Жанр: Мемуары
Гамбургский счет. (Эссе, статьи, воспоминания)
...; она по вопросам близка к тому,
чем я занят. Практический ее (нравоучительный) смысл верен, конечно, для нашего
времени. Теоретически — дело сложнее (от 16 февр. 1927 г.— 782). Ю. Тынянов,
отметив литературные достоинства кн. (см.: ТС II, с. 114), писал Шкл.:
Помоему,
ты должен закрепить этот жанр за собой. Человеческое поведение — самый
болезненный и нужный материал
(722). Ср. в материалах обсуждения кн. в семинаре
В. Каверина в ЛГУ (Каверин В. Собр. соч. в 9 т. Т. 6. М., 1982. С. 485 - 488).
С. 393*. Неточный пересказ письма Толстого А. Фету от 23 янв. 1865 г.
С. 395*. См. ред. комментарий к этому отр.— ЛФ, с. 192.
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЧЕТЫРЕХСТАХ МИЛЛИОНАХ. Впервые - НЛ. 1928. № 3. С. 41—44. Вошло
в ЛФ, с. 246—248 (сокр.). Печ. по кн. Шкл.
Поденщина
. С. 197-204.
С. 399*. В 1928 г. кн. С. Третьякова критиковалась за несоответствие изобра
жения Китая 1924 — 1925 гг. новым политическим оценкам, данным в связи с
изменением революционной ситуации в Китае (установление гоминьдана в
1927 г. и др.), см., напр.- Правда. 1928. 8 апр. № 84. Отзывы этого времени С.
Мстиславского и В. Фриче о С. Третьякове не установлены.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ ЭПИГОНА. Впервые - НЛ. 1928. № 4. С. 36-39 (Поди.: В. Ш.). Печ. по
ЛФ, с. 130-135.
Рец. на роман В. Бахметьева Шкл. включился в полемику между НЛ и НЛП о
живом
человеке
:
Преступление Мартына
было расценено на страницах последнего как
произведение с ярким и сложным героем, личность которого
чрезвычайно
противоречива в своих положительных и отрицательных проявлениях
(Ю. Либединский
— НЛП. 1928. ,\s 2. С. 40). Прямой отклик Шкл. на дискуссию см.- НЛ 1928. № 3.
С. 20.
КИТОВЫЕ МЕЛИ И ФАРВАТЕРЫ. Впервые - НЛ. 1928. № 9. С. 27-30. Вошло в ЛФ. с. 122—
124 (в сокр., под назв.
Теперь и сейчас
). Печ. по НЛ.
Некоторые положения ст. предварены в докладе Шкл. в редакции журн.
Настоящее
в
авг. 1928 г. (см.: Настоящее. 1928. № 6—7. С. 6). Ст. отмечена Р. Якобсоном,
писавшим 14.11.1928 г. Шкл.:
Пришли для Славише Рундшау
небольшую статейку —
три-четыре страницы — о новом русском биографическом романе — увлечении
мемуарной литературой, Тынянов, с одной стороны, Форш, CepieeB Ценский, В.
Каменский и т. п.— с другой. Пожалуйста, напиши. Твои беглые мысли в Лефе
на
эту тему очень интересны
(795). После выхода НЛ сост. Шкл. Тынянов писал ему:
Спасибо тебе, Витя, за статью обо мне. Я читал как четвертый: образовались
другие я и ты — это литература
(от 12.11.1928-723).
С. 406*. Имеется в виду полемика вокруг повести Вс. Иванова; в ст. И. Ломова (В.
Катанян)
Изуродованная история
(Комсомольская правда 1928. 14 июля. № 162)
автор обвинялся в заимствованиях из воспоминаний военачальника Л. Дегтерева.
...**. Отклик на романы К. Вагинова
Козлиная песнь
(Л., 1928) и В. Каверина
Скандалист
; прототипами героев первого произведения послужили писатели
и ученые, группировавшиеся вокруг М. Бахтина, второго — Шкл., Е. Поливанов, М.
Слонимский, Л. Якубинский и др. (подробнее см.: Чудакова М., Тоддес Е. Прототипы
одного романа.— Альманах библиофила. Вып. X. М., 1981).
С. 408*. Отзыв относится к роману
Современники
(1926).
К ТЕХНИКЕ ВНЕСЮЖЕТНОЙ ПРОЗЫ. Впервые - ЛФ, с. 222-226 С незначит. сокр. и изм.—
ОТП II, с. 246 — 250 (под назв.
Очерк и анекдот
) Печ. по ЛФ.
Ст. является последним выступлением Шкл. в рамках Лефа. Объявление о выходе ЛФ
появилось в окт. 1928 г. (см.: НЛ. 1928. № 10. С. 45), а в середине ноября Шкл.
принял решение о выходе из Лефа, внешним поводом к которому послужила его личная
ссора с Л. Брик и В. Маяковским (см. ниже)'. См. также об этом в письмах Шкл.
Тынянову и Эйхенбауму ноября — дек. 1928 г.— Вопросы литературы. 1984. № 12. С.
192 — 194. Данная ст., вместе с тем,— наиболее близкая у Шкл. к лефовской теории
литературы факта
, которая оформилась в ПЛ к концу 1927-го — началу 1928 i.
(см.: Мы ищем.—НЛ. 1927. № 11-12; Третьяков С. С Новым годом! С Новым Лсфом! -
НЛ. 1928. № 1), и была наиболее полно изложена в ЛФ. Шкл., не разделяя ее
жизнестроитель ских
тенденций, неизбежно ведущих к
растворению искусства в
жизни
(по С. Третьякову) и ее политического
утилитаризма
, в некоторых
положениях своей программы
установки на материал
с ней солидаризировался
(соотношение факта и вымысла в искусстве, оценка психологизма и категории
литературного героя и пр.). В отличие, однако, от О. Брика, С. Третьякова, Н.
Чужака и др., для Шкл. установка на факт, документ — временная мера, которая
должна привести к решительному обновлению современного искусства (см.: ЗШЛ, с.
94, 103). Обособленность Шкл. в Лефе отмечалась в критике 20-х гг. (см., напр.,
относящиеся к 1928 г. замечания Н. Берковского в его кн.
Текущая литература
.
М., 1930. С. 26—27). Эта позиция Шкл. стала объектом критики и со стороны С.
Третьякова, В. Перцова и Н. Чужака.
Нам органически чужды,— писали они,— как
фетишизация фактов, так и формалистское мнение тех, кто видит в литературе
факта
лишь очередную смену эстетических жанров. Тут лежит корень наших
разногласий со Шкловским, подкрепляемых и неизжитой связью Шкловского с
эпигонами ОПОЯЗа и серапионства. Неправильные выступления Шкловского по вопросу
о Пильняке (см.: с. 513.— Л. Г.) усугубляют расхождения и требуют от Шкловского
отчетливого самоопределения сегодня, в условиях обостренной классовой борьбы
(Ни Леф, ни Реф.— ЛГ. 1929. 2 дек. № 33). Очевидно, после этой ст. и было
написано Шкл. обращение к С. Третьякову, содержащее ретроспективную оценку
литературы факта
:
Ты так дорого заплатил за проезд до факта, что тебе жалко
его изменять, жалко перестраивать. {...) Наивность иногда помогает в искусстве.
Есть люди, которые считают себя реалистами. И в каждой эпохе, в каждом искусстве
есть люди, которые думают, что они выражают мысли без слов, что они преодолели
сопротивление форм. (...) Мне грустно, друг, расставаться еще с одним. Это не
значит, что мы ошибаi
Свидетельство о сходном, более раннем, нереализовавшемся намерении Шкл.
сохранилось в письме к нему Б. Эйхенбаума.
Как с Лефом
? Правда ли, что ты
собираешься выходить из него?
(от 20.3.1928—782).
лись. Мы ошибались не очень. В такую меру, в какую нужно ошибаться, чтобы
думать (Шкловский В. Поиски оптимизма. М., 1931. С. 62—64).
С. 408**. Ср.: Асеев Н. Ключ сюжета (1925; в его кн.
Дневник поэта
. М., 1929).
С. 411*. См. рец. Шкл. на эту кн. Б. Кушнера.— НЛ. 1927. № 11 — 12; вошло в ЛФ.
О ЗОЩЕНКО И БОЛЬШОЙ ЛИТЕРАТУРЕ,— Михаил Зощенко. Статьи и материалы. Л., 1928.
С. 15—25.
Ст. предшествовал доклад Шкл. на вечере М. Зощенко в ГИИИ 7 марта
1927 г. (запись в дневнике Б. Эйхенбаума — ЦГАЛИ, 1527.1.245), к авг. того же
года задумывается и сб. о писателе — первый в серии
Мастера современной
прозы
, издававшейся ГИИИ (запись в дневнике К. Чуковского от 23.8.1927 —
Ленинградская панорама. Л., 1988. С. 503.
Первые отзывы Шкл. о творчестве М. Зощенко относятся к
серапионовско-му
периоду (с. 179). Ст. Шкл.
Серапионовы братья
вызвала дружескую пародию
Зощенко (впервые — Литературные записки. 1922. № 2), которая, по замечанию М.
Чудаковой, может быть расценена и как своеобразная попытка
освоения
молодым
писателем
литературной системы
Шкл. (Вопросы литературы. 1968. № 11. С. 233).
См. оценку
короткой фразы
Шкл. в ст. Зощенко
1928 г.— Михаил Зощенко. Статьи и материалы. С. 11. Предложенная в 1925 —
1928гг. концепция сказа писателя (ср.: с. 303—304) в дальнейшем не претерпевает
у Шкл. изменения — текст данной ст. включается в более поздние работы:
Двупланный рассказ
и
Сказ как элемент сюжета
(обе — 1932 — 1933 гг.) — 50;
Михаил Зощенко
(1937) — 124. Во второй половине 30-х гг. внимание Шкл.
привлекает преимущественно жанровая эволюция Зощенко (Рассказы М. Зощенко для
маленьких.— Детская литература. 1940. № 1—2, вошло у кн. Шкл.
Старое и новое
.
М., 1966;
Рассказы о Ленине
Зощенко.— Пионер. 1940. № 4-5.
С. 417*. Отр. от слов
Любопытно изменение сказа...
(с. 415) до этого
предложения включительно целиком перенесен из одного из вариантов ст о М.
Горьком 1925 — 1926 гг. В рукописи далее шло:
Горьковский сказ сегодняшнего дня
больше имеет общего с работами Хлебникова, чем с первыми опытами сказа у самого
Горького. Все это показывает, что Заметки из дневника
воспринимаются сейчас
самим автором как определенный, во всех своих частях продуманный художественный
жанр
(74).
ПИСЬМО А. ФАДЕЕВУ.—ЛГ. 1929. 22 апр. № 1 (под назв.
Переписка писателей
).
Ред. пред, к
письму
Шкл. извещало, что им открывается
переписка
представителей различных литературных групп об острых и спорных вопросах
литературного творчества
. Фадеев ушел от ответа Шкл., посоветовав ему по
вопросу о формальной школе обратиться к ст. И. Гроссмана-Рощина.
Вопрос о том,
выйдет или не выйдет
у меня роман Последний из удэге
,— заключал он,—
решается в настоящее время практически
(ЛГ. 1929. 29 апр. № 2). В ответном
письме
Шкл. скептически оценил достоинства рекомендованных работ (ЛГ. 1929. 7
мая. № 3).
С. 419*. Пьеса Вс. Иванова (1928).
С. 421*. Определение
форма — закон построения предмета
, впервые употребленное
Шкл. в начале 1929 г. (ЗШЛ, с. 113), заимствовано у Г. Плеханова (Соч.
Т. XVII. М., (1924). С. 35).
...**. Ср. с более поздним отзывом Шкл. о
Разгроме
— Кино. 1931. 27 окт. № 58.
С. 422*. Сутырин В.— критик, постоянный автор НЛП.
КАК Я ПИШУ.- Как мы пишем. Л., 1930. С. 211-216 (без назв.).
Написано ок. 1929 г. и первоначально предполагалось для кн.
Поденщина
(см.
письмо Шкл. С. Алянскому — ИРЛИ, 519.422).
С. 425*. Участникам сб. предлагалось ответить на ряд вопросов.
СЛУЧАЙ НА ПРОИЗВОДСТВЕ.- Поиски оптимизма. С. 83-114. Отр, ранее - Стройка.
1931. № 11. С. 6-8.
Новую — после ТФ — кн. художественной прозы Шкл. задумывает осенью 1929 г.; по
договору с
Издательством писателей в Ленинграде
от 12 окт. он должен был сдать
кн.
Новая проза
(до 8 авт. л.) не позднее 15 дек. 1929г. (813). К этому сроку
кн. не была закончена (см. письмо Шкл. в издательство — ГПБ, 709.80) и была
сдана уже в издательство
Федерация
не позднее 7.7.1930 (договор от 7.6.1930813).
Известие о смерти Маяковского застало Шкл. в самый разгар работы над кн.
{...)
написана она была непосредственно после смерти Маяковского,— вспоминал Шкл. на
диспуте в ВССП в 1931 г.— Мне моя писательская работа и писательская жизнь очень
дорого стоят. Именно эта книга стоила чрезвычайно дорого
(ИМЛИ, 157.1.124).
Смерть поэта существенно изменила замысел кн. (в сент. 1986 г. Н. Харджиев в
разговоре с нами приводил фразу Шкл.:
Это меняет книгу
). Тема личной судьбы
Маяковского обострила ее главный конфликт, который Шкл. позднее определил как
конфликт
личной жизни и большой страны
:
Я боюсь, что (слишком) легко мы
проходим через этот разрыв, если он не будет стоить нам жизни, то будет стоить
чего-то большего
(там же)1. Значительно дополнены воспоминаниями о Маяковском
были и главы о раннем футуризме (сообщено Н. Харджи-евым).
Последние полтора года жизни Маяковского его отношения со Шкл. осложнились. Шкл.
не вошел в РЕФ — по-видимому, не приняв его программы.
Леф разваливается,—
писал Шкл. Тынянову в сент. 1928 г.— Маяковский объявляет себя школой,
непосредственно связанной с комсомолом и ссудо-сберегательными кассами
(441).
Критику Лефа Маяковским и Бриком Шкл. тогда расценил как
замену художественой
группировки непосредственным обращением к политическому руководству
(Под знаком
разделительным.— НЛ. 1928. № 11. С. 46). Личные отношения поэта обострила ссора
Шкл. с Л. Брик в ноябре 1928г., в которой сторону Л. Брик принял Маяковский
(см.: Маяковский в воспоминаниях родных и друзей. М., 1968. С. 335-336;
воспоминания Е. Семеновой — ГММ). Неудачей завершилась попытка примирения Б.
Пастернака и
' Принципиальный характер для понимания кн. имеет ее связь с дискуссиями 1929 —
1930 гг. по проблемам расселения (см. вступление к
Поискам оптимизма
Об
архитектуре
, датированное 14 мая 1930 г.). Итоги дискуссий были подведены
постановлением ЦК ВКП(б)
О работе по перестройке быта
, в котором острой
критике были подвергнуты архитектурные проекты домов-коммун, построенных на идее
полного обобществления быта (от 16 мая 1930 г.— Правда. 1930. 29 мая. № 146).
# .( „,.•„,,
Шкл. с Маяковским в дек. 1929 г. (см.: Катанян В. О Маяковском и Пастернаке.—
Russian literature triquaterly. 1976. № 13. P. 511—513). Реакция Шкл. на
известие о смерти поэта была сходной с реакцией многих современников.
Когда я
услышал о смерти Маяковского, я не поверил,— рассказывал Шкл. нам в июне 1983
г.— Сказал, что это глупая шутка1, и положил трубку. Накануне мы как раз
говорили с Ахматовой по телефону о том, какой Маяковский большой поэт
. О
Маяковском писал Шкл. Тынянову во второй половине апр.:
Он был искренне предан
революции. Нес сердце в руках, как живую птицу2. Защищал ее локтями. Его
толкали. И он чрезвычайно устал. Личной жизни не было. Поэт живет па
развертывании, а не на забвении своего горя. Он страшно беззащитен. Маяковский
прожил свою жизнь без читательского окружения, и все его толкали, а у него были
заняты руки, и он писал о том, что он умрет. Слова были рифмованы. Рифмам не
верят. Его толкали. Он умер чрезвычайно усталым. Осталась стопки тетрадей
ненапечатанных стихов. Они написаны все в последнее время. Лежит Владимир
Владимирович в Клубе писателей. Идет много народа, десятки тысяч. Мы не знаем,
читали ли они его
(441). Тогда же он пишет Эйхенбауму и Тынянову:
Владимир
Владимирович умер как поэт, покаявшись, принявши снова на себя вес своей
исключительной и несчастной любви. Любовь нужна была для стихов, стихи нужны
были для жизни, революция нужна была для одической линии. Все вместе нужно было
для революции. (...) И мы виноваты перед ним. Тем, что не писали о его рифмах,
не делали поэтического ветра, который держит на себе паутину полета поэта
(Литературная Россия, 1986. 26 сент. № 39).
Глубоко личностная интерпретация Шкл. образа Маяковского вызвала резкие отзывы в
критике. В. Залесский писал:
(...} Шкловский, претендующий на звание близкого
друга поэта, ошибается, (...) не понимает настоящих причин гибели поэта. Не
понимает, что внутренняя борьба Маяковского была борьбой за мировоззрение, за
органическое слияние с идеологией пролетариата, за усвоение диалектики
революции
(Молодая гвардия. 1931. ,М° 21—22. С. 158).
(...) историк никогда не
поставит в один ряд путь Маяковского и перманентную лирическую беспутицу
Шкловского
,— утверждал А. Лейтес (Право на оптимизм.— ЛГ. 1931. 10 сент. № 49).
См. также выступления А. Селивановского и И. Ма-карьева на дискуссии в ВССП (ЛГ.
1931. 10 сент. № 49 и 20—25 сент. №51 — 52). Сходные оценки высказывались и в
1940 г.— уже после
канонизации
Маяковского Сталиным в дек. 1935 г.— в ходе
обсуждения кн. Шкл.
О Маяковском
(см., напр., выступления на дискуссии в ССП
Л. Тимофеева, А. Гурштейна, И. Нусинова, А. Фадеева, М. Чарного — ЛГ. 1940. 12
ноября — 1 дек. № 56—59). Сочувственную рец. на
Поиски оптимизма
поместил в
парижских
Современных записках
А. Бем (1933. Кн. 61).
С. 427*. Сб. вышел в апр. 1910 г.
С. 428*. Редько А. М. (1866—1933) — критик, постоянный автор журн.
Русское
богатство
.
С. 431*. Неточная цитата из
Высокой болезни
Б. Пастернака.
С. 432*. Намек на стих. В. Каменского
Гимн 40-летним юношам
(1924).
' День смерти Маяковского совпал с 1 апр. по ст. ст.
2 Метафора развернута в эпилоге к
Поискам оптимизма
—
Еще несколько слов — от
себя просто
, также написанном под впечатлением от смерти поэта.
С. 434*. Жуковский С. Ю. (1873 — 1944) — русский художник-пейзажист, в студии
которого занимался Маяковский.
...**. Речь идет о стих. сб. К. Липскерова
Песок и розы
, вышедшем в 1916 г.
С. 442*. На стихи поэта-имажиниста А. Б. Кусикова (1896 — 1977) написан, в
частности, романс
Бубенцы
.
ЗОЛОТОЙ КРАЙ.- Поиски оптимизма. С. 114-119.
Очевидные совпадения некоторых мотивов этого отр. и известной ст. Р. Якобсона о
Маяковском, а также явное полемическое переосмысление Шкл. тем якоб-соновской
ст. позволяют предположить, что
Золотой край
писался после зна комства Шкл. со
ст.
О поколении, растратившем своих поэтов
'. Приведем наиболее примечательные
в этом отношении отр. из ст. Якобсона:
Мы живем в так наз. реконструктивном периоде и, вероятно, еще настроим немало
всяческих паровозов и научных гипотез. Но нашему поколению уже предопределен
тягостный подвиг беспесенного строительства. И если бы даже вскоре зазвучали
новые песни, это будут песни иного поколения, означенные иною кривою времени. Да
и не похоже на то, чтоб зазвучали. Кажется, история русской поэзии нашего века
еще раз сплагиатирует и превзойдет историю Х1Х-го: Близились роковые сороковые
годы
. Годы тягучей поэтической летаргии.
Прихотливы соотношения между биографиями поколений и ходом истории. У каждой
эпохи свой инвентарь реквизиций частного достояния. Возьми и пригодись истории
глухота Бетховена, астигматизм Сезанна. Разнообразен и призывной возраст
поколений, и сроки отбывания исторической повинности. История мобилизует
юношеский пыл одних поколений, зрелый закал или старческую умудренность других.
Сыграна роль, и вчерашние властители дум и сердец уходят с авансцены на задворки
истории — частным образом доживать свой век — духовными рантье или
богаделыциками. Но бывает иначе. Необычайно рано выступило наше поколение:
Только мы — лицо нашего времени. Рог времени трубит нам
. А нет по сей час, и
это ясно осознал М(аяковский), ни смены, ни даже частичного подкрепления. Между
тем осекся голос и пафос, израсходован отпущенный запас эмоций — радости и
горевания, сарказма и восторга, и вот судорога бессменного поколения оказалась
не частной судьбой, а лицом нашего времени, задыханием истории.
Мы слишком порывисто и жадно рванулись к будущему, чтобы у нас осталось прошлое.
Порвалась связь времен. Мы слишком жили будущим, думали о нем, верили в него, и
больше нет для нас самодовлеющей злобы дня, мы растеряли чувство настоящего. Мы
— свидетели и соучастники великих социальных, научных и прочих катаклизмов. Быт
отстал. Согласно великолепной гиперболе раннего М(аяковско)го
другая нога еще
добегает в соседней улице
. (...)
Будущее, оно тоже не наше. Через несколько десятков лет мы будем жестко прозваны
— люди прошлого тысячелетия. У нас были только захватывающие
1 Б. Эйхенбаум, познакомившийся со ст., по-видимому, раньше Шкл. (по публикации
на нем. яз.— Slavische Rundschau. 1930. № 2), писал ему 13 авг. 1930 г..
От
Романа Якобсона получил оттиск его статьи о Маяковском. Если заглавие перевести
на русский язык, то получится: О поколении, которое разбазарило своих поэтов
.
Статья интересная — мрачная и патетическая. Фигура Маяковского дается не
канонизированная. Буду ему на днях писать
(782).
песни о будущем, и вдру! эти песни из динамики сегодняшнего дня превратились в
историко-литературный факт Ко[да певцы убиты, а песни волокут в музей,
пришпипивают к вчерашнему дню, еще опустошеннее, сиротливей да неприкаян ней
становится это поколение, неимущее в доподлиннеишем смысле этого слова (впервые
— в сб
Смерть Владимира Маяковского
. Берлин. 1931. Цит. по' Jakobson R
Selected writings Vol. V. The Hague — Pans — New-York. 1979 P. 380-381).
C. 443*. Имеется в виду его ст.
Монтаж аттракционов
(1923).
КОНЕЦ БАРОККО. Впервые — ЛГ. 1932. 17 июля. № 32 (под назв.
О людях, которые
идут по одной и той же дороге и об этом не знают. Конец барокко
). Отр.- вкн
Шкл.
За сорок лет
. М., 1965. С. 118-119 и ЗШЛ, с. 151-152 (под назв.
Конец
барокко. Письмо Эйзенштейну
). Печ. по ЛГ.
Вынесенное в заголовок определение
барокко
Шкл. впервые употребил в начале
1929 г. в отзыве об
Октябре
Эйзенштейна (ЗШЛ, с. 115), а в 1931 г. оно уже
было отнесено ко всей эпохе 20-х гг (с. 444). Знакомство в 1932 г. с новой
работой Эйзенштейна о Мексике послужило для Шкл. поводом констатировать новый
этап в его творчестве и в современном искусстве. 2 июня 1932 г. Шкл. писал
Эйзенштейну (это письмо в переработанном виде вошло в данную ст.):
Сейчас
вспоминаю Ваши фотографии последней ленты. Мне кажется, что Вы на другой дороге.
Дорога очень просторная. Вещи как будто освобождены друг от друга, кусок потерял
непосредственный адрес Это путь классического искусства (...). Очевидно, Вам
придется пережить сложнейший период ломки голоса, он у Вас даже установился, но
о нем еще не знает зритель. Вот простит ли он Вам классицизм, а если не простит,
то это значит, что ему придется подождать. Те огорчения, которые Вам, возможно,
придется испытать, они органичны, конечно их нужно избегать, но удивляться на
них не нужно
(ЦГАЛИ, 19232.1851). Ср. позднейшие замечания Шкл. о фильме
Да
здравствует Мексика'
как о предшественнике
Александра Невского
и
Ивана
Грозного
— в его кн.
Жили-были
. М.. 1966 С . 491—492. Другим импульсом к
написанию ст. послужило знакомство (4 июля 1932 г.) с
Путешествием в Армению
О. Мандельштама. Уже 8 июля Шкл. сообщает Б. Эйхенбауму:
Написал яростную
статью об Эйзенштейне, Бабеле, Тынянове, Олеше и Мандельштаме. Вообще, я против
литературной литературы
(ЦГАЛИ, 1527.1.650). Эйхенбаум — до публикации el.—
согласился со Шкл.:
Насчет литературной литературы
я тебе вполне сочувствую.
Тошнит от нее. Знаешь — взял на днях Вазир-Мухтара
и загрустил. Театрально, на
каких-то вторичных невсамделишных эмоциях. Много какой-то пены, а вина мало
(Вопросы литературы. 1984. № 12. С. 202). Резко отрицательно отозвался о ст.
Тынянов, болезненно отреагировавший на оценку
Восковой персоны
; он писал Шкл.:
Ты требуешь, чтобы все были деловее, спокойнее, не писали кусками etc., etc.
(Кусками-то ты сам пишешь). (...) Ты, милый, желаешь кому-то, какому-то новому
времени или грядущему рококо — уступить своих знакомых под именем барокко. В их
списке я заменяю тебя. Это действительно конец барокко Если я не знаю, что иду
по одной дороге с Олешей, то все же знаю, что иду другой дорогой, чем ты. ( . )
А Эйзенштейн у тебя похож на Мейерхольда, Мейерхольд на Олешу, Олеша на меня, а
Бабель на Мандельштама Даже непонятно, кто где. И кто что пишет, представляет,
печатает Убедительно
(не позднее 9.8.1932 — 724).
Выдвинутая Шкл. в 1932—1933 гг. прохрамма
новой простоты
(и связан
пая с этим критика
литературной литературы
) отражала реальные закономерности в
развитии искусства в начале 30-х п. и была тесно связана с его литературнокритической
концепцией 20-х гг.:
простота
, по Шкл.,— восстановление того
равновесия
во взаимодействии художественных элементов произведения, отсутствие
которого он неоднократно отмечал в 20-е гг. (между сюжетом и образом, образом и
психологией
и др.). В 1933 г. он замечал:
Простоты как таковой нет. Есть
моменты равновесия элементов произведения. Понятность не равна простоте. Если не
понятно, то можно подумать
(50). См. также его ст.
Простота — закономерность
— ЛГ. 1933. 5 июня. № 26.
Конец барокко
открывает цикл ст. Шкл. 1932 —1934 гг., связанных с
неосуществленным замыслом кн.
О советской прозе
. Новую —после ГС — кн. о
современной литературе Шкл. предлагал
Издательству писателей в Ленинграде
еще
в июне 1929 г. (письмо С. Алянскому — ЦГАЛИ, 1527.1.649), но это издание не
состоялось. Замысел кн.
О советской прозе
возник уже в новой общественнолитературной
обстановке, определенной апрельским постановлением ЦК ВКП(б)
О
перестройке литературно-художественных организаций
(см. отклик Шкл.
Перед
работой
.— Кино. 1932. 12 мая. № 22). 3 июля 1932 г Шкл. обращается к
заведующему отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А. Стецкому с письмом, в
котором пишет о тяжелом положении современного литературоведения после разгрома
формальной школы:
И вот существует новая русская литература. Кто о ней напишет?
Где методы анализировать новое? Кадры людей разогнаны. (...) Качество
появляющихся работ по языкознанию, качество историко-литературных работ,
количество знаний, которые в них вложены, чрезвычайно низки. О себе я слышу
только, что я формалист, а какой я формалист и что это значит и что значат мои
последние работы,— я не знаю
(484)'. Выступая 1 ноября 1932 г. на I Пленуме
Оргкомитета ССП, Шкл говорил о желании поделиться
своим опытом
:
Сейчас я
написал статьи, отвечать я буду большой книгой
(Советская литература на новом
этапе. М., 1933. С. 169). По договору с издательством
Федерация
от 1.6.1932 г.
Шкл. должен был сдать рукопись кн.
Советская проза
(12 авт. л.) до 1.11.1932
г. (813. См. также письмо Шкл. С. Алянскому от 6.6.1932.— ГПБ, 709.79). К этому
сроку кн. была закончена
...Закладка в соц.сетях
