них не могло выйти. Да, и еще Питер. У меня сложились с ним гармонические отношения.
На рассвете мы могли бродить по лесам или лежать в засаде у ручья с
наведенными фотоаппаратами, надеясь, что сюда на водопой придет олень.
Стоило одному из нас начать что-нибудь говорить, как второй сразу же
подхватывал мысль. Он знал, о чем думаю я, и наоборот. Мы поступали почти
абсолютно синхронно. Но всегда гармония в наших отношениях исчезала, когда
разгорался день. Гармония в постели, так сказать, и совсем мало общего,
когда вне ее. Такова, в сущности, история всей моей жизни. Пейдж опустила письмо.
— От кого оно? — спросил Ноа, стоя у дверей. Как-то раз она не
ответила ему на подобный вопрос. Но сейчас она не видела причин скрывать
правду.
— От Мары. После того как она умерла, я нашла у нее в доме целую связку
писем. Своего рода дневник. Она писала их в течение нескольких лет.
— И что там?
— Всяческие размышления. Некоторые — сугубо личного характера. Другие —
более философского плана. Я узнала о Маре такое, о чем никогда не
подозревала. Это-то и печально. Ведь она была моим близким другом. —
Пейдж нахмурилась, подумав, что не слишком близким, если та имела от нее
секреты. — Лишний раз понимаешь, насколько мы мало знаем о людях,
которые в течение многих лет рядом с нами.
— Неправда. Мы знаем довольно много, — добрым голосом произнес
Ноа. — Просто всегда существуют люди, которые в силу ряда причин
закрывают часть своей сущности от посторонних глаз. Не то чтобы они говорили
неправду — нет, просто они не говорят всей правды.
— Если бы я знала всю правду, я, возможно, могла бы ей помочь.
— Если бы Мара относилась к тому типу людей, которые способны раскрыть
душу перед посторонними, твоя помощь, вероятно, ей бы и не понадобилась. При
таком положении дел она бы была и здоровее, и сильнее.
Пейдж знала, что Ноа прав. Она слегка коснулась лежащего письма рукой.
— Я постоянно думаю о том, в каком ужасном состоянии находилась Мара,
когда писала все это.
— Очень жаль, что она не отдала эти письма тебе, когда их написала.
— О нет, эти письма не были предназначены мне. Они написаны другому
человеку. — Сказав эти слова, она почувствовала, как на нее нахлынуло
чувство вины.
— Она писала своей подруге?
— По-видимому, так. Она пишет кому-то в Юджине. Мара ни разу не
упоминала при мне имя этой женщины. — Тут она бросила в сторону Ноа
виноватый взгляд. — Я знаю, что я сделаю. Я все эти письма упакую и
вышлю. Я бы и раньше это сделала, просто мне хотелось почитать их. Они дают
мне чувство близости с Марой и помогают лучше понять причины, которые
привели ее к гибели.
— А эта самая подруга приезжала к Маре на похороны? Пейдж отрицательно
покачала головой.
— Из Юджина приехали только родители Мары и три ее брата.
— Как ты думаешь, она знает, что Мары больше нет в живых?
— Господи, я надеюсь, что знает. Полагаю, что ей рассказал кто-нибудь.
С тех пор, как она умерла, никто из старых друзей ей не звонил. Я говорю о
том, что прошло уже больше двух месяцев, и если бы они с подругой
поддерживали отношения, то та обязательно бы позвонила. Разве не так?
— Да, если бы они поддерживали отношения, так бы и случилось, —
подтвердил Ноа. — Но возможно, что все было по-другому, вот почему Мара
так и не отослала ни одно из писем.
— Зачем же она тогда их писала? — спросила Пейдж.
— Ну, скажем, ей было нужно высказаться.
— Но почему именно этой особе?
Пейдж почувствовала, что ей стало обидно за себя. А может быть, это не
обида, а нечто другое? Например, зависть? Впрочем, никакая зависть к
неизвестной подруге не заставила бы Пейдж лишить ее писем Мары. По крайней
мере, нельзя сказать, что Пейдж оставила у себя ее письма намеренно.
Или все-таки намеренно?
Пораженная этой мыслью, Пейдж взяла записную книжку с ночной тумбочки и
набрала номер родителей Мары в Юджине. На ее звонок трубку взяла Мери
О'Нейл. Пейдж несколько раз беседовала с ней по поводу вещей, оставшихся
после Мары. Теперь же, сердечно поздоровавшись с Мери, она сказала:
— У меня здесь остались после Мары кое-какие бумаги, миссис О'Нейл. Это
письма, которые Мара писала некой Лиззи Паркс. — Тут она прочитала
адрес упомянутой Лиззи. — Я бы хотела выслать из адресату. Как вы
думаете, Лиззи Паркс все еще проживает по данному адресу?
На противоположной стороне провода молчали. Пейдж решила, что Мери О'Нейл
пытается вспомнить, не изменился ли у Лиззи Паркс адрес, или, что тоже
возможно, она роется в телефонной книге, чтобы это выяснить.
Как выяснилось через минуту, Мери О'Нейл ничего подобного не делала вовсе.
Слегка изменившимся голосом она сказала:
— По указанному вами адресу Лиззи Паркс не проживает, да и вообще у нас
в городе нет никакой Лиззи. Лиззи Паркс просто не существует.
Пейдж, решив, что Лиззи Паркс тоже умерла, с ужасом спросила:
— Что значит, нет? С ней что-нибудь случилось?
— Нет, просто Лиззи Паркс никогда и не было, по крайней мере, в
реальной жизни. Когда Мара была маленькой, она выдумала себе, что у нее есть
кузина примерно" ее возраста, которая тоже проживает в Юджине. Но на самом
деле никакой кузины нет. Лиззи Паркс — вымышленное лицо.
Рука Пейдж, державшая трубку, задрожала. Она склонила голову и прижала
пальцы левой руки ко лбу.
— О, Боже, — произнесла она тихо. — Значит, вот какова
разгадка. Вымышленное лицо!
— Благодарю вас, Мери, извините за беспокойство, — сказала Пейдж и
повесила трубку.
Некоторое время она еще смотрела на письма, лежащие перед ней, глазами,
полными слез, пока почерк Мары не стал расплываться перед ее взором. Когда
она подняла глаза, то и Ноа выглядел расплывчатым силуэтом.
— Нет никакой Лиззи Паркс, это вымышленный персонаж, — едва слышно
произнесла Пейдж.
Она подошла к кровати, на которой лежали письма ее покойной подруги, снова
собрала их в пачку и перетянула резинкой.
Ноа опустился на кровать рядом.
— Она была по-настоящему несчастной женщиной.
Пейдж склонила голову и снова повторила:
— Подумать только, вымышленное лицо?!
— У других людей тоже бывают вымышленные друзья.
— Даже если им около сорока?
— Иногда. Ведь эти письма мало чем отличаются от того, что пишут многие
взрослые люди, просто большинство именует свои записи словом
дневник
. Так
вот, Мара вела свой дневник в форме писем, а в начале каждого ставила имя
придуманной ею кузины. Это всего-навсего разница в стиле, и не более того.
Но Пейдж все никак не могла успокоиться.
— Нет, ты только подумай — вымышленный друг. Оказывается, Мара была еще
более одинокой, чем мы себе даже представляли.
— В этом нет твоей вины, Пейдж. — Ноа обхватил ее за плечи и
приблизил к себе. — Ведь ты была рядом. И она могла этим
воспользоваться, чтобы выговориться, если бы хотела, разумеется. То же самое
относится к людям, с которыми она была в близких отношениях, помимо тебя. Но
она предпочла сохранять свои мысли в тайне.
— Мару раздирали противоречия, — высказала свои предположения
Пейдж. — Что-то было связано с ее прошлым, что-то — с настоящим. Чтобы
разрешить противоречия, доставшиеся ей от прошлого, необходимо было порвать
с настоящим, и наоборот. Ситуация, что называется, патовая, и Мара была
обречена на неудачу. — Пейдж прижалась к груди и всхлипнула. — Мне
очень, очень ее жаль.
Зазвонил телефон. Пейдж даже не шевельнулась, рядом с Ноа было так хорошо.
Но когда телефон разразился новой серией настойчивых трелей, Пейдж подняла
трубку.
— Алло?
— Доктор Пфейффер?
— Да.
— С вами говорит Энтони Перрини, отец Ноа. Пейдж в недоумении
посмотрела на своего визави.
— Здравствуйте, доктор Перрини. Как поживаете?
— Я-то поживаю неплохо, спасибо, но, боюсь, в нашей семье возникли
проблемы. Недавно мне позвонила мать Сары и сообщила, что девочка исчезла.
Лив пыталась дозвониться до Ноа, но безуспешно. Вот я и подумал, что он,
может быть, находится у вас.
— Что ж, вы правильно подумали. Он здесь. — Она поднесла трубку к
уху Ноа, а он своей рукой накрыл ее руку, сжимавшую трубку.
— Слушаю тебя, отец.
Пейдж наблюдала за тем, как его лицо сначала приняло серьезное выражение, а
потом на нем отразилась злость.
— Так значит Лив даже не знает, когда девочка пропала и сколько времени
прошло с момента ее исчезновения? — Некоторое время он только молча
слушал. — Чудесно! — произнес он в трубку, а обращаясь к Пейдж,
сказал:
— Лив, видишь ли, спит допоздна, и она не видела Сару с прошлого
вечера. — Снова обращаясь к отцу, он спросил: — Куда она только
смотрела? — Ноа опять стал слушать, что ему говорили на другом конце
провода, сильно вдавив пальцем дужку очков в переносице. — Что ж, я
начну обзванивать ее друзей из Маунт-Корта. Не думаю, правда, что кто-нибудь
из них окажется в наших краях, но я попробую. Возможно, она сбежала к кому-
нибудь из них. Помоги ей Бог!
В этот момент раздался звонок в дверь. Пейдж крикнула Нонни, чтобы та
открыла.
— Пусть Лив обзвонит друзей Сары, с которыми она встречалась, пока жила
у нее, — сказал тем временем Ноа своему отцу. — С той огромной
сумкой, которая у нее была, куда было ей пойти? Да и вообще — с какой стати
ей надо было бежать? Они что, поругались с Лив?
Пейдж приложила ухо к трубке, но ответа ей так и не удалось услышать.
Поэтому она прошептала:
— Спроси, не оставила ли Сара какие-нибудь записи, адреса или телефоны.
Или, может быть, расписания движения автобусов или поездов.
Ноа кивнул и продолжал смотреть на Пейдж, пока слушал, что ему отвечал отец,
а потом рассказал о предложении Пейдж и добавил:
— Не может же Сара вот так взять и пропасть. Она но...
— Прежде всего, она несчастный ребенок! — крикнула в трубку Пейдж,
перебивая Ноа. — Она неплохо обустроилась в Маунт-Корте, и ей здесь
нравится. Если что-нибудь...
— Готов поверить, что она уже купила билет из Сан-Франциско и летит
сюда, — добавил Ноа.
— Именно так, — подтвердила мнение Ноа Пейдж.
— Привет, ребята! — раздался голос от дверей спальни. Ноа и Пейдж
почти синхронно повернулись увидели Сару, которая стояла в дверях с ухмылкой
до ушей.
Ноа с облегчением вздохнул. Пейдж соскочила с кровати и обняла Сару, пока
Ноа говорил отцу:
— Она только что вошла. И великолепно выглядит. Я просто умираю от
нетерпения: так мне хочется услышать, как она сюда добралась. Будь любезен,
отец, позвони Лив и скажи ей, что я переговорю с ней позднее. — С этими
словами Ноа повесил трубку.
Пейдж все еще обнимала Сару, словно пытаясь защитить ее от наказания отца.
Но Ноа подошел и заключил в объятия их обеих, и только тогда Пейдж с
облегчением перевела дух.
Ноа и хотел было рассердиться на Сару, но так и не смог. Ни к какому другу
она не сбежала, а просто вернулась домой к нему. Это значило для Ноа слишком
много. Более того, когда она объяснила ему, что взяла такси, чтобы доехать
до аэропорта, там обменяла билет на более ранний рейс, затем снова взяла
такси, чтобы добраться уже до Маунт-Корта, а оттуда — до дома Пейдж, он не
смог обнаружить в ее действиях ни одной ошибки. Оказывается, его дочь в
достаточной степени обладала здравым смыслом. Ни разу она не позволила себе
совершить рискованный поступок, за исключением того, что напугала мать своим
бегством. Сара разозлилась на мать. Лив провела день Благодарения в компании
не с одной только Сарой. Она заимела нового любовника, с которым и
развлекалась. Так что Сара была на празднике предоставлена себе.
Ноа страшно разозлился на Лив, хотя не особенно удивился ее поведению. Такой
уж эгоистичной женщиной она была. И Ноа собирался высказать ей все.
— Она сказала мне, чтобы я отправилась к кому-нибудь в гости, —
рассказывала Сара, усадив Сами к себе на колени. Вокруг нее собрались Пейдж,
Нонни и Ноа, чтобы послушать ее. — Но мне и пойти-то было не к кому.
Две мои лучшие подруги отсутствовали, а прочие хотели видеть меня не больше,
чем я их. Я захотела навестить моего отчима Джеффа — как-никак я ношу его
фамилию, но и это мне запретили. Так что мне нечего было делать. Вот я и
решила, что с таким же успехом могу бездельничать и здесь.
Ноа увидел в дочери, помимо здравого смысла, еще и волю к сопротивлению. И
гордость.
— В следующий раз, — наставительно сказал он, поскольку одно дело
его отношения с Лив, но совсем другое — проявление неуважение к
старшим, — обязательно предупреди мать, что уезжаешь.
— Она бы постаралась меня не отпустить. Она забрала бы у меня билет и
деньги, заперла бы меня в комнате.
Ноа сильно в этом сомневался. Сара во все глаза уставилась на отца.
— Так ты мне не веришь?
— А она закрывала тебя когда-нибудь в твоей комнате?
— Как-то раз закрыла.
Ноа хотел спросить
когда?
, но, взглядевшись в лицо дочери повнимательней,
понял, что не стоит. Это, должно быть, случилось после одной из магазинных
краж, которую учинила Сара, и, уж, конечно, ей не хотелось, чтобы Пейдж и
Нонни узнали об этом.
Ноа не стал спрашивать больше ни о чем, и воинственный пыл Сары постепенно
сошел на нет. Куда более спокойным голосом она заявила:
— Мать хотела, чтобы я всюду появлялась вместе с ней и Рэем, но мне
этого не хотелось. Он такой слащавый.
— Слащавый? Что ты имеешь в виду? — спросила Пейдж.
— Вечно он вокруг нее увивается, прямо-таки трясется над ней. Что бы
она ни сделала — все хорошо. Уж если она решит выйти за него замуж, можно не
сомневаться, что это навсегда.
Ноа обрадовало замечание дочери, но он не хотел, чтобы та проявляла
неуважение к Лив, и чувствовал себя морально ответственным за это.
— Она по-прежнему остается твоей матерью. Сейчас ты видишься с ней
редко, потому что живешь со мной, но вот мне бы как раз хотелось, чтобы вы
при следующей встрече вели себя цивилизованно по отношению друг к другу.
Сара скорчила гримаску.
— Скажи это ей. Как раз она ведет себя по отношению ко мне не слишком
цивилизованно. Она все время твердит, что со мной что-то не так: или у меня
волосы не в порядке, или кожа не слишком чистая. А в последнее время уверяет
меня, что я стала много весить.
— Ничего подобного, — быстро вставила Пейдж. Недомогания на почве
постоянного недоедания стали настоящим бичом всех девушек Маунт-Корта,
стремившихся похудеть любой ценой, поэтому ей не улыбалось заполучить к себе
новую пациентку в лице Сары.
— Но я вешу на пятнадцать фунтов больше ее, — сказала та.
— Но ты на целых четыре дюйма ее выше, — возразил Ноа.
— А это значит, — добавила Пейдж, — что если принять во
внимание рост твой и твоей матери, то ты весишь меньше, чем она. Так можешь
ей и сообщить, когда она в следующий раз скажет тебе об этом.
Ноа улыбнулся горячности, с которой Пейдж отстаивала достоинства Сары. Ему
нравилась ее способность выступать на стороне слабых — она, например, сразу
же заключила Сару в свои объятия, когда девушка приехала, а он в это время
разговаривал с отцом по телефону. И еще ему нравилось, что мнения Пейдж и
Сары почти всегда совпадали.
Потом улыбка пропала. Он не знал, что произойдет, когда ему придет время
ехать в Санта-Фе, а Сара останется в Маунт-Корте.
— В любом случае, — продолжала гнуть свое Сара, — я не
увижусь с мамашей теперь довольно долго — не раньше марта, когда начнется
весна.
— Ты не собираешься ехать в Калифорнию на Рождество? — спросила
Пейдж и одновременно вопросительно посмотрела на Ноа.
Тот отрицательно покачал головой.
— Она ездит к матери на день Благодарения и в самом начале весны. Что
касается летних каникул, то этот вопрос еще предстоит решить.
— Что же вы собираетесь делать в рождественские праздники? —
спросила в свою очередь Нонни. По блеску в ее глазах Ноа понял, что у
старухи на этот счет имеются кое-какие планы.
— Вы хотите нам что-нибудь предложить? — вопросительно взглянул на
бабушку Ноа.
— Конечно же, вы будете встречать Рождество с нами. Мы поставим большую
елку вон в том углу. Разукрасим весь дом и повесим чулки с подарками на
каминную доску. А потом будем путь рождественские гимны вместе со всеми
жителями Таккера в центре города.
— И я тоже? — спросила Сара.
— Конечно же, и ты тоже! — ответила старушка.
Ноа готов был расцеловать Нонни за ту непосредственность и сердечность, с
которыми она готова была обратить Сару во все свои предприятия, но вопрос о
встрече рождественских праздников был несколько преждевременным.
— В сущности, — сказал он, — я собирался взять Сару на
Рождество в Нью-Йорк, чтобы она полюбовалась Рокфеллеровским центром, и...
— Ненавижу Нью-Йорк! — крикнула Сара.
— Готова с тобой согласиться, — сказала Нонни. Пейдж посмотрела на
бабушку.
— Между прочим, твоего мнения никто не спрашивал, Нонни, —
заметила она.
— Ну что ж, тем не менее я имею право его высказать
...Закладка в соц.сетях
