Жанр: Любовные романы
Агентство 'Маленькая Леди'
...ом и в свободное
время.
По мере распространения слухов об агентстве с одной из просьб ко мне
обращались все чаще и чаще.
Устроить проверку домработнице.
Не хочется увольнять ее
,— жаловалось большинство клиентов. Многие тут же
добавляли:
Хоть и очень трудно сказать, когда она приходила в последний
раз
.
Нередко упоминали и о том, что не знают, есть ли у уборщицы виза, но
юридических неприятностей я старалась избегать.
В зависимости от требований заказчика и количества претензий я применяла
различную тактику. В одних случаях неожиданно являлась в определенные часы
под видом новой подружки хозяина; в других, чтобы проверить, появлялась ли
уборщица вообще, устанавливала охранную сигнализацию. Если не проходило ни
первое, ни второе, пускала в ход еще одну хитрость, придуманную Нельсоном.
К этому-то способу и пришлось прибегнуть сейчас.
Это был довольно грязный дом в Баттерси— Райз.
— Только представьте себе: теперь вас можно будет увидеть в Интернете!
— весело сообщила я перепуганной уборщице, которая пыталась прикрыть своей
задницей колонну муравьев, марширующих по плите в кухне Линуса Корена.
Я сказала, что довожусь Линусу сестрой; он был специалистом по
информационным технологиям, так что заявление, что я его подруга, прозвучало
бы неправдоподобно.
— В любое время дня! Здорово, правда?
— В Интернете?
Я кивнула. Линус платил этой Роэелле почти сорок фунтов в неделю — лишь за
то, что она пе-реставляла на каминной полке фигурки, изображающие героев
Звездного пути
.
— У Линуса собственный сайт, в каждой комнате он установил веб-камеру,
то есть теперь можно в любую минуту войти в Сеть и посмотреть, что
происходит в доме. Понимаю, это звучит странно,— добавила я доверительно,
как женщина женщине,— но люди в наши дни просто помешаны на всяких таких
штучках. Разумеется, это в некотором смысле ущемляет ваши права, но Линус
сказал, он повысит оплату — на фунт в час. И все же только задумайтесь,
Розелла: вы теперь — настоящая звезда Интернета!
— Камеры? Они будут наблюдать за мной целый день?
— Да!
Я сделала глоток кофе и дружелюбно улыбнулась.
Идея о повышении зарплаты пришла в голову мне: я всегда сочувствовала
уборщикам, вынужденным расчищать углы в сущих свинарниках.
— Теперь мы будем точно знать, когда вы вытираете пыль, а когда
садитесь передохнуть и угощаетесь хозяйским шоколадом!
Я добродушно рассмеялась. Шутка, дескать.
Розелла изобразила на лице улыбку.
— Не желаете печенья? — предложила я, протягивая ей пакетик.
Она взяла одну штучку, сильно смутилась и схватилась за тряпку.
Когда я вернулась к офису, Габи с ланчем в сумке уже ждала меня на лавке во
дворе.
После памятной ссоры мы старались быть по отношению друг к другу особенно
доброжелательными. Ненавижу скандалить с приятельницами, тем более из-за
собственных проблем. Насчет Аарона решила молчать, решив, что, когда Габи
наскучат предсвадебные хлопоты, она сама взглянет на будущее с другой
стороны и, быть может, что-нибудь поймет.
Но мое сердце по-прежнему вздрагивало, когда я видела Габи с охапкой
журналов для невест.
— Где ты была? — спросила она, поднимаясь вслед за мной по лестнице.
— Боролась с ленью одной уборщицы.
На коврике меня ждала стопка корреспонденции. Войдя в офис, я сразу
принялась ее просматривать, а Габи раскрыла окна. Последние дни августа
выдались непривычно жаркими, и розы на моем столе совсем скуксились.
— Вот чем следует заниматься,— сказала Габи, усаживаясь в кожаное
кресло с рогаликом и номером
Космополитен брайд
в руках.— А может, мне
стоит уйти из
Дин и Дэниеле
и тоже открыть собственную контору? Будем
сотрудничать. Агентство
Маленькая леди
и фирма
Рука помощи
. А?
— По-моему, идея не из лучших,— отозвалась я.
Мне казалось, что Нельсон и Габи все еще смотрят на мою деятельность как на
нечто несерьезное, и это, признаюсь, изрядно раздражало. Они отказывались
верить, что обходительностью, решительностью, флиртом, загадочностью или
дружеской поддержкой можно по-настоящему зарабатывать на жизнь.
— Я угощусь колой, не возражаешь? — спросила Габи, открывая
холодильник.
— Естественно, нет,— рассеянно ответила я, увидев среди писем открытку
из Вероны со сле-дующими строчками:
Побывал на балконе у Джульетты —
чудесная квартирка на втором этаже, восхитительные виды на город, уютный
семейный район. Есть идеи? Д. Р.
.
У Джонатана прекрасный почерк, подумала я Американский, по которому не
определишь, мужчина писал или женщина. Убористый, но аккуратный.
— Эй, Мел,— позвала Габи.— Что это ты так покраснела?
— Жарко,— пробормотала я, обмахиваясь открыткой.— Слишком уж здесь
жарко...
Послание Джонатана шло до Лондона больше недели. Я еще раз взглянула на
дату. Он отправил открытку в день приезда. Как мило.
— Мел! — воскликнула Габи.— Ты сейчас воспламенишься. На вот, попей
холодненького.
Подав мне стакан с колой, она схватила стопку писем, которую я в
растерянности положила на стол.
— Ага! Открытка от Джонатана! — Быстро пробежав строчки глазами, Габи
посмотрела на меня.— Хм. Загадочно. И в то же время романтично! Теперь я
понимаю!
— Ничего ты не понимаешь,— твердо ответила я, но, чтобы не нарушать
сердечность отношений, позволила ей весь ланч болтать о достоинствах и
недостатках лотерейных билетов (в конверте с особым тиснением) в качестве
подарков гостям от новобрачных.
Время близилось к двум. Взглянув на часы, Габи вздохнула.
— Мне пора. Патриция следит за дверью, как какой-нибудь хищник. Такое
чувство, что у нее и на затылке глаза. Вот что получается, когда сделаешь на
лице столько подтяжек...
— Пока, Габи,— сказала я, поднимаясь с места, чтобы поцеловать подругу.
— Когда обсудим фасоны платьев для подружки невесты? — спросила она,
сверля меня взглядом гипнотизера.
— Э-э, может, в пятницу вечером,— ответила я, не обращая внимания на
злобное шипение внутреннего голоса.— Подожди, я сейчас посмотрю.
Как только я раскрыла ежедневник, зазвонил телефон.
— Не уходи, это ненадолго,— сказала я, снимая трубку.— Алло?
— Милочка! Угадайте, кто вернулся.
Да, после двухнедельного перерыва чертовски приятно было снова услышать сексуальный голос Джонатана.
Я попыталась унять волнение.
— Джонатан! Как провели каникулы?
Габи, стоя у двери, принялась корчить рожи изображая героиню мыльной оперы,
готовую от избытка чувств хлопнуться в обморок. Я отвернулась, чтобы не
видеть ее кривляний.
— Вы не получили мои открытки? — разочарованно спросил Джонатан.
— Нет.
Зачем я лгала? Наверное, дико боялась, что поняла надпись на открытке не
так, как следовало.
— Жаль. Я отправил вам две. Европейская почта работает прескверно...
Послушайте, я сейчас в офисе и хотел бы договориться с вами о встрече.
Простите, что не предупредил заранее. Очень надеюсь, что найдете для меня
время.
— Я сейчас как раз смотрю в ежедневник.
Мой взгляд блуждал по разноцветным записям о предстоящих походах в магазины,
организации праздников или консультациях.
— Какие у вас планы на выходные? — спросил Джонатан.
— Хм.... Дел у меня немало, но ради вас, Джонатан...— произнесла я,
кокетливо понижая голос.
Габи издала сдавленный смешок, и я испуганно одернула себя.
— Замечательно. Съездите со мной на благотворительный бал? В... э-э...—
Я догадалась по характерному шелесту, что он просматривает бумаги.— Что-то
никак не найду приглашение... В общем, это благотворительная организация,
которой мы оказываем поддержку. У меня есть список важных клиентов и просто
больших шишек, с которыми неплохо было бы пообщаться. Ну, вы понимаете...
Бал проводится в
Дорчестере
.
— Отлично! — воскликнула я.— Думаю, что найду время. Вечернее платье?
— По всей вероятности, да. Если не найду приглашение, уточню подробности по
телефону...
Послышался чей-то приглушенный голос.
— А, спасибо. Патриция нашла.
У меня перед глазами возник образ Патриции, протягивающей приглашение.
— Короче, бал в пятницу вечером. Платье — да, вечернее. Боюсь, там
будет море агентов по продаже. Но придет и масса других людей. Насколько я
понял, шампанское подадут в бокалах, соответствующих случаю.
— Надеюсь.— Я провела ладонью по лбу.— В котором часу встретимся?
— Может, в восемь? В баре?
— Восемь. Хорошо. Буду ждать пятницы с нетерпением.
— Я тоже,— сказал Джонатан.— Кстати, спасибо, что поставили машину у дома. В
прекрасном состоянии, с полным баком! По-моему, все это чушь, что ребята в
офисе рассказывают о женщинах-водителях.
— На ребят в офисе женщины-водители, наверно, нагоняют страх,— сказала
я, вспоминая, сколько счетов за ремонт автомобиля приходило Хьюи.
— Ко мне это не относится,— ответил Джонатан.— На мой взгляд, женщина за
рулем особенно притягательна. Для вождения у вас наверняка есть специальные
туфли... Впрочем, можете, конечно, не отвечать.
— Да, есть.
У меня такие действительно были. Зачем он спросил об этом? Для поддержания
разговора или из элементарной вежливости?
— Из ярко-розовой замши, если вам интересно.
Джонатан рассмеялся:
— Милочка, чем больше я вас узнаю, тем сильнее вы напоминаете мне
Пенелопу Питстоп.
Меня бросило в жар, и я поспешила закончить разговор, чтобы не выставить
себя дурой.
— Не верится, что это был Джонатан,— заявила Габи.— Я отчетливо слышала
смех. Значит, из-за Доктора Нет-Нет-Нет ты заставила меня пять минут
томиться у двери. Ладно-ладно... Честное слово, я лучше целый вечер
просидела бы дома в одиночестве, чем мучилась бы в обществе Джонатана Райли.
И десяти секунд не стану его терпеть за пределами офиса!
— Не знаю, не знаю,— сказала я, разводя руками.— Для меня это просто
работа.
Габи покачала головой.
— Да, конечно,— сказала она и ткнула в мою сторону свернутыми в трубку
журналами.— Сколько бы он ни платил тебе, все равно этого мало! Э-э... Черт!
— Что?
— Джонатан в офисе!
Габи пулей вылетела из кабинета и, посылая в адрес Патриции какие-то
ругательства, застучала каблучками по лестнице.
Я действительно ждала пятничного вечера с огромным нетерпением.
Сорока восьми часов для того, чтобы при помощи диеты превратиться в гибкую
любительницу бальных танцев, было катастрофически мало, и я на часть денег
из неприкосновенного запаса приобрела в
Ригби и Пеллер
поистине волшебный
корсет. В нем моя талия казалась осиной, а грудь смотрелась как у баварских
доярок на картинках.
В таком виде я втиснулась в бабушкино платье для коктейля: бесподобный кроваво-
красный футляр с глубоким вырезом, заканчивающимся фестоном в виде сердца,
который прикрывал выглядывавшую грудь. Вымыв и высушив парик, я надела его,
уложила светло-карамельные пряди в замысловатую прическу и с особым усердием
накрасилась.
Было бы неплохо, если бы меня в таком виде оценил Нельсон, но он ушел в тот
момент, когда я, розовая и распаренная, вылезла из горячей ванны. Они с
Роджером Трампетом собирались провести уик-энд на море — покататься на
катере отца Нельсона — и ушли пораньше, чтобы предварительно где-нибудь
поужинать.
Оно и к лучшему, подумала я, садясь в такси. После того как я рассказала
Нельсону о планах на пятницу, он отпустил в адрес Джонатана несколько
ехидных комментариев и вообще в последнее время называл его не иначе как
Ремингтон Стил или Веселый Разведенный, в чем его горячо поддерживала Габи.
Нельсон видел Джонатана всего несколько раз, причем только когда тот
держался сугубо официально, поэтому я считала, что суждения соседа
несправедливы. Кроме того, тут наверняка примешивалась частица ревности: в
моей жизни слишком долго был один лишь Нельсон, и вдруг появился второй
красавец, пусть временами хмурый и чересчур сдержанный.
Впрочем, если задуматься, было у них и нечто общее. Наверное, поэтому-то
Нельсон, что называется, катил бочку на Джонатана.
Райли ждал меня у стойки. Выглядел он несколько взвинченным, но в смокинге
смотрелся великолепно. Галстук-бабочка был отлично подобран, туфли блестели,
как черный янтарь. Даже в приглушенном освещении бара я сразу увидела, что
итальянское солнце позолотило его бледную кожу. Кроме того, он, кажется,
сменил прическу: медные волосы были заметно короче обычного.
У меня перехватило дыхание. Он показался мне настолько строгим и
выдержанным, что в какое-то мгновение я побоялась приближаться к нему.
Джонатан приподнял манжету, чтобы взглянуть на часы, и тут заметил в дверном
проеме меня. Его лицо озарилось широкой белозубой улыбкой, и я не смогла не
улыбнуться в ответ.
Чувству я некоторую неловкость, я направилась к нему.
Нет, не направилась. Засеменила. Корсет и высокие каблуки...
— Милочка! — воскликнул Джонатан.— Ну и ну! Вы просто сногсшибательны.
— Спасибо.— Я изо всех сил старалась держаться независимо.— Вы тоже
потрясающе смотритесь.
Джонатан взял меня за руки, поднес правую кисть к губам и поцеловал. Этот
старомодный жест ему очень шел, подходил и ко всей обстановке.
Внутри у меня все затрепетало.
— Чудесное платье! — Сказал Джонатан, с одобрением глядя на меня.— И где вы
только берете такие наряды?
Кровь у меня будто вспенилась.
— Это платье моей бабушки,— сказала я.— В пятидесятые она пела в ночных
клубах. Дорогих и престижных.
— Уверен, она выглядела в нем не лучше, чем вы. Здорово у вас
получается держать марку.
— Спасибо,— пробормотала я, пытаясь расслабиться, чтобы от волнения не
вспотеть.
Не желая встречаться с Джонатаном взглядом, я принялась разглядывать
обстановку бара. Потом вдруг почувствовала приступ решимости. Подняла голову
и посмотрела прямо в серые глаза Джонатана.
— Иногда мне тоже кажется: я умею держать марку. Пятидесятых. Даже
ощущаю себя похожей на тогдашних женщин.
Брови Джонатана приподнялись.
— И были бы хорошей парой для кого-то из тогдашних мужчин... Что будете пить, дама пятидесятых?
Подумав о корсете и прочих замысловатых деталях туалета, а также. Оценив
необычность ситуации, я твердо решила, что должна заказать джин с тоником.
Но вслух произнесла другое:
— Пожалуйста, мартини.
— Хорошо.
Повернувшись к стойке, Джонатан заказал коктейль мне и скотч для себя.
Бокал мартини. Всего один бокал для поднятия настроения, а потом уж точно
джин с тоником — и больше никаких глупостей, сказала я себе.
— Итак,— произнес Джонатан, едва прикасаясь рукой к моей спине, чтобы
проводить меня до столика,— расскажите, много ли у вас было дел, пока я
разъезжал по Италии? Или тоже удалось немного отдохнуть?
— Свободного времени после вашего отъезда у меня, конечно,
прибавилось,— ответила я.— Однако пришлось привести в божеский вид
нескольких молодых людей, чья внешность требовала коррективов. Все остались
довольны.
— Ничего себе! — воскликнул Джонатан.— А я-то думал, в мое отсутствие
вы будете бить баклуши.
Он внимательно посмотрел на меня. Я, потягивая мартини, улыбнулась ему
глазами.
В бокалах для коктейлей есть нечто таинственное, что пробуждает в девушке
желание пококетничать, вы согласны? Впрочем, возможно, загвоздка в том, как
именно бокал располагается в руке...
— Во время каникул некому было напоминать мне, что допустимо правилами
хорошего тона, а что нет,— произнес Джонатан.— Я ни от кого не слышал, что
неприлично указывать пальцем, никто не бросал укоризненные взоры на
красавиц— итальянок, пытавшихся ко мне приставать.
Что? Неужели за мной такое водилось? Я не совсем поняла, о чем шла речь,—
по-моему, он для того мне и платил, чтобы красавицы его не донимали. А
может, никакого особенного смысла его слова вообще не несли.
Я решила не заострять на них внимания, чтобы не попасть в неловкое
положение.
— Кто придет? — спросила я.
— Куда?
— Сюда, в бар.
На лице Джонатана отразилось изумление.
— Никто.
— Правда? — смущенно спросила я.— А я думала...
Не знаю, о чем я думала. Внезапно я почувствовала себя так, будто о многом
не имею понятия.
— Неужели мы не можем посидеть в баре вдвоем? — спросил Джонатан с
хорошо знакомыми мне еле уловимыми нотками неуверенности в голосе.
— Конечно, можем,— быстро ответила я.— Но женщин, которые могли бы
положить на вас глаз, тут почти нет. И потом, вы еще ни разу ни на кого не
указали пальцем.
Джонатан засмеялся.
— А я об этом как-то даже не подумал. Заказать еще мартини?
Удивительно, но в моем бокале уже было пусто — за исключением маленькой
маслины на самом дне.
— Последний,— сказала я, для пущей убедительности поднимая палец.
Благодаря трем бокалам мартини оставшаяся часть вечера протекла как нельзя
более занятно. За ужином я сидела между двумя ужасно интересными мужчинами —
агентом по недвижимости и сборщиком налогов; оба жаждали общения, говорить
хотели о чем угодно, лишь бы не о работе. Я узнала много нового о рыбалке и
о турецких курортах; кое-что, чтобы не забыть, даже записала на салфетке, но
потом так ее и не нашла.
Во время танцев я планировала отсидеться, потому что за ужином позволила
себе еще и два бокала вина. Нельсон положил мне в сумку карточку-
напоминание:
Два бокала — сплошное очарование; три — философские
рассуждения; четыре — танцы на столе; пять — Орландо фон Борш
.
Еще поглощая горячее, я отметила, что приблизилась к стадии танцев, поэтому,
когда заиграла музыка, умышленно вступила в долгий разговор о лондонском
метро с человеком напротив. Он только что закончил длиннющую речь по поводу
таксистов, и я надеялась, что проболтаю с ним хотя бы до тех пор, пока из
меня не выветрится бокальчик вина.
Я усиленно кивала, пытаясь переключить внимание с торчащих из носа волос
собеседника на что-нибудь другое, когда на мое голое плечо неожиданно легла
чья-то теплая рука.
По моей спине пробежал легкий электрический разряд.
— Милочка,— прозвучало у меня над головой.— Не возражаешь, если я
ненадолго украду у тебя даму, Эдвард?
Мой увлеченный собственной речью собеседник недовольно скривился, однако не
успел он возразить, как Джонатан повел меня за руку на танцпол.
— Чувствую себя не лучшим образом для танцев,— попыталась я
сопротивляться, но Джонатан положил руку мне на талию и уверенно повел меня
на весьма ограниченном пространстве.
— Люблю, когда партнерша немного навеселе,— признался он, поворачивая
меня легким нажатием на спину. — Тогда ею проще управлять.
Я тотчас догадалась, о чем он. Мои ослабевшие руки элегантно лежали на его
шее; ноги, реагировавшие на команды, отдаваемые мозгом, с опозданием секунды
в четыре, двигались в гармонии с его ногами.
Мы перемещались по отведенному нам кусочку пола изящно и легко. Я и подумать
не могла, что чопорный Джонатан Райли наделен удивительным чувством ритма.
Он танцевал даже с некоторой небрежностью, отчего каждый его шаг впечатлял
еще сильнее.
— Замечательно двигаетесь! — воскликнул он.
— Не лучше, чем вы.
— Наверное, у вас так здорово получается, потому что вы танцуете именно
со мной?
Если бы у него не были заняты руки, он наверняка щелкнул бы пальцами. Такого
рода заигрываний я не ожидала и, хоть прекрасно понимала, что все это
несерьезно, немного растерялась.
— Это что, фраза из какого-то фильма? — спросила я, пытаясь казаться
невозмутимой.
Джонатан лишь улыбнулся.
Мелодия сменилась, и мы чуть медленнее заскользили по танцполу. Казалось,
Джонатан подчинил мои ноги своей воле — они слушались его беспрекословно, я
даже перестала считать в уме.
В школе танцев, куда я ходила, вечно не хватало мальчиков, и меня нередко
ставили вместо партнера, потому что я была выше многих девочек. Отсюда моя
дурная привычка вести в танце, от которой я никак не могла отделаться.
Сегодня же я порхала в руках Джонатана, точно перышко.
Я танцевала как Милочка. И чувствовала себя Милочкой.
Я — Милочка.
Звучала мелодия песни
Щека к щеке
. Кружа в танце, я то и дело чувствовала
обращенные на нас восторженные взгляды. Если бы требовательного до тошноты
Джонатана и старомодную Мелиссу сейчас увидели сотрудники
Дин и Дэниелс
,
то они не поверили бы собственным глазам.
Музыканты заиграли медленнее.
Я немного напряглась.
Джонатан почувствовал это и осторожно провел пальцами по самому низу моей
спины — от копчика вверх до талии. Даже сквозь ткань платья и давно вышедший
из моды корсет я почувствовала, какая горячая у него рука.
— Вернемся за стол? — прошептал Джонатан мне на ухо.
От волнующей хрипотцы в его голосе меня бросило сначала в жар, потом в
холод.
— Но мне не хотелось бы этого делать,— добавил он.
Я не осмелилась что-либо сказать, поэтому лишь, едва заметно кивнула и,
невольно придвинувшись к нему чуть ближе, почувствовала тепло его шеи.
Скажу без преувеличения, на тот момент это была самая волшебная минута во
всей моей жизни. Медленно двигаясь с Джонатаном в приглушенном свете зала, я
ощущала себя сказочной принцессой, хоть и понимала, что не должна быть такой
сентиментальной. Будь моя воля, я танцевала бы с ним нескончаемо долго.
Однако мелодия все же умолкла, и мне вдруг показалось, что меня жестоко
обманули.
Помедлив с пару мгновений, Джонатан убрал с моей спины руку, и мы пошли
прочь с танцпола.
За столом шли оживленные разговоры. Я с трудом заставила себя вернуться в
реальный мир и уже собралась было вступить в беседу с тем самым Эдвардом,
когда Джонатан взял меня за руку и повел к двери.
— Мы пойдем подышать свежим воздухом! — крикнул он сидящим за столом,
захватив по пути бутылку шампанского и пару бокалов.— По-моему, мы слишком
увлеклись танцами. Надеюсь, вы нас простите?
Я улыбалась и покорно шла туда, куда он меня вел.
— Что это вы задумали? — тихо спросила я.
— Мы только что упоенно танцевали, и теперь наверняка все ждут, что я
пожелаю с вами уединиться — дабы выразить, в каком восторге от вас.
— Вы готовы на что угодно, лишь бы никто ничего не заподозрил,—
пробормотала я.
Джонатан посмотрел на меня с недоумением.
— К тому же мне жарко, хочу подышать свежим воздухом...
— Я тоже,— торопливо ответила я.
В коридоре мы встретили одну из сидящих за нашим столиком дам, и Джонатан
остановился, чтобы поздороваться с ней.
— Добрый вечер, Софи! Как вам отдыхается?
— Благодарю, замечательно. Вы прекрасно смотрелись на танцполе!—
восторженно заявила Софи.— Просто как Джинджер и Фред!
— Спасибо,— сказал Джонатан.— Но надеюсь, я больше похож на Джина
Келли. Моя партнерша предпочитает мужчин покрепче.
Я улыбнулась ему, довольная, что он запомнил мои слова.
Софи смотрела на Райли с восхищением. Никогда не видела, чтобы женщины из
офиса бросали на него подобные взгляды. Впрочем, в смокинге это был
совершенно другой человек.
— Ах да! — Софи закивала, пожалуй чересчур живо.— Так оно и есть.
Словом, вы оба были великолепны! Так чувствовали друг друга! Должно быть,
это то самое, что сближает влюбленных!
— Если позволите...
Джонатан слегка поклонился и повел меня дальше по коридору, уводя от шума и
духоты зала к окну, смотревшему на Гайд-парк.
— Чудесный вечер,— проговорил он, взяв меня за руку и очень серьезно
глядя в глаза.— Спасибо, что приехали.
Мое сердце, едва отошедшее от танцев, как будто вдруг вовсе остановилось.
То, как Джонатан на меня смотрел — с напряженным вниманием и
сосредоточенностью,— волновало сильнее, чем любой комплимент.
— Спасибо, что пригласили меня.
— Что вы, какое может быть
спасибо
? Подержите, пожалуйста...
Он протянул бокалы. Я взяла их. Джонатан разлил шампанское.
—За Милочку Бленнерхескет,— сказал он, пристраивая бутылку на полке между
цветочными горшками.— Женщину, которая помогла мне начать новую жизнь.
Мы чокнулись. У меня перехва
...Закладка в соц.сетях
