Жанр: Любовные романы
Над бездной
...момент, когда он ощутил, что ее плоть начинает подчиняться его желаниям, ей
удалось высвободить губы из его жесткого плена.
— У тебя нет никакого права врываться ко мне подобным образом, —
проговорила она, задыхаясь и пытаясь оттолкнуть его от себя, — и
надеяться, что я всегда готова к твоим услугам.
— Но ведь тебе нравится все это, — продолжал он, распахивая ее
халат и одновременно расстегивая брюки. Он чувствовал себя настоящим
мужчиной, самцом, твердым, как стальная пружина, и готовым осеменить ее.
— Черт тебя побери, я не хочу...
— Нет, ты хочешь, хочешь, хочешь... — продолжал Питер, сжимая ее в
руках уже с большей силой, не так нежно, как прежде. Он снова впился губами
в ее рот и одновременно вошел в нее снизу. Он не знал, по какой причине она
стонала — от боли или от наслаждения, — да ему было все равно,
поскольку желание, скопившееся внутри его тела, было слишком велико, слишком
целеустремленно. Сейчас он действовал только согласно инстинкту — инстинкту
самца.
Дверь за спиной Лейси вздрагивала от его мощных толчков, но этого, как и
кольца ее ног вокруг его тела, было явно недостаточно Питеру, чтобы снять
напряжение, которое все росло и росло в его паху. Он сжал зубы, продолжая
издавать сдавленные стоны, похожие скорее на стенания раненого животного,
чем на человеческие. Наконец он достиг оргазма, который, казалось, все
продолжался и продолжался. Питер уже мало что понимал, кроме того, что
удовольствие, захлестнувшее его, превысило все, испытанные им до этого.
Медленно, очень медленно он стал осознавать, где и с кем находится. Очень
медленно пришло осознание того, что он прижимает к себе странно напряженное
тело Лейси и при этом дышит ей в шею.
Отодвинувшись от нее, он напоролся на ледяной взгляд женщины. Выскользнув из
его рук, она запахнула халат и, подойдя к письменному столу, крепко сжала
пальцами тяжелый каменный бюст, стоявший на нем. Потом она снова повернулась
к Питеру.
— Мне кажется, что тебе лучше уйти из моего дома. Немедленно.
Сила, с которой она сжимала голову каменного бюста, и выражение глаз Лейси
не позволили Питеру приблизиться к ней. Он остался там, где стоял, у дверей.
Он торопливо застегнул брюки.
— С чего это ты так раскипятилась?
— Я не желаю, чтобы ты больше находился здесь. Я не хотела этого с
самого начала, но ты вломился ко мне силой. Ты грубиян, Питер.
— Ага. Ты затаила на меня зло, поскольку я ушел из Таверны в прошлый
раз и не заплатил по счету.
— Неоплаченный счет — это ерунда. Уж я как-нибудь в состоянии оплатить
такую малость сама. Но ты ушел, потому что я взяла на себя смелость
покритиковать твою особу. Я и не подозревала, насколько ты неуравновешенный
тип.
— Вот куда ты клонишь. Хочешь сплавить меня к психоаналитику?
Она отрицательно покачала головой, дав ему закончить последнюю фразу.
— Никакого психоанализа. Я лишь констатирую очевидное. Ты абсолютно не
в состоянии воспринимать критику. И негативное отношение к своей персоне.
Это заставляет меня подозревать в тебе черты непредсказуемости, а подобные
вещи больше всего отталкивают от меня мужчину. Рядом с таким, как ты, я не
чувствую себя в безопасности. Я абсолютно не нуждаюсь в тебе, Питер, хотя ты
придерживаешься прямо противоположной точки зрения. Через месяц я уезжаю в
Бостон. У нас были неплохие моменты, но теперь все кончено.
Питер слушал, но не слышал Лейси. В любом случае он не мог поверить в то,
что она ему только что наговорила. В самом деле, разве он — не самое лучшее,
что может предложить Таккер, пусть всего на один оставшийся месяц?
— Ты так рассвирепела, потому что не смогла достичь оргазма?
Она в отчаянии взглянула на потолок, вздохнула, а потом снова перевела
взгляд на Питера.
— Да послушай ты, наконец. Все кончено. Были у нас радости, да все
вышли. И не вздумай приходить ко мне больше. Если такое случится, я вызову
полицию.
— Полицию? — переспросил Питер. — Полицию? Но почему? —
Он начал постепенно выходить из себя. — То, что сейчас произошло,
нельзя квалифицировать как изнасилование.
— Возможно, это нельзя назвать изнасилованием в прямом смысле слова. Ты
же опытный мужчина и знаешь, на какие кнопки нажимать. Но в следующий раз
тебе не придется оказаться в необходимой близости от заветных кнопочек. Пока
ты до них доберешься, я успею вызвать полицейских. А теперь тебе пора
выметаться.
Питер в последний раз окинул ее долгим пристальным взглядом. Что и говорить,
она была красива, но не столь уж красива по сравнению с любовницами, которые
у него были до нее. Она не нужна ему. Ну вот нисколечко! Пусть она
заканчивает свою работу и катится в Бостон. Он и без нее спокойно проживет,
и не худшим образом.
Пожав плечами, он открыл дверь.
— Ты еще сама об этом пожалеешь, — бросил он через плечо, устремившись вниз по ступенькам.
Когда дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, он понял, что еще одна
глава в его книге любовных приключений завершилась. Ну и черт с ним!
Начнется новая. Ведь он — большой человек в этом городишке, важная персона,
уважаемая персона. Женщинам нравятся такие люди. Он недолго будет находиться
в одиночестве.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ноа был чрезмерно удивлен тому, что его планы довольно быстро стали
принимать реальные очертания. Поначалу он не слишком-то верил, что из его
задумок хоть что-нибудь может выйти. Уж очень долго Маунт-Корт находился в
состояний застоя. Но, как ни странно, перспектива создания нового и в
определенном смысле неиспробованного вызвала немалый подъем энтузиазма.
Разрешения от родителей, так или иначе задействованных в эксперименте
учеников, поступили по факсу без задержек, не говоря уже о большом
количестве телефонных звонков, в которых люди выражали поддержку его затее.
Оборудование поступило от бывших выпускников, которые занимались бизнесом,
связанным со спортивной ориентацией, и производившими подобное оборудование.
Им было весьма интересно узнать, как их товары пройдут испытания в условиях
закрытой школы в Маунт-Корте, расположенной в лесистой местности. Ноа
связался со старыми знакомыми по телефону, чтобы переманить к себе двух
профессиональных альпинистов — молодую, недавно поженившуюся пару, которая
была готова оказать директору всю необходимую помощь в обмен на добрый прием
и небольшую стипендию.
Он подбирал начальную группу с большой осторожностью и остановился на
тридцати учащихся и четырех преподавателях, которые, как он чувствовал,
вполне соответствовали той высокой миссии, которую хотел возложить на них
Ноа. Количество мальчиков и девочек в группе составляло равное число, равно
как и число новичков, второкурсников и выпускников. Он и Сару включил в свою
группу по тем же критериям, по которым он подбирал прочих, но у него было
еще несколько причин для этого. Самое главное, что альпинизм — занятие не
для одиночек, а для группы единомышленников, в которой все поддерживают друг
друга и доверяют своим товарищам. Если все пойдет, как Ноа планировал, то в
группе возникнет здоровый дух соперничества, и ему хотелось, чтобы Сара
приобщилась к этому. Кроме того, он мечтал доказать Саре, что он не такой
плохой человек, как некоторым кажется, и способен быть знающим, опытным и
предприимчивым.
Вечером, перед тем как выступить в поход, он пригласил к себе домой членов
преподавательского совета и рассказал им о том, что задумал совершить. Те
весьма недоверчиво отнеслись к его идее похода, но Ноа и не ожидал от них
ничего другого. Эта четверка относилась к нему с тем же предубеждением, что
и ребята, и именно по этой причине он включил их в состав группы.
— Катадин? — спросил один из них. — Слишком самоуверенно для
группы, которая до этого ни разу не выходила в горы.
Другой задумчиво покачал головой.
— Если новая установка в школе направлена на повышение уровня
дисциплины и образования, то пропускать занятия и уходить в поход просто
неразумно.
— Ошибка, и самая большая, заключается в том, что в списке группы
находятся самые большие сорванцы в школе, — недовольно пробасил
третий. — Я не удивлюсь, если они на полпути устроят сидячую
забастовку.
— Сомневаюсь, — ответил Ноа. — Они будут слишком заняты тем,
чтобы не отстать от других. Мы отправимся завтра во второй половине дня,
сразу же после занятий. До Государственного парка в Бакстере четыре часа
езды, это означает, что мы прибудем в базовый лагерь как раз к обеду.
— Там есть поблизости мало-мальски приличные рестораны?
Ноа отрицательно покачал головой.
— Готовить будем мы сами.
— Мы?
— Ну да, мы. Вас четверо, двое проводников-альпинистов плюс тридцать
ребят, ну и я, разумеется. Все участвуют в приготовлении пищи, все вместе
едят. Мы проведем ночь в базовом лагере и отправимся в горы прямо перед
рассветом.
— Перед рассветом?
Ноа проигнорировал вопрос, который звучал риторически.
— Все, что нам придется нести, это небольшие рюкзаки с запасами на
день. Автобусы встретят нас по другую сторону горы завтра вечером и отвезут
сюда. Таким образом, мы потеряем всего лишь один учебный день.
— Почему вообще нужно выходить в дни занятий и пропускать уроки?
— Потому что я не хочу, чтобы поход расценивался как очередное
мероприятие администрации в конце недели. Я говорю серьезно. Это чрезвычайно
важная часть распорядка дня. И не менее полезная, чем любые занятия.
— Но если мы отправимся назад из парка Бакстер уже вечером и четыре
часа проведем в дороге, то это означает, что мы прибудем в Маунт-Корт ночью.
Как же можно требовать от подростков, чтобы они вышли на занятия на
следующий день, если им почти не придется сомкнуть глаз?
Вопрос задал Тони Филлипс, учитель математики и футбольный тренер, сам в
прошлом игрок, что, однако, не мешало ему быть самым ленивым в четверке. Ноа
совершенно не удивился, когда тот заговорил о недостатке сна, — в
сущности, Филлипс думал прежде всего о себе, а не о детях.
— Ребята умеют отлично мобилизовать себя, когда им нужно, —
ответил Ноа с уверенной улыбкой на губах. — В пятницу вечером они будут
спать как убитые.
— Но на пятницу у нас назначены тренировки перед выступлением в
субботу.
Ноа утвердительно кивнул.
— Правильно, и ребята постараются не распускаться. Вот почему я хочу,
чтобы все вы находились в хорошей форме и показали ребятам личный пример.
Ну, подбадривали, если нужно, и все такое прочее. Они способны взобраться на
Катадин и потом принять участие и в тренировках, и в субботних играх.
Уверен, что они почувствуют себя настоящими победителями. Главное, чтобы они
ощутили себя людьми, способными кое-чего достигнуть в жизни.
Эбби Куки, преподавательница истории, присвистнула, и на ее лице отразилось
сомнение.
— Ну что еще? — спросил Ноа.
— Ничего, — последовал ответ.
— Нет, под вашим
ничего
кроется нечто. У вас что, есть какие-нибудь
замечания по плану?
Она заколебалась, но потом решила говорить.
— Если мне будет дозволено, то да, есть. У этих ребят нет ни малейшего
опыта передвижения в горной местности, никаких навыков альпинизма. Похоже,
им вообще наплевать, куда и зачем их ведут. Так что я не уверена, что они
смогут ощутить себя победителями в каком бы то ни было смысле этого слова.
— Может быть, и нет, — согласился Ноа, — а может, и да. Я
ведь не просто хочу попытаться привить им страсть к альпинизму. Мне хочется,
чтобы они на собственном опыте поняли, что такое успех. Мне уже приходилось
путешествовать с такими вот группами. Даже самые непробиваемые из ребят
после наших походов начинали ощущать нечто вроде эмоционального подъема.
В комнате установилось молчание, а потом кто-то спросил:
— А какой прогноз погоды?
Ноа пожал плечами.
— Как всегда, неопределенный.
Снова установилось молчание, прерванное, как и раньше, вопросом:
— Когда мы поставим в известность ребят?
— Они получат специальное уведомление в конце учебного дня с
распоряжением зайти в комнату для преподавателей. Вы четверо и я будем
находиться там и объясним ребятам наш план, а также выдадим каждому список
вещей, которые им необходимо взять с собой. У них будет в запасе полчала,
чтобы все упаковать и подготовиться к отъезду, после чего мы отправляемся. Я
уже заручился согласием их родителей. Еще вопросы есть?
— Только один, — сказал Гордон Макленнан, преподаватель латинского
языка, — а мы можем отказаться?
Ноа отрицательно покачал головой. Гордон окинул взглядом собравшихся.
— Но почему именно мы?
Потому что вы четверо ленивые и измученные скукой люди, — подумал он.
Потому что я готов биться об заклад, что ничего подобного ранее в своей
жизни вы даже не пытались осуществить. Потому, наконец, что все вы, сами
того не желая, ставили мне палки в колеса, как только я принял на себя все
неблагодарные обязанности, связанные с директорством в этой школе. Ну а
кроме того, всем вам физические нагрузки пойдут только на пользу
.
Впрочем, дипломатично он сказал совсем другое:
— Потому что у вас установились неплохие отношения с ребятами, которых
мы берем с собой. Они вас любят и уважают больше, чем многих других. Вы
совершенно правы в одном — это все трудные ребята и они не переносят, когда
им что-то указывают. Они не имеют привычки заниматься исследованиями в какой
бы то ни было области и стараются держаться особняком. У них нет ни
малейшего опыта в плане выживания в экстремальных ситуациях, вот почему я
привлек к работе в нашей группе двух специалистов, чтобы помочь научить их
хоть немного. Им не угрожает никакая опасность, особенно если они будут
внимательны и будут прислушиваться к советам моим или профессиональных
альпинистов. С другой стороны, Катадин — не простой орешек, и им придется
попыхтеть. Нашим оперативным паролем станет слово
вызов
. Собственно, в нем
и заключается весь смысл этого предприятия.
Примерно то же самое Ноа заявил ученикам, которые собрались в комнате для
преподавателей на следующий день после занятий. Учителя выглядели совершенно
обескураженными от подобной перспективы и придумывали любые предлоги, что
как-нибудь увильнуть от поездки, пока Ноа твердым голосом не заявил, что
поездка — обязательное мероприятие и никаких отказов он не принимает. Тут он
посмотрел на часы.
— У вас в запасе ровно тридцать минут, чтобы упаковать вещи. Мы
собираемся у автобуса.
— А что будет, если мы не придем? — осведомился один из мальчиков.
Ноа прекрасно знал этого парня. Он допустил уже достаточно нарушений
школьных правил и в наказание должен был посещать дополнительные занятия в
учебной аудитории по вечерам в течение месяца.
Тут уже улыбнулся Ноа.
— И это говоришь мне ты, Брайан, — проговорил он. — Ведь твои
родители уверили меня, что ты непременно согласишься. В противном
случае, — сказали они мне, — следующий конец недели Брайану
придется провести вместе с семьей. — Это было самым худшим, что мог
желать Брайан, так как часто ссорился с родителями. Ноа грозно оглядел
остальных.
— Я заручился подобными обещаниями всех ваших родителей. — Он
потер руки. — Вопросы есть?
Через тридцать минут они выехали. Ноа восседал в одиночестве за креслом
водителя. Первый ряд кресел рядом и последующие четыре за его спиной
пустовали. Дальше, до самого конца салона, восседали парами мрачные
молчаливые участники похода.
Они добрались до базового лагеря в соответствии с расписанием. Там они
встретились с инструкторами по альпинизму — Джейн и Стивом.
Как раз
вовремя
, — подумал Ноа. Никто из собравшихся — ни преподаватели,
отправившиеся в поход с большой неохотой, ни тем более ученики, настроенные
с неменьшим пессимизмом, не имели ни малейшего представления о том, как
готовить пищу на крохотной плите, имевшейся в лагере. Точно так же они не
знали, как выкопать отхожее место и как установить палатку по всем правилам.
Работая в соответствии с составленным ранее списком, который отделял друзей
и школьных сорванцов друг от друга, Ноа разбил тридцать человек на группы по
пять человек и поставил одного взрослого во главе каждой такой группки.
Затем он начал прохаживаться от одной группы к другой, поручая каждой
определенное задание. Джейн и Стив поддерживали его, обговаривая и обсуждая
каждое задание с ребятами, у которых возникали вопросы, в то время как Ноа
ходил по лагерю кругами. Со стонами, недовольными возгласами и невнятными
ругательствами, ученики кое-как объединились в свои маленькие команды. Они,
казалось, стали понимать, что еды никто из них не получит до тех пор, пока
пища не будет готова, и чем больше каждый из них потрудится на общее благо,
тем раньше они усядутся за вожделенный обед.
Обед состоял из консервированного мяса с картофелем, привезенных в жестяных
банках из Маунт-Корта, булочек, испеченных на кухне школы, и горячего
яблочного пирога. Ноа переходил от одной маленькой группы обедающих к
другой, отвечая на вопросы и выслушивая жалобы. Больше всего жаловались
девочки. Все им было плохо — и обед, и наличие насекомых, мелких древесных
жучков, и отсутствие ванной комнаты и так далее. Они беспрерывно болтали о
тяжестях похода и о том, как им хотелось бы снова оказаться в Маунт-Корте,
словно это был рай земной. Мальчики жаловались меньше, но на их лицах
демонстративно застыло тоскливое выражение, будто поход, едва успев
начаться, уже казался им самым унылым мероприятием на свете.
Ноа включил Сару в группу учеников, от которых он меньше всего ожидал
подвоха, но и этой группке он уделил не больше внимания, чем всем остальным.
Он даже несколько боялся приблизиться к дочери, хотя очень хотел узнать, что
она думает и чувствует по поводу его затеи. Проявление особого к ней
отношения с его стороны было бы сразу отвергнуто.
Когда с обедом было покончено, Ноа совершил еще один обход, чтобы убедиться,
что в лагере все прибрано как надо, а также объяснить собравшимся, что они
будут делать на следующий день. Затем он объяснил, как правильно
устанавливать палатки и натягивать их, привязывая к стволам деревьев таким
образом, чтобы они стали надежным убежищем на ночь. Он снова обошел лагерь,
чтобы проверить, насколько прочно закреплены палатки.
В полночь начался дождь и продолжался несколько часов. Ноа спал достаточно
чутко и слышал, как кое-кто совершил попытку пролезть в автобусы, чтобы там
переночевать в тепле и сухости. Впрочем, Ноа не сделал ни малейшей попытки
вернуть злоумышленников назад. Другие будут чувствовать себя победителями по
сравнению с укрывшимися в автобусах, когда наступит рассвет. Так оно и
случилось. Те, кто спрятался в автобусах, вызвали у своих товарищей
откровенную неприязнь, и Ноа в другой раз только порадовался бы такому
стремлению своих питомцев к справедливости, если бы не погода. И
провинившиеся, и те, кто храбро ночевали в палатках, выражали одинаковое
неудовольствие и ранним часом подъема, и влажным пронизывающим холодом.
Наконец дождь прекратился. Воздух продолжал оставаться холодным, но
постепенно стал теплеть, и вокруг все становилось светлее. Завтрак,
состоявший из овсяных хлопьев, яблок и горячего шоколада, был съеден в одно
мгновение, правда, сама процедура поглощения пищи сопровождалась вспышками
возникавших то тут, то там ссор и перебранок по пустякам. Впрочем, эти ссоры
и перебранки Ноа сознательно пропустил мимо ушей. Когда управились с
уборкой, ребята погрузились в автобусы, и их отвезли к отправной точке
восхождения, находящейся в сорока пяти минутах езды от базового лагеря.
После того как Ноа описал путь, который им предстояло пройти до вершины
горы, а также все возможные трудности, которые они могли на этом пути
встретить, туристы наконец двинулись вверх. Значительное время Ноа уделил
также ознакомлению ребят с правилами, которых им следовало придерживаться во
время восхождения.
Те, кто надел в дорогу толстые шерстяные свитеры, уже скоро стянули их с
себя. Воздух нагревался все больше и больше. Некоторые засунули шерстяные
вещи в рюкзаки, другие же обвязались ими по талии. Они двигались вперед
длинной цепочкой, то исчезая, то появляясь среди деревьев. В каждой группе
было по пяти учеников и одному преподавателю. Во главе шел Ноа. Один из двух
опытных альпинистов шел со своей группой в середине, а второй замыкал
цепочку.
Ноа внимательно вслушивался в звуки горы и леса, а также прислушивался к
разговорам, которые вели ребята и их начальники у него за спиной. Он ясно
слышал также звуки их подкованных ботинок на горной тропинке и понимал, что
они стараются не отстать от него. Иногда они молчали, и тогда Ноа начинал
думать, что ребята наконец начинают проникаться духом его предприятия, а
иногда думал, что они молчат просто потому, что хотят этим досадить ему.
Через два часа не слишком трудного подъема они достигли Чимни Понд, где их
поджидали разведчики, ушедшие вперед, и запасы свежей воды. Здесь воздух был
уже прохладней, и они снова надели на себя шерстяные вещи.
Они перекусили бутербродами, запивая их водой, наполнили фляги и снова
отправились в путь.
Они продолжали двигаться по тропе до тех пор, пока их еще окружали деревья и
кустарники, правда, заметно поредевшие. Ноа надел толстый шерстяной свитер и
посоветовал другим, кто еще не сделал этого, последовать его примеру.
— В этом месте Торо повернул назад, — обратился он к своим
спутникам, чтобы как-то подбодрить их. — Он устал и так и не добрался
до вершины.
В ответ раздались шумные возгласы учеников. Он уловил в этом неслаженном
хоре замечания типа
вот это да!
,
красотища
,
вот черт
, — по
которым однако, Ноа не мог определить, удался ли его опыт или провалился.
Они прошли мимо последних скудных остатков растительности. Здесь через почву
уже пробивались острые углы скальной породы. Тучи над головой все больше
приобретали угрожающий стальной оттенок.
— А если пойдет дождь, что мы тогда будем делать? — задала вопрос
одна из девушек за спиной Ноа, которая спросила об этом скорее ради
интереса, чем из-за страха перед дождем.
— У нас есть специальные дождевики, — негромко ответил Ноа, —
и мы не промокнем.
— А скалы не станут от воды слишком скользкими? — поинтересовался
кто-то еще.
— Станут, но не слишком.
— Чем больше мы будем скользить, тем лучше, — заявил один из
мальчиков. — Было бы неплохо развлечься, а то все это пока ужасно
однообразно.
— Ты считаешь, что это однообразно? — поинтересовался Ноа,
поворачиваясь и показывая на прекрасный пейзаж, открывавшийся перед ними и
хорошо просматривавшийся даже через облака. Ноа вырос на Юго-Западе и потому
обожал подниматься на пустынные горные вершины и скалы. При этом у него
появлялось чувство первопроходца и ему казалось, что он живет не в
современном мире, а где-нибудь двести лет назад. Здешние горы были выше, чем
горы его детства, выше и зеленее. Чувство первопроходца у него появилось
снова.
— Когда же мы, наконец, увидим вершину горы? — спросила девочка,
шедшая рядом с ним.
Ноа подождал, пока вокруг него собралась довольно большая группа
новоиспеченных скалолазов.
— Она прямо перед вами, подождите немного, когда ветер разгонит
тучи. — Тут он указал рукой вперед. — Ну что, видите что-нибудь?
— Ой, как это, наверное, далеко от нас!
— И какой там, должно быть, жуткий холод.
— Нет, нам никогда туда не добраться.
— Обязательно доберемся, — ответил Ноа. — Вершина выглядит
дальше, чем она есть на самом деле. — Он залез в рюкзак и извлек оттуда
ветровку.
— Но гора почти вся закрыта облаками. Не можем же мы лезть туда?
— Обязательно полезем, — повторил Ноа. К тому времени отставшие
успели догнать своих более шустрых приятелей. Среди них он заметил Сару и
крикнул ей: — Сейчас же надень что-нибудь! Прежде чем мы сможем согреться,
нам придется некоторое время потрястись от холода.
— Внизу иногда бывает и похуже, — с
...Закладка в соц.сетях
