Жанр: Любовные романы
11 дней и ночей
...ралась несколько сдерживать упорными занятиями в тренажерном зале.
В семнадцать лет она обратила на себя внимание сразу всех американских
мужчин, завоевав на конкурсе женского бодибилдинга титул
Мисс Тело
. Газеты
справедливо заметили по этому поводу, что титул недостаточно точен и не дает
полного представления о достоинствах победительницы. Правоту этой точки
зрения Керри подтвердила на следующий год, заняв первое место в конкурсе
Мисс Гавайи
.
Если Дороти и Наташа пришли в
Мотылек
через журнал
Пентхауз
, то Керри
оказалась там благодаря тому, что после второго конкурса наотрез отказалась
позировать перед объективом Боба Гуччоне. Отказ этот вызвал бурю негодования
и кривотолков — короче, скандал получился на славу, и портреты юной, доселе
неизвестной широкому кругу обывателей красотки замелькали на самых читаемых
страницах еженедельников и газет.
Дороти тоже была заинтригована. В прессе усиленно муссировался тот факт из
биографии маленькой скандалистки, что она всегда с большой охотой шла на
сближение с мужчинами, как говорится, невзирая на лица. А тут раз — и
влепить пощечину специально мужскому журналу! Где это видано?..
Одним словом, Дороти не поленилась найти в Нью-Йорке гостиницу, в которой
временно жила Керри, и имела с девушкой долгую беседу, закончившуюся к
обоюдному удовольствию в китайском ресторанчике. В доверительной обстановке
Керри призналась новообретенной подруге в том, что шумиха была
спровоцирована ею специально, причем с полного одобрения самою шефа
Пентхауза
, тоже заинтересованного в лишней рекламе своего детища. Кстати,
с ним она заранее подписала контракт на год о том, что не будет
фотографироваться обнаженной ни для одного издания как внутри, так и за
пределами Америки, чтобы через год вспыхнуть яркой звездой на страницах
столь
презираемого
ею сейчас журнала.
В тот же вечер Дороти откровенно изложила перед юной слушательницей свою
точку зрения на мир и отношение в нем двух полов, после чего было высказано
предложение о сотрудничестве.
Керри стала
мотыльком
. Это она посоветовала Стефании, по крайней мере, три
раза в неделю ходить заниматься в спортзал.
СТЕФАНИЯ АУРАМ — 24 года, рост 172 см, вес 55 кг, родилась в
Будапеште, Венгрия, в браке не состояла, детей нет.
Собственно, рассказывать о ней уже нет ни смысла, ни времени, поскольку она
как раз входит в залитое ярким солнцем фойе
Мотылька
.
Глава 8
— Всех ненавижу! — заявила Стефания, захлопывая за собой дверь и
устало плюхаясь на мягкую подушку кожаного дивана, издавшего при этом вздох
удовольствия.
— Не выспалась? — спросила ее Керри, стоявшая у распахнутого окна,
допивая свой
утренний
кофе.
— Не выспалась! — Стефания запрокинулась на спинку дивана и
провела ладонями по обтянутой платьем груди. — Милая моя, к твоему
сведению я на ногах с семи утра. Это ты, я вижу, только проснулась.
Керри не оглядывалась на подругу, но по ее губам, прикасавшимся к краешку
аппетитной белой чашки было видно, что она улыбается.
— Просто этот подлец Баковский решил сделать из меня порнозвезду, вроде
нашей Тери. Кстати, ее сегодня что, нет?
— Утром заходила отметиться, — подала голос Наташа, сидевшая в
противоположном углу помещения за компьютером. Клавиатуру она при этом
держала на коленях, так что издалека могло показаться, будто она ласкает
себе бедра. — Господин Дю Пон пригласил ее вчера в круиз по Новой
Зеландии.
— Наверное, они уже там, — мечтательно подхватила Керри, ставя
чашку на подоконник. — Я слышала, что Новая Зеландия — действительно
райское местечко, каких теперь на Земле уже не осталось. Не зря же,
наверное, австралийцы устраивают туда буквально паломничества.
— В Австралии мало настоящей природы, — согласилась Фокси, выходя
из-за двери туалета. — Я с мужем летала туда прошлым летом. Калифорния
нравится мне теперь куда больше.
Она села рядом со Стефанией.
— Чем же тебе так не угодил Баковский?
— Баковский? — Стефания как будто уже забыла, о чем говорила
минуту назад. — Нет, мне просто очень хочется наябедничать на него Дот.
Он занимался со мной любовью при включенной телекамере, а какие-то олухи
пялились на нас в телевизор. Я не стала закатывать ему сцен, но мне кажется,
что подобные экспромты должны оплачиваться отдельно.
— Неужели тебе не хочется сделать ради Баковского исключение? — не
без доли ехидства спросила Фокси. — Он ведь, помнится, был одно время с
тобой близок.
— Даже эта близость всегда оплачивалась, — урезонила ее
Стефания. — И я не собираюсь менять это правило. Деньги, моя дорогая,
большая дрянь, как ты, должно быть, знаешь. Но они выполняют одну очень
хорошую функцию — регулируют отношения между людьми и могут сгодиться в роли
колючей проволоки. Отношения без взаиморасчетов обязывают обе стороны, тогда
как отношения купли-продажи помогают людям оставаться друзьями.
— Мне нравится то, какими глобальными категориями ты иногда мыслишь,
Стефания, заметила Фокси, снимая туфли и по-домашнему забираясь на диван с
ногами. — Сразу видно, что ты пишешь книги.
— Хорошие книги, — напомнила от окна Керри.
— А где Дот? — Стефания поспешила сменить тему разговора,
переходившего на ту область, о которой она совсем не любила распространяться
даже среди друзей.
— У нее посетитель, — загадочно ответила Керри, чем заставила
Фокси недовольно фыркнуть. — Мужчина.
— Новый клиент? — удивленно подняла брови Стефания.
Обычно мужчин старались в
Мотыльке
не принимать. Контора была своеобразным
царством женщин, куда могли быть допущены только им подобные. Смысл, это
нигде специально не оговаривавшееся правило, имело не только
кастовый
—
ведь любая фирма имеет право хранить свои коммерческие тайны, — но и
чисто практический: оказавшись здесь в день, когда у девушек нет работы — и
такое бывало! — заставший их всех шестерых вместе, да еще если во главе
с Дороти, слабонервный мужчина мог впасть в психический транс от такого
обилия великолепия, сосредоточенного в четырех стенах. Обычно девушки часам
к десяти утра подтягивались в контору. Это было своеобразным
хорошим
тоном
. Однако так получалось не всегда, потому что многим приходилось
работать —
ходить на дело
,
быть на задании
,
ловить мышей
и т. д.,
если пользоваться их же жаргоном — по ночам, и тогда они, конечно же,
получали право на целительный сон до полудня.
Получали право
тоже громко сказано, поскольку все девушки, в принципе,
были вольны распоряжаться своим временем по собственному усмотрению. Дороти
не могла сказать той же Стефании:
Во столько-то тебе нужно быть там-то и
встретиться с тем-то
. Она могла только предложить и в самом крайнем случае
— попросить. А уж Стефания была вольна решать, принимать ей предложение или
отклонять.
Жить в свободном обществе и быть зависимым от него — нельзя! Дот уже забыла,
где прочла оригинал этого лозунга, который таким вот образом переделала на
свой лад.
Некоторые приходили в
Мотылек
уже во всеоружии, как, например, Тери,
обожавшая производить на окружающих впечатление
и в работе, и в быту
.
Никто из девушек никогда не видел ее кроме как в роскошных нарядах,
подчеркивавших обворожительную фигуру секс-дивы, всегда готовой вступить в
бой с очередным
неверным
.
С другой стороны, та же Нелл, которой тоже было что подчеркнуть узкой юбкой
или глубоким декольте, обычно являлась по утрам в небрежном тренировочном
костюме, который она переодевала только тогда, когда нужно было садиться в
машину и спешить на работу.
Последнее выражение тоже было спорным. То, чем занимались девушки,
называлось ими
работой
исключительно в шутку и потому еще, что иначе
трудно было бы упоминать размеры гонораров, считая все это только хобби. Что
и говорить, Дороти была превосходным менеджером и сумела найти в столь
щекотливом предприятии невидимую постороннему глазу заветную
золотую
середину
!
Керри и Наташа игриво переглянулись.
— Нет, не клиент, — вздохнула Керри. — По делам пришел. К
сожалению.
Невинная забава почему-то взволновала Стефанию. Сегодня она с самого утра
была явно настроена на романтический лад и хотела воспринимать все
происходящее с чрезмерной серьезностью.
Подобное настроение Стефания зачастую предпочитала ветренности и
легкомыслию, тоже свойственный ей. В такие часы она превращалась из
запойного деятеля в стороннего наблюдателя, все подмечала, все запоминала,
пропуская через себя, чтобы впоследствии воплотить в том, что по праву могло
считаться ее хобби — в книгах.
Ибо все свободное от любви время Стефания посвящала писанию романов о той же
любви, героиней которой была она сама.
И романы эти публиковались, причем очень хорошими тиражами, и не только в
Соединенных Штатах, и не только на английском языке оригинала, но и в
переводах.
Была ли Стефания Аурам известна как писательница? И да, и нет. Портреты
девушки замечательной красоты смотрели на читателей с глянцевых обложек всех
ее книг, но только имя автора значилось как Таня Мохач — настоящее имя
Стефании...
— Я сейчас пойду и помешаю им, — сказала она, поднимаясь с дивана
и направляясь к кабинету Дороти. — Может быть, это моя судьба, а вы тут
ехидничаете.
Даже Наташа оторвалась от компьютера, чтобы пронаблюдать за тем, как
Стефания будет
вмешиваться
в разговор начальницы.
Керри села на подоконник. Фокси на всякий случай спустила ноги с дивана и
поддела кончиками пальцев туфельки. Казалось, ее сейчас гораздо больше
интересуют собственные чулки.
Чулки и впрямь заслуживали внимания, ибо далеко не каждая жительница Нью-
Йорка могла позволить себе подобную покупку, не опасаясь при этом законного
вопроса мужа:
Дорогая, на какие, собственно, шиши?!
. Однако только знатоки
догадывались о том, что за такую вот обновку девушке пришлось сказать
до
свидания
доброй сотне долларов. Супруг же Фокси знатоком быть не мог по
определению: его компьютеры чулок не носили.
Между тем Стефания пересекла комнату, наполненную ароматами молодых женских
тел, запахами лопоухих растений в горшках, расставленных по углам, и шумом с
улицы, самозабвенно наслаждавшейся своим независимым существованием под
открытыми окнами конторы, остановилась перед дверью в кабинет, деловито
постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла.
Дороти, в удивительно шедшем ее стройной фигуре джинсовом платье, по своему
обыкновению стояла возле предписанного ей по положению кресла и вела беседу
с мужчиной, который сидел в кресле поменьше, так сказать, для посетителей,
спиной к замершей на пороге Стефании.
Дороти терпеть не могла сидеть, чем всегда смущала собеседников, особенно
если среди них оказывались знающие в этом толк джентельмены. Такая странная
привычка придавала ее облику дополнительную деловитость, но требовала лишних
пояснений, сводившихся к тому, что сидячий образ жизни пагубно влияет на
тонус и физическую форму,
хотя вы можете присаживаться и чувствовать себя
как дома, сэр
.
Замерла же Стефания в дверях по той простой причине, что спиной к ней сидел
ее утренний знакомый.
Она узнала
бойскаута
сразу. Как-никак это была уже их четвертая встреча.
Так вот откуда ее волнение, возникшее от упоминания о том, что в кабинете
Дороти посетитель! Телепатические ощущения такого рода Стефания — прошу
прощения, Таня Мохач — описывала, помнится, в предпоследнем
автобиографическом романе
Облако желанья
.
Однако сейчас ей нужно было как-то абстрагироваться и объяснить причину
своего вторжения. Тем более, что Дороти уже прервала фразу на полуслове и
приветствовала девушку легким кивком, лишенным раздражения.
Стефания успела справиться с удивлением и взять себя в руки прежде, чем
столбенеть настала очередь юноши. Оглянувшись, он так растерялся, что забыл
встать из кресла.
— Познакомься, дорогая, это Ричард Хэррингтон, специалист по
программированию компьютеров. А это Стефания Аурам, моя помощница.
Дороти не могла не заметить, что гость потрясен, однако приписала это
исключительно эффективности Стефании, усиленной хорошим вкусом, о чем
говорило приобретенное
по случаю
платье, и потому продолжила:
— Господин Хэррингтон любезно согласился разработать для нас программу,
которая бы помогла систематизировать все поступающие к нам заказы, могла бы
быть использована как картотека и... короче, благодаря ей мы будем отныне
планировать нашу загруженность, вести учет доходов, распределять выручку и
многое-многое другое. Я правильно вас поняла, господин Хэррингтон? —
Она сочувственно посмотрела на Рича. — Вы уверяете, что все это
возможно?
— Да, конечно, — ответил тот едва слышно. — Через два дня я
смогу предоставить вам конкретную схему...
Последнюю фразу он растянул настолько, чтобы успеть подняться и сделать
робкую попытку ретироваться к выходу.
— Мне кажется, — улыбнулась Стефания, как бы невзначай преграждая
ему дорогу, — что мы с Ричардом уже имели удовольствие встречаться.
— В самом деле? — Дороги любовалась своей питомицей.
— Да, за сегодняшнее утро три раза, по-моему. Смею надеяться,
удовольствие было обоюдным, господин Хэррингтон? Скажите, вы часто заходите
в магазин
Good's Goods
?
Зная, на что намекает девушка, Рич покраснел.
— Нет. Если честно, то в Нью-Йорке я всего лишь второй день...
— Второй день? — Стефания посмотрела на него с любопытством.
Ей было трудно представить, что существуют американцы, никогда не посещавшие
Нью-Йорк.
Рич окончательно смутился и только пожимал плечами. Дороти делала из-за его
спины знаки Стефании, чтобы та не приставала.
— Простите, — выдавил из себя юноша и хотел что-то добавить, но
Стефания прервала его.
— Это вы меня простите. В магазине я очень торопилась. — Она
сейчас стояла так близко, что он чувствовал аромат ее свежего
дыхания. — Поверьте, мне бы хотелось как-нибудь это вам возместить. Вы
сможете быть сегодня вечером в
Марокко
, скажем в семь часов?
— В
Марокко
...
— Вы заходили туда утром с приятелем.
— Ах, да, помню, спасибо, хорошо, я буду в семь. — Он еще что-то
хотел добавить, но вместо этого обалдело оглянулся на Дороти. — Я могу
идти?
Получилось так, словно он спрашивает у нее разрешения на свидание со
Стефанией. Дороти кивнула, сдерживая улыбку.
— Разумеется, господин Хэррингтон, мы все уже решили.
— До свидания. — Это относилось к обеим женщинам.
— До семи, — напомнила Стефания и открыла перед Ричем дверь.
В приемной юношу встретили три восхищенных взгляда. Дороти, вышедшей следом,
снова пришлось его выручать. Она объяснила, что
господин Хэррингтон теперь
будет их частым гостем, потому что предстоит разработать и заложить в
компьютер новую программу
.
— А может, вы и мой компьютер сегодня вечером запрограммируете? —
ко всеобщему веселью поинтересовалась Керри. — Я и живу здесь
неподалеку.
Стефания положила руку на плечо Рича и с равнодушным видом ответила за него:
— Мне очень жаль, моя милая, но как раз сегодня господин Хэррингтон занят. Придется потерпеть.
— Бедняжка, — сказала она, когда широкая спина Рича скрылась за
входной дверью. — Должно быть, он решил, что мы с ним серьезно.
— Вот в семь часов и узнаешь, — усмехнулась Дороти, сунув обе руки
в карманы платья и перекатываясь с пятки на мысок, что она делала
непроизвольно, когда о чем-то углубленно размышляла.
— Я же пошутила, — отмахнулась Стефания.
— А если он этого не заметил?
— Тогда мне жаль его, он славный.
Рич и в самом деле решил, будто у него сегодня свидание с самой красивой
девушкой, которую ему когда-либо приходилось видеть. Вот что значит
оказаться в Нью-Йорке! — думал он, неторопливо шествуя по улице и
помахивая, как первоклассник, кожаным кейсом, в котором пока лежала только
записная книжка да несколько распечаток, отданных в его распоряжение Дороти.
Откуда-то до него доносились приседающие ритмы реггей.
Хороводы негров с влажными зеркалами черных тел. Глухой рокот барабанов.
Плавные раскачивания женских бедер под юбками из пальмовых листьев.
Это была его музыка! Музыка затерянных в океане островов. Музыка жарких
ночей, обдуваемых легким бризом. Музыка босых ног по мокрому песку...
Рич смотрел по сторонам, но видел только непрозрачную туманность, за которой
вот-вот должен был проявиться Ее образ.
Она же совсем девчонка! — вдруг подумал он, вспомнив лицо Стефании,
каким оно было вблизи, лицо шаловливого ребенка, теплые искорки в уголках
глаз, насмешливая ямочка на нежном подбородке...
А если это любовь? — спохватился Рич и сам же рассмеялся своим наивным
страхам. При чем тут любовь? Не мог же он не понять, что за контора этот
Мотылек
... Она — только одна из них. Прекрасная девочка, недевочка,
взрослый ребенок, и все же ребенок, готовый доверчиво прижаться к груди
того, кто сильнее, ласковая, добрая...
Она покачивалась в его объятиях под ухание кожаных барабанов, реггей,
душистое реггей влажных тропиков, сама жизнь звучит в переливах томных
голосов, хриплый солист нашептывает что-то в ритмично покачивающийся
микрофон, падают большие капли дождя, это плачет туча, проплывающая над
островом, плачет потому, что не может спуститься и войти в пьянящий хоровод
танцоров, а они могут, могут идти, обнявшись, притоптывая по лужицам слез...
Надо сказать, что для своего агентства Дороти придумала замечательное
название, выбрав в качестве символа букашку столь легкомысленную и
воздушную. Только настоящие
мотыльки
могли выжить в тех условиях, которые
были им предложены.
Выжить
следует понимать, разумеется, фигурально, на духовном уровне.
Девушки, работающие здесь, должны были уметь абстрагироваться и в прямом
смысле слова забывать о том, что с ними только что происходило. Иметь
любовников для души никому не воспрещалось, но вот приникать всем сердцем к
клиентам было нежелательно и даже опасно.
В науке психологии — или, точнее, сексологии — известно три типа поведения
мужчин.
Первый — Дон-Жуан — любитель женщин, спортсмен в своем роде, для которого
жизнь есть постоянная смена партнеров, то бишь партнерш. По сути, за его
кажущимся любвеобилием ничего не стоит, кроме муки и огорчений, поскольку на
самом деле он никого не любит.
Второй — юный Вертер — думающий о женщинах, думающий о них постоянно, с
трепетом, мечтающих о нежной и страстной любви, но... неспособный воплотить
свои мечты ни на йоту в реальность, отказывающийся бороться.
Оба эти типа — крайности, хотя и весьма широко узнаваемые в жизни.
Наконец, третий тип — Казанова. Как и Дон-Жуан, он любитель женщин, которых
у него нисколько не меньше, чем у оппонента, однако отличительная и
притягательная особенность его характера заключается в том, что он по-
настоящему любит каждую из них, ту, с которой его свела судьба выданный
момент и в данном месте. Так же искренне он будет любить и другую, и
третью...
Девушки, прошедшие
естественный отбор
и оставшиеся в
Мотыльке
, обладали
именно последним
мужским
характером. Они любили и умели кокетничать,
заставляя мужчин верить в то, что они интересны, красивы и — что немаловажно
для сильного пола — умны, однако мгновения более или менее вынужденной
близости заканчивались, и девушки уже порхали дальше, к новому цветку, к
новому пестику...
Знакомство с Ричем не оставило следа в сердце Стефании. Он ушел, и она
лишний раз подумала о том, каким причудливым бывает провидение, посылающее
нам такие вот удивительные совпадения, когда мы даже не знаем наверняка,
простая ли то была случайность — четыре встречи в одно утро с человеком,
только второй день находящимся в городе — или за ней скрывается некий рок,
которому еще предстоит напомнить о себе в будущем. И все, Рич был забыт.
Первым делом Стефания привела в исполнение свою угрозу и заявила Дороти в
довольно ультимативной форме, что если Баковский не извинится перед ней и
Мотыльком
, она откажется знаться с ним впредь. Извинение, добавила она,
может иметь и чисто материальное выражение.
Дороти восприняла известие о подвохе совершенно хладнокровно.
— Надеюсь, ты хоть не ударила в грязь лицом и достойно сыграла свою
роль? — поинтересовалась она, закуривая.
— Разумеется, — надула губки Стефания. — Неужели ты думаешь,
что я могла дать этому негодяю и его мерзким дружкам возможность стать
свидетелями моего гнева. А так еще неизвестно, кто над кем посмеялся.
Она торжествующе взглянула на Дороти.
Та улыбнулась, выпуская между тонких губ струйку белого дыма.
— Ты у меня умница, я всегда это знала. Видишь ли, дорогая, Баковский
предупредил меня о том, что хочет устроить маленькое шоу с твоим участием. И
я могу показать тебе чек с соответственной оплатой твоей работы. Ты
сердишься на меня?
Стефания удивленно подняла брови, долго смотрела на старшую подругу, а потом
весело рассмеялась.
— Кстати, ты знаешь, Дот, я давно так не возбуждалась, как в тот
момент, когда поняла, что за мной установлено наблюдение.
— Тогда, может быть, ты скажешь мне спасибо?
— Спасибо, Дот.
— А Баковскому?
— Как-нибудь я тоже запишу нашу встречу с ним на видео и отдам кассету
одному своему знакомому с телевидения. Будем квиты.
— Не думаю, что скандалы такого рода действуют на мужчин
возбуждающе, — заметила Дороти.
— Ты имеешь в виду тех, кто о них слышит, или тех, кто в них участвует?
Дороти не ответила, показывая, что тема исчерпана и пора поговорить
серьезно. Она снова встала из кресла, на котором просидела не дольше двух
минут, и прошлась по кабинету. Стряхнула столбик серого пепла в стеклянную
вазочку в форме прозрачной розы.
— Таня, у меня для тебя есть одно важное дело. Если ты понравишься,
Мотылек
получит нового богатого клиента.
— Ты уже договорилась? — Стефания пропустила мимо ушей то, что
подруга в обращении назвала ее настоящим именем. В беседе с глазу на глаз
они могли себе это позволить.
— Не совсем. — Дороти присела на край стола, отчего полы ее платья
приоткрылись, обнаружив стройные загорелые ноги. — Помнится, ты
рассказывала мне, что имеешь некоторый опыт общения с арабами.
— Тогда уж с шейхами, — поправила Стефания, уже смекнув в чем
дело.
— Именно о шейхе — или почти о шейхе — я и хотела с тобой
посоветоваться. Человека этого зовут Омар Абу-Анга.
— Мне это кажется, или ты действительно когда-то мне о нем уже
рассказывала?
— Может быть, и рассказывала. Родом он из Арабских Эмиратов. В свои
сорок с небольшим добился огромной власти у себя на родине и в Америке.
Поговаривают, что он связан с мафией, но я не склонна придавать этому
значение. Так теперь говорят обо всех, у кого водятся большие деньги. У Абу-
Анга деньги очень большие. Мне известно, например, что через подставных лиц
он скупил половину зданий на Бродвее...
— ... а под Лас-Вегасом у него целый город, — подхватила
Стефания. — Об этом даже где-то писали.
— Дорогая моя, как слово произнесенное — есть ложь, так и слово
печатное есть ложь двойная, — поучительно заметила Дороти и взглянула
на часы. — Зато ты едва ли где прочтешь, что в свое время он спас от
верной гибели Хусейна, когда американцам оставалось нанести всего несколько
ударов. Но они их не нанесли. И знаешь почему?
— Твой клиент купил президента? — с улыбкой предположила Стефания.
— Я этого не говорила, — серьезно ответила Дороти.
— И что ему нужно от меня? Глупый вопрос?
— Конечно. Он хочет видеть тебя в
...Закладка в соц.сетях
