Жанр: Любовные романы
Прикид
...асте. Я же в ответ заявила, что это
совершенно идиотская причина — называть кошку в честь какой-то шахини; и
если он непременно настаивает на персидском имени, пусть это будет нечто
более соответствующее. К тому же еще котенком она обещала вырасти до
грандиозных размеров. Мы уже стали подумывать о кличке Фатима, но тут Ральф
принялся уверять, что это вовсе не персидское, а египетское имя. В конце
концов мы окрестили нашу любимицу Фатвой и попали в самую точку, потому как
вскоре наша Фатва стала терроризировать округу с присущей мусульманским
экстремистам безжалостностью. В этом она могла сравниться разве что с
Кэролайн — видимо, поэтому Кэролайн и любила ее. Плюс еще тот факт, что мало
какой соседской собаке удалось избежать ее острых когтей. Большой датский
дог или чихуахуа — для нашей Фатвы все было едино, она рвала их в клочья. В
связи с чем все, кроме Кэролайн, смотрели на нее, мягко говоря, косо. Зато
местная ветеринарная лечебница просто процветала, и однажды в знак признания
наших заслуг они прислали нам к Рождеству бутылку замечательного кларета.
Теперь же Фатва громко мурлыкала над миской с
Вискас
, воображая, очевидно,
что корм состоит из пропущенных через мясорубку гончих.
На кухонном столе лежала записка от Ральфа. Он советовал прочесть вырезку из
газеты с рецензией на спектакль в
Ройял корт
. Рецензия состояла из десяти
строк, и имени Ральфа в ней не упоминалось. Мне стало грустно. Я знала
Ральфа в те времена, когда он был королем голубого экрана и насмехался над
критиками.
Кастраты, — называл он их, — воют, точно голодные псы,
чтоб получить подачку
. Теперь же он набрасывался на каждую газету и,
проглядев ее, изо всех сил старался не выглядеть несчастным.
Ничего интересного больше в записке не оказалось, даже обычного
целую
. Мне
было все равно. Или же не все равно?.. Актеры, как я давно уже поняла,
гордятся своей профессией. Как капитаны, когда им в паруса дует ветер, но
стоит судну начать идти ко дну, и они отчаянно цепляются за обломки. Ральф
никогда не мечтал стать актером, просто так получилось. И тут пришли слава,
деньги и женщины. И теперь мысль об этом не давала ему покоя, и он даже стал
забывать приписать
целую
. Нет, мне было не все равно, хоть я его и
понимала.
В доме было холодно и пусто. Я растопила камин. Затем позвонила Гейл и
прочитала ей объявление из
Ивнинг стэндард
. Ну, что она думает по этому
поводу?
— Деньги твои, дорогая, — ответила она. — Съезди и посмотри.
И еще раз спасибо за ленч... — Я была разочарована ее лаконичностью. Я
ожидала, что она вся будет так и кипеть энтузиазмом. Что мой проект станет
главным в ее жизни. И внезапно испугалась, что ничего у меня не получится и
я только потеряю деньги. — Мне пора бежать, — бросила она в
трубку. А потом, уже почти шепотом, добавила: — Извини, но эта сучка-хозяйка
приперлась. Перезвони завтра. И удачи тебе!
Тут я почувствовала себя уже лучше.
И позвонила в агентство недвижимости
Энструтер энд Прэтт
. Интересно, кто
из них двоих подойдет к телефону, гадала я. И не окажется ли этот Энструтер
обычным пустозвоном, а Прэтт — напротив, ужасно солидным господином . Но к
телефону подошла женщина с голосом точь-в-точь как у тех старательных
роботов, что объявляют прогноз погоды по ТВ.
— Чем могу по-мо-о-очь? — протянула она.
Я объяснила, что звоню по объявлению в
Ивнинг стэндард
. Она о нем,
оказывается, и не слышала. Затем последовало:
— Одну минуту, пожа-а-алуйста! — И она принялась отвечать на
другие телефонные звонки. Потом наконец прозвучало: — Сейчас я вас соединю.
Ваше имя, будьте любезны?
К этому времени настроение у меня пропало.
— Разве это имеет значение? — огрызнулась я.
Наступила короткая пауза, затем снова:
— Одну минутку, пожа-а-алуйста! — Она отвечала на очередной
звонок, бросив мне: — Извини-и-ите! Так как, вы сказали, вас представить?
— Мать Тереза! — злобно отчеканила я.
— Одну минуточку, пожа-а-алуйста.
Снова пауза, затем протяжный мужской голос:
— Слушаю вас, миссис Тереза!
К этому времени чувство юмора окончательно покинуло меня, и я просто
объяснила, что интересуюсь помещением на Пимлико-сквер и хотела бы подъехать
и взглянуть на него.
Мы договорились встретиться завтра в десять утра в его офисе на Ибери-стрит.
Он детально просветит меня по всем вопросам, а затем лично отвезет в магазин
на Пимлико-сквер. Следует отметить, что голос у него значительно потеплел.
Нет, мы явно недооцениваем такую штуку, как обольщение по телефону.
Наверняка он был просто в восторге от перспективы сопровождать молоденькую
дамочку по своим владениям, возможно даже, с дальним прицелом присмотреть
подходящее любовное гнездышко.
Тут настал мой черед:
— Простите, а ваше имя?
— Энструтер. Кейт Энструтер, — ответил он.
Стало быть, сам хозяин. Что ж, для начала неплохо, подумала я, а вслух
произнесла:
— Кстати, мое имя вовсе не Тереза. Анжела Мертон.
— Тогда до встречи, мисс Мертон, — произнес он таким тоном, словно
назначал любовное свидание.
— Господи, да ты, оказывается, кокетка! — воскликнула
Кэролайн. — Один звонок какому-то агенту по продаже недвижимости, и он
уже чуть ли не кончает в трубку! Нет, я совершенно не умею кокетничать.
Просто не знаю, как это делается. Всегда говорю прямо и недвусмысленно, чего
мне надо, и все. И в результате или не получаю ничего, или это мне
оказывается ни к чему!
Вообще-то я не собиралась делиться с Кэролайн своими планами. Но после
разговора с мистером Энструтером вдруг запаниковала. Как вообще приступают к
такому делу? О чем, черт возьми, следует спрашивать в первую очередь? Как
знать, подходит это тебе или нет? Гейл-то наверняка знает, но ведь завтра ее
со мной не будет. Вот если бы поехать с Кэролайн... Она бесстрашна. Она чует
фуфло и подвох за милю. И возможно, просто запугает несчастного мистера
Энструтера. Она будет моим ротвейлером.
— Так ты едешь со мной? Кэролайн состроила кислую мину.
— Зачем?
— Ну, чтоб поддержать.
Молчание Кэролайн обычно означало
да
. Язык ее был приспособлен лишь к
отрицаниям — совершенно убийственный инструмент, острый, точно когти Фатвы.
— И на кой тебе сдался этот магазин! — поинтересовалась она.
Тон, которым она произнесла слово
магазин
, заинтриговал меня: покупка
магазина подчеркивала разницу в наших социальных положениях. Люди, подобные
Кэролайн, сами магазинами не занимались, хотя могли иметь долю от прибыли,
если это заведение принадлежало им. А люди, подобные мне, занимались, хотя
это и являлось отходом от принципов, заложенных с детства, шагом вниз по
социальной лестнице. Однако в силу того, что Кэролайн не считала себя
снобом, а меня считала лучшей своей подругой, она предпочла приписать это
проявлению некой эксцентричности с моей стороны. А эксцентричность была
именно тем качеством, которое она ценила в людях. Она украшала скучную
жизнь. По словам Кэролайн, чаще всего ее раздражала в окружающих их полная
предсказуемость. У всех у них была нормальная работа, нормальные дети.
Нормальные любовники — или ненормальные, что еще хуже, поскольку в этом
последнем случае они или жаловались со стоическим видом, или же заводили уже
совсем непристойные связи, давая повод к сплетням. Сплошная безвкусица и
скука, скука! Уж по крайней мере ее Патрик, если и заводит интрижку, делает
это должным образом и влюбляется по-настоящему. Что по-своему радовало и
приятно удивляло Кэролайн, поскольку она не считала его способным влюбиться.
И на какое-то время отношения между ними заметно улучшались. (Как-то раз я
спросила ее, была ли она сама когда-нибудь влюблена или только порхала из
одной постели в другую, не успевая почувствовать вкуса страсти.)
— И все-таки, на кой черт тебе дался этот магазин? — спросила
она. — Хочешь стоять за прилавком и продавать вещи? — В голосе
звучало неподдельное удивление.
— Хочу завести собственное дело, — ответила я. — Хочу наконец
выйти из дома. Надоело сидеть и смотреть, как подрастает Рейчел. Сидеть и
ждать Ральфа, а когда он приходит, выслушивать жалобы на неблагодарных
зрителей, которые сплошь состояли из семнадцатилетних юнцов, непрерывно
хрустящих чипсами. И на то, что на следующей неделе пьесу снимают с
репертуара.
Кэролайн улыбнулась.
— И чем ты собираешься торговать в своей лавке? Антиквариатом? —
Она рассмеялась. — Или сладостями?
— Одеждой, — ответила я. —
Секонд-хэнд
.
— Старьем, как в
Оксфам
, что ли?
— О нет! — воскликнула я. — Модельной одеждой. Ну типа той,
что ты выбросила на прошлой неделе.
Она неодобрительно фыркнула:
— И которую купила эта совершенно чудовищная ирландка, да?
Я кивнула. Мне не хотелось говорить, что Гейл стала моим партнером.
Кэролайн пожала плечами:
— Тебе виднее...
Это означало, что суть предмета ее ничуть не волнует, но эксцентричность мою
она в целом одобряет. Она протянула мне бокал вина, затем позвонила по
телефону подруге и распорядилась, чтобы та зашла завтра с утра покормить
Саманту, отвезти белье в прачечную и расплатиться с уборщицей.
Затем бросила трубку и радостно захихикала:
— А знаешь, это может оказаться забавным! Нет, правда, Анжела! Ты
позволишь мне время от времени заходить и обслуживать покупателей?
Думаю, она не шутила. Она была Марией Антуанеттой, решившей вдруг сыграть
роль молочницы в спектакле в Версале. При мысли об этом меня разобрал смех.
— Ну конечно! — ответила я.
Наутро, зайдя за Кэролайн, я была удивлена тем, что уж больно роскошно
вырядилась она для визита к мистеру Энструтеру. Она объявила, что отвезет
меня сама на своей машине и что потом мы пообедаем где-нибудь в Челси за ее
счет. Но прежде надо сделать пару звонков. Я прождала целый час. Наконец мы
тронулись в путь. Она гнала машину по полосе, предназначенной только для
автобусов, умудрилась проигнорировать несколько запрещающих знаков. Затем,
когда мы уже почти достигли Ибери-стрит, пошарила в бардачке и протянула мне
маленькую карточку.
На ней значилось:
Лишена водительских прав
.
— Ой, нет, не та! — И она запихнула ее обратно. — Вот эта
будет в самый раз.
На карточке было написано:
Врач на вызове
.
— Сунь под стекло! — распорядилась она, припарковываясь в
нескольких футах от двойной желтой полосы. Запереть машину она не
озаботилась.
До сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что Кэролайн, оказывается,
способна на обман. Теперь я убедилась, что очень даже способна. Просто в
отличие от большинства людей она обманывала не для того, чтобы выпутаться из
неприятной ситуации. А для того, чтоб лишний раз убедиться, что владеет
ситуацией и что все идет по намеченному ею плану. И делала она это даже с
оттенком какой-то мстительности.
Опоздали мы всего на полчаса.
В целом Кэролайн была исключительно вежлива с мистером Энструтером. Даже
несмотря на то, что вскоре выяснилось, что никакой он не родственник некоему
Энструтеру, с которым ее Патрик учился в Итоне. Он очень подробно
рассказывал об интересующем нас помещении, а мы не сводили с него глаз. В то
время как сам мистер Энструтер не сводил глаз с моих грудей, а потом — с
обручального кольца. Я тоже присмотрелась к нему. У него были крупные
волосатые руки, и пахло от него одеколоном.
— Так это и есть запрашиваемая цена? — осведомилась Кэролайн после
паузы.
Мужчина кивнул.
— Так, так, так... — протянула она.
Тут мистер Энструтер взглянул на часы и предложил прогуляться до Пимлико-
сквер. Владелец помещения уже ждет. Кэролайн подняла воротник мехового манто
до самых ушей и уверенно вышла на улицу первой, словно точно знала, что надо
делать и куда идти. Белый шпиль собора в Пимлико посверкивал в тусклом
зимнем свете. Мы прошли мимо дома с мемориальной доской, свидетельствовавшей
о том, что именно здесь в 1764 году Моцарт сочинил свою первую симфонию в
возрасте восьми лет! Но Кэролайн не заметила ее, она глядела совсем в другую
сторону, на огромный и нарядный продуктовый магазин.
— Там продаются чудесные белые трюфели! — объявила она таким
тоном, словно я только и делала, что ездила туда за белыми трюфелями.
Затем внимание ее привлекла другая витрина.
Модельная одежда
напрокат
, — значилось на вывеске. А чуть выше красовалось название:
На одну ночь
.
Кэролайн рассмеялась.
— Я всегда хотела только этого! — бросила она через плечо. —
А вы, мистер Энструтер? — Она немного замедлила шаг, давая нам догнать
ее, а мистер Энструтер зашелся в приступе кашля. — Что ж,
Анжела, — не унималась она, — пожалуй, это не слишком подходящее
название для твоего заведения. Жаль, не правда ли, мистер Энструтер?
Я поняла, что ротвейлер мой, как говорится, разошелся.
Владелец оказался маленьким, хитроватым на вид мужчиной с несколькими
смазанными бриолином волосенками, уложенными в кружок на лысой голове и
кокетливо спадавшими на лоб. Энструтер представил его как мистера Хабена. Я
видела, как Кэролайн оценивающе оглядывает его — в эти секунды она
напоминала Фатву, примеривающуюся, стоит ли напасть на пробегавшего мимо
спаниеля. В помещении было пусто и серо. Но оно показалось мне подходящим.
Мысленно я уже видела, как его заполняют длинные ряды вешалок с платьями и
костюмами — точь-в-точь как у Абигайль; видела, как входят в дверь
изумительные бестелесные создания. Я уже знала, как назову свой магазин.
Прикид
. Мне уже казалось, что я здесь хозяйка и что Гейл носится по
помещению, неутомимо болтая, уверенная, деловитая, смеющаяся, рыжие волосы
развеваются по ветру. Я даже слышала ее голос:
Все прекрасно, Анжела, моя
дорогая! Дела идут полным ходом!
Я просто не могла дождаться, когда увижу
это наяву. Все будет замечательно.
Тем временем Кэролайн провела пальцем по подоконнику.
— А помещение, похоже, давно пустует, верно, мистер Хабен? — тихо
заметила она. — Должно быть, не просто сдать в период всеобщего спада
деловой активности?
Хабен возмущенно фыркнул и довольно запальчиво принялся объяснять, что
помещение пустует только потому, что следовало произвести
кое-какие
усовершенствования
. С тем чтобы привести его, что называется, в надлежащее
состояние.
Кэролайн окинула его ироническим взглядом.
— Тогда, конечно, понятно, откуда эти граффити, — заметила она
ровным тоном и смахнула пальчиком пыль с надписи, выцарапанной на
подоконнике:
Пошли вы нах..!
Энструтер снова зашелся в кашле.
Взгляд Кэролайн продолжал препарировать помещение. Затем она отошла — как бы
для того, чтоб обозреть все сразу, и одновременно сильно топнула каблуком по
паркетине. Паркетина отлетела. Кэролайн и бровью не повела.
— Ну, это вы, разумеется, отремонтируете, — заметила она, даже не
глядя на владельца.
Только сапожки от Гуччи, подумала я, способны произвести столь
разрушительное действие. Повисла неловкая пауза.
— Да, вообще-то тут можно все очень мило устроить, —
снисходительно бросила Кэролайн, — приведя в надлежащее состояние.
Может, зайдем, когда ремонт будет закончен, как, Анжела? Скажем, через месяц
или около того... — Она обернулась к Хабену, на ее лице застыло невозмутимое
выражение. — Есть и другой вариант. Мы займемся этим сами. Так будет и
дешевле, и быстрее. Обойдется не больше чем в сотен пять-шесть. А потому
есть смысл уступить в цене.
Не дожидаясь ответа от Хабена, она заявила, что хочет осмотреть подвал и
черный ход. Спустившись туда, я продолжила свои мечты наяву, мужчины же
заняли выжидательные позиции наверху, у лестницы.
Ждать им пришлось недолго. Кэролайн поднялась, держа в одной руке дохлую
мышь, а в другой — использованный презерватив. Без долгих слов она протянула
им оба эти предмета. Хабену — мышь, презерватив — Энструтеру.
— Там выбито стекло, сломан замок, — объявила она, отряхивая
руки. — Заходят разные типы с улицы, кто попало. Убеждена, кто угодно,
только не санитарная служба. Или вы о такой никогда не слышали, а, мистер
Хабен?
Энструтер принялся что-то бормотать. Кэролайн положила мне руку на плечо и
подтолкнула к выходу:
— Идем, дорогая. Не место, а мусорная свалка. Может, найдем что-нибудь
поприличнее. Кстати, ты не забыла, что у нас назначена еще одна встреча в
Челси? — Взглянув последний раз на владельца, она добавила: — Полагаю,
если сбросить кусков двадцать, цена будет в самый раз. С другой стороны, все
равно дороговато... Ведь срок аренды совсем маленький.
И она зашагала к двери. Мужчины последовали за нами. На улице начался дождь.
Капли его блестели на лысине Хабена. Он шустро семенил следом, бормоча нечто
на тему о том, что может и сбросить тысяч десять.
Кэролайн, похоже, вовсе не слыша, продолжала решительно вышагивать по
тротуару. Мы прошли мимо заведения под вывеской
На одну ночь
.
Она подняла глаза.
— Теперь мы знаем, где они ее проводят, верно, мистер Энструтер? —
со смехом заметила она. — А трофей-то все еще при вас?
Мистер Энструтер раскашлялся уже не на шутку. К тому же он, похоже, забыл,
что до сих пор держит в руке презерватив, и, спохватившись, бросил его в
урну. Я заметила, что Хабен уже успел избавиться от мыши. Но вид у него был
самый несчастный.
Кэролайн подхватила меня под руку, и мы продолжали бодро шагать вперед. За
нашей спиной владелец и агент обменивались несколькими торопливыми фразами.
Затем Энструтер прибавил шагу, догнал нас и заявил, что мистер Хабен
согласен сбросить еще пять тысяч, если мы подпишем договор в течение двух
недель.
Кэролайн или не слышала, или делала вид, что не слышит. Она снова вернулась
к вопросу о белых трюфелях, которые, оказывается, сейчас как раз пошли. И
надо бы купить, потому как через несколько недель будет поздно. Затем,
словно вспомнив что-то, она вдруг резко обернулась. Голос сдержанный и полон
ангельского очарования:
— Так, значит, договорились, мистер Хабен? Уступаете двадцать тысяч, а
мы, в свою очередь, обязуемся не сообщать ничего санитарной службе, идет? Не
стоит откладывать дела в долгий ящик, и потом, к чему вам неприятности?
Слишком утомительно разбираться со всеми этими службами, да и дорого
обойдется... — Она крепко пожала руки обоим мужчинам, затем отвернулась и
взглянула на часы. — Мы уже опаздываем, Анжела!
И мы под проливным дождем двинулись к машине Кэролайн. Мне не хватало духу
оглядеться. Было немного стыдно — ведь я ни разу не произнесла ни слова. Но
разве по плечу мне было устроить столь грандиозное представление?..
Тем временем Кэролайн рассуждала о ленче.
— У нас еще одна встреча в Челси, помнишь? — со смехом добавила
она.
Откуда-то издалека донесся голос мистера Хабена:
— Да такая кого хошь задолбает!
Думаю, он нарочно сказал это громко, чтобы мы услышали. Кэролайн
полуобернулась:
— В вашем случае, мистер Хабен, это не имеет значения. Вы не
представляете для меня интереса, во всяком случае, в этом смысле, —
добавила она с торжествующей улыбкой. — Выходим на связь завтра, мистер
Энструтер!
Потом она обернулась ко мне.
— Мне очень понравилось помещение, Анжела, — тихо заметила
она. — А тебе?
Я ответила, что по этой цене особенно.
Затем все завертелось с невероятной быстротой. На следующее утро Гейл
отправилась смотреть помещение сама, одобрила его (особенно понравилась
цена) и взяла все дальнейшее в свои руки. Я почувствовала облегчение — после
представления, устроенного Кэролайн, у меня просто не хватило бы присутствия
духа общаться с мистером Энструтером. Вообще-то, как доложила вечером по
телефону Гейл, теперь за это дело в ответе мистер Прэтт — она произнесла
Прэтт
с особым подтекстом, словно подчеркивая, что он оправдывает свою
фамилию.
В последующие несколько недель Гейл, похоже, без особых усилий, поборола его
болтовню и бюрократические препоны к получению заветной лицензии на торговлю
— правда, не без помощи Рика, добавила она с многозначительной улыбкой. Рик
был прирожденным дельцом, знал все ходы и выходы, знал людей, которых можно
умаслить, знал, на кого поднажать и за какую веревочку дернуть. Я решила не
углубляться в подробности и, не задавая лишних вопросов, лишь выдавала то
бутылочку виски, то коробку сигар, когда Гейл намекала, что это бы не
повредило. Я не спрашивала, куда и кому.
Ральф был удивлен и озадачен, когда ему сообщили. Я поняла: ему и в голову
не могло прийти, что его жена может заняться каким-то делом. Выяснилось, что
магазин мой открывается на следующий день после того, как снимают с
репертуара его спектакль. Я пыталась усмотреть в этом факте некое
символическое значение.
А вот Рейчел, напротив, страшно оживилась и обрадовалась. И спросила, буду
ли я приносить ей красивые платьица для кукол.
Я обещала, что буду.
А Кэролайн так и осталась Кэролайн. Чертыхалась по поводу того, что теперь
придется искать человека, который бы возил девочек в школу, ворчала, что я
подвела ее. Теперь, когда возникли подобные неудобства, она стала считать
все это дурацкой затеей. Но нам удалось найти выход. Мы с Ральфом по очереди
будем отвозить детей утром, а забирать их будет Кэролайн. Похоже, ее
разочаровало, что выход найден так скоро.
— Ха! — неодобрительно хмыкнула она.
Зато благодаря Кэролайн я истратила не все свои сбережения и могла теперь
вложить деньги в отделку помещения.
— Мы в деле, дорогая, — объявила Гейл, выкладывая передо мной
список всех своих прежних клиенток из
Торгового дома
. — А любой
бизнес начинается пусть с маленькой, но кражи! — весело добавила
она. — Думаешь, зря я прожила с вором столько лет? Теперь надо решить,
как действовать дальше.
Но прежде чем приступить, она достала из сумки бутылку дорогого марочного
шампанского:
— Никогда не спрашиваю Рика, где он добывает хорошие вещи! —
сказала она. — Так выпьем же за
Прикид
!
Глава 3
НОВОСЕЛЬЕ — Нет, открытием это никак нельзя назвать, дорогая! Прежде надо набить
эту чертову лавку разными шмотками.
Гейл нависала над столом, заваленным пригласительными открытками, которые
только что прибыли из типографии. Протянула одну мне.
— А поэтому лично я предпочитаю называть это новосельем, —
добавила она. — Ну как это бывает, когда переезжаешь в новый дом, и
никакой мебели, кроме кровати, у тебя нет, но ты хочешь, чтобы пришли люди с
бутылкой обмыть новое место.
Но какие именно люди? Гейл просвещала меня на эту тему в течение всей
последней недели, пока мы циклевали новый паркет, мыли окна и красили стены
и потолок белой краской. Она явно наслаждалась своей ролью наставницы.
— Самое главное в этом деле, — говорила она, энергично размахивая
малярной кистью, — помнить, что женщины, которые торгуют шмотками, и
женщины, которые их покупают, это, по сути, одно и то же. Отсюда вывод: чем
больше людей ты сумеешь убедить приносить тебе вещи на продажу, тем больше
будет покупателей... А это означает хорошую выручку, даже еще по бутылочке
шампанского для нас с тобой... Вот так-то, дорогая!
А стало быть, нам нужна презентация, — пылко заключила она, — на
которую следует пригласить как можно больше женщин, предпочитающих дорогую и
красивую одежду. Одежду, которой будут восхищаться другие. Восхищаться и
думать, что никак не могут без нее обойтись. Ну и vise versa .
Вот тогда и начнется настоящее дело!
Инцест дизайнера
— так называла это
одна из моих клиенток. А другая —
изнасилованием от кутюр
!
Выдав эту фразу, Гейл так захохотала, что едва не свалилась со стремянки. И
все это время продолжала размахивать кистью, точно регулировщик жезлом. К
вечеру рыжие ее волосы выглядели так, словно весь день над головой у нее
кружила стая чаек.
Целых два дня мы писали приглашения всем тем клиенткам, которых собирались
похитить у бывшей хозяйк
...Закладка в соц.сетях
