Жанр: Мемуары
Утерянные победы
...ал обстановку, в которой находилась его армия, в
черном свете и сомневался в возможности выполнения поставленной перед ним задачи,
Буссе обычно говорил: "Ну, так уж плохо дело не может обстоять". Это была, однако, не
попусту брошенная фраза, ее произносил умудренный опытом человек, переживший
немало кризисных положений; за этой фразой всегда следовали предложения о том, как
искать выход, или обещания оказать помощь.
По поводу некоторых приказов, которые мы получали сверху, Буссе, однако, только
разводил руками и говорил: "Простому смертному это трудно понять". Вообще у нас в
узком кругу никто не стеснялся высказывать свои мысли.
Приказы, об оторванности которых от действительности у нас так резко говорили, не
были, между прочим, детищами оперативного управления ОКХ или "шаровой молнии".
Они исходили от Гитлера.
Генерал Цейтцлер получил у нас прозвище "шаровой молнии", так как его появление на
посту начальника Генерального Штаба в ОКХ произвело впечатление удара молнии, а
также потому, что он требовал от подчиненных молниеносного выполнения своих
заданий. Шарообразные очертания его фигуры послужили причиной другой части его
прозвища. Маленького роста, он имел некоторую склонность к полноте, которая
подчеркивалась круглой головой, розовыми щечками и начинающейся лысиной. Его
движения также чем-то напоминали шар.
Цейтцлер не был моим другом. Когда он еще был молодым офицером, он служил в
Управлении обороны страны при ОКБ, а это учреждение не было, особенно дружественно
настроено по отношению к ОКХ, в котором я тогда занимал пост "1 оберквартирмейстера
Генерального Штаба". Я тогда, по-видимому, не заблуждался, полагая,
что Цейтцлер в то время относился к группе офицеров, считавших, что ОКБ должно
оказывать влияние на руководство сухопутными силами. [548] Если это так, то Цейтцлеру
пришлось теперь за это жестоко расплачиваться. Как начальнику Генерального Штаба
сухопутных сил ему пришлось теперь подчиняться своим бывшим начальникам Кейтелю и
Йодлю. Он был отстранен от управления операциями сухопутных сил на многих театрах
военных действий и должен был почувствовать, куда привело создание двух инстанций
для руководства вооруженными силами вместо одной.
Во время войны Цейтцлер был начальником штаба танкового корпуса, затем 1 танковой
армии и отличился здесь при командующем, будущем фельдмаршале фон Клейсте, своей
энергией, работоспособностью и тактическим мастерством. Гитлер обратил на него
внимание и весной 1942 г. перевел его на должность начальника штаба группы армий на
Западном фронте. Он справедливо полагал, что энергия Цейтцлера исключительно
благоприятно скажется на укреплении обороны французского побережья. После отставки
генерал-полковника Гальдера Гитлер назначил Цейтцлера его преемником.
Хотя Цейтцлер, не только энергичный, но и бесцеремонный человек, во многом был
солдатом типа Гитлера, последний все же ошибался, считая, что найдет в нем безвольный
инструмент. Во всяком случае, Цейтцлер с того момента, когда наш штаб принял
командование над группой армий "Дон", всегда энергично и настойчиво отстаивал перед
Гитлером наши мнения и пожелания, не считаясь с тем, что такое сопротивление было
Гитлеру очень неприятно. Гитлер один раз сказал мне: "Цейтцлер борется за Ваши
предложения, как лев". Только такой невосприимчивый к обиде человек, как Цейтцлер,
мог вообще выносить ежедневные или, вернее, еженощные препирательства с Гитлером и
примиряться с все новыми разочарованиями. Начальником Генерального Штаба в духе
Мольтке или Шлиффена Цейтцлер, во всяком случае, не был, да при том положении,
какое он занимал при Гитлере, и не мог быть.
Во всяком случае, сотрудничество между штабом группы армий и начальником
Генерального Штаба развивалось в атмосфере доверия. В немалой степени этому
способствовала личность начальника Оперативного управления генерала Хойзингера. Я
был с ним в особенно дружественных отношениях еще с того времени, как он до войны
работал под моим началом в Оперативном управлении. Он был настолько же одаренным
офицером Генерального Штаба, насколько и любезным человеком, обладавшим цельным
характером. [549]
Отход за Днепр
Отданный 15 сентября вечером после моего возвращения из ставки фюрера приказ группы
армий об отходе армий к Днепру предусматривал, что темпы этого маневра определяются
сохранением боеспособности войск. В нем было дословно сказано, что "во всех решениях
и приказах следует, прежде всего, исходить из того положения, что боеспособные войска
могут справиться с любыми трудностями, войска же, потерявшие боеспособность или
боевой дух, бессильны, особенно при отступлении". Где только возможно, армиям
предлагалось принимать бой с атакующим противником, чтобы ослабить его
наступательный порыв и выиграть время для отхода.
6 армия имела задачей отвести оба своих корпуса, расположенных на южном фланге, на
подготовленную позицию между Мелитополем и Днепровской дугой, южнее Запорожья.
Ее северный корпус должен был отойти на укрепленный плацдарм у Запорожья. В связи с
этим он переходил вместе с занимаемым им плацдармом в подчинение 1 танковой армии.
6 армия переходила в подчинение группы армий "А", 17 армия которой отводилась из
Кубани на Крым.
1 танковая армия имела задачей переправиться через Днепр у Запорожья и
Днепропетровска и принять позиции от Запорожья до района в 30 км восточнее
Кременчуга. После переправы днепропетровский плацдарм должен был быть оставлен,
запорожский же плацдарм по категорическому приказу Гитлера необходимо было
удерживать{*5}. Правофланговый корпус 8 армии, также отходивший на Днепропетровск,
переходил в подчинение 1 танковой армии.
Этой армии, далее, было приказано сосредоточить как можно раньше 40 тк в составе двух
танковых дивизий, одной моторизованной дивизии и кавалерийской дивизии СС в районе
южнее Днепра для переброски на левый фланг группы армий. Этот план, однако, был
сорван приказом Гитлера об удержании запорожского плацдарма. На последствиях этого
шага я остановлюсь ниже.
8 армия имела задачей переправиться через Днепр в районе кременчугского и
черкасского укрепленных плацдармов. Армия должна была с боями, сосредоточив
крупные силы танков на левом фланге, обеспечить себе возможность отойти на переправу
у Черкасс. Так как армия должна была занять за Днепром позиции до пункта 30 км южнее
Киева, 24 тк, отходивший к Днепру в составе 4 танковой армии через Канев, [550] после
выхода на Днепр переходил в подчинение 8 армии.
4 танковая армия имела задачей переправиться указанным выше корпусом у Канева, а
главными силами армии - у Киева и обеспечить установление связи за Днепром с
расположенным севернее правым флангом группы армий "Центр".
Начатый в соответствии с этим приказом отход на линию Мелитополь - Днепр под
натиском превосходящих сил противника является, пожалуй, самой тяжелой операцией,
проведенной группой армий во время кампании 1943-1944гг.
Сравнительно легко было решить эту задачу еще на правом фланге, где находилась 6
армия. Ей удалось отвести свои войска по прямой на подготовленные позиции севернее
Мелитополя и на запорожский плацдарм. На этом участке фронта опасность заключалась
в основном в натиске превосходящих сил противника, в особенности танков, которые
наносили удары по нашим отступающим войскам.
Исключительно тяжело было, однако, отвести 3 остальные армии и переправить их через
реку. На участке фронта в 700 км было всего пять переправ через Днепр. После переправы
армии должны снова развернуться и занять оборону на фронте такой же ширины, до того
как противнику удастся захватить плацдармы на южном берегу. Только одно то
обстоятельство, что каждая армия вынуждена была сосредоточивать свои силы у однойдвух
переправ, уже предоставляло противнику большие шансы. Но главная опасность
состояла в том, что противник мог использовать время, которое было необходимо для
переправы немецких войск у Днепропетровска, Кременчуга, Черкасс, Канева и Киева, для
того, чтобы нанести удар между этими переправами и форсировать Днепр.
Отход этих армий еще больше осложнялся ввиду того, что весь центральный участок
фронта, занимаемый группой армий, левый фланг 1 танковой армии и 8 армия не могли
отходить к Днепру по прямой. Их пришлось отводить еще севернее реки, почти
параллельно к ней, на запад, чтобы выйти к переправам, использование которых могло
обеспечить своевременное занятие оборонительных позиций за рекой по всей ширине
фронта группы армий. Труднее всего приходилось 8 армии, которой предстояло лишь в
ходе отступательного марша с боем пробиться к своей западной переправе у Черкасс. На
левом фланге группы армий, где находилась 4 армия, существовала еще одна опасность,
заключавшаяся в том, что в результате развития событий на южном фланге группы армий
"Центр" она вообще могла быть отрезана от Киева. [551]
То, что этот чрезвычайно тяжелый отход удался, правда, не без осложнений на отдельных
участках, является заслугой гибкого управления артиллерией и следствием прекрасной
дисциплины войск. Только командование, знавшее, что оно превосходит командование
противника, только войска, которые, отступая, сознавали, что они не терпят поражения,
могли выполнить эту задачу. Противнику не удалось сорвать сосредоточения войск у
немногих переправ через реку или отрезать их от этих переправ. Несмотря на его
численное превосходство, он не сумел использовать благоприятной обстановки, которую
создавало для него стягивание наших войск к переправам, для того, чтобы форсировать
Днепр крупными силами в стороне от этих переправ и тем самым не допустить создания
намеченной оборонительной линии по ту сторону реки. То, что он захватил на нескольких
участках плацдармы на противоположном берегу реки, при нехватке сил с нашей стороны
нельзя было предотвратить. На этом я еще остановлюсь.
Выжженная земля{*7}
Чрезвычайно трудные условия, в которых осуществлялся этот маневр, вынудили немецкое
командование прибегнуть к любым мероприятиям, которые осложнили бы противнику
преследование наших войск. Необходимо было помешать противнику немедленно после
выхода на Днепр безостановочно продолжать свое наступление, перейдя к нему
непосредственно после преследования. По этой причине немецкая сторона вынуждена
была прибегнуть к тактике "выжженной земли".
В зоне 20-30 км перед Днепром было разрушено, уничтожено или вывезено в тыл все, что
могло помочь противнику немедленно продолжать свое наступление на широком фронте
по ту сторону реки, то есть все, что могло явиться для него при сосредоточении сил перед
нашими днепровскими позициями укрытием или местом расквартирования, и все, что
могло облегчить ему снабжение, в особенности продовольственное снабжение его войск.
Одновременно, по специальному приказу экономического штаба Геринга, из района,
который мы оставляли, были вывезены запасы, хозяйственное имущество и машины,
которые могли использоваться для военного производства. Это мероприятие, однако,
проводилось группой армий только в отношении военных машин, цветных металлов,
зерна и технических культур, а также лошадей и скота. [552] О "разграблении" этих
областей, естественно, не могло быть и речи. В немецкой армии - в противовес
остальным - грабеж не допускался. Был установлен строгий контроль, чтобы исключить
возможность вывоза какого-либо незаконного груза. Вывезенное нами с заводов, складов,
из совхозов и т.п. имущество или запасы, между прочим, представляли собой
государственную, а не частную собственность.
Так как Советы в отбитых ими у нас областях немедленно мобилизовывали всех годных к
службе мужчин до 60 лет в армию и использовали все население без исключения, даже и
в районе боев, на работах военного характера, Главное командование германской армии
приказало переправить через Днепр и местное население. В действительности эта
принудительная мера распространялась, однако, только на военнообязанных, которые
были бы немедленно призваны. Но значительная часть населения добровольно
последовала за нашими отступающими частями, чтобы уйти от Советов, которых они
опасались. Образовались длинные колонны, которые нам позже пришлось увидеть также
и в восточной Германии. Армии оказывали им всяческую помощь. Их не "угоняли", а
направляли в районы западнее Днепра, где немецкие штабы заботились об их размещении
и снабжении. Бежавшее население имело право взять с собой и лошадей, и скот, - все,
что только можно было вывезти. Мы предоставляли населению также, поскольку это
было возможно, и транспорт. То, что война принесла им много страданий и неизбежных
лишений, нельзя оспаривать. Но их же нельзя было сравнить с тем, что претерпело
гражданское население в Германии от террористических бомбардировок, а также с тем,
что позже произошло на востоке Германии. Во всяком случае, все принятые немецкой
стороной меры объяснялись военной необходимостью.
Каким исключительным техническим достижением был этот отступательный маневр,
могут проиллюстрировать несколько цифр. Мы должны были переправить только около
200000 раненых. Общее число железнодорожных составов, которые перевозили военное и
эвакуируемое имущество, составило около 2500. Количество присоединившихся к нам
гражданских лиц составило, вероятно, несколько сот тысяч человек. Этот отход был
произведен за сравнительно короткий промежуток времени и, если учесть очень
ограниченное количество переправ через Днепр, в особо трудных условиях. Вопреки всем
прежним представлениям, этот отход доказал, что подобные операции могут быть
осуществлены и за короткий промежуток времени. [553]
30 сентября все армии, входившие в состав нашей группы армий, находились на линии
Мелитополь - Днепр.
Борьба за Днепровский укрепленный рубеж
Переправившись через Днепр, группа армий оказалась отделенной от противника,
безусловно, сильной (по крайней мере, летом) естественной преградой. Однако было
ясно, что на долгое время рассчитывать на прекращение боевых действий нельзя.
Противник, в этом мы были убеждены, будет искать, как и раньше, решения на этом
участке Восточного фронта, а не в другом месте. По-прежнему он видел здесь перед собой
наиболее заманчивые оперативные, военно-экономические и политические цели. Он,
следовательно, будет, до пределов используя свои ресурсы на южном фланге, бросать
против группы армий "Юг" все новые силы, будь то из резервов или с других участков
фронта. Естественно, он, кроме того, будет предпринимать и на других участках
наступление с частной целью или сковывающие удары. Но решающее значение эти удары,
даже если они на отдельных участках и приведут к успеху, по сравнению с действиями на
южном крыле Восточного фронта, по всей очевидности, иметь не могут.
Какие же шансы для удержания фронта имела группа армий "Юг"? Можно ли было
рассчитывать на то, что противник окончательно истощит свои силы в бесплодных атаках
Днепровского оборонительного рубежа?
На этот вопрос осенью 1944 г. можно было ответить с гораздо большей уверенностью,
если бы Днепровский рубеж был хорошо оборудован для обороны. Однако дело обстояло
далеко не так.
Правда, командование группы армий еще зимой 1942/43г. потребовало от ОКХ
быстрейшего оборудования Днепровского рубежа. Само оно не могло выполнять эти
работы, так как район Днепра не входил еще в то время во фронтовую зону. Гитлер,
однако, отклонил это требование, во-первых, потому, что он считал оборудование
тыловых позиций большим искушением для войск, которые в этом случае смотрели бы
больше назад, чем вперед; во-вторых, потому, что он хотел бросить все силы и, прежде
всего все средства на строительство Атлантического вала. Несмотря на это, группа армий
при приближении фронта к Днепру в начале 1944 г. по собственной инициативе
приступила к укреплению плацдармов у Запорожья, Днепропетровска, Кременчуга и
Киева, чтобы, [554] по крайней мере, лишить противника возможности перерезать наши
тыловые коммуникации у имевшихся там важных переправ через Днепр. Когда после
прекращения операции "Цитадель" начался окончательный переход к обороне, штаб
группы немедленно приступил к оборудованию всего Днепровского рубежа. Работы
проводились на широком фронте с привлечением гражданского населения. Тем не менее,
удалось создать лишь легкие позиции полевого типа. Группе армий приходилось получать
строительные машины, а также важнейшие строительные материалы - бетон, сталь,
колючую проволоку и мины - по линии снабжения через ОКХ, а лес от
рейхскомиссариата Украины. Гитлер, однако, по-прежнему отдавал предпочтение в
первую очередь Атлантическому валу. Таким образом, Днепровский рубеж, по крайней
мере, до того, пока река не замерзла, мог считаться мощной линией обороны, если,
конечно, только было бы возможно занять его достаточно крупными силами, как это
необходимо для полевых позиций.
В этом, однако, как и раньше, заключалась слабость германской армии. Численный
состав немецких соединений в ужасающих размерах сократился в результате
непрерывных боев в течение последних двух с половиной месяцев. Поступавшее
пополнение в людях, легком и тяжелом оружии и, прежде всего в танках не могло даже
приблизительно восполнить потери. В большой степени это было связано с тем, что
Гитлер, как уже было сказано ранее, требовал формирования всех новых и новых дивизий
в тылу.
Штаб группы армий еще во время отхода на Днепр подробно донес ОКХ о положении с
численным составом соединений группы. На основании этого донесения можно было
сделать вывод, что удерживать продолжительное время Днепровский рубеж мы, очевидно,
не сумеем. Мы тогда подчеркивали, что оборона самой реки должна быть возложена на
пехотные дивизии, в то время как танковые соединения необходимо сохранить как
подвижный резерв для того, чтобы они могли своевременно приходить на помощь там,
где противник попытается превосходящими силами форсировать реку.
Штаб группы в связи с этим сообщал, что в составе трех оставшихся у него армий,
учитывая прибытие находящихся еще на марше трех дивизий, он располагает
непосредственно для обороны Днепровского рубежа, протяженностью 700 км, всего 37
пехотными дивизиями (еще 5 дивизий, потерявших боеспособность, были распределены
между остальными дивизиями). Таким образом, каждая дивизия должна была оборонять
полосу шириной 20 км. Средний численный состав [555] дивизий первого эшелона
составляет, однако, в настоящее время всего лишь 1000 человек. После прибытия
обещанного нам пополнения он будет составлять не более чем 2000 человек{*8}. Ясно
было, что при таком наличном составе не может быть организована стабильная оборона
даже за таким рубежом, как Днепр.
Относительно 17 танковых и моторизованных дивизий, которыми теперь располагает
группа армий, в донесении было указано, что ни одна из них не обладает полной
боеспособностью. Количество танков уменьшилось настолько же, насколько убавился и
численный состав.
Командование группы армий, поэтому требовало, чтобы вслед за прибывающими тремя
дивизиями были присланы еще новые соединения. Оно полагало, что вправе делать это,
тем более что фронт группы армий "Центр" после отхода на Днепр был сокращен на одну
треть. Нельзя было также предполагать, что противник, по крайней мере, на южном
фланге этой группы, предпримет крупное наступление, ибо оно завело бы его в Пинские
болота.
Настолько же важно, говорилось дальше, чтобы соединения группы армий "Юг" в первую
очередь получали бы пополнение людьми и техникой. Они, как и раньше, будут нести на
себе главную тяжесть боевых действий на Восточном фронте. Не должно было также
повториться такое положение с нехваткой боеприпасов, какое наблюдалось во время
отступления.
Донесение заканчивалось выводом о том, что от выполнения этих требований зависит
возможность в результате боев на Днепровском рубеже остановить наступление
противника.
В конечном счете, вопрос решался тем, располагало ли Главное командование
германской армии в то время средствами и силами для успешного ведения боевых
действий на том участке Восточного фронта, на котором противник в 1944 г. стремился
добиться решающего успеха.
Тогда еще никак нельзя было сказать, что такая задача в связи с большим общим
превосходством Советов в количестве соединений заранее обречена на неудачу. Даже
если противник решил бы в этом году бросить все силы для достижения успеха на южный
фланг, транспортные возможности ставили бы ему определенные пределы для
использования своих сил на этом фланге. Необходимо было, следовательно, чтобы
Главное командование германской армии подготовилось к ожидаемому наступлению
противника, своевременно и в достаточном количестве сосредоточив здесь необходимые
для этого силы. Конечно, это было возможно [556] только в том случае, если бы оно
приняло решение пойти ради этого на большой риск на других участках Восточного
фронта и театрах военных действий. В случае если бы это произошло, можно было бы
предположить, что крушение советского наступления на фронте группы армий "Юг"
означало бы истощение наступательного порыва Советов. А такой успех мог бы иметь
решающее значение для дальнейшего хода военных действий.
Вокруг этого вопроса о своевременном укреплении южного фланга Восточного фронта
достаточными силами и разворачивалась в дальнейшем борьба командования группы
армий с Главным командованием. Я хочу, однако, отказаться от изложения содержания
неоднократных переговоров между нами и Главным командованием по этому поводу.
Необходимо только отметить, что начальник Генерального Штаба и Оперативное
управление по этому вопросу с нами были вполне согласны. Так, 3 октября генерал
Хойзингер сказал мне, что он предложил оставить Крым и отвести группу армий "Север"
на более короткую линию фронта, для того чтобы высвободить здесь силы для группы
армий "Юг". Он также сделал предложение где-нибудь глубже в тылу оборудовать
настоящий "Восточный вал". (Гитлер, правда, стал вскоре называть оборудованный в свое
время против его желания Днепровский рубеж "Восточным валом".) Но фюрер отклонил
как предложение о сдаче Крыма, так и об отводе группы армий "Север" и о строительстве
в тылу "Восточного вала". Он заявил, что рассматривает лишь возможность переброски
соединений с других театров военных действий. Но и в этом случае, если вопрос будет
решен положительно, речь может идти лишь о небольшом количестве соединений.
Возвратимся теперь к обстановке на Днепре.{*9}
Уже в конце сентября обозначились намерения противника возобновить наступление с
целью форсирования Днепра.
Крупные силы противника последовали за 6 армией, которая с середины месяца перешла
в подчинение группы армий "А" и отошла на линию Мелитополь - Днепр.
Две армии противника в первом эшелоне и еще одна во втором эшелоне с общим числом
20 стрелковых дивизий и 2 танковых или механизированных корпусов следовали за 1
танковой армией в направлении на запорожский плацдарм.
Две армии с 15 стрелковыми дивизиями, а за ними танковая армия с тремя корпусами
продвигались к Днепру между Днепропетровском и Кременчугом.
Две армии в составе примерно 12 стрелковых дивизий, двух танковых корпусов и одного
механизированного корпуса, [557] a за ними танковая армия, также в составе трех
корпусов, двигались к Днепру между Черкассами и Ржищевом.
В направлении на Киев и участок Днепра севернее города пока был обнаружен подход
только трех стрелковых корпусов и одного механизированного корпуса противника.
Очевидно, противник хотел нанести сначала главный удар по Днепровской дуге. Правда,
как раз к участку по обе стороны Киева противник мог, скорее всего, перебросить свои
силы с центрального участка фронта.
Хотя группе армий и удалось к 30 сентября отвести свои силы в описанной выше тяжелой
обстановке через Днепр, она не смогла предотвратить того, что противник захватил два
плацдарма на южном берегу реки.
Ему удалось вклиниться по обе стороны стыка между 8 армией и 1 танковой армией на
середине участка между Днепропетровском и Кременчугом. Войска, расположенные на
южном берегу, были слишком слабы и не сумели помешать переправе. Для того же, чтобы
контрударом отбросить противника на противоположный берег, не хватало 40 тк, о
выделении которого в качестве подвижного резерва южнее Днепра в свое время был
отдан приказ командующего группой армий. 40 тк находился еще на запорожском
плацдарме. Гитлер, как уже говорилось выше, во время отхода приказал удерживать
запорожский, днепропетровский, кременчугский и киевский плацдармы. Против этого
приказа нечего было бы возразить, если бы группа армий имела достаточно сил для
обороны. Так как это, однако, было не так, командование группы армий предусмотрело
после окончания переправы оставить эти плацдармы. С нашим приказом в отношении
трех последних плацдармов Гитлер молча согласился; что же касается даже расширенного
в последнее время запорожского плацдарма, то он категорически приказал, несмотря на
все возражения, удерживать его. Он привел в качестве обоснования своего приказа
необходимость удерживать большую Днепровскую плотину вместе с ее электростанцией,
а также то соображение, что противник вряд ли отважится атаковать 6 армию в районе
Мелитополя, пока этот плацдарм находится в наших руках. Последнее соображение с
оперативной точки зрения заслуживало внимания. Однако Гитлер опять гонялся за
слишком многими целями сразу. Следствием этого приказа об удержании Запорожья
было, во всяком случае, то, что 1 танковая армия не смогла своевременно высвободить 40
тк. Тем самым отпала возможность путем контрудара уничтожить противника,
переправившегося через Днепр между Днепропетровском и Кременчугом, а он тем
временем накопил на [558] новом плацдарме большие силы, расширил его и удержал за
собой.
Второй плацдарм противнику удалось создать также в конце сентября, используя изгиб
Днепра южнее Переяслава (Хмельницкий), западнее переправы у Канева. По-видимому,
он хотел создать здесь большой плацдарм. Здесь было сосредоточено не менее четырех
танковых и одного механизированного корпусов, накапливав
...Закладка в соц.сетях
