Жанр: Любовные романы
Агентство 'Маленькая Леди'
...mdash; Только без паники,— велела я.— Положитесь на меня.
Мы были уже в доме, когда мать Камиллы втиснула машину в удивительно узкое
пространство и заглушила мотор. С удобного места наблюдения — из-за оконной
шторки в спальне Брайана — я увидела появившуюся со стороны пассажирского
сиденья Камиллу.
Я знала этот тип девиц. Их было видимо-не— видимо на различных сборищах
любителей верховой езды, куда меня таскала Аллегра: такие если во время
скачек сломают руку, не остановятся, а помчатся вперед, сжимая поводья в
зубах.
— Милый! — закричала Камилла.— Мы здесь!
Брайан затравленно посмотрел на меня.
Я взъерошила его волосы, расстегнула на рубашке верхние шесть пуговиц и
неправильно их застегнула.
— Что вы...— испуганно начал он.
Я прижала палец к губам, потом расстегнула ему ремень на брюках, коснулась
его шеи губами, оставляя на ней светло-розовый помадный след.
И отшатнулась, когда Брайан обхватил меня и вознамерился поцеловать по-
настоящему.
— Нет!..— прошипела я, отталкивая его.
Брайан посмотрел на меня разочарованно.
Что за народ некоторые мужчины! Не упускают ни единой возможности!
— Идите вниз и прикиньтесь растерянным,— распорядилась я.— Предложите
им чаю.
Ведите себя так, будто нервничаете
,— чуть было не добавила я, но в этом
совете Брайан явно не нуждался.
Он уже выходил, когда я дернула его за ремень, и бедняга чуть не упал с
лестницы, поправляя его.
Сначала я думала просто сыграть роль другой женщины, но если то, что Брайан
успел мне рассказать о Камилле, соответствует действительности, прибегнуть
стоило к мерам посерьезнее. Это выходило за рамки, однако...
Я с трудом сняла с себя юбку и блузку, засунула их в сумку, потом влезла в
платье Эмери, слишком для меня маленькое, но со шнуровкой, благодаря которой
на вдохе мне удалось втиснуть в лиф даже свой пышный бюст. Я взглянула на
себя в зеркало. Завязать шнурки не было возможности, поэтому из-под платья
выглядывал лифчик.
Хорошо еще, что я надела сегодня новый, дорогой. Правда, черный, не совсем
подходящий к свадебному платью. Сквозь прозрачную юбку проглядывали резинки
чулок, и в целом я смотрелась как лишенная комплексов роковая женщина.
Растрепав карамельные волосы Милочки, я медленно пошла вниз.
Из гостиной слышались упреки и жалобы, отчего мое сочувствие к Брайану лишь
удвоилось. Я начала понимать, почему он предпочел бы жить один в собственном
вымышленном мире, нежели сталкиваться снова и снова с проблемами реальной
жизни.
— Таким дешевым блеском для губ пользуются последние шлюхи! — кричала
Камилла.—Ты весь в этой дряни! Свинья! Другая на моем месте сию секунду
исчезла бы отсюда, оставила бы тебя ей!
Последовало короткое затишье, прервавшееся диким воплем.
— Но об этом и не мечтай! Никуда я не уйду, пока ты не поклянешься, что
больше ни разу в жизни не взглянешь ни на одну другую женщину! Сядь! А ты
куда собралась, мама? Вернись на место!
Я положила сумку у двери, чтобы не забыть ее, если придется срочно уносить
ноги, и вплыла в гостиную.
Камилла и ее мать, увидев меня, буквально остолбенели.
Я сделала вид, будто не замечаю их.
— Брайан, дорогой, произошла маленькая неприятность, но я подумала, что
будет лучше, если ты... Ой, здравствуйте! Вы из агентства по организации
свадеб? — спросила я.
— Нет! — выдохнула мать Камиллы.— Нет, мы...
— Прошу прощения,— пробормотала я, прикрывая рукой грудь. По пути сюда
я надела на бе-зымянный палец колечко, и сейчас Камилла смотрела прямо на
него.— Еще раз извините. У нас не первая свадьба. Хочу, чтобы на этот раз
платье было совсем другое.
— Никакой первой свадьбы не было...— ошеломленно пробормотала Камилла.
Я улыбнулась и укоризненно покачала головой.
— Мы с Брайаном поженились в Таиланде, правда, дорогой? И решили, что,
когда я рожу ребенка, устроим еще одну свадьбу — такую, о какой я мечтала
всю жизнь. Мне пришлось задержаться за границей, и мы страшно переживали. Но
теперь я здесь, и мечты обещают сбыться! Все идет замечательно, верно,
дорогой? У нас повторяется период ухаживаний.
С этими словами я нежно обняла Брайана. Он тоже обнял меня. Рука его
дрожала.
— Почему ты молчишь, мой милый? — проворковала я.— Язык проглотил?
— И не только язык! — заорала Камилла, внезапно выйдя из транса.
Я почувствовала облегчение, когда ее мать с тяжелым вздохом откинулась на
спинку дивана. Она выглядела так, будто в молодости всерьез увлекалась
лакроссом; если бы ее охватила ярость, мне пришлось бы плохо.
— Неужели он?— Нет, не может быть. — Я строго взглянула на Брайана,
потом улыбнулась и сни-сходительно пригрозила ему пальцем— Ты ведь не взялся
за старое, правда, дорогой? Не сделал, как тогда, предложение другой
женщине?
— А вот и сделал! — Я заметила, что в глазах Камиллы нет слез, лишь
пылает дикая злоба.— И почему вы, черт возьми, так спокойно об этом
говорите?
Я улыбнулась так, как подобает терпеливой супруге члена парламента, и
выразила всем своим видом готовность простить.
— Брак — та же работа, в семейной жизни постоянно сталкиваешься с
проблемами, которые требуют решения, вы согласны? Не огорчайся, дорогой, ты
не первый, кого уличили в мальчишестве. Хоть это и нехорошо, Брайан!
Камилла пробормотала нечто нечленораздельное. Ее лицо исказилось, и мне
показалось, она от отчаяния вот-вот разрыдается.
— Может, выпьете чашку сладкого чая, миссис, э-э?..— спросила я, слегка
поклонившись ее матери, которая, взглянув на мою полуголую грудь, тотчас
отвернулась.— Вы, наверно, сильно перенервничали.
Удивительно, но играть подобную роль мне почти понравилось. Я впервые в
жизни служила источником раздора, не стремилась внести гармонию и не
сглаживала углы.
К счастью, и мать невесты наконец-то очнулась.
— Камилла! По-моему, нам следует срочно уйти! Пока в нас осталась хоть
капля достоинства...
Произнося эти слова, она многозначительно смотрела на меня.
— Мне очень жаль,— сказала я, протягивая руку.— Брайан, скажи же хоть
что-нибудь.
— Простите,— промямлил он, по-видимому все еще пребывая в состоянии
шока.
Камилла пролетела мимо него, не говоря ни слова.
Когда они вышли, до меня донесся голос ее матери:
— Опять двадцать пять, Кэмми! И когда все это кончится?
— До свидания! — крикнула я им вслед
Мое сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.
— Как вам пришло все это в голову? — шепотом спросил Брайан.— Вы не
предупредили меня, что будете действовать столь решительно.
Вытянув голову, он проверял, действительно ли Камилла покинула дом.
— Просто пришло, и все,— тоже шепотом ответила я.
— Отлично сыграно,— похвалил Брайан.— У меня нет слов.
— Она ушла,— прошептала я.— По-моему, можно говорить в полный голос.
Тяжело дыша от волнения, мы подошли к окну и проследили, как
вольво
отъехал от дома и скрылся из виду.
Внезапно осознав, что Брайан стоит слишком близко, я отступила на шаг в
сторону.
— Просто здорово,— сказал несостоявшийся жених, на этот раз более
учтиво.— Может, поужинаем как-нибудь вместе?
— Я бы на вашем месте какое-то время понаслаждалась одиночеством,—
серьезным тоном ответила я.— Мне надо переодеться. Без свидетелей.
Пришлось в буквальном смысле вытолкнуть его из комнаты.
Как нередко происходит в жизни, влезть в платье Эмери оказалось намного
проще, чем снять его. К тому же по прошествии определенного времени я
лишалась способности ощущать себя Милочкой и мечтала поскорее уйти от
Брайана, чтобы отправиться домой. С великим трудом высвободив одну руку, я
уже подумывала, не порвать ли мне боковой шов, чтобы избавиться от платья,
когда зазвонил телефон.
— Алло? — произнесла я как можно более деловито, хоть и стояла почти
голая.
— Это Джонатан. Где вы сейчас?
— Вообще-то на встрече с клиентом Даже отвечать не должна была.
— Простите,— сказал Райли, не выражая голосом и капли сожаления.— Но у
меня срочное дело. Необходимо ваше присутствие на одном мероприятии. Сегодня
вечером. После работы. Сможете?
Я не без труда взглянула на часы. Половина пятого. Нельсон сказал, что на
ужин будет форель, по телевизору сегодня шла уйма сериалов, и еще я мечтала
принять теплую ванну...
— Пожалуйста,— попросил Джонатан, переступая через грань обычной
сдержанности.
— Хорошо, хорошо,— ответила я, не в состоянии сопротивляться.
Глава 13
Джонатан, стоя у двери
Оксо тауэр
, смотрел на часы с таким видом, будто он
был тайным агентом, ожидающим дальнейших распоряжений.
Лицо его казалось более бесстрастным, чем обычно. Когда я приблизилась, он
приветствовал меня быстрым кивком и улыбкой, которая даже не коснулась глаз.
В свете солнца, прогревавшего лондонский воздух, кожа Джонатана казалась
бледнее, чем на самом деле.
— Добрый вечер! — воскликнула я весело. — Прекрасно выглядите.
Приобрели новый костюм?
Джонатан проворчал что-то себе под нос. Это поразило меня: он был прекрасно
воспитан и на комплимент всегда отвечал комплиментом.
— Почему вы так поздно? — требовательно спросил Райли, проводя рукой по
искрившимся на солнце волосам.— Я жду вас целых полчаса. А это еще что
такое?
Он указал рукой на сумку с недошитым подвенечным платьем. Она была весьма
компактна, но заполнена до предела, так что белая материя даже выглядывала
наружу.
Я набрала полные легкие воздуха и посчитала до десяти, чтобы не нагрубить.
Позволять ему распоряжаться мной, как работниками
Дин и Дэниелс
, я не
намеревалась. Об этом условии мы, в конце концов, не договаривались.
— Позвольте напомнить, Джонатан: вы позвонили слишком поздно, причем в тот
момент, когда я была занята. Я приехала, как только смогла. К сожалению, с
небольшим багажом.
Джонатан фыркнул.
— Я в дамскую комнату,— сказала я строго.— Немного приведу себя в
порядок и вернусь. И мы продолжим беседу. Договорились?
Впервые за все это время я осмелилась отплатить ему той же монетой: ответить
деловитой жесткостью на жесткость. Точнее, его манера вести себя в первый
раз показалась мне непозволительной.
Несколько мгновений Джонатан выглядел так, словно собирался наорать на меня.
Настроение у него определенно было в сто раз хуже, чем у меня. Но я не
отвела взгляда, и через секунду-другую на лице моего клиента отразилось
нечто похожее на стыд.
— Хорошо,— сказал он, потирая щеку, на которой пробивались темно-медные
щетинки.— Простите.
— Буду через две минуты.
Я спокойно направилась в туалет, ощущая на коже городскую пыль. Для первых
прохладных дней лета моя одежда еще подходила; к жаре же, чтобы оставаться
элегантной Милочкой, следовало купить что-то новое.
Благополучно добравшись до туалета, я ополоснула руки холодной водой,
подтянула чулки, поправила парик, брызнула духами на себя и в туфли.
Припудрила нос, заново накрасила губы, проверила, не прилипло ли что к
зубам, сделала глубокий вдох и пошла назад — совершенно другая женщина.
На сей раз Джонатан встретил меня словами извинения.
— Послушайте, не сердитесь,— проговорил он, часто моргая.— Я вел себя
непростительно дерзко... Наверное, стоит вам все рассказать. Люди, с
которыми мы встречаемся,— наши старые друзья, мои и Синди. Они приехали в
Лондон на несколько дней, позвонили сегодня утром, спросили, сможем ли мы
увидеться. Я хотел связаться с вами раньше, но не сумел — до самого обеда
был занят, и...
Он умолк и пожал плечами. Я заметила, как напряжено его лицо, как углубились
морщинки у рта и глаз. С ним творилось нечто страшное. А ведь грубости я
никогда от него не видела; жесткость — да, порой чрезмерную холодность, но о
правилах хорошего тона Джонатан не забывал никогда.
— Сказать по правде, я чуть не ответил им, что не смогу выкроить время,
но вдруг почувствовал себя так, будто попал в засаду,— смущаясь, пояснил он.
— Понимаю,— произнесла я.— Больше не извиняйтесь,— и потрепала его по
руке;— Не хотите тоже освежиться?
Пошарив в сумке, я достала спрей
Рескью ремиди
. Джонатан улыбнулся. Очень
устало.
— Помогает?
— Мне — да. Брызгаешь на язык один раз и оживаешь. Два — и можешь
сдавать экзамены на водительские права.
Джонатан брызнул трижды и зажмурил глаза.
— Спасибо,— прохрипел он.
— Итак, поехали!
Пока мы поднимались в лифте, Джонатан коротко рассказал о своих друзьях.
— Зовут их Курт и Бонни Хегель. Юристы. Бонни знает Синди со
студенческих времен, в Нью-Йорке мы жили в соседних домах. Люди они
неплохие, но защищали всегда исключительно Синди, понимаете? Оба бредят
Англией: Бонни убеждена, что сумеет восстановить генеалогическое древо своей
семьи со времен
Мэйфлауэра
. Я очень в этом сомневаюсь, но не вступайте с
ней в спор, ладно?
— Конечно,— согласилась я.— Обо мне им известно?
— Нет.
— А с Синди они по-прежнему общаются?
— Постоянно.
— Ясно.
Я с удовольствием расспросила бы о Синди побольше, но момент был совсем
неподходящий.
Джонатан плотнее сжал губы, на лбу у него запульсировала какая-то жилка.
Наверное, ему казалось, что он прекрасно маскирует чудовищное волнение, но
я-то прекрасно все видела.
Меня так и подмывало сказать:
Не переживайте
, но эту фразу я всегда
считала бессмысленной, когда поводов для переживаний находилось великое
множество. Встреча с друзьями бывших любимых — скверное дело. Я
сосредоточилась на том, какое должна произвести впечатление, чтобы Джонатан
хотя бы не вызвал у этих друзей жалость.
Мы прошли через людный бар, и Джонатан попросил проводить нас к заказанному
на балконе столику. Хегели, должно быть, уже нас ждали.
Я хотела было немного отстать, чтобы Джонатан подошел к столику первым, но
он, не особенно деликатничая, подтолкнул меня в спину, и мне пришлось пойти
вперед, изобразив на лице улыбку.
Хегели привстали, но не сняли солнцезащитных очков.
— Здравствуйте! — воскликнула я, протягивая руку, когда мы приблизились
к ним.
— Приветствую! — ответила Бонни Хегель, и я сразу прониклась к ней
неприязнью, и вовсе не из-за очков от Гуччи.
К моему немалому удивлению, и она и ее муж сердечно обняли сначала меня,
потом Джонатана.
Не люблю обниматься с совершенно незнакомыми мне людьми. Признаться честно,
когда меня выпустили из объятий, я почувствовала себя человеком, которому
поневоле пришлось принять участие в некоем жутковатом обряде.
— Милочка, познакомься с Бонни и Куртом Хегель,— официальным тоном
произнес Джонатан, высвободившись из хватки Бонни.— Курт, Бонни — Мила
Бленнерхескет.
Обмениваться рукопожатиями, после того как Бонни крепко прижала меня к своей
костлявой груди, показалось мне неуместным, и я лишь кивнула, еще раз
приветствуя обоих Хегелей.
Вот ведь хитрюги
,— с раздражением подумала я, опуская руку в сумку с
намерением достать очки. Потом заколебалась — а вдруг невежливо? — но все-
таки вытащила их и надела, демонстративно подняв на лоб.
— Закажем шампанского? — предложил Курт, делая знак официанту.— Случай
самый что ни на есть подходящий!
— Думаешь? — спросил Джонатан.
— Конечно,— ответила за мужа Бонни, кладя ладонь на руку Джонатана.—
Нам так приятно видеть тебя... таким собранным.
Я подумала: интересно, в каком же состоянии пребывал Джонатан, когда Хегели
прощались с ним в Нью-Йорке? Наверняка развод явился для него страшным
ударом, но представить себе, что он ходил с опухшими от слез глазами,
засыпал с бутылкой
Бейлиса
в обнимку и четыре дня подряд болтался по дому
в одной и той же пижаме, было просто невозможно.
Не пойму, зачем Бонни понадобилось с ходу заговаривать о былом горе
Джонатана в присутствии его новой подруги.
— И в такой жизнерадостной компании! — добавила она, бросая на меня
многозначительный взгляд.— Наконец-то ты снова зажил нормальной жизнью!
Понятия не имею, как мне следовало отреагировать на ее слова. Или Джонатану.
Он, однако, не растерялся.
— Спасибо. Милочка приехала прямо с работы, правда же?
Его голос прозвучал ровно, а по выражению лица было сложно что-либо понять.
— Да, простите,— пробормотала я.— Я слегка не в форме.
Я почувствовала, что обязана это сказать еще и потому, что на Бонни был
безупречный серо— вато-бежевый костюм из льняной ткани. Взглянув на ее юбку,
на которой не имелось ни единой складочки, я почувствовала себя настоящей
неряхой.
— Что вы, что вы. Обожаю этот... э-э... эклектический стиль, столь
почитаемый лондонцами,— сказала Бонни.— Как представишь, на какие жертвы
идут ваши женщины, диву даешься.
Я выпрямила спину и втянула живот.
— Спасибо. Это у нас в крови.
— Замечательно! — воскликнула Бонни.— Отличный ответ.
Джонатан нервно кашлянул.
— Курт?.. Делай заказ.
— Бутылку шампанского, пожалуйста,— произнес Курт, обращаясь к
официанту, но глядя на меня.— Полагаю, надо как следует отметить этот
восхитительный летний день и все, что с ним связано!
Я улыбнулась и тут же подумала: а не Синди ли специально прислала их сюда?
Если так, то какое впечатление желает произвести на друзей Джонатан? Как
следует держаться мне? Разыгрывать из себя даму сообразительную, или
сексуальную, или деловую, или какую? Было бы проще, если бы перед такими вот
встречами Джонатан давал мне письменные указания.
— Приехали отдохнуть? — полюбопытствовала я.
— Да, вроде того. Правда, мы больше не считаем Англию чужой страной.
Влюбились в нее всем сердцем,— призналась Бонни.— Даже подумываем купить
здесь дом. Это выгодно в финансовом смысле. И потом, куда приятнее жить, как
остальные лондонцы, то есть не болтаться все время по гостиницам. От них
жутко устаешь.
— Очень интересно,— учтиво заметила я.— Джонатан как раз тот, кто вам
нужен, так ведь, дорогой? Уже подыскиваешь подходящее жилье для Бонни и
Курта?
— Да,— ответил Джонатан.
— Нас устроил бы Ноттинг-Хилл,— сказала Бонни, когда принесли
шампанское.— Хотим при-обрести дом с двумя спальнями, не слишком большой. но
и не чересчур маленький, а то будет ощу-щение, что сидишь в коробке. Мне
нужно пространство для занятий йогой, нам обоим необходим отдельный кабинет,
а Курт не может жить без хотя бы небольшого сада...
Моя неприязнь к обоим супругам усиливалась, и я отчаянно с ней боролась.
— Джонатан имеет дело с чудесными домами,— произнесла я.— Но в лучшем
поселился сам, правда, дорогой?
— Да, наверное,— ответил Джонатан.
Бонни прижала руку к груди и сказала:
— Неужели дом такой же замечательный, как тот, в котором вы с Синди
жили в Массачусетсе? Здорово же мы там веселились! Помнишь, как на Хэллоуин
загорелись бумажные тыквы Синди и ты их тушил?
Она и Курт покатились со смеху.
Джонатан сдержанно улыбнулся, но его глаза вовсе не смеялись.
— А потом,— сквозь смех выдавил из себя Курт, шутливо тыча в Джонатана
пальцем,— потом она повторила тот же фокус на балконе вашей нью-йоркской
квартиры, помнишь?
— О боже! — Бонни задыхалась от хохота.— В самом деле! Пришлось
вызывать пожарных! Какие у них были физиономии!..
От улыбки Джонатана не осталось и следа.
— Оказывается, Синди — пироманьячка,— лучезарно улыбнувшись, заметила
я.— Ты мне об этом не рассказывал, Джонатан.
Курт внезапно оборвал смех и пнул под столом Бонни — я это заметила.
— Что? Ой, простите.— Она прижала руку ко рту.— Извини, Джонатан.
Просто я все еще...
Курт повернулся ко мне и произнес:
— У нас о них двоих так много чудесных воспоминаний. Оба нам очень
дороги.— Говорил он торжественно, будто читал постановление суда о разводе.—
Все остается, как было, даже теперь, после их расставания.
— Уверена, вам есть, что о них вспомнить,— мягко ответила я.— Бонни,
откройте, пожалуйста, свой секрет: как вам удается выглядеть столь свежей в
такую жару?
Разговор постепенно перешел на обсуждение дел Бонни и Курта, и о разводе
больше не упо-минали. Каждый раз, когда кто-то пытался вернуться к прежней
теме, Джонатан напрягался, Бонни и Курт обменивались виноватыми взглядами и
беседа устремлялась в другое русло — начинали обсуждать лондонские цены на
жилье и тому подобное.
Однако я ясно видела, что Бонни и Курт лишь притворяются, что больше не
вспоминают о Синди и о разводе.
Джонатан старательно делал вид, что увлечен болтовней, но я чувствовала: чем
больше он пьет, тем сильнее страдает. А пил он, к моему удивлению, немало.
Наконец я решила, что должна прекратить эту пытку. По-видимому, Курт и Бонни
считали что поступают благородно, сопротивляясь желанию снова завести речь о
беде Райли, но лучше бы они заговорили о ней прямо. Конечно, меня это не
особенно касалось, но я не могла спокойно наблюдать, как они изводят его
своей высосанной из пальца вежливостью. А еще, небось, вернутся домой в
Штаты и заявят: Джонатану все до лампочки, он толстокожий и бесчувственный.
— Как протекает беременность Синди? — спросила я, глядя на Бонни.
Джонатан обмер. Бонни ошарашенно заморгала.
Я вопросительно подняла брови.
— Джонатан объяснил мне, что Синди ждет ребенка. А ей ведь наверняка
тоже нелегко прощаться с прошлым. Надеюсь, она не слишком мучается?
Некоторое время все молчали, потом Курт сказал:
— Да-да. По-моему, хм, она уже пришла в себя.
— Приятно слышать,— ответила я, кладя руку на ладонь Джонатана, отчасти
для того, чтобы он оставил в покое соломинку для коктейля, которую к тому
моменту всю изломал.
В эту минуту меня почти не тревожило, устроит ли он мне после встречи
головомойку: в конце концов, я ведь притворялась влюбленной в него, а
настоящая подруга непременно о нем позаботилась бы.
— Простите, что я так прямо об этом спросила, но, честное слово, не
понимаю, зачем говорить обиняками, если речь идет о семье. На мой взгляд,
лучше называть вещи своими именами. Ведь наше прошлое неразрывно связано с
настоящим. Разве не так? — спросила я, глядя на Бонни.
Она быстро закивала.
— Какую понятливую женщину ты встретил, Джонатан,— произнес все так же
торжественно Курт.— Повезло.
— Я не понимаю единственного: как Синди позволила уйти такому
замечательному человеку! — сказала я.— Но никогда не пожелаю ей зла и даже
благодарна: ведь не расстанься они, я не сошлась бы с Джонатаном. Искренне
надеюсь, что ее беременность пройдет благополучно и малыш родится
здоровым...
Я накрыла рукой бокал, когда вновь появившийся официант стал повторно
разливать шампанское, и резко сменила тему:
— Курт, что у вас за туфли? Ручной работы? Я все подыскиваю нечто
похожее для папы...
Курт ухватился за вопрос, как за спасательный круг, и принялся взахлеб
перечислять имена известных производителей обуви, называя при этом
астрономические цены. Некоторые фамилии я запомнила: могло пригодиться в
работе.
Ладонь Джонатана шевельнулась под моей рукой. Я сжала ее сильнее и бросила
беглый взгляд на своего партнера, пока Курт просматривал органайзер в
поисках какого-то телефонного номера.
Джонатан сдержанно улыбнулся мне. На мгновение его напряженное лицо
смягчилось.
Бедняга Райли. Ему, несмотря на всю его жесткость, нужен близкий человек.
Я тоже улыбнулась.
— Очаровательно,— проговорила Бонни.— Еще шампанского, Джонатан?
По прошествии получаса Джонатан прервал бесконечную болтовню Курта, заявив:
— Послушай, Курт, ужасно не хочется с вами прощаться, но мы с Милочкой
должны поторопиться. Она купила билеты на
Лондонский глаз
: через несколько
минут нам надо быть там.
Смышленый ученик
,— подумала я с одобрением, глядя на Джонатана. Он говорил
с совершенно серьезным видом.
Я вдруг испугалась, что Хегели изъявят желание к нам присоединиться, но они,
как оказалось, уже там побывали. Мне, если честно, было их жаль: дружить с
обеими половинами распавшейся па
...Закладка в соц.сетях
