Жанр: Любовные романы
Над бездной
... словом.
— И насколько близкие вы друзья?
Пейдж пожала плечами как можно небрежнее. Она не знала, как назвать тот
вариант отношений, который установился между ней и Ноа. Она даже не была
уверена, что вообще может назвать Ноа своим другом. Впрочем, выбор у нее был
небогатый. Или друг, или босс, или любовник, причем два последних варианта
подходили к случаю еще меньше, чем первый.
— Он весьма привлекательный мужчина, — ободряюще произнесла Энджи.
Если бы Пейдж стала отрицать такой очевидный факт, это вызвало бы у Энджи
ненужные подозрения. Поэтому она даже не пыталась.
— Именно эта мысль и пришла мне в голову первой. Я подумала, что
девочки в Маунт-Корте должны влюбляться в него пачками. — Тут она
отрицательно покачала головой. — Выяснилось, что они терпеть не могут
новых строгих правил, которые он ввел. Я и сама их не одобряю. Этот человек
иногда кажется ужасным сухарем.
— Со стороны родителей, наоборот, претензий к нему нет, —
прокомментировала Энджи замечание Пейдж. — Только поговорив с ним о
Дуги, я почувствовала себя относительно спокойно и дала окончательное
согласие на его проживание в общежитии.
Пейдж представила себе Ноа сидящим за столом и беседующим с Энджи. Что ж,
он, без сомнения, умел убеждать людей. Он был собранным, целеустремленным и
преданным своему делу. Принимая во внимание, что он был назначен на пост
директора всего на год, он мог бы просто поддерживать установившийся порядок
в школе. Вместо этого он решился пойти на непопулярные меры. Пейдж могла
соглашаться или не соглашаться с некоторыми новыми правилами, которые он
ввел, но не могла не уважать его за мужество.
Она не видела его с того самого утра, когда он выбрался из ее постели и ушел
из дома через дверь, а не через окно, что значительно больше устроило бы
Пейдж. Но это в реальности, мысленно же она встречалась с ним десятки раз и
всегда в весьма пикантных ситуациях.
— Эй, Пейдж?
— Гм-да?
— Что означает твой отрешенный взгляд?
— Взгляд? — переспросила она, возвращаясь с некоторой долей
раздражения к прерванной беседе. — Никаких взглядов, так, всякие
пустяковые мысли, не относящиеся к делу.
— Тогда сосредоточься и послушай. Последняя школа, в которой работал
Ноа Перрини, находилась в пригороде Таксона и считалась весьма
привилегированной. Там он сделал карьеру, поднявшись от простого
преподавателя до заместителя директора школы по развитию. Он уже шел к
директорскому креслу, когда неожиданно уволился. Похоже на то, что эта
должность требовала от него слишком частых разъездов. Его жена, родом из Нью-
Йорка, не слишком жаждала следовать за мужем в какое-нибудь захолустье. Ей
еще меньше нравились его частые отлучки в одиночку. Она полагала, что он
хочет оставить ее и воспитывать их дочь самостоятельно. Тогда она рассказала
все одной учительнице из школы, где работал Ноа. Когда он вернулся из
последней поездки, то вся школа уже знала, что произошло.
Пейдж почувствовала, что ей по-человечески жаль Ноа.
— Какой ужас, — только и сказала она.
— Это была маленькая школа, а дурная слава распространяется быстро. Он
сразу понял, что место директора ему теперь заказано навсегда, и ушел.
— Наверно, это было очень унизительно, — добавила Пейдж.
Ей не верилось, что он оставил школу только потому, что не рассчитывал
больше стать в ней директором. Он никогда не казался ей слишком амбициозным.
В таком тесном окружении эта ситуация была бы невыносимой.
Энджи продолжала свое повествование и выглядела теперь значительно
спокойнее, поскольку речь шла не о Бене и Дуги.
— Его жена с любовником уехали вскоре после увольнения Ноа и поселились
в Сан-Франциско, где в течение многих лет разыгрывали из себя представителей
научной элиты, пока не развелись в прошлом году.
Ага. Вот что может объяснить причину размолвки между Сарой и ее матерью.
Пейдж всегда думала, что Сара скорее сторона пострадавшая, чем
злонамеренная. Если напряженность в доме, где жила Сара, возникла из-за
неудачного второго брака матери, и Сара обвиняла в этом мать, то ничего
удивительного, что она обратилась к родному отцу в поисках хотя бы
относительной стабильности.
Разумеется, это ничего не говорило о странных отношениях между ним и Сарой в
течение нескольких лет и о том, что их взаимоотношения были далеко не
близкими.
Голос Энджи снова зазвучал взволнованно.
— Похоже, это происходит все чаще и чаще — родители разводятся, дети
страдают. Вот что расстраивает меня больше всего.
Пейдж с усилием вернулась опять к теме разговора.
— Ты имеешь в виду, прежде всего, Дуги?
— Да, разумеется. Хотелось бы знать, что он думает о нас с Беном.
— А мне интересно, что ты сама думаешь о ваших с Беном
отношениях? — спросила Пейдж как раз в тот момент, когда зазвонил
телефон. Пейдж нажала кнопку интеркома и осведомилась:
— Что случилось, Джинни?
— В смотровых комнатах собралось очень много народа.
— Сейчас иду. — Пейдж повесила трубку и взглянула на Энджи
вопросительно.
— Я сейчас вообще много не думаю, — сказала Энджи, отвечая на
вопрос Пейдж, прозвучавший ранее. — Я просто стараюсь пережить каждый
день — и все.
— Но если ты поговоришь с Беном...
— Если я в очередной раз поговорю с ним, — заметила Энджи,
направляясь к двери вслед за Пейдж, — я могу услышать вещи, которые мне
вовсе не хотелось бы слышать.
Пейдж стояла рядом с ней и уже собиралась было повернуть ручку.
— Какие, например?
— Например, что без Дуги дом опустел. Что мы не понимаем друг друга.
Что он хочет со мной развестись. Что он, наконец, любит ее.
Да, чрезвычайно неприятные и болезненные вещи. Пейдж хотелось бы убедить
подругу, что та ошибается, но она не считала себя экспертом в сердечных
делах мужчин, даже если речь шла о Бене, которого она хорошо знала. Зато она
знала другое — ни в коем случае ей не хотелось бы, чтобы неудачи в личной
жизни Энджи повлияли на нее так же сильно, как смерть Мары.
— Значит, ты предпочитаешь молчать в надежде, что все утрясется само
собой? Но этого не случится, Энджи. На некоторое время трудности могут лишь
отдалиться, но если они существуют, то никуда не денутся. Ты сможешь лишь
делать вид, что их нет, да и то не слишком долго. Так что поговори c ним.
Тебе все равно придется.
— Я знаю, — тихо проговорила Энджи. — Я знаю. — Она
взяла себя в руки, и перед Пейдж снова оказался внимательный
профессионал. — Надо идти работать.
— Так ты побеседуешь с мужем?
— Я подумаю.
— Прошу тебя, Энджи. Только как можно скорее.
Со взглядом, в котором, казалось, застыло одно слово — достаточно — Энджи
открыла дверь и вышла из офиса.
Пейдж и Энджи приняли всех пациентов, которые были записаны, и еще
нескольких в промежутке между пересменкой и перерывом на ланч. Обычно
последнего пациента Пейдж осматривала несколько быстрее, чем прочих, чтобы
выкроить десять минут и успеть пожевать сэндвич с тунцом, позвонить домой и
узнать, как обстоят дела с Сами. Затем она работала до трех, после чего
заезжала домой, брала с собой девочку и уже вместе с ней отправлялась в Маунт-
Корт. На этот раз Джилл отпросилась у нее до вечера, чтобы помочь матери
одной из ее подруг приготовить праздничный обед ко дню рождения девушки. Сам
обед должен был стать сюрпризом и готовился от подруги втайне, поэтому Джилл
никак не могла ей отказать. Джилл необходимо общаться со своими друзьями. К
тому же, Пейдж нравилось ухаживать за Сами в одиночестве.
Сегодня, однако, как только пробило два, Джилл неожиданно позвонила ей на
работу. Чувствовалось, что она запыхалась, да и сам ее голос звучал
встревоженно.
— Мы с Сами ходили на прогулку. Я предупреждала вас, что гулять мы
будем довольно долго. Так вот, когда я вернулась, задняя зверь оказалась
открытой. Кто-то побывал у вас, доктор Пфейффер, и этот кто-то рылся в ваших
вещах.
У Пейдж все сжалось внутри.
— Ты хочешь сказать, кто-то вломился ко мне в дом?
— Не то чтобы вломился. Я сама не заперла дверь, но совершенно точно
помню, что плотно ее закрыла. Я никогда не оставляю дверь открытой — ведь в
доме котенок, и он может убежать. Я позвала кошечку, как только пришла, но
ее нигде не было.
— У Сами все в порядке?
— Абсолютно.
— Где ты находишься сейчас?
— Рядом, у соседей. У Коркеллов. Я совершенно не знаю, как мне быть.
Пейдж приложила пальцы ко лбу и попыталась размышлять логически. Сердце у
нее стучало.
— Ничего не предпринимай, Джилл. Оставайся там, где находишься. Ни при
каких обстоятельствах не приближайся к дому, пока я не приеду. Я позвоню
Норману Фитчу. Он подъедет прямо к дому.
К счастью, Питер успел вернуться и взял на себя ее последних пациентов. Она
задержалась лишь для того, чтобы позвонить в Маунт-Корт и отменить вечернюю
тренировку. Через минуту она уже ехала по городу, стараясь любой ценой
сдержать разыгравшееся воображение. Ничего подобного с ней раньше не
случалось, даже когда она жила в детстве в благоустроенном богатом
пригороде, который очень любили посещать воры. И во время учебы в колледже
тоже ничего похожего с ней ни разу не приключилось. И уж, конечно, она никак
не могла подумать, что в ее дом вломятся в Таккере, таком маленьком,
домашнем городке, где все жители строго соблюдали законы.
Но это произошло. Кто-то проник в ее дом. Человек, которого она не
приглашала. Створки шкафов были распахнуты, книги сброшены с полок, журналы
и различные документы в беспорядке валялись на полу. Одежда также валялась в
беспорядке, но было похоже, что ее просто сбросили с вешалок, так как не она
являлась целью тайного злоумышленника. Легче от этого, однако, не
становилось. Что бы ни искал нежданный посетитель, он все равно был
преступником. Только аптечка оставалась в полном порядке, что указывало на
то, что преступник проник в дом Пейдж не для того, чтобы разжиться
наркотическими средствами.
На первый взгляд казалось, что в доме ничего не пропало, кроме котенка,
которого нигде не было видно. Пока Норман и помощник шерифа пытались найти
отпечатки пальцев незваного гостя, Пейдж поспешила к Коркеллам. Она прижала
к груди Сами и отнесла ее домой, а затем принялась ходить из комнаты в
комнату, выкрикивая:
— Китти, Китти? Где ты?
Она проделала по комнатам второй круг и даже погремела миской, принадлежащей
котенку, на кухне — обычно этот жест мгновенно выявлял местонахождение
крошечного животного. На этот раз, однако, меховой комочек не метнулся Пейдж
под ноги, и она всерьез обеспокоилась.
Пейдж вернулась в холл и обнаружила, что Норман беседует там не с кем иным,
как с Ноа Перрини.
— Я слышал, что вы перенесли тренировки на другой день, — сказал
Ноа, пытаясь объяснить свое присутствие в доме, но мысли Пейдж занимало
совсем другое.
— Я не могу найти моего котенка. Должно быть, кошечка убежала из дому,
когда дверь была открыта. — Она выскользнула наружу, к парадному входу,
продолжая взывать:
— Китти, ко мне, Китти. — Потом она сбежала по ступеням и
принялась искать котенка вокруг дома, заглядывая под кусты, за деревья и в
дренажные канавы. — Где ты, Китти? Кис-кис-кис!
Ноа столкнулся с Пейдж около гаража.
— Я никак не могу найти ее. — Пейдж была близка к тому, чтобы
расплакаться. — Она ведь совсем еще малышка. Она не привыкла находиться
вне дома. Скорее всего, она не сможет защитить себя от других животных, и
если она забралась слишком далеко, то не сможет найти дорогу назад.
Вернувшись в дом, она снова взяла Сами на руки и принялась уже вместе с ней
прочесывать соседский двор очень внимательно, как только что осмотрела свой
собственный. К поискам подключились Джилл и Бетти Коркелл, и через некоторое
время котенка искала уже вся улица. Когда Пейдж вернулась домой, у нее
болели плечи и спина. Она рухнула на ступеньку своего дома, усадила Сами на
ступеньку ниже у себя между ногами и уткнулась лицом в ее ручонки.
Ей не нужно было поворачивать голову, чтобы почувствовать, кто опустился на
ступеньки рядом с ней. Конечно, это был Ноа. Она явно ощутила его крепкое
тело, соприкоснувшись с его плечом, а минуту спустя он уже мастерски делал
ей массаж, разминая затекшие плечи и спину. Его руки знали свое дело отлично
и сразу же находили болевшие места.
— Она обязательно объявится, Пейдж. Она не могла убежать далеко.
— Но у нее нет ошейника. Я решила немного подержать ее у себя, пока не
найдутся добрые люди, готовые взять ее к себе. Пока она весь день находилась
дома, я и не думала о том, чтобы приобрести для нее жетон, а вот теперь
никто не сможет определить, где она живет.
— Может быть, кто-нибудь подберет ее и оставит у себя. Разве вы не
этого хотели?
— Нет, — выкрикнула она и наконец посмотрела в его сторону. —
Я хотела сама найти для нее дом. Хороший дом, а не просто место, где ночуют.
Вы что, не знаете, что есть люди, которые берут себе кошек по минутному
капризу, а потом вышвыривают за дверь?
— Не стоит думать только о худшем.
— Эту кошечку один раз уже кто-то выбросил. Теперь, возможно, она
бродит где-нибудь и думает, что это сделали снова. Вы не представляете,
какой печальной она тогда была. Конечно, сейчас она немного выросла, но
беззащитна по-прежнему.
— Кошка — не беззащитное животное. Она в состоянии постоять за себя.
— Моя не может.
— В случае опасности срабатывает инстинкт.
— Но она совсем крошка, — пробормотала Пейдж и положила руку под
подбородок. С одной стороны, она чувствовала себя круглой дурой, с другой —
опустошенной до крайности.
— Я повешу объявления. Вполне вероятно, что кто-нибудь ее найдет. В том
случае, если неизвестный злоумышленник, вломившийся к ней в дом, не посадил
киску к себе в машину и не умчал далеко-далеко.
Пальцы Ноа продолжали свою работу. Через несколько минут, закончив
массажировать ее левую руку, но не убрав при этом свою, он соскользнул на
ступеньку пониже.
— Привет, — сказал он нежно, внимательно разглядывая Сами. Пейдж
же он сказал:
— Она растет, и заметно. И кажется, что вся паника вокруг нее не
слишком ее задевает.
Пейдж перетащила Сами к себе на колено. Девочка принадлежала ей не больше,
чем сбежавший котенок, но волнение за нее не отпускало.
— Слава Создателю, что ее и Джилл не было дома. — От всего
пережитого она говорила чуточку хрипловатым голосом. Ей буквально
приходилось выдавливать из себя слова. — Если бы что-нибудь случилось с
кем-нибудь из них, то я не знаю, что было бы со мной.
— Вы можете предположить, кто к вам влез или зачем?
Она покачала головой.
— Ничего в доме не пропало?
— На первый взгляд, все цело. Телевизор, стереосистема, проигрыватель
лазерных дисков — все на месте. То же можно сказать о столовом серебре моих
родителей, которое, смею вас заверить, на черном рынке стоило бы немалое
состояние.
— Не храните ли вы у себя дома истории болезни некоторых людей и вообще
конфиденциальную информацию любого рода, которая могла кому-нибудь
понадобиться?
— Ничего похожего.
— Значит, причиной налета было не ограбление, вернее, не ограбление в
привычном смысле этого слова. Какие-нибудь ваши записи — вот что могло стать
целью налетчика. Так сказать, ценность могли представлять ваши личные
записи. У вас есть враги, которым бы хотелось вас напугать или
шантажировать?
— Враги? Здесь, в Таккере?
— Трудный случай у одного из ваших пациентов, который сильно опечалил
его родителей? Скажем, поступок со стороны несдержанного родителя?
— Конечно, у меня есть несколько таких пациентов, но не могу себе
представить, что их родители оказались способны на такое. Дело в том, что
врачи в небольших городках находятся под своего рода охраной. На тот случай,
если кому-то не понравится, что я говорю, или диагноз, который я хочу
поставить. Так вот, этот кто-то не может плюнуть мне в лицо или послать к
чертовой матери, поскольку, когда он заболеет в следующий раз, то я могу
сделать то же самое.
Она неожиданно вскочила и сбежала по ступенькам вниз.
— Китти? — Она вопросительно посмотрела на Ноа. — Мне
показалось, что я слышу какой-то странный звук. — Она подошла к кусту
рододендрона и заглянула под него. — Китти? — Но под кустом никого
не было.
Обескураженная, она вернулась на лестницу. Тяжело облокотившись о деревянные
перила, она заглянула в открытые двери дома. Внутри Норман делал записи в
блокноте. Неожиданно она почувствовала, что ее тошнит.
— С вами все нормально? — спросил Ноа.
— Вроде. Просто я еще раз вспомнила о незнакомце. И о его вторжении в
мою квартиру.
Воображение продолжало уводить ее все дальше и дальше, и ей уже
представлялось, как несчастный котенок, жалобно мяукая, гибнет под
безжалостными ударами преступника, и его тихое мяуканье замирает с каждой
секундой.
Ноа вскочил со ступенек, спустился вниз и тоже стал внимательно искать среди
рододендронов.
— Ее там нет, — сказала Пейдж. — Мне придется обойти всех
соседей или наклеить объявления на улице.
Но Ноа, внимательно обыскав один куст, перешел к следующему и чуть не
обнюхал его сверху донизу. Неожиданно он выпрямился с торжествующей улыбкой
на лице, сжимая в руке крохотный пушистый комок.
— У вас хороший слух, Пейдж. Вы правильно угадали, где скрывается
киска.
Сразу почувствовав облегчение и улыбаясь, Пейдж взяла котенка в свободную
руку и прижала его к Сами. Она зарылась лицом в серую кошачью шкурку,
которая казалась такой мягкой, теплой и, к счастью, совершенно
неповрежденной.
— Я так волновалась. — В эту минуту ей трудно было себе
представить, что ей придется спать в своей кровати без котенка.
— Пейдж? — раздался голос Нормана от дверей. — Не могу
обнаружить и малейшего следа взлома, но, поскольку дверь была не заперта,
ничего удивительного в этом нет. Мики останется здесь еще немного, чтобы
поискать отпечатки пальцев, а я пойду и расспрошу соседей. Возможно, что
злоумышленник вошел и вышел через заднюю дверь и маскировался среди
деревьев, так что никто ничего не заметил, но попытаться все-таки стоит.
Окажите мне любезность и ничего не трогайте, пока Мики не закончит работу,
ладно?
Пейдж с готовностью кивнула. Она посмотрела на свой дом и проглотила
появившийся в горле комок. У нее мурашки пошли по коже при одной мысли о
том, что ей придется пользоваться вещами, которых касался незнакомец.
— Я позову девочек из вашей команды, — произнес Ноа. — Они
все здесь приберут, когда нужно будет.
— Нет, что вы, — сказала Пейдж, хотя была тронута его
предложением, — пожалуйста, не делайте этого.
— Почему же
не делайте
?
— Потому что это их расстроит. Они еще совсем юные.
— Не такие уж юные, когда нужно помочь человеку, помогавшему им десятки
раз. Будет для них неплохим уроком. Кроме того, они вас любят, а больше
всего любят находиться за пределами школьного городка.
Но Пейдж не очень хотелось, чтобы девушки потратили вечер, разгребая завалы
в ее квартире.
— Я отпущу их с вечерних занятий ради этого, — съязвил Ноа.
Услышав его слова, она не могла не ответить ему улыбкой.
Сбежав с лестницы, он сказал на прощание:
— Я еще вернусь. — И широкими шагами двинулся прямо через лужайку
перед домом к своему автомобилю.
Школьный автобус прихватил с собой девочек из команды Пейдж и солидный запас
пиццы. Когда он подкатил к дому Пейдж, Мики уже удалился, а местный слесарь
трудился в поте лица, устанавливая на парадной двери и двери, ведущей через
черный ход, толстенные засовы, которые Пейдж в жизни не подумала бы
покупать, если бы дело касалось ее одной. Но теперь у нее были Сами и Джилл,
и Пейдж не могла бы уходить на работу, если бы знала, что ее питомицы могут
стать жертвой неизвестного злодея.
Кроме того, кто знает, злодей мог остаться подкарауливать у ее дома, в
ожидании, когда все уйдут. Он мог расположиться в кустах и наблюдать за ее
домочадцами. Теперь, разумеется, они будут в безопасности, но сама мысль о
том, что кто-то сидит в укрытии и следит за ними, сводила ее с ума.
Она пыталась вычислить, кто же этот человек, и ради чего он вломился в ее
дом. Она до сих пор не могла определить, пропало ли что-нибудь в ее доме.
Пока девочки убирали гостиную и кухню, Пейдж занялась спальней.
— Здесь потрудились больше, чем где-либо, — заметил Ноа, стоя в
дверном проеме.
Почти каждый ящик в секретере был выдвинут и обыскан. При этом неизвестный
переворошил кучи женского белья и прочих принадлежностей, которые потом в
беспорядке запихал назад. Полки в комоде оказались ничуть не в лучшем
состоянии. Корзинка Мары с принадлежностями для вязания была перевернута, а
катушки и шпульки с нитками, равно как и мотки шерсти, в беспорядке
разбросаны по полу.
Пейдж складывала белье в корзину, куда обыкновенно укладывала вещи, прежде
чем нести их в прачечную. Ей было абсолютно все равно, сколько белья
перестирать ей придется, — она готова была стирать всю ночь, лишь бы
восстановить ощущение чистоты, к которой она привыкла.
— Я не могу представить себе, кому это все было нужно.
— На свете живет множество извращенцев. Сердито, даже с отвращением она
отправила в корзину ночную рубашку.
— Я всегда полагала, что Таккер в этом смысле выгодно отличается.
— Все города, большие и маленькие, в чем-то похожи. С другой стороны,
незаметно, чтобы здесь работал опасный преступник. Пожалуй, скорее человек с
весьма специфическим чувством юмора. Вы уверены, что ничего не пропало?
Пейдж заглянула в шкатулку, в которой хранила ювелирные изделия, и отметила,
что и там все цело. Она проверила папку с документами, где лежали
всевозможные официальные бумаги — закладная на дом, страховые полисы и
дипломы учебных заведений. Все бумаги были на месте, так что если в папке и
рылись, то исключительно с целью сфотографировать содержимое.
Неожиданно Пейдж вспомнила о письмах Мары. Отодвинув в сторону платья, блузы
и брюки, она вытащила из гардероба фартук, который Мара сшила ей в подарок
на день рождения несколько лет назад. Сам по себе фартук являлся своего рода
шуткой, поскольку Пейдж была плохим кулинаром, несмотря на попытки Мары
вовлечь ее в это неинтересное занятие. Последняя попытка ограничилась
подарком Пейдж фартука, у которого впереди находилось не менее дюжины
всевозможных карманов и карманчиков. Мара утверждала, что карманы достаточно
глубоки для того, чтобы Пейдж могла хранить в них всевозможные ингредиенты,
необходимые для приготовления шоколадного торта, который обыкновенно
выпекается по случаю официальных праздников или неофициальных
междусобойчиков среди коллег по работе.
Пейдж не имела по этому поводу собственного мнения, поскольку шоколадного
торта она так с тех пор и не испекла. Зато карманы и в самом деле были
достаточно глубокими, чтобы хранить в них пачки писем. Все пачки также
оказались в полной неприкосновенности, все четыре, и каждая аккуратно
перевязана шерстинкой своего цвета.
— Все на месте, — сказала она и удивилась, почему вдруг подумала о
письмах Мары с такой тревогой. Возможно, потому, что они имели слишком
интимный, личностный характер. Но по этой причине они вряд ли могли
заинтересовать ее незваного гостя. Он, следуя логике, ими не
поинтересовался, поскольку письма остались нетронутыми. Если, разумеется, он
не смог догадаться, что они находятся в фартуке.
— Но зачем хоть единой душе на свете нужны письма Мары?
— Что это было? — спросил Ноа.
Она неопределенно пожала плечами.
— Так, ничего особенного.
— Когда вы искали это ваше
ничего особенного
, вы были бледны, как
полотно.
— Это личные бумаги.
— Любовные письм
...Закладка в соц.сетях
