Жанр: Мемуары
Макаров
...разу же успокоил высокопарного партнера по переговорам, дав понять, что
такой подход недопустим:
-А Берлин взяла Красная Армия. (Смех.)
Черчиллю пришлось долго объяснять, что Великобритания не ищет новых колоний, что
она в них не заинтересована.
В целом советской делегации на конференции противостоял блок капиталистических
государств, и президент США играл в нем вовсе не пассивную роль. Его, в частности, с
самого начала конференции мучила мысль о том, как бы поэффектнее и повыгоднее
сообщить Советскому правительству о наличии у США нового вида оружия: в пять часов
тридцать минут утра 16 июля 1945 года в пустыне Нью-Мексико была взорвана первая
атомная бомба. Еще до начала конференции Трумэн знал об успешном испытании этого
оружия, а 21 июля получил подробный отчет об испытании. Радость президента США
была велика, он говорил: "Теперь мы обладаем оружием, которое не только
революционизировало военное дело, но может изменить ход истории и цивилизации".
Черчилль, когда ему под строжайшим секретом сообщили новость, пришел в восторг:
теперь " есть в руках средство, которое восстановит соотношение сил с Россией".
Несколько дней союзники обсуждали, как бы эффектнее использовать
новоприобрстеннос оружие в переговорах с Советским Союзом, чтобы "сделать его
уступчивее", другими словами, как бы успешнее шантажировать своего союзника,
внесшего наибольший вклад в достижение общей победы.
Наконец 24 июля после пленарного заседания Трумэн сказал Сталину о новом оружии, не
упомянув слов "атомное" или "ядерное". Стоявший радом Черчилль впился глазами в лицо
Сталина, ожидая реакции. Но ему пришлось испытать разочарование: Сталин остался
совершенно спокойным.
Ну, как сошло? - спросил Черчилль Трумэна.
Он не задал мне ни одного вопроса!
Черчилль поспешил заключить, что Сталин не понял значения события, о котором его
проинформировали.
Но английский премьер-министр все же плохо знал своего "боевого друга". Г.К. Жуков
свидетельствовал, что после заседания Сталин в его присутствии рассказал В.М.
Молотову о разговоре с Трумэном. Молотов заметил:
-Цену себе набивают.Сталин усмехнулся:
-Пусть набивают. Надо будет сегодня же переговорить с Курчатовым, чтобы они
ускорили работу...
392
Советское правительство полностью осознавало важность происшедшего. Еще летом 1942
года в Государственном комитете обороны состоялось заседание с участием ведущих
советских физиков, и было решено в интересах укрепления обороны возобновить работы
над "урановой проблемой", прекращенные в связи с началом войны. Работы эти возглавил
И.В. Курчатов. Летом 1943 года в Москве уже действовала специальная лаборатория АН
СССР. У Советского правительства не было возможности выделить достаточно крупные
средства для разрешения проблемы - все силы наш народ отдавал схватке с фашизмом.
Но монополии США на ядерное оружие не суждено было продолжаться долго...
Атомное облако не отразилось на ходе и завершении Потсдамской конференции - ему
не под силу было заслонить величие подвига советского народа, вынесшего основную
тяжесть в борьбе с фашизмом. Конференция хоть и не дала ответа на все вопросы, но все
же разрешила основные проблемы, вставшие перед антигитлеровской коалицией.
3 августа 1945 года Сталин покинул Потсдам. В последний раз он побывал за пределами
нашей страны.
В восемь часов пятнадцать минут 6 августа на Хиросиму была сброшена атомная бомба.
Даже Черчилль писал: "Было бы ошибкой предполагать, что судьба Японии была решена
атомной бомбой". Применение атомного оружия имело основной своей целью
устрашение союзника - СССР. И все же этот союзник свято выполнял свои
обязательства: 8 августа, ровно через три месяца после окончания войны в Европе,
Советский Союз объявил войну Японии.
В несколько недель все было кончено: 2 сентября 1945 года Япония капитулировала. В
этот день Сталин обратился к советскому народу. Он говорил о долгих и трудных годах
борьбы с агрессорами. Особенно любопытен завершающий раздел обращения: "Но
поражение русских войск в 1904 году в период русско-японской войны оставило в
сознании народа тяжелые воспоминания. Оно легло на нашу страну черным пятном. Наш
народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет
ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старого" поколения, этого дня. И вот этот
день наступил. Сегодня Япония признала себя побежденной и подписала акт
безоговорочной капитуляции...
Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжелые годы.
Но теперь каждый из нас может сказать: мы победили. Отныне мы можем считать нашу
Отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на
востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира..."
Война причинила нашей стране огромный людской и материальный ущерб. От западной
границы до Подмосковья и
Волги, от Кольского полуострова до предгорий Кавказа - всюду остались страшные
следы войны: разрушенные города и сожженные села, взорванные предприятия,
сгоревшие леса, изрытая окопами и рвами, пропитанная железом и кровью земля...
Наша страна на десятилетие, если не более, была отброшена назад. Перед советским
народом вновь стояли сложные и многообразные проблемы. В первую очередь надо было
перевести на мирные рельсы экономику, а этот процесс никогда и нигде не проходил
безболезненно. Одновременно следовало демобилизовать армию - в ее рядах к концу
войны насчитывалось более одиннадцати миллионов человек, их предстояло обеспечить
работой, жильем. Новые условия требовали перестройки деятельности партийных,
государственных, профсоюзных организаций. Необходимо было принять первоочередные
меры к укреплению тех республик и областей, которые вошли в состав СССР незадолго до
начала войны, упрочить общественный и государственный строй, вести огромную работу
по культурному строительству. И при всем этом никак нельзя было забывать об
укреплении обороноспособности страны: империалистические государства, наши
вчерашние союзники, повели против СССР оголтелую кампанию, принявшую форму
холодной войны.
В феврале 1946 года Черчилль произнес печально знаменитую речь в американском
городе Фултоне. Еще не разобраны были развалины Дрездена и Хиросимы, а недавний
союзник русских назвал Россию врагом Запада и призвал к глобальной борьбе с ней.
Сталин не замедлил с ответом (публиковался он в "Правде" 14 марта):
"Вопрос: Можно ли считать, что речь господина Черчилля причиняет ущерб делу мира и
безопасности?
Ответ: Безусловно, да. По сути дела, г. Черчилль стоит теперь на позиции поджигателя
войны. И г. Черчилль здесь не одинок, - у него имеются друзья не только в Англии, но и
в Соединенных Штатах Америки...
По сути дела, г. Черчилль и его друзья в Англии и в США предъявляют нациям, не
говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство
добровольно, - в противном случае неизбежна война".
Холодная война ведет свое начало именно оттуда. Советский Союз должен был думать о
самозащите, ибо война холодная могла обернуться войной настоящей, да еще с ядерным
оружием.
19 августа 1945 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР поручили Госплану СССР составить новый
пятилетний план. В постановлении говорилось, что "имеется в виду предусмотреть
полное восстановление народного хозяйства районов СССР, под394
вергавшихся немецкой оккупации, послевоенную перестройку народного хозяйства и
дальнейшее развитие всех районов СССР, в результате чего должен быть значительно
превзойден довоенный уровень развития народного хозяйства СССР".
План разрабатывался обстоятельно. В феврале 1946 года Сталин в общей форме рассказал
о нем на собрании перед выборами в Верховный Совет СССР. Большая часть речи была
посвящена прошедшему, в основном - войне, ее ходу и итогам. Впервые Сталин привел
ряд важнейших цифр по экономике страны в предвоенный период и в 1941 - 1945 годах.
О новом плане Сталин говорил:
-Основные задачи нового пятилетнего плана состоят в том,чтобы восстановить
довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и затем превзойти этот
уровень в более или менее значительных размерах. Не говоря уже о том, что в ближайшее
время будет отменена карточная система...
Эти слова присутствующие встретили бурными аплодисментами, а Сталин продолжал:
-Особое внимание будет обращено на расширение производства предметов широкого
потребления, на поднятие жизненного уровня трудящихся путем последовательного
снижения цен на все товары (бурные, продолжительные аплодисменты) и на широкое
строительство "сякого рода научно-исследовательских институтов {аплодисменты),
могущих дать возможность науке развернуть свои силы. (Бурные аплодисменты.)
О будущем Сталин сказал:
-Что касается планов на более длительный период, то партия намерена организовать
новый мощный подъем народного хозяйства, который дал бы нам возможность поднять
уровень нашей промышленности, например, втрое по сравнению с довоенным уровнем.
Нам нужно добиться того, чтобы наша промышленность могла производить ежегодно до
50 миллионов тонн чугуна (продолжительные аплодисменты), до 60 миллионов тонн
стали (продолжительные аплодисменты), до 500 миллионов тонн угля
(продолжительные аплодисменты), до 60 миллионов тонн нефти (продолжительные
аплодисменты). Только при этом условии можно считать, что наша Родина будет
гарантирована от всяких случайностей. (Бурные аплодисменты) На это уйдет,пожалуй,
три новых пятилетки, если не больше. Но это дело можно сделать, и мы должны его
сделать...
В марте 1946 года четвертый пятилетний план был утвержден на сессии Верховного
Совета СССР. До этого директивы плана обсуждались на Пленуме ЦК ВКП(б). Пленум
рассмотрел и организационные вопросы. Состав Политбюро был пополнен, и в него
вошли И.В. Сталин, В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов, М.И. Калинин, А.А. Жданов, Л.М.
Каганович, А.А. Андреев, А.И. Микоян, Н.С. Хрущев, Л.П. Берия, Г.М. Маленков;
кандидатами в члены Политбюро были Н.М. Шверник, НА. Бул395
ганин и А.Н. Косыгин. В 1947 году членом Политбюро стал НА. Вознесенский. В 1948
году НА. Булганин и А.Н. Косыгин были переведены в члены Политбюро.
Переход к работе в мирных условиях требовал от ЦК партии соответствующей
перестройки. Изменялась организационная структура и содержание работы всех
партийных органов. В ЦК ВКП(б) были проведены совещания партийных работников.
Центральный Комитет и Совет Министров СССР провели перегруппировку сил и
привлекли к руководству кадры, проявившие большие организаторские способности в
годы войны. К работе в руководящих органах были привлечены опытные партийные
руководители, секретари крупнейших областных организаций: АА. Кузнецов (секретарь
Ленинградского обкома), Н.С. Патоличев (секретарь Челябинского обкома), М.И.
Родионов (секретарь Горьковского обкома), М.А. Суслов (секретарь Ставропольского
обкома) и другие.
Н.С. Патоличева на мартовском (1946 года) Пленуме ЦК избрали в Оргбюро и утвердили
заведующим Организационно-инструкторским отделом ЦК. Вечером 4 мая 1946 года А.
Н. Поскребышев сообщил Патоличеву, что его Приглашают на квартиру Сталина в
Кремль. Не раз до этого Патоличев видел Сталина и беседовал с ним. "И вот кремлевская
квартира Сталина. В прихожей мы задержались. Поскребышев похлопал меня по плечу -
не робей, мол, - и оставил меня одного. Оглядываюсь. Справа вешалка, и на ней однаединственная
шинель - Сталина. Невольно пришли строчки из книги Анри Барбюса: "В
крохотной передней бросается в глаза длинная солдатская шинель, над ней висит
фуражка". Но одно дело - прочесть и совсем другое - увидеть. И вот я в этой прихожей.
Что же дальше? Сказать, что я очень волновался, - значит почти ничего не сказать".
У Сталина находились два секретаря ЦК - АА. Жданов и АА. Кузнецов. Поздоровавшись,
Сталин попросил заведующего отделом ЦК рассказать, как, на его взгляд, руководит
Центральный Комитет местными партийными организациями, есть ли недостатки.
Патоличев всего месяц занимал этот пост и сказал, что ему было бы легче говорить об
этом с точки зрения секретаря обкома. Сталин одобрил такой подход, и Патоличев стал
рассказывать. "Он задал мне много вопросов о работе партийных организаций. Не
торопил с ответом".
Внезапно Сталин изменил тему беседы. Осведомившись у Патоличева, сколько ему лет и
давно ли он в партии, Сталин без перехода спросил:
- Вы не возражаете, если мы утвердим вас секретарем ЦК? Патоличев не нашел, что
сказать, - настолько это было неожиданно - и сослался в конце концов на партийную
дисциплину. Тогда Сталин по телефону позвонил Поскребышеву:
- В проект решения ЦК вторым пунктом поставьте: утвердить секретарем ЦК товарища
Патоличева.
Когда на следующий день решение ЦК было принято, Патоличев узнал, что первым
пунктом в нем стояло: "...освободить Г.М. Маленкова от обязанностей секретаря ЦК..."
В том же 1946 году, как сообщает Н.С. Патоличев, произошел и следующий случай:
"Вечером мы с Кузнецовым были в кабинете Жданова. Вдруг звонок. У телефона -
Сталин. Узнав от Жданова, кто у него, в кабинете, он обращается к секретарям ЦК:
"Назовите мне самого лучшего коммуниста". Вопрос был совершенно неожиданным и
необычным. Все замялись. Сталин любил иногда задавать вопросы, которые ставили
собеседников в трудное положение. Помню, Жданов смотрит на нас, а мы - на него.
Потом догадались спросить Сталина, для каких же все-таки целей требуется "самый
лучший коммунист". Сталин сказал, что надо подобрать работника для руководства
торговлей в стране.
Помню, мы долго тогда перебирали руководящие кадры. И вот все единодушно
остановились на В. Г. Жаворонкове".
Этот трудный участок работы В. Г. Жаворонков возглавлял долго...
Послевоенная перестройка промышленности в основном была завершена в 1946 году.
Предполагалось, как это и говорил Сталин в речи 9 февраля, с осени 1946 года отменить
карточки на хлеб, муку, крупу. Но в 1946 году сельское хозяйство страны поразила засуха,
сравнимая только с несчастьем, постигшим Россию в 1921 году. Недостаток
продовольствия стал еще ощутимее, и 1946 год был очень тяжелым для населения
большинства районов страны. Тем не менее спустя год, 14 декабря 1947 года, Совет
Министров СССР и ЦК ВКП(б) сочли возможным принять Постановление об отмене
карточной системы на продовольственные и промышленные товары. Это был крупный
успех, серьезно сказавшийся на повышении благосостояния нашего народа.
Одновременно с отменой карточной системы Советское правительство провело
денежную реформу. Денег в стране за годы войны накопилось чрезмерно много: в 1945
году их в обращении было в четыре раза больше, чем до войны. Разумеется, такое
положение не могло не беспокоить Советское правительство. А.Г. Зверев вспоминал, что
еще в конце 1943 года, часов в пять утра, ему позвонил Сталин и сказал, что хотел бы
посоветоваться о чрезвычайно важном деле. Нарком финансов никак не ожидал вопроса,
который задал Сталин:
Что думает нарком финансов о послевоенной денежной реформе?
Товарищ Сталин, я об этом уже думал, но мыслями своими ни с кем не делился.
Ну, а со мной?
- Разумеется, товарищ Сталин...
Сорок минут они обсуждали столь сложную проблему, как денежная реформа, и Зверев
понял, что Председатель СНК не впервые думает об этом.
На следующий день в Государственном комитете обороны состоялась длительная беседа,
во время которой были подробно проанализированы перспективы перевода производства
на мирный лад. После детального обсуждения Сталин дал наркомфину указания общего
характера, которыми следовало руководствоваться. "Можно было отступить от них в
деталях, - писал Зверев, - если того требовали особенности финансовой системы, но
принципы должны были соблюдаться неукоснительно. Вот в чем состояли эти принципы:
чтобы финансовая база СССР была не менее прочна, чем до войны; неизбежный рост
общих расходов и ежегодное увеличение бюджета в целом потребуют от системы
организации финансов способности на протяжении ряда лет приспосабливаться к
меняющимся условиям; трудности восстановления народного хозяйства потребуют от
граждан СССР дополнительных жертв, но они должны быть уверены, что эти жертвы -
последние".
В 1944-1946 годах Политбюро неоднократно возвращалось к разработке мероприятий по
осуществлению денежной реформы. В конце 1946 года детально обсуждались
организационно-подготовительные мероприятия. Год ушел на их проведение. Наконец с
16 декабря 1947 года в обращение были введены новые деньги. Реформа восстановила
полноценный советский рубль и чрезвычайно благотворно отразилась как на состоянии
народного хозяйства страны, так и на повышении благосостояния советских трудящихся.
Четвертая пятилетка была выполнена за четыре года и три месяца.
Медленнее, чем промышленность, развивалось сельское хозяйство. Здесь последствия
войны сказывались тяжелее. Трудоспособного населения в деревне стало меньше,
машинный парк резко сократился, поголовье лошадей уменьшилось.
Задачи и пути восстановления сельского хозяйства обсуждались на Пленуме ЦК ВКП(б) в
феврале 1947 года. Пленум признал необходимым улучшить руководство сельским
хозяйством со стороны партийных и советских органов, Министерства сельского
хозяйства, устранить имевшиеся нарушения Устава сельскохозяйственной артели. Но на
решениях пленума отразились общие недостатки, присущие руководству сельским
хозяйством того времени. В частности, недостаточно учитывался принцип материальной
заинтересованности колхозников в сельскохозяйственном производстве.
Представляется, что Сталин сознавал, по крайней мере, некоторые недостатки положения
в сельском хозяйстве страны. А.Г. Зверев писал впоследствии: "Из встреч со Сталиным, из
бесед с ним, из его высказываний я составил вполне опреде398
ленное представление, что он не был уверен в правильности всех применявшихся нами
методов в руководстве сельским хозяйством; но тем не менее верную оценку
сложившемуся положению Сталин не дал. Это проявилось и в его последней крупной
работе "Экономические проблемы социализма в СССР". В ней, на мой взгляд, наряду с
правильными мыслями и меткими наблюдениями содержатся и ошибочные положения.
Одним из них был вывод о необходимости в ближайшее время перейти от использования
на селе преимущественно колхозно-кооперативной формы собственности к опоре на
государственную, то есть всенародную форму собственности. Между тем колхоз, как одна
из форм социалистического хозяйства, пока что отвечает задачам дальнейшего развития
сельскохозяйственного производства".
Как бы там ни было, но народное хозяйство страны в послевоенные годы развивалось
успешно, сделало крупный шаг вперед - и это после тяжелейшей войны!
6 сентября 1947 года граждане Москвы и всего Союза отмечали 800-летие со дня
основания столицы государства. Была выпущена почетная наградная медаль. В связи с
юбилеем Сталин писал в "Правде":
"Заслуги Москвы состоят не только в том, что она на протяжении истории нашей Родины
трижды освобождала ее от иноземного гнета - от монгольского ига, польско-литовского
нашествия, от французского вторжения. Заслуга Москвы состоит, прежде всего, в том, что
она стала основой объединения разрозненной Руси в единое государство с единым
правительством, с единым руководством...
Но этим не исчерпываются заслуги Москвы перед Родиной. После того как по воле
великого Ленина Москва вновь была объявлена столицей нашей Родины, она стала
знаменосцем нашей советской эпохи".
Так Сталин вновь соединил старую эпоху с новой, советской, подчеркивая
преемственность народно-государственных традиций. Само празднование было тому
выражением. В старой России часто праздновались годовщины основания городов, в
коминтерновские времена это было вычеркнуто из народной жизни. При Сталине эта
историческая традиция воскресла.
Успехи нашей страны, вероятно, были бы большими, если бы на жизни страны в
послевоенный период не сказывалось явление, о котором мы уже писали, - культ
личности Сталина.
Победа, достигнутая в Великой Отечественной войне, еще более подняла авторитет
Сталина и в то же время еще более возвысила его в глазах окружающих, да, видимо, и в
его собственных.
Правда, и в последние полтора десятилетия жизни Сталин время от времени отмечал, что
не следует, мол, возвеличивать его персону, что это неправильно, вредно, не помарксистски.
Так, в широко известном в ту пору ответе Сталина на письмо советского
военного историка полковника Е. Разина была фраза: "Режут слух дифирамбы в честь
Сталина, - просто неловко читать".
А вот что писал Сталин в "Детиздат" 16 февраля 1938 года по поводу готовившейся к
изданию книги "Рассказы о детстве Сталина":
"Я решительно против издания "Рассказов о детстве Сталина".
Книжка изобилует массой фантастических неверностей, искажений, преувеличений,
незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны
(может быть, "добросовестные" брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается
фактом.
Но не это главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в
сознание советских детей (и людей вообще) культ личности вождей, непогрешимых
героев. Это опасно, вредно. Теория "героев" и "толпы" есть не большевистская, а
эсеровская теория. Герои делают народ, превращают его из толпы в народ - говорят
эсеры. Народ делает героев - отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на
мельницу эсеров, б у д е т в р е д и т ь нашему общему большевистскому делу.
Советую сжечь книжку".
Небезынтересен эпизод, свидетелем которого был С.М. Штеменко.
Прибыв с докладом в Кремль вместе с А.И. Антоновым, ой застал в приемной главного
интенданта Советской Армии генерал-полковника П.И. Драчева, наряженного в военную
форму необычного покроя: мундир был сшит по модели времен Кутузова, с высоким
стоячим воротником, а брюки - современные, но украшенные широченными золотыми
лампасами.
В кабинете, в присутствии членов Политбюро, начальник Тыла А.В Хрулев делал доклад.
Закончив его, Хрулев попросил разрешения показать новую военную форму. Сталин не
возражал.
Драчев вошел в кабинет. Увидев его, Сталин помрачнел.
Кого вы собрались так одеть? - спросил он.
Это форма генералиссимуса, товарищ Сталин.
Для кого?
Для вас, товарищ Сталин...
Велев Драчеву покинуть кабинет, Сталин, не стесняясь присутствующих, начал сурово
распекать начальника Тыла. Он резко возражал против возвеличивания своей личности,
говорил, что никак не ожидал этого от Хрулева.
Можно привести и другие подобные свидетельства. Тем не менее факт остается фактом: в
послевоенные годы личность Сталина непомерно возвеличивалась. Видимо, он
постепенно привык к этому, уверовал до известной степени в свою непогрешимость и не
пресекал такие тенденции.
В жизни страны в связи с культом личности Сталина наблюдались крупные недостатки.
Принцип коллективности руководства не соблюдался. Тринадцать с лишним лет не
собирался очередной партийный съезд. Деятельность ЦК как коллективного органа
руководства партией была нарушена. Пленумы созывались редко и нерегулярно.
Политбюро собиралось от случая к случаю. Многие решения по сложным и важным
вопросам принимались Сталиным без обсуждения в партийных и правительственных
органах.
Поскольку органы госбезопасности продолжали находиться вне контроля партии,
участились случаи нарушения законности. Руководители этих органов, прежде всего
Берия, насаждали в практике органов госбезопасности порочные методы, поощряли
пробравшихся в их ряды авантюристов.
Конец 40-х - начало 50-х годов отмечены процессами, в результате которых были
репрессированы многие честные работники партии и государства. Прежде всего следует
упомянуть так называемое "Ленинградское дело".
До тех пор пока жив был А.А. Жданов, пользовавшийся доверием Сталина, видимых
причин для угрозы ленинградским руководителям вроде бы не существовало. Более того,
поговаривали, что Жданов - наиболее реальный преемник Сталина на высшие посты
партии и государства. Но именно в этом выдающемся положении Жданова и таилась
угроза для ленинградских работников, которых после войны Жданов стал "продвигать"
вверх, забирал из Ленинграда, разумеется, с согласия и одобрения Сталина. Ожесточенная
борьба, тайно существовавшая в верхних эшелонах власти, побуждала соперников, прежде
всего Берию и Маленкова, относиться к ставленникам Жданова с ревнивым вниманием и
настороженностью. Повторяем, пока жив был Жданов, его ставленникам ничто не
угрожало, тем более что они были опытными аппаратчиками, ни в коей мере не
склонными проявлять своеволие и непослушание Сталину.
В конце августа 1948 года Жданова не стало, причем причина его смерти по сию пору
отнюдь не ясна. Не прошло и полугода, как в начале 1949 года против ленинградских
работников и выходцев из этого города ведомством Берии было сфабриковано "дело",
многие сюжеты которого до сих пор либо остались невыясненными, либо вообще не
раскрыты. Почему Сталин, к
примеру, решил расправиться с ленинградцами, которые в 1941-1944 годах, казалось бы,
неоспоримо доказали свою преданность, руководя обороной осажденного города? Надо
сказать, что к концу жизни у Сталина, и всегда очень подозрительного, это качество
предельно обострилось, он подозревал и проверял всех и все. В такой обстановке Берии,
видимо, удалось убедить Сталина, что в Ленинграде оживилось то стремление, которое
ставилось в вину многим ленинградцам в 30-е годы, - противопоставить бывшую
столицу Москве, стремление, безусловно, далекое от реальности, а Маленков сумел
сыграть на подозрительности Сталина.
Во всяком случае, и это стремление ставилось ленинградцам в вину.
В обвинении, предъявленном подсудимым в сентябре 1950 года на процессе в
Ленинграде, говорилось, что Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин,
Родионов, Турко и другие признаны виновными в том, что, "объединившись в 1938 году
(!) в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную
на отрыв Ленинградской партийной организации от ЦК ВКП(
...Закладка в соц.сетях
