Жанр: Любовные романы
Блондинка и брюнетка в поисках приключений
...всегда действовали на меня вдохновляюще. Раз
Фортуна не обошла их, в целом посредственных, своим вниманием, так, может быть, и вашей
покорной слуге может перепасть что-нибудь от капризницы судьбы?
МИРА
Заблудиться в лондонской подземке ничуть не сложнее, чем навеки сгинуть в лабиринтах
Минотавра От аэропорта до гостиницы мы добирались два с половиной часа, а все потому, что
три раза умудрились сесть не на тот поезд.
Зато на финишной прямой нас ожидал приятный сюрприз: выяснилось, что наша
гостиница находится в самом сердце Лондона, в начале улицы Пикадилли. Нами было дружно
решено не тратить вечер на отдых, а немедленно приступить к реализации обширных
туристических планов, которые состояли в том, чтобы:
А) осмотреть все возможные достопримечательности, сфотографироваться на фоне Биг
Бена и Тауэрского моста; В) познакомиться с миловидными британцами и проверить, так ли
холодны и сдержанны английские джентльмены, как их привыкли изображать в
анекдотической литературе.
- Знаешь, чем отличается секс с русским мужчиной от секса с иностранцем? - хитро
прищурившись, поинтересовалась я.
Настасья возвела глаза к потолку. На мои шутки она реагировала, как будто бы была
вскормленной взаперти английской розой, и это казалось мне забавным.
- Ну, - любопытство оказалось сильнее лжебританской сдержанности.
- Русские мужчины считают, что оральный секс - это одолжение. А для иностранцев
это всего лишь предварительная ласка.
- Мира, - укоризненно воскликнула Настасья, - я не собираюсь такое выслушивать. И
мне вовсе не любопытно узнать, какие британцы в постели. Может быть, я... встречу здесь
свою судьбу.
- Надеюсь, что моя судьба - провести эту ночь не в одиночестве. И уж конечно, не в
твоей унылой компании, - расхохоталась я.
Пролистав путеводитель, я наметила для нас примерный план экскурсии. Настасья -
девушка романтичная, она вечно витает в облаках, думает о чем-то своем, улыбается
собственным мыслям и не умеет планировать жизнь. Она из тех дурней, которые, идя по улице,
рассматривают свои туфли и в конце концов пребольно натыкаются лбом на фонарный столб.
Так что роль доморощенного экскурсовода самовольно взяла на себя я.
Я решила, что мы наскоро перекусим в отеле, потом лройдемся в сторону Трафальгарской
площади, где посидим в уютном уличном кафе, после чего отправимся на набережную, посетим
галерею Тейт, прокатимся на огромном чертовом колесе и пешком вернемся в район
Пикадилли, чтобы пообедать в прилегающем Китайском квартале. Собственный план казался
мне продуманным и логичным. Я предупредила Настю, что надо одеться поудобнее. Сама я
предпочла дорожные широкие джинсы, которые пусть и не добавляют моему облику
элегантности, зато удобны, как пижама, простую белую футболку и разношенные удобные
кроссовки.
Настасья обычно не выходит из дома, не завив волосы с помощью электробигудей и не
наложив полный макияж, так что я совсем не удивилась, когда мне битый час пришлось
дожидаться ее в холле отеля, почитывая бесплатные журналы.
По-настоящему я удивилась, когда Настя наконец вырулила из лифта Если честно, то я
была не единственной в своем роде - у привратника, у меланхоличного бритта, работающего
за стойкой рецепции, а также у продавца шоколадок и чистильщика обуви тоже отвисли
челюсти. В первый момент я решила, что у моей подружки началось психическое расстройство
и она перепутала день с ночью, а гостиничный холл - с уединением собственной ванной.
Однако, приглядевшись получше, я заметила, что невесомый предмет одежды, который
поначалу был принят мною за ночную рубашку, на самом деле является полупрозрачным
летним сарафанчиком. Должно быть, Настасья приобрела его в магазине для профессиональных
стриптизерш. На ее ногах были сабо без задника на таком высоком каблуке, что она слегка
покачивалась при ходьбе.
Я поднялась ей навстречу. Привратник и чистильщик обуви понимающе переглянулись:
видимо, они приняли нас за двух влюбленных лесбиянок. Причем мне и моим раздолбанным
кроссовкам в этом тандеме отводилась брутальная роль.
- Ты что? - выдохнула я, обретя способность говорить. - Я же специально тебя
предупредила, что надо одеться поудобнее!
Настасья сделала обиженное лицо.
- Я и оделась максимально удобно. Я всегда в таком виде по магазинам хожу. И знаешь
почему?
- Почему? - машинально спросила я, ожидая услышать в ответ, что продавцы мужского
пола отдают ей вещи бесплатно.
- Да потому, что эти туфельки легко скидываются с ноги, и я могу примерить хоть сто
пар обуви! То же самое и с платьем. Раз - и его нет! А вот тебе, моя дорогая, придется
попотеть в примерочных, - она критически осмотрела меня сверху донизу, - представь,
сколько возни будет с одними только шнурками!
Я не знала, что на такое и сказать.
- Но мы же.. Мы же... Собирались отправиться на экскурсию! Я думала, что мы сначала
осмотрим достопримечательности, - беспомощно возразила я.
Лицо Настасьи окаменело.
- Подруга, ты сошла с ума? Королевская резиденция стоит на одном месте уже черт
знает сколько лет. То же самое относится и к Вестминстерскому аббатству, и к колонне
Нельсона, и к прочим местам, куда ты так стремишься попасть.
Достопримечательности - это вечное. А магазины - преходящее. Не успеешь и глазом
моргнуть, как какая-нибудь нахалка уведет из-под твоего носа уцененный на семьдесят
процентов плащ от Вивьен Вествуд, - ее взгляд затуманился, - Мира... Я вижу это... Я могла
бы купить пышную юбку и туфельки, как у Сары Джессики Паркер... Я могла бы...
- Твоя мечтательность начинает меня раздражать, - отрезала я.
- Но ты подумай сама, - округлила глаза Настасья, - может быть, в этот самый момент
другие, более расторопные девушки уже рыщут по магазинам. И вот-вот они наткнутся на
вещи, самой судьбой предназначенные нам!
Я могла бы, конечно, поспорить с ее философией, но не видела в этом смысла. Глаза
магазинной маньячки Настасьи уже сияли неоном вывесок, пестрели плакатами "Sale!". Ноздри
ее хищно раздувались, подбородок был вздернут, и какая-то значительная часть ее существа
уже находилась в ближайшем будущем - примеряла вошедшие в моду латексные сапоги,
вертелась перед зеркалом и на ломаном английском спрашивала у продавщиц: "А не кажется ли
вам, миссис, что в этих бриджах моя задница, мягко говоря, толста?"
НАСТАСЬЯ
Итак, мы отправились по магазинам. Я в своем любимом летнем сарафане, который
восхищенным недоумением отражался в глазах встречных мужчин и сухим комком застревал в
области их кадыков. И Мира, похожая на агрессивную феминистку, яро старающуюся
подчеркнуть свои лесбийские наклонности. Может быть, Мира считала, что если она наденет
джинсы на три размера больше, то ее попа будет смотреться, соответственно, на три размера
меньше. В любом случае, она жестоко ошибалась. Будь я подругой получше, непременно
отвела бы ее наверх, в номер, и заставила бы переодеться, а потом мы дружно сожгли бы ее
бесформенный скафандр путешественницы, точно тряпичную куклу на масленицу. Но,
во-первых, жажда новых впечатлений подталкивала меня в спину кулаком, а во-вторых, я знала,
что в такие моменты моей Мире все равно наплевать на внешний вид.
- Итак, с чего начнем? - Я деловито сверилась с путеводителем.
Мира неопределенно пожала плечами, и тогда я решила за двоих: с обуви.
Еще в метро, в процессе утомительного переезда из Хитроу, я заметила, что львиная доля
британских молодых девушек щеголяет в удобных замшевых сапожках без каблука. Причем
носят они сапожки эти прямо без колготок, на голые ноги. И совершенно игнорируют то
обстоятельство, что за окном июнь и жгучее солнце давно и решительно отобрало у весны
погодные права.
Поэтому мы направили наш путь в двухэтажный бутик модной обуви на Оксфорд-стрит, о
котором я накануне вычитала в путеводителе.
Там, в просторном кондиционированном обувном раю, Мира в очередной раз
продемонстрировала мне свою неадекватность. Пока я взволнованно перебегала от сиреневых
туфелек с забавными меховыми помпонами к ковбойским сапожкам с бахромой, она сидела на
кожаной банкетке со скучающим лицом. Всем своим видом она подчеркивала, что находится в
чуждом ей мире. Хорошенькая продавщица попробовала заинтересовать странную
посетительницу, по собственной инициативе притащив ей коробки с самыми популярными
моделями. Мира с противной вежливой улыбкой смотрела на алые босоножки, и на
обтягивающие ботфорты, и на вьетнамки, украшенные фальшивыми изумрудами, и молчала.
Поведение Миры меня, конечно, раздражало, но я не собиралась портить свой личный
праздник из-за того, что кому-то кажется, что обувь - это неважно. Поэтому, изредка
недовольно поглядывая на Миру, я со скоростью олимпийского бегуна на короткие дистанции
носилась по магазину, сгребая в охапку понравившиеся экземпляры. Продавщица вскоре
поняла, что из присутствующих я самая перспективная покупательница, и оставила всех прочих
клиенток в мою пользу. Она носилась по торговому залу за мною по пятам и вещала: а вот
такие туфельки на днях купила себе Кейт Мосс, а вот такие - девушка принца Уильяма.
- Ну и зачем ты столько набрала? - спросила Мира, когда я, запыхавшаяся,
приземлилась рядом с нею, чтобы перемерять все отобранные образцы.
Вопрос казался мне непонятным.
- Как зачем? Вот смотри, эти туфли прекрасны для первого свидания, они такие
романтичные, воздушные, как у Золушки. А вот эти вписываются в образ роковой женщины, в
стиле садо-мазо. А вот эти...
Стой-стой, - перебила меня Мира, выдернув из обувной охапки нечто сильно
смахивающее на тапок, в котором моя бабушка пропалывала огород в дождливые дни, - а это
еще что за гадость?
- По поводу них я и сама сомневаюсь, - я отправила виноватую улыбку продавщице, -
но она сказала, что это винтаж, тридцатые годы. Очень модно.
Мира брезгливо сморщила нос, тапок выпал из ее ослабевших пальцев. Продавщица
ахнула так, словно Мира швырнула на кафельный пол драгоценное яйцо Фаберже, - подбежав
к изрядно поношенной обувке, она нежно прижала ее к груди.
- Настасья, а родители никогда не говорили тебе, что нельзя носить чужую обувь, -
нравоучительно сказала Мира, - потому что у ее прошлого хозяина мог быть, например,
грибок стопы?
Мне только и оставалось, что пролепетать:
- Но продавщица сказала, что все вещи винтаж дезинфицируют и только потом
выставляют на продажу...
- Пойдем отсюда, - Мира поднялась с банкетки и схватила меня за руку.
- Но...
- Пойдем! Ты что, ничего не заметила?
Она смотрела на меня презрительно и грозно, сдвинув брови, и мне вдруг стало стыдно,
что я не заметила вокруг ничего, кроме божественно милых туфелек и сапожек; я заозиралась
по сторонам, сканируя ищущим взглядом пространство, но все равно так и не поняла, что
именно я должна была заметить.
- Здесь никто не покупает обувь за свой счет, - прошипела Мира, - мы приперлись в
один из самых дорогих магазинов города, и ты собираешься оставить здесь половину наших,
между прочим, общих денег!
- Ты ведешь себя как зануда муж! Осмотревшись по сторонам более внимательно, я
наконец поняла, что имеет в виду моя наблюдательная подруга. Возле нарядно оформленных
стендов с обувью кучковались женщины. В их глазах была нетерпеливая страсть, в их руках
были разномастные туфельки, а за их спинами... нетерпеливо перетаптывались холеные
мужчины!
Вот миниатюрная блондиночка с точеными ножками удобно усаживается в кресло,
скидывает свои золотые босоножки и примеряет точно такие же, только серебряные. А рядом
топчется ее любовник (или супруг?), который посматривает на часы и торопит барышню:
- Золотце, покупай что хочешь, только пойдем скорее отсюда!
А вот высоченная негритянка, явно манекенщица, в низко сидящей на бедрах джинсовой
юбке, чуть ли не обнюхивает алый замшевый сапог. Рядом с нею стоит прилизанный тип с
крашеными каштановыми волосами и рыхлым тошнотворным брюшком. Тип ужасен, но у него
в руках толстенькое портмоне, которым он ритмично постукивает по пухлой ладошке.
В самом углу вообще творится ужас что - две совсем молоденькие девушки, на вид
пятнадцатилетки, вырывают друг у друга пятисотдолларовые лакированные башмачки в стиле
Чарли Чаплина Во мне мгновенно просыпается педагог, к тому же завистливый: вот когда мне
было пятнадцать лет, я, между прочим, донашивала за сестрой ее жуткие выпускные туфли из
кожзаменителя. Туфли были душераздирающе фиолетовыми, с пошлой жемчужнои пряжкой,
но мне они казались верхом совершенства. Именно в этих туфлях я приехала покорять Москву.
Интересно, откуда у этих наглых пигалиц могут быть деньги на такую покупку?
Об источнике чужого богатства думаю я недолго, потому что в следующую секунду он
появляется перед ссорящимися девчонками и оказывается улыбчивым брюнетом под сорок.
Одну нимфетку он обнимает за талию, а другую - за едва прикрытую коротенькой юбчонкой
наглую юную попу.
- Да на него в суд подать можно, - фыркнула я.
- Ну подай, - зевнула Мира, - а я пока схожу в галерею Тейт." Настя, неужели все эти
шмотки и правда так много для тебя значат? Мы ведь молоды, свободны, мы путешествуем
одни, мы в незнакомом городе, Лондоне...
Если мне и стало стыдно, то только на одну минутку, да и то не из-за того, что я вдруг
осознала собственную мелочность, а из-за обвинительного тона Миры.
Сопровождаемая ее тяжелым взглядом, я нехотя покинула магазин, не купив ничего.
Кроме, конечно, расшитых бисером атласных домашних тапок.
Ну и черных сапожек на шпильке.
Про лаковые босоножки на танкетке, право, не стоит и упоминать, равно как и про
классические лодочки из кожи кобры.
И мы отправились в галерею Тейт. По дороге, заискивая перед Мирой, я усиленно делала
вид, что современная живопись интересует меня куда больше проплывающих мимо неоновых
витрин. Я старалась не смотреть в сторону магазинчика винтажной одежды, и лавки косметики
ручной работы, и салона дизайнерских шляп. Правда, когда в опасной близости от нас
мелькнула вывеска "Top-Shop", я взмолилась:
- Пожалуйста! Только на одну минуточку! Я читала, что в этом магазине есть вещи
молодых модных британских дизайнеров. Может быть, уже через год эти вещи будут стоить
бешеные тысячи фунтов. Так что мы сможем сделать выгодное вложение, купив их сейчас!
Мира, сдвинув брови, посмотрела на меня так, что я вновь почувствовала себя ребенком,
который простодушно выпрашивает мороженое в двадцатиградусный мороз. Не дожидаясь ее
ответа, я рассудила, что взрослый человек имеет право на самостоятельное решение, и
стремглав ринулась внутрь магазина.
Подгоняемая непонятно откуда взявшимся комплексом вины и Мириным
поторапливающим взглядом, я носилась между вешалками и несла в примерочные кабинки все,
что казалось мне более или менее приемлемым. Я пыталась утолить голод, многие годы росший
в моем подсознании. Молодая и красивая, я была вынуждена годами ограничивать себя в
покупках, чтобы выжить в условиях циничной Москвы. Разве я была недостойна ярмарочной
яркости пышных юбок, вечерних платьев и экстравагантных шляп? Свой скудный гардероб я
собирала как мозаику, по принципу - вот эти брюки подойдут к этому свитеру, вот этот
пуловер - к тому пальто, а вот от платья придется воздержаться, потому что стоит оно
ползарплаты и все равно мне его некуда носить. А теперь рамки были сломаны, я была
самостоятельной и богатой и могла приобрести все что вздумается... даже вон ту бестолковую
желтую шляпу с перышком. Зачем? Ха, да просто так, каприза ради!
Расписываясь на чеке, я старалась не смотреть на сумму. Мира уныло ждала меня у входа
в магазин.
- Ну вот теперь мы можем с чистой совестью отправиться в Тейт! - Ладонью я вытерла
пот со лба и поудобнее перехватила тяжеленные пакеты.
Мира смотрела на мою ношу с некоторой жалостью.
- И как ты собираешься таскаться по музеям с этими сумками?
- Да ничего страшного, - легкомысленно рассмеялась я, - покупки за ношу не
считаются. Мне приятно удерживать все эти хрустящие пакетики в руках... Ох, Мирочка, как
же я счастлива! Это то, о чем я столько лет мечтала!
- Об этом? - хмуро уточнила она, глядя на мои пакеты.
- Только не будь занудой, - я подняла руку в предупреждающем жесте и едва не
выронила пакет с новыми ковбойскими сапогами (зачем мне ковбойские сапоги?! С другой
стороны - кто сказал, что я не имею на них права?) .
- Настасья, по-моему, нам пора поговорить. Я все утро терпела твои выходки, все
надеялась, что ты разнервничалась после перелета. Но это уже переходит все границы. А ну-ка
пошли, - она крепко ухватила меня за рукав и потащила в сторону открытой кофейни.
Возможно, если бы она знала, как мечталось мне о чашечке шоколадного каппуччино, то
выбрала бы какой-нибудь другой способ моего морального уничтожения. Кафетерий, в который
затянула меня Мира, выглядел, скорее, как награда, нежели как наказание. Соломенные кресла,
мраморные столики с коваными ножками, накрахмаленные льняные салфетки, официантка,
похожая на Наоми Кэмпбелл. Но я недооценила садистские наклонности подруги - не успела я
вдумчиво вчитаться в десертное меню, остановившись на грушевой шарлотке, как Мира
командным голосом потребовала у "Наоми" две чашки чаю с молоком.
- Но я не хочу чай с молоком! - запротестовала я.
- Это самое дешевое, что есть в данном меню, - отрезала Мира.
Я опешила. У каждой из нас имелся золотой прямоугольничек кредитной карточки;
сумма, которой мы располагали, казалась мне до неприличия огромной, практически
неиссякаемой. Никогда в жизни я не держала в руках таких денег. А она вздумала на тортике
экономить!
- Ты что? - выдохнула я.
- Ты похожа на обиженного щенка, - усмехнулась Мира. - Настя, но если я тебя не
остановлю, то никакого путешествия не получится.
- Почему?
- А ты знаешь, сколько потратила за сегодняшнее утро? - прищурилась она.
- Ну... фунтов пятьсот, - неуверенно прикинула я.
- Ты это серьезно? - разозлилась Мира- Да одни твои сапоги дороже стоили! А я вот
подсчитала. Ты потратила четыре тысячи!
- Да? - Я немного растерялась.
- Да, - гаркнула Мира, - четыре тысячи фунтов стерлингов за наше первое
европейское утро! Если так пойдет дальше, то через неделю мы будем вынуждены вернуться
обратно. И не будет никакой яхты, никаких пляжей, никаких заснеженных гор, ипподромов и
светских раутов! Зато в твоем шкафу появятся тридцать три фетровых шляпы, которые тебе все
равно будет некуда надеть!!
Только в тот момент я наконец стряхнула с себя дурман блаженного самогипноза и
поняла, что Мира и в самом деле расстроена. У нее даже лицо посерело, и это притом, что
природа и так не наделила ее ярким здоровым румянцем.
- Мира, не расстраивайся, - я протянула к ней руку, но она брезгливо отдернула ладонь,
которая до этого момента покоилась на столе.
- Ради чего я продала свою квартиру? Ради вот этого, что ли? - Она запустила руку в
первый попавшийся пакет и извлекла красное платье в блестках.
- Неудачный пример, - неловко хохотнула я, запихивая вульгарную одежку обратно, -
но оно и стоило сущие гроши, - я посмотрела на этикетку и замялась, - хм, двести пятьдесят
фунтов... Ой, Мира... Почему ты меня раньше не остановила?
А это было возможно? - сухо спросила она. - Ты накупила кучу бесполезных вещей.
Шляпу с перьями. Латексный комбинезон. Костюм в стиле военной формы. Все это мертвым
грузом осядет в твоем шкафу. А вместо этого мы могли бы... наслаждаться жизнью! -
отчаянно воскликнула она.
- Но...
- Ты же сама говорила, что это наш единственный шанс! Больше у нас никогда не будет
таких денег! Мы могли бы поехать в Бразилию, на Кубу, в Нью-Йорк! Мы могли бы увидеть
миражи в пустыне и океанские волны! Мы могли бы нырять за жемчугом и отправиться на
сафари. А вместо этого...- Она двумя пальчиками вытащила из очередного пакета бархатный
колпак, который в свете Мириного гневного монолога показался мне чудовищно безвкусным.
- Тебе надо было мне сказать...- прошептала я, - я была одурманена... Я всегда
мечтала хорошо одеваться и была вынуждена себя ограничивать во всем... Пойми, я впервые
оказалась в магазине с большими деньгами и." просто сошла с ума.
- Ладно, - мрачно буркнула Мира, - будем считать, что политическая пропаганда
проведена. Ну, куда пойдем дальше?
- Подожди, - нахмурилась я, - у меня идея. Пойдем обратно во все эти магазины.
- Как, еще не нарезвилась? - приподняла бровь она.
- Я могла бы вернуть все эти вещи, у нас же есть чеки! Здесь это практикуется, никто
нам и слова не скажет. Ты права, зачем мне эти шляпы, и эти ковбойские сапоги, и три
вечерних платья! Мы получим наши деньги обратно. Представляешь - и волки сыты, и овцы
целы! Я порезвилась в магазинах от души и осталась при своих же деньгах!
- Ты уверена? - Мира недоверчиво на меня посмотрела. - Ты готова вот так просто
расстаться со всем этим хламом?
- Ну конечно, - в тот момент я была готова отдать последнее платье за одну ее
улыбку, - для меня это ничего не значит, правда! Пойдем! Только... Толь ко вот можно я
оставлю себе туфли из крокодиловой кожи и те красные сапоги?
Мира посмотрела на меня со снисходительно!! грустной жалостью - так усталая мать
посмотрел:; бы на своего умственно неполноценного малыша, который гордится тем, что
нарисовал кривую ромашку.
- Что с тобой поделать, - вздохнула она, - но больше ни фунта. Поняла меня, Настя? Я
не собираюсь давать тебе впустую растрачивать наш капитал Потому что все на свете
когда-нибудь кончается А деньги - в самую первую очередь!
Как выяснилось, в Лондоне имеется куча мест, где можно отдыхать и даже питаться
абсолютно бесплатно. Например, если вы относитесь к любителям вдумчиво потаращиться на
живописные холсты, то в британской столице это можно сделать, не потратив ни фунта, -
почти все музеи работают бесплатно. Жаль, что прохладные музейные залы наводят на нас с
Мирой легкую сонливость.
За вход в модный магазин, как известно, тоже денег не берут. Можно сколько угодно
ходить между вешалками, рассматривать одежду и даже удаляться с особо впечатляющими
экземплярами в Примерочные. Но в этом кроется один подвох: когда смотришь на новую ткань,
изящно обхватывающую твое тело, или на шляпку, в которой твоя банальная физиономия
начинает соответствовать определению "аристократический тип лица", немедленно,
немедленно хочется это все купить.
Тут надо бы заметить еще одну вещь. По мере того, как наша экономия набирала обороты,
мне все чаще вспоминалась милая девушка Кристина, с которой мы познакомились в самолете
и которую Мира незаслуженно невзлюбила. Я смотрела на вертихвосток, которые приходят в
магазин с мужчинами и покупают все, что хотят, и представляла Кристину на их месте. Скорее
всего, она в этот самый момент тоже водит своего падкого на русских красавиц британца по
модным бутикам.
И вот настал момент, когда я рискнула поделиться своей идеей с Мирой.
- Как ты думаешь, - осторожно начала я, - если бы у нас были мужья-миллионеры, то
мы бы тоже ограничивали себя в покупках?
- Конечно нет, - удивленно ответила Мира.
- И даже ты ходила бы по магазинам с радостью?
- Наверное, - подумав, сказала она, - ведь у меня не было бы противного чувства, что
мои деньги уходят непонятно на что. Потому что деньги были бы чужими.
- Вот я и подумала. Может быть, вместо того чтобы бесцельно слоняться по Лондону,
нам стоило бы найти себе мужей из числа местной аристократии?
Мира посмотрела на меня так, словно я объявила, что собираюсь вступить в фан-клуб
Филиппа Киркорова.
- Помнишь девушку из самолета, Кристину?
- Только не напоминай мне об этой мымре, - скривилась она, - всю дорогу нам
испоганила Я уверена, что она наврала с три короба и еще потом над нами, дурами
легковерными, похохатывал;
- А вот мне кажется, что доля истины в ее словах есть, - задумчиво сказала я, - в
любом случае почему бы нам сегодня не отправиться в какой-нибудь шикарный клуб, где
тусуется вся лондонская богема, и не познакомиться с кем-нибудь стоящим.
Мира неопределенно пожала плечами, из сего я сделала вывод, что хотя моя затея и не
вызывает у нее должного энтузиазма, но от нечего делать она все же согласна меня поддержать.
Портье нашего отеля порекомендовал нам несколько баров, преимущественно
расположенных в самом центре города. "М-бар" находился в пяти минутах ходьбы от
Трафальгарской площади, модная дискотека "Чайнауайт" - в двух шагах от нашего отеля.
"Там вы можете встретить настоящих звезд, девочки, - убежденно сказал он, - и даже принца
Уильяма". Решив, что принц Уильям все равно нам не по зубам, потому что он в ужасе сбежит,
как только увидит грязные ногти Миры, я все равно крепко призадумалась. Перед глазами
упорно стоял образ самолетной знакомой Кристины. С течением времени четкость деталей
смывалась, и мне удавалось придумать все больше мнимых недостатков охотницы за чужими
капиталами. Во-первых, Я вспомнила, что у нее кривоватые зубы, а клыки, как у вампира,
слегка удлинены. Во-вторых, по ее плечам и рукам были рассыпаны оранжевые веснушки,
наводящие на мысль о пигментных пятнах, которые появятся на их месте через несколько
десятков лет. Может быть, кто-то и считает веснушки милыми, но лично мне не хотелось бы
носить на своем теле миллион предвестников неотвратимой старости. Нет уж, пусть тело мое
остается белым и гладким, как молочный чизкейк.
Одна мысль не давала мне покоя: если у Кристины получается знакомиться с богатыми
английскими аристократами и соблазнять их своей, как ей самой казалось, выдающейся
красотой, значит, аналогичную задачу сможем выполнить и мы с Мирой. И дело остается за
малым: прийти в место, где аристократия привыкла кучковаться, и обратить на себя внимание.
- Пойдем в "Чайнауайт"! - проштудировав путеводитель, решилась я. - Это
дискотека, попасть туда жутко сложно, зато там можно встретить молодых аристократов и
звезд. А это как раз то, что нам нужно.
- Но раз туда так сложно попасть, - резонно возразила Мира, - то как же это сделаем
мы?
- А вот за это не волнуйся, - весело пообещала я. В нашем успехе я и не сомневалась.
Пусть я не умею музицировать, готов
...Закладка в соц.сетях
