Жанр: Любовные романы
Довольно милое наследство
... жива ли она вообще. Потому что, — Саймон сделал
многозначительную паузу, — она поехала в Италию на своей машине. А
когда пришло время, на этой же машине приехала назад. Не представляю, как
это у нее получилось, знаю наверняка, что это было очень рискованно. Джулио
пришлось все же вступить в итальянскую армию, родители его умерли, так и не
дождавшись окончания войны. Они были немолоды, да и такой стресс был слишком
велик для них. Его все же убили. Но Пенелопа была к этому готова, он сказал
ей, что делать, если его убьют. Взяв с собой ребенка, она вернулась в Лондон
до конца войны.
— Ребенка? — У меня от удивления открылся рот. — У бабушки
Пенелопы был ребенок?
— Господи, конечно, нет, — ответил Саймон, — Пенелопа была
чрезвычайно осторожна в подобных делах. Нет, нет. В Италии у Джулио рос сын
от американки, которую он встретил в Италии задолго до Пенелопы. Юная
американка влюбилась в него и родила ребенка. Но потом отказалась от него.
Знаешь, как бывает — люди приезжают отдохнуть, заводят котенка, а потом,
когда приходит время возвращаться, оставляют его на произвол судьбы.
Американка намеревалась отдать его в приют, а Джулио, разумеется, не хотел
даже слышать об этом и оставил его себе. Он обожал сынишку, — продолжал
Саймон, — большую часть времени он жил, конечно, с родителями Джулио и
лишь летом приезжал в дом Пенелопы на Ривьере. Очень симпатичный мальчишка с
темными волосами и голубыми глазами. Господи, как же его имя? Ладно, потом
вспомню. Я еще приносил ему шоколадки... я просто обязан вспомнить его имя.
Знаешь, дорогая, так ужасно стареть, постарайся отсрочить это как можно
дольше. В конце концов, ученые должны придумать что-нибудь, разве нет? Но
для таких стариков, как я, уже не осталось никакой надежды...
Его печальный тон подразумевал, что я тоже огорчусь и поддержу его, я это
прекрасно понимала, но история просто заинтриговала меня.
— Так вы говорили, что этого мальчика зовут...
Саймон скрестил руки и через мгновение выдал:
— Доменико. Точно. Когда Пенелопа привезла его с собой в Лондон, все
были уверены, что этот мальчишка — сирота. Она просто молилась на него. На
Рождество подарила ему лошадь, покупала теплое пальто из дорогой шерсти на
зиму, заботилась о том, чтобы в его рационе обязательно присутствовали
итальянские блюда, дабы он не забывал про своего отца. О Боже мой, —
Саймон глубоко вздохнул, на этот раз в его глазах не было никакой
театральности, — война делала странные вещи с людьми!
Саймон замолчал, углубившись в воспоминания.
Вдруг я вспомнила про карту из машины тети Пенелопы и маленького игрушечного
солдатика, которого нашла на полу.
Пока Саймон говорил, я достала схему моего генеалогического древа и стала
подрисовывать ветку тети Пенелопы. Получалось пока то же самое, что и в
самолете.
Я перестала писать и спросила:
— Что же стало с Доменико?
Саймон ответил, качая головой:
— Та американка, узнав, что не может больше иметь детей — а она вышла
замуж за американца, — нашла Доменико и увезла в Штаты.
Полагаю, у нее для этого было достаточно денег, влияния. Но это было
нечестно по отношению к бедняжке Пенелопе. Это был для нее удар вроде того,
когда она потеряла Джулио. Она пыталась общаться с Доменико, но американцы
присылали все ее письма обратно запечатанными. Звери. Так или иначе,
Доменико мы больше никогда не видели. Но у Пенелопы, — продолжал
Саймон, — были свои источники информации, и она узнала, что у Доменико
подрастает сын. Доменико женился, управлял небольшим магазинчиком вместе с
женой и растил сына.
— А как звали его сына? — спросила я.
— Вот теперь ты действительно поставила передо мной задачку. —
Закрыв глаза, Саймон начал вспоминать, бормоча при этом бессвязные слова.
Было похоже, будто гадалка предсказывает будущее. — Так... так...
подожди... Ага, сына Доменико звали Энтони. Он поселился в Лондоне и
влюбился в англичанку. Но бедный мальчик. На этот раз настал его черед идти
на войну. Вьетнам. Мальчишки вроде него всегда говорят, что ни за что не
пойдут на войну, и в итоге все равно идут. Дело чести и все такое, не могут
подвести свою страну. По крайней мере Тони удалось долго продержаться, он
даже вернулся в Англию. Тут история повторяется: его англичанка осталась
одна с его сыном. Ты только посмотри, как поворачивается судьба. Мужчины
заводят детей, а женщинам приходится собирать все по кусочкам.
Внимательно слушая Саймона, я добавила еще строчку к моей схеме, подписав
под именем Доменико:
Энтони, сын Доменико
.
Пока я писала, Саймон смотрел на меня и, подняв вверх палец, продолжал:
— Не забывай, твоя тетя всегда была женщиной с чистой душой. Умнее и
намного красивее всех женщин, которых я повидал в своей жизни. Она всегда
прекрасно знала, что и когда нужно предпринять. Она просто не могла сидеть
сложа руки, когда узнала, что внук Джулио живет в какой-то захудалой
комнатушке в Лондоне, а его мать работает не покладая рук. Англичанка... ее
звали... м-м... Шейла. Так вот, она поссорилась со своей семьей,
родственники хотели отдать мальчишку на усыновление, и когда та отказалась,
выгнали ее. — С этими словами Саймон провел пальцем по шее и продолжил:
— Пенелопа, как всегда, приняла правильное решение. С ее-то умом иначе и
быть не могло.
У меня возникло странное ощущение: сердце мое замерло, будто мир остановился
вокруг меня и затаил дыхание вместе со мной. Я мучительно старалась найти
нужные слова и правильно задать вопрос, чтобы Саймон не отвлекся от своего
мечтательного рассказа о прошлом и не замолчал вовсе. А я чувствовала нечто
вроде дежа-вю, будто я просто обязана была услышать то, что мне давно было
известно.
— И что же сделала тетя Пенелопа? — неуверенно спросила я.
Услышав меня, Саймон взбодрился и продолжил:
— Никогда я не был так горд за нее, как тогда. У нее была прекрасная
черта мягко и ненавязчиво сводить людей вместе, все выглядело так, будто это
была вовсе не ее заслуга. Она была превосходной хозяйкой. Пенелопа устроила
небольшой прием на свежем воздухе, Берил с сыном Питером тоже были
приглашены. Пенелопа пригласила Шейлу и даже дала ей одно из своих вечерних
платьев. Так получилось, что именно за чашкой чаю с пирожными Шейла и Питер
лучше узнали друг друга, и вскоре Питер сделал ей предложение. И тогда
Пенелопа в личной беседе с Шейлой убедила ее принять предложение Питера,
сказав, что это будет в интересах ее ребенка и что ребенок Тони будет
воспитан настоящим джентльменом в лучших английских традициях. — Саймон
посмотрел на меня и, прищурив глаза, осторожно спросил: — Дорогая моя, ты
вся побелела. Тебе плохо? Нет, только не здесь, этот ковер подарил мне
арабский принц.
Он не стал больше шутить, увидев, что я даже не улыбнулась. Все это время я
внимательно слушала его рассказ, но сейчас я была погружена в свои мысли. Он
заметил, что я что-то пишу, но, будучи воспитанным человеком, не подал виду,
что ему безумно интересно посмотреть в мои записи.
— Что такое, дорогая? — вежливо поинтересовался он. —
Поделись с дядюшкой Саймоном, возможно, он поможет.
Немного придя в себя, я тихо пробормотала:
— Мне кажется... я знаю его. Того, о ком вы говорите.
— Того, о ком я говорю? — повторил он.
— Внука водителя тетушки Пенелопы. И мне кажется, я знаю его
имя, — добавила я шепотом.
— Подожди, дорогая. В отличие от многих я хорошо запоминаю
имена, — Саймон говорил тихим голосом, стараясь успокоить меня,
превращая беседу в азартную игру, — так, так, так... сначала симпатяга
Джулио, затем его сынишка Доменико, затем его американский сын Тони, который
приехал в Лондон и закрутил роман с англичанкой. И у них появился сын, о
котором я только слышал, но никогда не встречал... его звали...
Саймон сделал паузу, огляделся. Я в это время уже начертила нужные линии,
которые непонятным образом вели к тете Шейле и Энтони и уж совсем неожиданно
соединяли последнее имя в моей схеме.
Вспомнив имя сына Энтони, Саймон щелкнул пальцами и восторженно повернулся
ко мне. И мы вместе произнесли:
— Джереми.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
Вы можете подумать, что, вообразив себя детективом, разгадывающим свою
родословную, я стала профессионалом своего дела и, напрочь забыв о делах,
принялась рыть носом землю в поисках информации? Это не так. Я не забывала о
работе. Следующим утром на своем автоответчике я обнаружила два сообщения.
Первое было от Эрика, моего босса.
—
Пени, дорогая. Полная боевая готовность! Пол суетится
вокруг да около, стараясь узнать, чем ты занимаешься. Вообще-то мы прикрыли
тебя, сказав, что ты задерживаешься в Лондоне по очень важному делу. Но
Шери, которая шпионила за нами в Каннах, проболталась о твоем наследстве.
Пол, разумеется, ничего не сказал, но ты же понимаешь, что все не так
просто. Подумай на досуге. Мы все еще в Испании, так что перезванивать не
надо. Все, люблю, целую. Ты уже богата? Надеюсь, что это так
. Я не почувствовала никакой тревоги, как это было раньше. Передо мной всплыл
образ Пола.
— Черт тебя побери, Пол. Я больше не трусливый кролик, — сказала я
вслух.
Второе сообщение было от Джереми. Он отвечал на мой звонок. Джереми говорил
коротко, деловым тоном. Наверное, именно так он разговаривает с клиентами,
которых хочет послать куда подальше.
—
Пенни, это Джереми. — Казалось, он злится, что не застал меня
дома. — Звонила Северин, она сказала, что сережка не представляет
особой ценности. Это не рубины, просто подделка. Вот такие дела, — со
вздохом добавил он. — Что касается украденной фотографии, пусть Ролло
гоняется себе за подделкой. Так ему и надо. Послушай, мне нужно уехать из
города на несколько дней. Гарольд будет держать тебя в курсе событий. —
Затем, видимо, поняв, какой мерзкий тон он выбрал, добавил: — Береги себя.
Пока.
Так же точно он мог добавить:
Брось, глупая женщина, свои теории
.
Я прекрасно понимала, что дала ему надежду на то, что, отыскав
драгоценности, мы могли бы избавиться от притязаний Ролло на виллу. Когда
убеждаешь людей поверить в какую-то немыслимую историю, даешь им надежду,
что выглянет солнышко и все будет прекрасно, а потом, когда понимаешь, что
этого не случится... они обращают свой гнев на тебя, потому что именно ты
одурачил их и надежды были ложными.
Я отошлю Гарольду оценку лондонского состояния тети Пенелопы, что несколько
выше оценки Руперта. На том и порешим.
Однако у меня в запасе были ошеломляющие новости о любовнике бабушки
Пенелопы и о новых родственниках Джереми. Я тут же позвонила ему и,
разумеется, услышала лишь автоответчик.
— Джереми, это Пенни. Я узнала нечто очень важное. Ты обязательно
должен это знать. Позвони, когда вернешься.
Я не хотела нагонять таинственность, но подобную информацию явно не стоило
оставлять на автоответчике.
Единственное, что было просто великолепно в данной ситуации, — это
прекрасная квартира бабушки Пенелопы. Я чувствовала себя кинозвездой,
печально и драматично опускающей телефонную трубку на аппарат, что стоял на
маленьком столике с бело-золотыми краями. Даже если мне было грустно,
окружающая обстановка намного отличалась, разумеется в лучшую сторону, от
той, что была в моей прежней жизни, где вещи лишь усугубляли чувство тоски и
неудовлетворенности. А в этой прелестной спальне в сказочном лондонском доме
я могла только беззаботно вздохнуть, подобно героине фильма, уверенной в
том, что все кончится благополучно.
— Подделки, — повторила я шепотом слова Саймона.
Я повернула голову и увидела нечто невероятное. Рядом с фотографией бабушки
Пенелопы я увидела свое собственное отражение в зеркале. Две девушки
примерно одного возраста, но, Боже мой, какая ужасающая разница! Бабушка
выглядела беззаботно и обаятельно, а я скрюченная, растрепанная, с бледным
нахмуренным лицом, искоса разглядывающая сережки. Господи, это просто
ужасное зрелище!
Чувствовала я себя действительно как суперзвезда в этой умопомрачительной
обстановке, но выглядела словно прислуга, которая пришла прибирать комнату
и, остановившись передохнуть, присела за туалетный столик своей хозяйки,
чтобы взглянуть в зеркало. Нехватка сна, обезвоживание от многочисленных
перелетов, ноющие, схваченные судорогой от сидячей работы мышцы — это все
про меня. В двадцать лет все последствия усталости или длительного
путешествия исчезают сразу на следующее утро, но у меня — под глазами мешки,
волосы нечесаные, губы плотно сжаты, брови сосредоточенно сдвинуты, одежда
мятая, будто старая газета.
Я вскочила с места как ошпаренная. Я знала, что месяцами работала на износ,
может, даже годами. Я никогда не брала отпуск, потому что боялась, что про
меня забудут и я не смогу вновь устроиться на работу. А положение
безработной меня совсем не радовало. Постоянное недосыпание, слишком большие
эмоциональные потрясения напомнили о себе серым цветом лица и едва
наметившимися морщинами. Срочно нужно приводить себя в порядок, иначе мое
лицо может остаться таким навсегда.
Я подумала о Северин. Как она умудряется работать, быть
высококвалифицированной, настроенной на успех и при этом прекрасно
выглядеть. Конечно, у нее был помощник Луис, да и денег у нее немало. Она не
ходила по узким коридорам библиотек, не рассматривала мизерные, плохо
пропечатанные манускрипты и старые пожелтевшие газеты.
Я снова посмотрела на фотографию тети Пенелопы. Это явно был снимок для
газет, и она сделала все возможное, чтобы выглядеть обворожительно, эта
фотография должна была показать определенный стиль жизни, полной веселья и
беззаботности. Она неспешно ехала в авто — именно в
авто
, а не
машине
—
просто прогуляться, а не спешить на работу в час пик и не с работы, чтобы
сменить одно рутинное дело другим.
Тетя Пенелопа просто сошла бы с ума, узнав, как живут современные
свободные
женщины даже во время редкого недельного отпуска, если вообще у
них выдается такая возможность. Когда путешествуют люди ее поколения, я
всегда с завистью думаю, что они никуда не спешат, не бегут сломя голову в
аэропорт пораньше, чтобы первыми проскочить контроль.
У них все иначе — тетя Пенелопа со всей своей компанией лениво передвигалась
на океанском лайнере, и это могло продолжаться месяц, пока они не доплывут
до места назначения. Люди делали из путешествия праздник, с улыбками на
лицах они садились на лодки и после недель водного путешествия высаживались
на берег. Ужинали, пили шампанское, танцевали под звездами до упаду. И все
это в компании герцогов, балерин, а не бедных туристов, бегающих в поисках
буфета подешевле.
О, я прекрасно знаю, что ностальгия по прошлому — особенно если это не твое
прошлое — похожа на волшебную сказку. Возможно, нашему веку с суматошной
скоростью как раз не хватает размеренности, медлительности и элегантности.
Вот почему я все время хочу укрыться в романтизме давно ушедших времен, я
знаю, что жизнь тогда не означала беспросветную погруженность в работу. В
конце концов, я загадала свое заветное желание — уютный оплаченный домик в
милом районе какого-нибудь небольшого городка. Именно сейчас мне нужно
измениться, научиться жить по-новому. Если нет — то мечта так и останется
мечтой.
Бой часов оповестил о том, что прошел уже час. Они словно говорили, что едва
ли я могу сделать что-то немедленно, но нужно сделать хоть что-нибудь, что-
нибудь символическое, какой-то крохотный шаг, который выведет меня на
большую дорогу новой жизни.
Не забывая о своем решении, я медленно поднялась, надела старинное
разноцветное платье с широкой оборчатой юбкой в стиле пятидесятых и короткий
под цвет платья жакет, в котором я решила появиться на работе в первый же
день. Я настроила себя смотреть на окружающий мир новым взглядом и в полной
мере наслаждаться жизнью.
Может, потому, что я не привыкла просто и беспечно проводить время, да и не
знала особо интересных мест в Лондоне, я сразу попала на оживленную улицу с
торопливыми машинами, автобусами, станциями метро и вечно спешащими людьми.
В музей я не пошла, решила пройтись по любимым местам бабушки Пенелопы. Я
немного посидела на скамейке в парке, окруженной пестрыми цветами,
наслаждаясь прекрасным солнечным летним днем, затем сделала несколько
покупок. Памятуя о бабушке, я купила несколько вещей, которые в прежней
своей жизни ни за что не стала бы покупать: шелковое платье для вечеринок,
золотой вечерний жакет, который гармонировал с платьем, и купальник. Я
выбрала именно те вещи, о которых всегда мечтала. Причем все они были
исключительно белыми и в пастельных тонах в отличие от обычных строгих и
практичных черных. Кому-то может показаться, что это самый обычный способ
изменить жизнь, но для меня это был большой шаг вперед, потому что я терпеть
не могу походы по магазинам. А когда все-таки приходится идти за покупками,
меня охватывает страх, как бы не потратить много денег, и непреодолимое
чувство вины. Просто поразительно, как приятно ходить за покупками, если ты
ежеминутно не мучаешь себя сомнениями!
Закончив с покупками, я почувствовала себя просто восхитительно, но, выйдя
на улицу, опять оказалась в мире вечно спешащих куда-то людей, которые
обгоняли меня сзади, спереди и даже пытались пройти сквозь меня.
Я огляделась в поисках тихого места, где бы можно было перевести дух.
Оказалось, что я остановилась на улице, где бабушка Пенелопа еженедельно
делала массаж. Кабинет массажа был переделан в огромный СПА-салон.
Поддавшись мистическому настрою, я зашла в ту же дверь, в которую когда-то
входила бабушка Пенелопа...
Я попала в уютное помещение, стилизованное под старые времена. В мягких
креслах, медленно потягивая чай, отдыхали посетительницы. Пахло высушенными
цветами и травами, играла мягкая, успокаивающая музыка.
Дама в приемной вежливо предложила мне ознакомиться с услугами. А поняв, что
я потенциальная клиентка, тут же отвела в комнату, похожую на спортзал, и
заперла мою одежду на ключ, так чтобы я не передумала в последнюю минуту и
не ушла восвояси.
Переодевшись в огромного размера халат и новые тапочки, я вышла в коридор.
Из маникюрного салона пахло быстросохнущим лаком для ногтей. Я отказалась от
кардинальной замены ногтей, согласившись лишь на быстрый маникюр, при этом
выражение лица у меня было такое, что никто больше ни на чем не захотел
настаивать.
За следующей дверью после маникюрного салона оказалась комната, где с
помощью различных иголок, лопаток и скрабов, используя
научный
подход к
делу, омолаживают, осветляют и придают разные оттенки вашей коже. Я выбрала
обычную освежающую маску на лицо, и меня проводили в комнату, битком набитую
клиентками в такой же одежде, как и у меня. Они сидели с масками на лице и
ватными тампонами между пальцев ног и шумно кашляли или громко болтали по
сотовым телефонам. В этом престранном месте мне предложили
напиток
здоровья
— несвежий морковный сок и не первой свежести бутерброд с соевым
паштетом. Ждать пришлось довольно долго, так что мне порядком надоела их
нудная
успокаивающая
музыка.
Наконец меня отвели в самую дальнюю комнату, настолько маленькую, что туда
помещался лишь массажный стол и дюжина кремов в одинаковых серебряных
баночках без каких-либо надписей, и представили
специалисту по массажу
—
уставшей женщине, которая, когда я назвала ее массажисткой, заметно
обиделась. С наигранной страстностью и медицинской уверенностью в
правильности своих действий она торопливо объяснила мне каждый этап работы и
помогла забраться на стол. Стол, кстати, оказался так сильно подогрет, что,
когда я улеглась на живот, мне стало не по себе.
Честно говоря, во время массажа я собиралась вздремнуть, но, кажется, в этом
салоне придерживались несколько других приемов массажа, предполагая
подручными средствами вылепить идеальную фигуру. Сдавленным голосом я
призналась, что мне не хочется, чтобы тело мое месили, как тесто. Пожав
плечами, массажистка несколько ослабила нажим, зато начала трясти мои руки,
словно хотела вырвать их из тела, и прекратила эту процедуру только тогда,
когда я вскрикнула.
Затем меня обмотали морскими водорослями, завернули в фольгу, как рыбу, и
предложили выбрать прическу. У меня хватило сил отказаться от радикального
изменения внешности, я попросила лишь немного подровнять мне волосы и
сделать простую укладку феном. Однако я не успела вовремя отказаться от
самой главной из всех предложенных процедур — от эпиляции волос.
На протяжении всей этой жестокой процедуры я думала, что затея с горячим
воском расстроила бы Лукрецию Борджиа, она бы незамедлительно приказала
казнить всех этих
специалистов
, утопив их в бочке с тем же воском.
Слава Богу, моя кожа сама огородила меня от финального штриха — эпиляции
зоны бикини. Одна из
специалистов
замерла и проговорила:
— Бог мой! Вам стоило сказать, что у вас чувствительная кожа. Пожалуй,
здесь лучше ничего не трогать.
Я посмотрела на свои ноги и руки, которые были покрыты огромными красными
пятнами.
— Что это?! — вскричала я.
— Крапивница, — отозвалась девушка, — разве у вас такого не
было раньше?
— Нет, — ответила я — было похоже, что у меня какая-то редкая
форма кори.
— Пятна исчезнут через несколько часов, — неуверенным голосом
пообещала девушка и добавила: — Кожа у вас действительно очень
чувствительная, вам придется выбирать другой способ эпиляции.
Тут в кармане моего огромного халата зазвонил мобильный телефон. Девушка
подала мне халат, и я торопливо начала искать в бездонном кармане сотовый.
— Пенни! — услышала я голос Джереми. — Где ты находишься,
черт возьми? Загородный клиент отменил встречу, и я все утро пытаюсь
дозвониться до тебя. Я нашел номер твоего мобильника, но ты не отвечаешь на
звонок. С тобой все в порядке?
— У меня встреча, — сказала я, пытаясь говорить уверенно.
К моему ужасу, в зале вновь включили буддийскую музыку.
— Что там за музыка? Ты с хиппи связалась или еще чего
поинтереснее? — иронично спросил Джереми.
— У тебя какое-то срочное дело? — ответила я вопросом на вопрос.
— Звонил Денби, — сказал Джереми, — он нашел еще что-то в
машине и говорит, что нам самим захочется взглянуть на это. Говорил он
загадками и не захотел обсуждать детали по телефону. Честно говоря, не помню
его в таком настроении. К тому же моя машина готова, Северин нет в городе,
да и она не хочет все оставлять на Луиса. Короче, я собираюсь туда лететь. А
ты со мной? Я как раз на пути в аэропорт, могу заехать за тобой, но нам
нужно спешить. Ты где?
Я продиктовала адрес салона, но ничего не сказала про место, где нахожусь.
— Прекрасно, я как раз в пятнадцати минутах от тебя, — сказал
Джереми. — Ты не могла бы выйти на улицу. Мягко говоря, мы сильно
опаздываем.
— Ладно-ладно, — отозвалась я, — буду тебя ждать.
Когда я закончила разговор с Джереми, то обнаружила, что новые пятна
появились не только на ногах, но и на лице — между бровями.
— О нет! — простонала я. — Не могу же я предстать перед
людьми в таком виде. Вы можете что-нибудь сделать?
Специалист по эпиляции
засуетилась и в итоге привела эксперта по макияжу.
Это был высокий стройный азиат с шикарной шевелюрой. Увидев меня, он,
казалось, затаил дыхание и, оглядев меня с ног до головы, вдумчиво произнес:
— Ну, для рук и ног, я полагаю, мы воспользуемся специальным кремом для
очень чувствительной кожи
Тайное оружие
, в нем, кстати, содержится витамин
Е. А на лицо, пожалуй, нанесу тональный крем
Шпионский загар
. Чтобы
краснота не так бросалась в глаза.
Только тут я поняла, что основным мотивом салона было шпионское дело. Они
использовали разные интригующие названия и символы, словно их клиенты —
международные интриганы. Забавно.
— Вы уверены, что ее кожа нормально это воспримет? — обеспокоенно
поинтересовалась девушка.
— Милочка, я далеко не впервые встречаюсь с подобными сл
...Закладка в соц.сетях
