Жанр: Любовные романы
Ночные тайны королев
...елла, и губы ее раскрылись для поцелуя.
На рассвете английский бунтовщик, ставший любовником английской королевы, не помня
себя от счастья, покинул ее покои.
Изабелле не спалось. Она была ослеплена, ошеломленная любовью. Она упивалась
неведомым ей доселе счастьем.
Поднявшись с измятой постели, Изабелла выглянула в окно. Внизу, под стенами дворца,
текла серая Сена, а на другом берегу реки высилась Нельская башня. При виде ее могучих стен
Изабелла вдруг вспомнила свою кузину Маргариту Бургундскую и в ужасе отшатнулась. В
ушах зазвучали слова, которые покойная Маргарита бросила ей в лицо после суда в
капитульном зале мобюиссонского замка:
- Ты никогда не узнаешь, что такое настоящая любовь! Я познала такое наслаждение,
перед которым все короны мира - ничто! И я ни о чем не жалею!
- Сегодня я бы не выдала ее ни за что на свете... - прошептала королева. То, что
раньше она считала справедливым, теперь терзало ее совесть. - Бедная Маргарита... бедная
Бланка... несчастный Карл...
Изабелла часто вспоминала отчаянный крик Маргариты, но не понимала его смысла, и
только сегодня, испытав силу мужской любви, она наконец все поняла.
Весна 1325 года стала для английской монархини порой любви. Каждый день приносил
радость и наслаждение. Все мужчины провожали Изабеллу восторженными взглядами - столь
прекрасной она была. В свои тридцать три года королева расцвела. Она светилась от счастья.
Почти всегда ее сопровождал лорд Мортимер. Его черный наряд, украшенный лишь
несколькими серебряными пряжками, уже не казался зловещим: все единодушно решили, что
он носит траур по своей утраченной родине. Хотя изгнанник и не занимал никакой должности
при дворе английской королевы (это было бы слишком явным вызовом, брошенным королю
Эдуарду), именно ему поручили вести переговоры с французами. Английские вельможи,
состоявшие при королеве, прониклись к Мортимеру дружескими чувствами и ничего не
решали, не посоветовавшись с ним. Из Англии доходили вести, что на родине его считали
подлинным главой партии, выступавшей против всемогущих Диспенсеров.
Никто не удивлялся тому, что лорд Мортимер после ужина провожал королеву в ее покои
и допоздна оставался наедине со своей госпожой. Королева говорила, что он давал ей дельные
советы и что только благодаря лорду Мортимеру переговоры с французами сдвинулись с
мертвой точки. Правда, при дворе сплетничали о связи королевы с Мортимером, но никто не
усматривал в этом ничего плохого, наоборот, многие считали, что наконец справедливость
восторжествовала и счастье улыбнулось королеве, доселе не знавшей любви.
Предварительные переговоры затянулись, и только в конце мая между Изабеллой
Английской и ее братом Карлом IV был наконец подписан договор, согласно которому Англия
сохраняла свои Аквитанские владения (правда, без земель, занятых французами в предыдущем
году) при условии, что король Эдуард прибудет во Францию и принесет присягу верности
своему сюзерену.
Однако в этом договоре Эдуард усмотрел опасность для своей жизни и, посоветовавшись
с Диспенсерами, сказался больным. Он передал своему старшему сыну, наследному принцу
Эдуарду, владения и титул герцога Аквитанского и послал его во Францию вместо себя
принести вассальную присягу королю Карлу.
Таким образом Эдуард Английский нашел возможность оправдать свой отказ от
путешествия на континент, при одной мысли о котором он дрожал от страха; Диспенсеры же
могли не опасаться утратить свое влияние на короля.
Уловка Эдуарда дала королеве Изабелле возможность воссоединиться с горячо любимым
сыном, от разлуки с которым она очень страдала. Присутствие наследного принца среди
сторонников королевы было также весьма выгодно для честолюбивого лорда Мортимера.
Юный принц прибыл в сентябре. Ему уже исполнилось четырнадцать, и он был довольно
рослым для своих лет. Зрелый не по возрасту, свидетель многих мерзостей, Эдуард всей душой
ненавидел Диспенсеров. Встреча с любимой матерью заставила его разрыдаться.
- Мы с вами свободны, матушка, - проговорил он сквозь слезы. - Боже, я не смел и
мечтать об этом!
Наследника престола сопровождали епископы Оксфордский и Экзетерский, а также
Вальтер Степлдон, лорд-казначей - ярый сторонник партии Диспенсеров, самый ловкий и
хитроумный человек из всех приближенных короля Эдуарда. Ему была поручена более важная
миссия, чем простое сопровождение наследного принца - он должен был доносить своему
государю о том, что происходило в Париже.
Вскоре он сообщил, что королева открыто сожительствует с лордом Мортимером.
Эдуард потребовал, чтобы супруга с сыном немедленно вернулись в Англию.
Однако Изабелла, познавшая в Париже свободу и любовь, не собиралась возвращаться к
постылому мужу - она больше чем когда-либо ненавидела Эдуарда.
Уже одиннадцать месяцев королева Изабелла жила в Париже; ее супруг слал во Францию
одного гонца за другим, извещая всех и каждого о своих семейных неурядицах и защищая
горячо любимого Диспенсера.
Он писал пэрам, сановникам, прелатам и даже Папе Римскому. Ну и, конечно, "своему
возлюбленному другу и брату" королю Карлу.
Парижские любовники, махнув рукой на условности, перестали скрывать свои отношения
и все чаще появлялись вместе...
"...Связь супруги нашей с нашим заклятым врагом изменником Мортимером стала всем
известной..."
Карл Красивый, вертя в руках очередное послание английского монарха, повернулся к
канцлеру, не обращая внимания на своего первого советника Робера д'Артуа. Это означало, что
у короля созрело самостоятельное решение.
- По какому праву мы отказываем брату нашему королю Английскому? Не пора ли нам
отказать в гостеприимстве его супруге? - спросил Карл.
- Согласно законам церкви и нашего королевства, нам надлежит удовлетворить просьбу
короля Эдуарда, - промямлил канцлер. - Однако, сир...
- Сир, - вмешался Робер дАртуа, придя на помощь канцлеру, попавшему в
затруднительное положение, - принуждая мадам Изабеллу вернуться в Англию, вы головой
выдаете ее Диспенсерам. Разве не у вас она искала защиты, опасаясь за свою жизнь?
- Возможно, сестра моя преувеличила опасность...
В тот вечер выяснилось, сколь мало было сторонников у королевы Изабеллы...
Но главное, к ней испытывал глухую неприязнь ее собственный брат, Карл IV. Совсем
недавно он получил известие о кончине Бланки Бургундской в мобюиссонской обители и вновь
вспомнил о том, как беспощадно обошлась Изабелла с его супругой двенадцать лет назад. Не
вмешайся сестра, он так никогда бы ничего и не узнал, а если бы и узнал, то простил бы Бланку,
и она бы осталась с ним...
Масла в огонь подлила Маго д'Артуа, мать Бланки.
- Сир, дорогой сын мой, - сказала она, с притворной нежностью глядя на короля, - я
знаю, как вы любите вашу сестру, но Изабелла - дурная женщина, из-за нее мы все страдали и
страдаем... Какой пример она подает вашему двору...
- А может, следует заставить лорда Мортимера покинуть нашу страну? - неуверенно
произнёс Карл.
- Неужели вы думаете, что Изабелла расстанется с человеком, который стал ее
повелителем? - удивилась Маго.
Король Карл коротко кивнул.
- Завтра утром моя сестра отправится в Булонь. Ее проводят на корабль, который
доставит мадам Изабеллу к законному супругу. Такова королевская воля, - твердо проговорил
французский монарх, поднимаясь со своего кресла. Все почтительно склонили головы.
Робер д'Артуа молчал.
Во дворце Ситэ стража безмолвно расступалась перед первым советником короля,
который, перешагивая через спящих в коридорах слуг, спешил в покои королевы Изабеллы.
Распахнув дверь спальни, Робер заявил с порога:
- Вы должны немедленно покинуть Париж! Мортимер в одном исподнем выскочил из
кровати; перепуганная Изабелла натянула одеяло до самого подбородка.
- Что случилось, кузен? - ошеломленно спросила она.
- Карл собирается завтра отправить вас в Булонь... - начал было Робер, но королева
прервала его:
- Отвернитесь, кузен, я должна одеться. Изабелла быстро оправилась от испуга.
- Я обязана вам жизнью, Робер, - сказала она.
- Может быть, когда-нибудь вы сумеете отблагодарить меня, кузина, - улыбнулся
гигант. - Спешите, у вас мало времени.
Повернувшись к Мортимеру, который без всякого стеснения одевался у него на глазах,
Робер посоветовал:
- Поезжайте в Геннегау. Я отправлю туда гонца, который опередит вас. Граф Вильгельм
и его брат Иоанн - добрые рыцари и кристальной честности люди. Я позабочусь, чтобы
ломбардцы снабдили вас деньгами. Собирайте войско и объявляйте войну Эдуарду. Да поможет
вам бог!
Прощание было коротким. Рассвет еще только занимался, когда по двору дворца Ситэ
процокали копыта немногочисленного эскорта.
Довольный собой Робер д'Артуа отправился в свой особняк. Услужить Изабелле его
заставило не столько чувство сострадания или дружелюбие, сколько ненависть к собственной
тетке Маго д'Артуа.
Впервые за три года - со времени своего побега из Тауэра - Роджер Мортимер не
облачился в черное. На нем были легкие воинские доспехи, поверх которых лорд надел
роскошный камзол из красной и голубой парчи, украшенный гербом его рода.
Изгнанник возвращался на родину, и рядом с ним на палубе корабля стояла королева
Англии со своим сыном, принцем Уэльским.
Корабль с развевающимся вымпелом, на котором были вышиты французские лилии и
английские леопарды, приближался к порту Харидж - уже виднелись маленькие кирпичные
домики на набережной и зеленые холмы, тянувшиеся за городом.
На юном принце Эдуарде, герцоге Аквитанском, также были воинские доспехи. За
последний год он сильно вырос и возмужал. Стоя рядом с матерью, чье бледное лицо обрамлял
стальной шлем, молодой человек молча смотрел вдаль. Все его мысли были о недавно
покинутой Голландии.
Он думал о милом семействе графа Вильгельма - о самом графе, о его доброй супруге и
об их четырех дочерях. По лицам графа и графини было видно, что они счастливы в браке, и
Эдуард, с детства настрадавшийся от безобразных сцен между родителями, с восторгом
смотрел на дружную чету. К тому же наследнику английского престола с первого взгляда
понравилась вторая дочь графа Вильгельма - рыженькая, пухленькая и голубоглазая Филиппа.
Обычно замкнутый и молчаливый Эдуард упорно искал общества приветливой толстушки
и подолгу беседовал с ней.
Юноша и девушка были примерно одного возраста, и королева Изабелла предложила
графу Геннегау поженить их, поскольку они явно питали друг к другу добрые чувства.
Королева со свитой гостила в Геннегау целых три месяца, что, конечно же, обходилось
графу в немалую сумму; к тому же к Роджеру Мортимеру ежедневно присоединялись все новые
и новые знатные рыцари, так что Вильгельм Добрый стал даже опасаться за свою казну.
Однако, узнав о том, что у Мортимера имеется достаточно денег, дабы содержать войско в
тысячу мечей, граф вздохнул с облегчением и дал свое согласие на брак Филиппы с принцем
Эдуардом. После этого граф Геннегау счел вполне разумным предоставить в распоряжение
королевы Изабеллы и собственных рыцарей.
Отныне возвращение в Англию обрело для принца новый смысл. Если все пройдет
удачно, то Роджеру Мортимеру удастся изгнать из страны ненавистных Диспенсеров и вместо
них стать советником короля. Тогда Эдуард II будет вынужден дать согласие на брак сына.
С некоторых пор при юноше без стеснения говорили о нравах его отца, и принц ужасался
и уверял, что не потерпит подобных мерзостей среди своих баронов!..
Высадившись в Харидже, немногочисленное войско Роджера Мортимера двинулось в
Лондон, нигде не встречая сопротивления. Вскоре стало известно, что король покинул столицу
и вместе со своим фаворитом отправился в Уэльс набирать там армию. Хьюг же
Диспенсер-старший засел в своем замке в Бристоле, желая помешать быстрому продвижению
рыцарей лорда Мортимера. Однако стоило мятежному барону появиться у стен Бристоля, как
отцы города открыли перед ним ворота и предложили немедленно выдать своего господина.
Хьюга Диспенсера-старшего схватили и поместили под стражу.
Поскольку Эдуард II находился за пределами своего королевства, было решено
провозгласить принца Эдуарда носителем государственной власти на время отсутствия
монарха. Юный принц, которому только-только исполнилось пятнадцать, начал свое правление
с суда над Хьюгом Диспенсером - старшим.
Суд решил протащить Диспенсера по улицам города, а затем обезглавить и повесить.
Принц Эдуард одобрил приговор и тут же приказал разыскать Диспенсера-младшего, дабы
тоже наказать его.
Долгожданная весть пришла только в конце ноября. Граф Ланкастерский захватил короля
Эдуарда, его фаворита и канцлера Бальдока в цистерцианском аббатстве Нис в долине Тау. Все
трое жили там несколько недель, облачившись в монашеское одеяние.
Хьюга Диспенсера привезли в Герифорд, где уже месяц пребывала королева. Над
красавцем, которого считали главным виновником всех бед, выпавших на долю Англии, был
учинен суд. Королевскому фавориту готовили утонченную казнь.
Она состоялась двадцать четвертого ноября на площади перед герифордским замком. В
первом ряду помоста восседала королева Изабелла. С горящими глазами она наслаждалась
каждым мгновением мести.
- Как жаль, что здесь нет Эдуарда, - прошептала она, склоняясь к Мортимеру.
"Неужели этого человека любил мой отец?" - думал принц, глядя на обнаженное
длинное белое тело с округлыми бедрами и узкой грудью.
Размышления принца Эдуарда прервали оглушительные звуки труб и рожков.
Палачи в красных рубахах приблизились к осужденному, привязанному за руки и ноги к
колесу...
Пронзительный звук рожков не смог заглушить душераздирающего крика Хьюга,
которого палачи сначала лишили мужской плоти, а затем оскопили. Из раны фонтаном ударила
кровь. Уже бесчувственное тело палачи разрезали и вытащили из груди все еще бьющееся
сердце. После этого Хьюгу отсекли голову, а туловище разрубили на четыре части - с тем
чтобы отправить эти куски в самые крупные города королевства; голову же велено было
выставить на Лондонском мосту на всеобщее обозрение...
На следующий день Генри Ланкастер, охранявший короля, получил приказ перевезти
государя в замок Кенилворт и держать там в заключении.
Королева не пожелала встретиться с супругом.
Уже две недели члены парламента заседали в огромном зале Вестминстера, но так и не
смогли ответить на вопрос Адама Орлетона, исполняющего обязанности канцлера:
- Кого желаете вы иметь своим королем?
Низложить монарха и лишить его власти - акт чрезвычайной важности, ибо помазание
на царство - обряд священный, и власть короля - от бога.
Члены парламента пребывали в смятении. Они пожелали, чтобы Эдуард II предстал перед
ними, и епископ Герифордский отправился в Кенилворт, дабы сообщить об этом королю.
- Я знаю, что трон я потерял, - ответил Эдуард Орлетону, - но я никогда не
отрекусь...
Тщетно Генри Ланкастер уговаривал короля исполнить волю парламента, Эдуард
отказался держать отчет о своих действиях перед лордами, епископами, представителями
городов и графств.
- Отправляйтесь по домам, - предложил членам парламента Адам Орлетон, - и пусть
каждый из вас сделает выбор по совести. Завтра нам предстоит объявить, желаем ли мы, чтобы
Эдуард II сохранил корону или чтобы он передал ее своему старшему сыну Эдуарду, принцу
Уэльскому.
Мнения разделились. Многие колебались. Низложить Эдуарда II означало вручить власть
любовнику королевы Роджеру Мортимеру. Тех, кто ближе знал лорда, настораживали его
честолюбие, дерзкий нрав и чрезмерная жестокость. Наследный принц был слишком молод,
чтобы править королевством; к тому же он всецело находился под влиянием своей матери... С
другой стороны, Эдуард II давно потерял доверие народа...
Но никто не ожидал того, что произошло следующим утром, когда епископ Герифордский
представил парламенту принца Эдуарда.
Не отзвучали еще приветствия и громкие заявления "Хотим его! Хотим его!", как принц
твердо произнес:
- Я никогда не приму корону без согласия моего отца, без отречения короля от власти.
Изумленные члены парламента молчали.
Пятнадцатилетний принц, на глазах которого в течение долгих лет происходило очень
много дурного, рано повзрослел. Он уже понимал цену законной власти и не желал стать
узурпатором. Получив корону по воле парламента, он мог по его же воле эту корону потерять.
Эдуард потребовал согласия предшественника вовсе не потому, что питал нежные чувства к
своему отцу; просто он научился судить людей по их поступкам и знал, что один человек не
может быть только преступником, а другой - воплощением невинности... Не могли же
Диспенсеры сами управлять государством, должен же был кто-то выполнять их приказы. И кто
же, если не лорды, прелаты и бароны, требующие теперь от короля отречения от власти?
К тому же с некоторых пор любовная связь королевы Изабеллы и лорда Мортимера
перестала быть для принца тайной. Его отношение к матери изменилось, хотя виду Эдуард не
подавал...
Покраснев от собственной смелости, подняв на членов парламента голубые глаза,
опушенные длинными светлыми ресницами, принц Уэльский повторил:
- Я не приму корону без согласия моего отца!
На следующий день Адам Орлетон вновь отправился в Кенилворт, чтобы добиться
отречения короля.
Понимая угрозу возведения на престол главы мятежников Роджера Мортимера, Эдуард И,
побледнев, тихо сказал:
- Я знаю, что сам виноват в том, что случилось, поэтому я должен смириться с моей
тяжелой участью. Перед всеми здесь присутствующими я заявляю, что отказываюсь от всех
своих прав на королевство, освобождаю моих вассалов от присяги, которую они мне принесли,
и благодарю всех за то, что сохранили верность моему старшему сыну. Возьмите корону и
возложите ее на голову моего сына Эдуарда, принца Уэльского. Простите мне все зло, которое
я вам причинил, и молитесь за меня, ибо теперь я уже - ничто.
Первый камергер Эдуарда II, став между своим господином и присутствующими в зале
епископами и лордами, сломал о колено резной жезл - символ своей должности, как сделал бы
он, если бы тело короля упокоилось в могиле.
Двадцать четвертого января 1327 года перед парламентом Англии было зачитано
отречение короля от власти. В тот же день был назначен Регентский совет, который возглавила
королева-мать и самый влиятельный из всех лордов - Роджер Мортимер, барон Вигморский.
Первого февраля в Вестминстере состоялась коронация Эдуарда III. Накануне Генри
Ланкастер произвел в рыцари наследного принца, а также трех старших сыновей Роджера
Мортимера. На церемонии присутствовала Жанна де Жуанвилль, леди Мортимер, которая
обрела свободу и все свое имущество, но потеряла любовь супруга. Она жестоко страдала от
предательства людей, которых любила больше всего на свете, но простила их, с достоинством
уйдя в тень. После пятнадцати лет преданного служения королеве и двадцати трех лет брака с
лордом Мортимером, которому она родила одиннадцать детей, леди Жанна оказалась в лагере
побежденных...
В марте был наконец подписан мирный договор с Францией, но как только в государстве
начал воцаряться долгожданный порядок, старый король Шотландии Роберт Брюс - несмотря
на преклонный возраст и разъедавшую его проказу - объявил войну юному Эдуарду III.
Возможно, он бросил вызов по наущению сторонников Диспенсеров, которые не все еще были
казнены.
По приказу лорда Мортимера, прозванного в народе "хранителем Англии", низложенного
короля Эдуарда II перевезли в замок Беркли и вверили его охрану одному из зятьев Мортимера.
Стражу возглавил Джон Мальтраверс, сторонник Мортимера, деливший с ним годы изгнания.
Он был на редкость неприятным человеком - злопамятным и жестоким. Его громкий
раскатистый хохот вселял в узника ужас. Эдуард стал опасаться за свою жизнь, лелея в душе
безумную надежду на то, что жена, над которой он глумился, или сын, на которого он никогда
не обращал внимания, все же сжалятся над ним...
В конце лета Роджер Мортимер, потерпев поражение в войне с Шотландией, не
заинтересованный в сохранении северной части королевства, заключил мирный договор с
Робертом Брюсом. Эдуард III вынужден был признать Брюса законным владетелем Шотландии,
на что никогда не согласился бы его отец, и выдать замуж за его сына Дэвида свою младшую
сестру Иоанну. Юный король молча скрепил позорный мир своей подписью. Он уже заметил,
что после шести месяцев правления Роджера Мортимера любили гораздо меньше, чем в первые
недели после его возвращения на родину. От Эдуарда не укрылось и то, что сановники и лорды
упрекали Мортимера за резкость и непомерное честолюбие. Вновь обретя все свое состояние,
постоянно расширяя свои земельные наделы, Мортимер замышлял создать на западе
королевства графство, которое представляло бы огромное и по сути независимое владение.
"Стоило ли ради этого низлагать моего отца? - думал юный государь, расхаживая по
спальне. - Однако время еще не настало. Терпения, господи, дай мне терпения!"
К осени беспорядки в Уэльсе и в самом Лондоне поставили под угрозу спокойствие всего
королевства. О страданиях узника Беркли прознали в народе. Доминиканцы осмелились
возносить за него молитвы. Сам Эдуард не представлял опасности, но его имя могли
использовать для своих происков враги Мортимера и королевы Изабеллы. Низложенный
король, обладавший прекрасным здоровьем, несмотря на издевательства, голод и жестокое
обращение, не собирался умирать.
- Прошу вас, сделайте же так, как я вам советую! - снова и снова повторял Мортимер
королеве, которая явно избегала его взгляда. - Пока жив Эдуард, ни вы, ни ваш сын не будете
знать покоя.
- Я уже говорила вам, что не желаю следовать этому совету, - ответила Изабелла. - Я
не хочу, чтобы мои руки обагрились его кровью.
- Тот, кто боится крови, не может быть монархом! - резко бросил Мортимер, который
понимал, что Эдуард - даже низложенный, лишенный всего, заключенный в темницу! - все
равно оставался помазанником божиим. Он же.
Мортимер, - не король, и жизнь его не защищена от превратностей судьбы. Поэтому
Эдуард должен был умереть... но пускай на теле его не останется следов насильственной
смерти.
Когда раскаленное железо пронзило внутренности короля Эдуарда, из груди несчастного
вырвался истошный крик. Этот страшный вопль, раздавшийся в ночи, разбудил жителей
Беркли, которые сразу поняли, что короля убили.
Утром двадцать второго сентября 1327 года горожане пришли в замок, дабы справиться о
здоровье государя, но им ответили, что ночью Эдуард II внезапно скончался. На теле усопшего
не было ни следов ударов, ни кровавых ран, в чем могли убедиться все, кто пожелал увидеть
мертвого короля. И все же люди не поверили в его мирную кончину. Говорили, что государя
убили и что за это обязательно поплатятся все виновные.
В пасмурный январский день 1328 года к Минстеру - огромному собору с еще не
достроенным западным порталом - со всех сторон спешили люди. В этом соборе Уильям
Мелтон, архиепископ Йоркский, сочетал браком шестнадцатилетнего короля Эдуарда III и
Филиппу Геннегау, которой недавно исполнилось четырнадцать.
Королева Изабелла, моля господа о счастье для сына, думала о собственной судьбе. Она
подняла глаза и встретилась взглядом с Роджером Мортимером, своим любовником, человеком,
который благодаря ей единовластно правил Англией.
"Власть развращает того, кто берет ее в свои руки ради самого себя, - подумала
королева-мать. - Он ведет себя так, будто Англия - его вотчина!"
Но она слишком любила Роджера Мортимера, чтобы Мысли свои высказывать вслух.
Отношение англичан к Мортимеру, да и к ней тоже, за последние полтора года сильно
изменилось. Никто уже не восхищался Изабеллой. За глаза ее называли Волчицей и считали
виновной в смерти супруга.
Время летело незаметно.
- Через год я возьму власть в свои руки, и никто больше не посмеет тревожить вас,
дорогая, - говорил счастливый Эдуард, поглаживая густые рыжие локоны Филиппы. Он
испытывал глубокую благодарность к своей супруге, которая только что произвела на свет их
первенца. Теперь у него был наследник, и Эдуард сразу почувствовал себя настоящим
правителем. Однако последние события заставили его еще тщательнее скрывать гнев и
недовольство. Только своей супруге да лорду Монтегю открывал король свои заветные мысли и
чаяния.
Дело в том, что лорд Мортимер, воспользовавшись недолгим отсутствием Эдуарда,
казнил по обвинению в измене Эдмунда Кента, дядю государя. Устранив таким образом главу
оппозиции, лорд-распорядитель ясно дал понять, что надеется и впредь руководить действиями
юного монарха. Но он просчитался. Для Эдуарда все невыносимее становилось положение
ущемленного в своих правах государя. Мортимер за его спиной снова посягнул на жизнь особы
королевской крови. Король никогда не простит ему этого.
- Когда я наконец получу власть, - сказал он лорду Монтегю, - правосудие будет
сосредоточено в моих руках, и я сделаю так, что перед законом все будут равны, а парламент
станет заседать только в определенные дни и только в Лондоне.
У Эдуарда хватало поводов для недовольства. Не испросив у него разрешения, Мортимер
созвал парламент на севере страны, на сей раз в Ноттингеме. Заседание обещало быть бурным:
большинство лордов осуждало барона Виг-морского за казнь графа Кента. И юный король
понимал, почему: смерть эта отягощала и их совесть.
...На дворе стоял ноябрь. Было холодно и промозгло. Роджер Мортимер, верхом
сопровождавший носилки королевы-матери, то и дело склонялся к Изабелле и с явным
смущением что-то шептал.
От мерного покачивания носилок Изабеллу мутило, но она не захотела пересесть на
своего белоснежного иноходца.
От внезапной догадки Эдуарда бросило в жар. Точно такие признаки он наблюдал у своей
супруги в прошлом году!
- Она заставила меня возненавидеть родного отца, потому что он опозорил ее. Теперь
она позорит меня! - сжимая кулаки, прошептал Эдуард. К горлу подступил ком стыда и
омерзения. - Она родит бастарда, который будет моложе ее собственного внука!
Прекрасный образ благородной матери мгновенно померк. Недоброе чувство усугубила
ревность взрослого сына. Эдуард жес
...Закладка в соц.сетях
