Жанр: Любовные романы
Агентство 'Маленькая Леди'
...;Но и вспоминать об этом больше не будем. По крайней мере, лет до
шестидесяти. А уж тогда, если мы оба будем в разводе и захотим...
Договорились?
— Договорились.
Я поцеловала его во влажные волосы.
И ушла, чувствуя себя почти Милочкой.
Пребывая в приподнятом расположении духа, я позвонила Эмери и, чтобы не
тратиться на такси, попросила ее приехать за мной на вокзал.
Я специально назвала время прибытия поезда на полчаса раньше, чем на самом
деле, но она все равно въехала на парковочную площадку десятью минутами
позже.
— Интересно, как на твою безумную рассеянность смотрит Уильям? —
спросила я, убирая с пассажирского сиденья газеты и штрафные талоны.
— Он ее не замечает,— ответила Эмери, едва не врезаясь в столб.—
Твердит, что привык повторять одно и тоже по девятнадцать раз. Он ведь
юрист.
— За это ему прилично платят, ведь так, Эм? А я от тебя не получу и
пенни,— сказала я, решив проявить максимум твердости.— Сегодня мы должны в
мельчайших подробностях обсудить, какими будут приглашения, или их не
изготовят в срок. Тогда к тебе на свадьбу просто никто не придет. Эмери, ты
меня слышишь?
— Обожаю эту песню! — воскликнула Эмери, прибавляя звука в радио.— А
ты? Каждый раз, когда она играет, представляю себе такие красивые апельсины.
Я решила не возобновлять разговора до приезда домой.
Если отца не было рядом, мама становилась похожей на маму из более
счастливых времен, когда она еще не курила, не бормотала себе под нос что-то
непонятное, бесцельно слоняясь по дому в состоянии легкого ступора...
У порога нас радушно встретила вполне вменяемая женщина.
— Привет, дорогая,— сказала она, обнимая меня одной рукой: так ей было
удобнее после очередной пластической операции.
— Папы нет? — с надеждой спросила я.
— Уехал куда-то по делам,— счастливо сообщила мама.— По-моему, повез
избирателей в Лондон, как делает каждый год.
Справедливости ради скажу: как член парламента папа пользовался среди
местного населения большой популярностью. С любым, кто не доводился ему
близким родственником, он находил общий язык, был немыслимо мил, всем
предлагал билеты на экскурсию по зданию парламента. Выступал за горячо
поддерживаемые идеи: да — фунту, полям для игры в крикет, развитию
национального бизнеса; нет — громадным супермаркетам, вегетарианству и всему
небританскому. На митингах и собраниях отец был готов выступать по нескольку
часов кряду. Должна признаться, я даже уважала папу за твердость убеждений,
хоть и не всегда соглашалась с его высказываниями.
Спрашивать, кому именно из избирателей он показывает здание парламента, ради
маминого спокойствия не следовало. Я и не стала этого делать.
Пройдя в кухню, я ужасно удивилась, увидев на столе вазочки с джемом и два
бисквитных торта.
— Это ты сама испекла? — спросила я.
— Что? Нет, купила,— ответила мама.— Немножко тронулась умом.
Мамино
немножко тронулась умом
означало
взбесилась и купила все, на что
только упал взгляд
. На Бонд-стрит, листая каталог
Боден
, на деревенских
праздниках — порой мама делала покупки с той же целью, с какой иные женщины
занимаются йогой: дабы обрести душевный покой.
— Хочешь кусочек торта, дорогая? — спросила она.— Лучше уничтожить все
улики до папиного возвращения.
— Мел говорит, что в этот раз не даст нам пощады,— провозгласила Эмери,
появляясь в дверном проеме.— Так что держись, мамочка.
Я положила на стол папку.
— Да, все правильно, уж не обессудьте. Как я, по-вашему, буду
заказывать приглашения, если вы не можете назвать даже точное количество
гостей?
— Все слишком запутано, дорогая,— вздохнула мама.— Отец все время
собирается позвать кого-то еще, потом передумывает... Уильям до сих пор не
знает, не оскорбительно ли будет пригласить его детей, поэтому мы и решили
ждать до последнего, а там действовать по обстоятельствам.
— К свадьбе Аллегры ты подходила серьезнее,— напомнила я.— Планировала
ее прямо как военную операцию.
— Да,— согласилась мама.— Но сама Эмери гораздо более... спокойный
человек, чем Аллегра. И потом, после той свадьбы меня чуть не хватил удар,
ты же помнишь.
Еще как помню. Статья в
Дейли мейл
подняла настроение каждому, с кем я
работала в ту пору в одной конторе.
— В любом случае, Мел, я разослала всем потенциальным гостям открытки с
напоминанием о дате свадьбы,— гордо сообщила Эмери, отрезая себе
полупрозрачный кусочек торта.— Да— а-а-вным-давно.
— Правда?
Я оживилась. Похоже, катастрофы удастся избежать. Быстро раскрыв папку, я стала перебирать бумажки.
— Молодец, Эм! Список здесь?
Молчание. Я подняла глаза и увидела виноватые взгляды мамы и Эмери.
— Только не говори, что потеряла его!
Сестра уставилась в одну точку, мама явно
заволновалась.
— Эмери! — рявкнула я.— Так кого ты пригласила?!
Мамина рука зашарила по столу в поисках пачки сигарет.
— Мама, хотя бы ты должна была запомнить,— сказала я, поворачиваясь к
ней.
— Боже, Мелисса! Ты ворчишь почти как отец,— пробормотала она.
Меня охватил страх. Уильям был весь в делах, папа тоже, Эмери не могла
решить и пустякового вопроса, дату свадьбы переносили несколько раз за один
только последний месяц... Священник, когда я ему звонила, разговаривал со
мной сквозь зубы.
Я впилась в Эмери взглядом василиска.
— В этих своих письмах ты написала, что свадьба будет в тот день, о
котором мы говорили в последний раз?
Снова молчание.
Я встала, обошла вокруг стола и опять села. И почему я так нервничала? Замуж ведь выдавали не меня.
— Ладно,— очень твердо произнесла я. — Ладно. Несколько сотен людей
получили — или не получили — приглашения и отметили — либо не отметили — в
календаре день твоей свадьбы. Будем надеяться, что никто не принял эти
открытки всерьез. Несите сюда все свои записные книжки. Сию минуту!
Эмери и мама обменялись испуганными взглядами и торопливо выбежали из кухни.
Я отрезала себе большой кусок торта.
Через пару кошмарных часов мы все-таки составили список, выбрав из пятисот
сорока трех человек двести пятьдесят. Я позвонила Нельсону и сказала, что
останусь у родителей на ночь.
Пользуясь имевшимися под рукой материалами — чтобы убедить Эмери в том, что
нам нужны карточки с именами гостей, пришлось показать ей фотографии
нескольких свадеб,— я добилась кое-каких результатов и вскоре сумела сделать
в записях конкретные пометки. На душе заметно полегчало.
— Не могу поверить, что не сплю, что все это происходит на самом деле,—
лучезарно улыбаясь, сказала Эмери, изучая букеты на фотографиях.— Как
здорово!
Я посмотрела на нее с некоторым изумлением.
— Неужели до этой самой минуты ты ничего такого не испытывала? А когда
Уильям делал предложение?
Эмери отложила
Свадьбу и дом
.
— Пожалуй, нет. Ну, ты ведь знаешь, какой он.
— Не знаю.
—Не любит красивых жестов.— Эмери вздохнула.— И предложение мне сделал
довольно... гм... сдержанно. Некоторые относятся к таким вещам весьма
спокойно. И потом...— Она помолчала.— У нас в семье все не как у людей.
Мне стало немного жаль Эмери. В конце концов, не случайно ведь она воспитала
в себе спо-собность не принимать все близко к сердцу.
— Ну и что...
Сестра снова взяла журнал и с явным восхищением посмотрела на фотографию,
где была изображена некая улыбающаяся девица в пышном подвенечном платье и
высоких сапогах, сходящая по трапу самолета.
Я не считала, что Эмери и Уильям идеальная пара, однако и не чувствовала,
что непременно обязана вмешаться, как в случае с Габи и Аароном. Мне всегда
казалось, что под маской невероятной рассеянности в сестре прячется
незаурядный ум.
Эмери прекрасно знала, на что идет: у меня было такое чувство, что когда она
поселится в большом доме с Уильямом, вдали от папиной язвительности, то
постепенно станет вполне самостоятельной женщиной.
Уильям, хоть я ни разу его и не видела, очевидно, отличался благоразумием А
что успел расстаться с двумя женами — на то ведь могли быть веские причины.
К тому же меня это совершенно не касалось. А папа, хоть и частенько был
самовлюбленным грубияном, никогда не выдал бы дочь за серийного убийцу.
Если верить, что многочисленные источники снабжали его верными сведениями.
— Где мама? — вдруг спросила я.
Эмери подняла голову.
— А? Не знаю.
— Надо, чтоб она подписала несколько чеков.
— Э-э, — У Эмери вытянулось лицо.— Деньгами распоряжается папа.
— Но ведь папы нет, так?
— Так,— сказала Эмери.
Я строго посмотрела на нее. Потом сказала — очень медленно, чтобы до нее
дошло:
— Эмери, время не терпит. Найди чековую книжку.
— Ладно. Хорошо, поищу,— пробормотала Эмери, и на ее алых, словно роза,
губах промелькнула улыбка.
Я отодвинулась от стола, встала и пошла искать маму.
Бабушка всегда повторяла, что залог счастливого долгого брака — большой дом.
Настолько большой, что значительную часть дня ты смогла бы проводить в
уединении и представлять, будто вообще не замужем. Еще лучше — два дома, как
у Аллегры и Ларса.
Если бы семейное счастье действительно напрямую зависело от размеров жилища,
мои родители купались бы в довольстве: у отца был отделанный дубом кабинет,
в котором он прятался от любой ответственности, у мамы — синяя гостиная с
окнами, выходящими на яблоневый сад.
Сейчас мама сидела, поджав под себя ноги, в кресле у окна. Она смотрела на
черно-белую фотографию в рамке, где была изображена вместе с отцом перед его
астон-мартином
в день их свадьбы. Я любила этот снимок больше других Мама
на нем выглядела совсем юной и ослепительно красивой, а папа, казалось, был
безгранично счастлив.
— Привет, Мелисса,— сказала мама, увидев меня.— Вспоминаю тот
замечательный день.— Она тяжело вздохнула.— Виной всему была, конечно, алкогольно-
респираторная трубка.
— Что?..
— Алкогольно-респираторная трубка. Не стоило нам уезжать от гостей. А
машина была чудесная.
Мама снова вздохнула и прикоснулась пальцем к фотографии.
— До сих пор скучаю по ней.
Мою семью не ждало ничего хорошего.
Я села рядом с мамой.
— Папа был романтиком, когда вы познакомились? Задаривал тебя цветами?
А как ты узнала, что он твой единственный и неповторимый?
Мама бросила в огонь пару сосновых шишек, потом посмотрела на меня так,
будто я спросила у нее, чему равен квадратный корень из трех миллионов, и
сказала:
— Знаешь, у папы есть особый дар: он умеет внушить, что ты — особенная.
Когда я встретила его на балу, то почувствовала себя так, будто я
единственная в зале девушка. Даже мое платье, которое, уверяю тебя, было
совершенно ужасным, ему, по его словам, очень понравилось. Почему я еще
тогда не поняла, что он неисправимый враль? — Она опять вздохнула, но без
укоризны.— Когда я была с ним, то ощущала себя умной, неотразимой и...
желанной. Он действительно меня желал, и я совсем потеряла голову.
Я многое не могла простить отцу, но услышать, что он умел красиво ухаживать,
было приятно.
— И папа потерял голову. Ты покорила его красотой. Вам обоим повезло
друг с другом.
Мама нахмурилась.
— Беда в том, моя дорогая, что когда у человека такой дар, как у нашего
папы, то он чувствует себя почти как талантливый скрипач. То есть жаждет
поделиться своим умением с максимально большим количеством людей.
Мне вспомнился Джонатан. Рядом с ним я тоже ощущала себя умной и
неотразимой. Возможно, те же чувства испытывали и все его клиенты. Неужели и
он умел пользоваться своими способностями по мере необходимости?
— Почему его отношение к тебе так сильно изменилось? — спросила я, возвращаясь мыслями к отцу.
Мама как будто удивилась:
— Не так уж и сильно, дорогая, вовсе нет! Когда ему нужно, он бывает совершенно очаровательным.
Видимо, мое лицо вытянулось от изумления, потому что мама рассмеялась.
— Я серьезно,— сказала она.— Просто ты видишь в нем только плохое.
— И многое из того, что вижу, надолго застревает в памяти.
Я заметила, что мама отзывалась об отце положительно лишь в тот момент,
когда он был от нее на расстоянии не меньше сотни миль.
— По-моему, гораздо лучше, если семейная жизнь то угнетает, то радует.
В противном случае было бы ужасно скучно,— продолжала мама.— И держаться
друг дружки находится больше причин тогда, когда не знаешь, чего ждать от
завтрашнего дня.
Я не верила собственным ушам. Все детство я провела в твердой уверенности,
что родители на грани скандального развода. Так же считала Эмери. Мы даже не
раз обсуждали, не попроситься ли нам к бабушке, чтобы в случае чего не
выбирать между мамой и папой.
— К тому же вы, девочки, не знаете, что ваш отец потрясающе хорош в...
Тут у мамы заблестели глаза.
Я в ужасе вскинула руки.
— Пожалуйста, нет! О некоторых вещах я предпочитаю не знать.
— Да я ведь не спорю: временами он совершенная скотина,— с серьезным
видом добавила мама.— Бывает, без видимых причин превращается в отъявленного
мерзавца. Но я хочу сказать: вы далеко не все знаете. Брак — сложная штука.
— Была бы счастлива, если бы он и мне дарил хоть чуточку обаяния,—
вырвалось у меня.
Мама взяла меня за руку.
— Мелисса, я прекрасно знаю, каким папа бывает грубым, но поверь, он
обожает тебя.
— Не смеши меня! — фыркнула я.— Папа только тем и занимается, что
выставляет меня круглой дурой! Так было всегда. Я всю свою жизнь пыталась
ему угодить, а он только издевался надо мной — развлечения ради.
Я закусила губу. Об отце я говорила крайне редко, особенно с матерью. И
сейчас испугалась, что если дам себе волю, то уже не смогу остановиться.
— Знаю, он не показывает чувств,— продолжала гнуть свое мама.— Но очень
гордился тобой еще тогда, когда ты училась в школе.
Я недоверчиво посмотрела на нее:
— Правда?
— Разумеетея, правда,— кивнула мама.— Он радовался, что ты так быстро
сходишься с девочками в новых классах, обзаводишься подругами. Гордился, что
не делаешь из переездов трагедию, как, например, Аллегра. Что легко
приспосабливаешься к условиям. Он называл тебя своим солдатиком.
— Солдатиком?
Ничего себе.
— Мне бы хотелось, чтобы он был со мной помягче,— печально пробормотала
я.
Мама пожала мою руку.
— А вы ведь ужасно похожи, дорогая моя. Ты и он.
— Что за чушь! — с отвращением сказала я.
— Никакая не чушь. Ты умеешь добиваться своего — в точности как отец.
Он доверяет тебе. Не забывай, у тебя единственной есть ключи от его
лондонской квартиры. А вот у меня их никогда не было.
Я вздохнула. Эмери и Аллегра унаследовали от мамы длинные ноги и точеный
абрис лица; мне же досталась папочкина способность устанавливать контакты.
— Подумаешь, какая честь! Зато с Эмери или с Аллегрой он никогда не
спорит.
— Еще как спорит, дорогая,— возразила мама.— С Аллегрой он страшно
скандалит по телефону, а Эмери моментально исчезает, едва на нее повысят
голос. Одна ты сидишь перед ним и все выслушиваешь. А когда пытаешься что-то
доказать, у него сердце поет. Мой тебе совет: спорь с ним почаще.
— Почему бы ему время от времени не баловать меня подарками, как
поступает любой нормальный отец? — спросила я.— А спорить с ним я ненавижу!
Он профессиональный спорщик! К тому же мой папа! Я вообще не должна с ним
пререкаться!
— Просто отстаивай свою точку зрения,— сказала мама.— Когда ты выйдешь
замуж, то научишься определять, когда лучше смолчать, а когда — повоевать за
свою правоту.
Я посмотрела на нее с неодобрением. Очень удобно, когда жена умеет быть
такой, какой ее хочет видеть муж.
— Наверное, я вообще предпочла бы не выходить замуж. Выпиши чек на
оплату приглашений, пожалуйста.
Глава 21
Следуя совету Нельсона, я выжидала время, однако и сама не видела нужды
появляться с Джонатаном в обществе по-прежнему часто, поскольку все, кто из
его окружения намеревался подыскать ему пару, теперь твердо знали, что
подруга у Райли уже есть.
Я решила, что если он снова пригласит меня на встречу или попросит
сопровождать его на прогулке по городу, то я тактично дам ему понять, что
правила изменились.
Последствия недоразумения в Ночь костров Джонатан устранил с присущей ему
сдержанной галантностью. Позвонил мне, извинился и сказал, что на две недели
улетает в Нью-Йорк, где ему предстоит уладить какие-то дела
Керл и Поуп
и
проблемы личного характера.
По тону, каким он произносил последние слова, я без труда догадалась, что за
личные проблемы его ожидали.
Я скучала по нему и много о нем думала. Парни, с которыми в его отсутствие
мне доводилось ходить на вечеринки и деловые встречи, подбирались, как
назло, неуклюжие и нудные. Один уик-энд я провела на празднике в Кенте с
развратным работником акционерного банка; еще с одним мерзким типом съездила
на вечер встречи выпускников, причем у меня создалось впечатление, будто
подруги большинства его однокашников были тоже ненастоящими.
Несмотря на все трудности, я заботилась о репутации агентства и каждый раз
выкладывалась на все сто. Когда Джонатан в конце ноября снова позвонил мне,
дела мои, скажу честно, шли как нельзя лучше.
— Пред-рождественская горячка,— объяснила я, когда он удивился тому,
что у меня совсем нет свободного времени.— Разъезжаю с клиентами по
магазинам: все покупают подарки, украшают дома и прихорашиваются.
Еще я дошивала платье, занималась подготовкой к свадьбе сестры и планировала
вернуть отцу очередные шесть тысяч фунтов, чтобы явиться на праздник Эмери с
высоко поднятой головой. Но об этом я не рассказала Джонатану, от которого
успела поотвыкнуть.
— А для меня хоть немного времени найдете? — спросил он.— Хотел бы
посоветоваться с вами насчет подарков девочкам в офисе.
— Как мило с вашей стороны! — сказала я.
Умело подобранные и достаточно щедрые подарки могли здорово помочь ему
изменить о себе мнение подчиненных. Квентин никогда ничего нам не дарил, за
исключением
Куолити-стрит
— Кэролайн покупала их мелким оптом и сразу
выбирала все самое вкусное, вроде треугольников-пралине и больших конфетин с
орехом внутри, обернутых в ярко-малиновые фантики.
— Хороший руководитель обязан радовать своих работников, Милочка,—
ответил Джонатан.
Я вслушивалась в его голос, стараясь уловить нотки отчужденности, но так
ничего и не поняла: разговаривал Джонатан всегда очень строго. По телефону
все равно что-либо понять трудно. Следовало встретиться лично.
— Ммм,— промычала я.
Наверное, имело смысл изобрести для себя нечто типа
ну и что
Эмери. Если
бы я раньше осознала, насколько это бывает полезно, давно поднапрягла бы
мозги.
— Во время ланча мы сможем увидеться? — спросил Джонатан.
— Нет,— честно ответила я, глядя в ежедневник.— Ни сегодня, ни в любой
другой день на этой неделе.
— Понятно,— произнес Джонатан.
— Может быть, на следующей? — добавила я.
Мне страшно хотелось его увидеть. Маскировать свои чувства было нелегко, но
за ланчем в людном месте риск выставить себя полной дурой значительно
снижался.
— На следующей? Прекрасно,— так же бесстрастно сказал Джонатан.— В
какой день?
Я просмотрела записи в ежедневнике.
— В среду. Вам будет удобно?
— Да, вполне.— Он ответил так быстро, что вряд ли успел заглянуть в
свое расписание.— Время ограничите? Помчитесь после встречи со мной к
следующему клиенту?
— Нет,— сказала я.— Буду в полном вашем распоряжении.
Джонатан засмеялся своим отрывистым коротким смехом, и у меня все сжалось
внутри. Только сейчас я поняла, как сильно мне не хватало этого смеха.
— Звучит заманчиво,— сказал он.— Похоже, наш ланч затянется. А потом,
возможно, поездим по магазинам.
— Ланч, покупки — о чем еще мечтать девушке? — пошутила я, не особенно
задумываясь над словами.— Может быть, вечером еще и сделаете мне массаж ног?
В трубке воцарилась изумленная тишина.
Я наклонилась вперед и ткнулась лбом в стол.
— Итак,— довольно холодно произнес Джонатан,— до среды.
— До среды.
Я сразу положила трубку, чтобы не ляпнуть чего-нибудь еще.
Вот так с ним и надо! Честно и по-деловому. Теперь я могла встретиться с
Райли, не чувствуя за собой вины.
Едва я успела заточить карандаш, чтобы сделать отметку в ежедневнике, как раздался сигнал интеркомал
— Слушаю,— сказала я.
— Это я! — послышался голос Габи.— Можно к тебе?
Я нажала кнопку и, пока Габи поднималась по лестнице, достала из ящика стола
банку с печеньем.
— Привет! — воскликнула моя подруга, влетев в офис с широкой улыбкой на
губах.
— Приветик!
Я поднялась, чтобы лучше ее рассмотреть.
Габи коротко остригла волосы и сделала мелирование, отчего ее темные глаза
засияли ярче. На ней был красный костюм с короткой юбкой и великолепные
черные туфли на высоких каблуках. Для женщины, которая заявляла, что, когда
она в юбке, у нее не работают мозги, перемены казались колоссальными.
— Нравится?
Габи быстро закружилась, чуть не свалив мою лампу. Я восторженно захлопала в
ладоши.
— Решила взять пример с Милы Бленнерхескет,— добавила Габи, одергивая
юбку.
— Весьма польщена! А с чего это вдруг?
Только бы не из-за Нельсона, взмолилась я
про себя. Мне было ужасно интересно, как прошел их разговор
по душам
. Как-
то раз, когда я поехала на примерку к Эмери, Нельсон приготовил ужин и
пригласил Габи. А теперь он взял отпуск и уехал с Роджером кататься на яхте,
ответив на мой вопрос кратким
не суй нос не в свое дело
.
— У меня теперь новая жизнь,— сказала Габи, придвинув стул и взяв банку
с печеньем.— На прошлой неделе мы премило поболтали с Нельсоном.
— Серьезно? — с невинным видом спросила я.
— Да.— Габи закивала.— Он мудрый, каких поискать. Теперь я знаю, почему
за все эти годы ты настолько к нему привязалась. Умеет так слушать, что ни
на секунду не чувствуешь себя тупицей. Понимаешь, о чем я?
— Прекрасно понимаю,— медленно проговорила я.— Сама ценю в нем это
качество.
Лицо Габи расцвело улыбкой.
— После того разговора у меня точно гора с плеч свалилась. Нельсон
угостил меня такой жареной форелью, какую я в жизни не пробовала! А
выглядела она — просто прелесть! Но речь не об этом,— заметила она с каким-
то странным благоговением в голосе.— Нельсон предложил мне попытаться найти
счастье самой, не ждать, что это за меня будет всю жизнь делать Аарон. Вот я
и решила, что хочу кое-каких перемен. На работе поговорила о повышении
зарплаты, буду теперь по-другому питаться и собираюсь переехать от мамы —
снять отдельную квартиру.
— Ничего себе!
Я почти забыла, что Габи живет с матерью: в последнее время она практически
поселилась у нас. Было приятно видеть ее столь оживленной.
— Потрясающе. Может, теперь ты предпочитаешь мятный чай?
Габи взглянула на кофе с молоком, в который как раз окунала шоколадное
печенье.
— А-а, не беспокойся. Иногда можно позволить себе и что-нибудь не
слишком полезное. Здесь важно само решение начать питаться более правильно,
ведь верно?
Я кивнула.
— А насчет Аарона Нельсон что-нибудь посоветовал?
Габи слизнула с пальцев шоколад.
— После беседы с Нельсоном мы долго разговаривали с Аароном. И решили,
что ему сейчас необходимо сосредоточиться на учебе, а мне — на карьере.
Через полгода посмотрим, что будем испытывать по отношению друг к другу.
Известие о повышении моей зарплаты произвело на него серьезное впечатление.
Оказывается, это чертовски здорово — жить на собственные деньги!
У меня появилась некая неприятная мысль, но я постаралась от нее
отмахнуться, искренне надеясь, что
карьера
Габи и
повышение зарплаты
никоим образом не связаны с тем, что она увидела в конторе, в комнате для
переговоров. Слово
...Закладка в соц.сетях
