Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...му тропинку, да что там
тропинку, дорогу, устланную цветами, а он, вместо того, чтобы пойти по ней,
свернул куда-то в сторону и заблудился в трёх соснах.
- Тяжёлый случай, Дживз.
- Да, сэр.
При других обст. я, безусловно, поинтересовался бы его соображениями на
этот счёт, но, после того как он невзлюбил мой клубный пиджак, я скорее
повесился бы, чем обратился бы к нему за советом.
- Тут надо хорошенько всё обдумать.
- Да, сэр.
- Придётся мне пошевелить мозгами.
- Да, сэр.
- Спокойной ночи, Дживз.
- Спокойной ночи, сэр.
И он растворился в воздухе, оставив Бертрама Вустера наедине с самим
собой. По правде говоря, на меня столько всего навалилось, что я не знал, за
что хвататься.
ГЛАВА 12
Не стану гадать, происходило с вами такое или нет, но за собой я
неоднократно замечал одну странность: если с вечера меня мучила, казалось
бы, неразрешимая задача, то, всласть выспавшись, я находил её решение в два
счёта.
Так произошло и на этот раз.
Насколько мне известно, великие умы, изучающие данную проблему, уверяют
нас, что тут дело в подсознании, и, весьма возможно, они не врут. Я,
конечно, не могу утверждать наверняка, что у меня имеется это самое
подсознание, но ничуть не удивлюсь, если оно всё-таки присутствует, а я
просто об этом ничего не знаю. И если моё последнее предположение верно,
значит оно, подсознание, трудилось всю ночь в поте лица, пока тело Вустера
спало сладким сном и в ус не дуло.
А говорю я это потому, что не успел я утром открыть глаза, как увидел
свет. Нет, вы меня не поняли. Само собой, я увидел свет, утром в комнате
всегда светло, но я имел в виду, что увидел свет истины. Проблема,
казавшаяся мне с вечера неразрешимой, как выяснилось, не стоила выеденного
яйца. моё доброе старое подс. во всём разобралось и преподнесло мне решение
на блюдечке с голубой каёмочкой, так что теперь я абсолютно точно знал,
какие шаги надо предпринять, чтобы вернуть Гусика в ряды недремлющих Ромео.
Мне бы хотелось, чтобы вы уделили мне минутку вашего драгоценного времени
и вспомнили бы наш с Гусиком разговор, когда я натаскивал его перед
свиданием с Медлин Бассет. Поймите меня правильно, я говорю не о закатах,
сказочных принцессах и прочей белиберде, а о том моменте, когда я предложил
ему пропустить рюмку-другую, а он ответил, что не выпил за всю свою жизнь ни
капли спиртного. Тогда я не стал настаивать, хотя про себя подумал, что
делать девушкам предложения, не заложив за воротник, глупость, каких свет не
видывал.
И, сами понимаете, я оказался абсолютно прав. Последующие события
показали, что, накачавшись по горло одним апельсиновым соком, Гусик
опозорился, хуже не бывает, и потерпел фиаско. В ситуации, когда безумные,
страстные слова должны были пронзить сердце девицы, как раскалённый нож
пронзает масло, он решил развлечь её лекцией о тритонах.
Такую романтичную особу, как Медлин Бассет, не завоюешь с помощью
тритонов. Совершенно очевидно, прежде чем продолжить осаду, Огастесу
Финк-Ноттлю следовало отказаться от дурной привычки, приобретённой в
детстве, и как следует заправиться, если вы меня понимаете. Во втором раунде
он должен был смело и решительно отправить свою избранницу в нокаут. Таким
образом он устроил бы свои дела и заодно дал бы возможность "Морнинг пост"
заработать десять шиллингов, которые ему пришлось бы заплатить за брачное
объявление.
После того как я пришёл к данному выводу, мне стало спокойнее на душе, и,
когда Дживз принёс мне утренний чай, моя программа действий была разработана
в мельчайших подробностях. Я даже собирался посвятить в неё непокорного
малого и уже произнёс: "Послушай, что я тебе скажу...", когда появление Тяпы
нарушило мои планы.
Он вошёл в комнату тяжёлой походкой, и я с первого взгляда понял, что
прошедшая ночь не принесла страдальцу облегчения. Как ни странно, сегодня
Хильдебранд Глоссоп выглядел ещё более измученным, чем вчера, и был похож на
побитую собаку, которая, убедившись, что кошка сожрала его законную еду,
попыталась уворовать со стола кусок мяса и получила за это хорошего пинка
под рёбра.
- Привет, Тяпа, старая развалина, - сказал я. - Какая муха тебя укусила?
Дживз, по своему обыкновению, незаметно ускользнул ужом, а я жестом
предложил бренным останкам Тяпы сесть в кресло.
- Что с тобой, старичок? - участливо спросил я.
Он плюхнулся на мою кровать и начал разглаживать покрывало.
- Я побывал в аду, Берти.
- Где ты побывал?
- В аду.
- В аду? Зачем тебя туда понесло?
Он мрачно уставился перед собой, и, проследив направление его взгляда, я
убедился, что он смотрит на фотографию дяди Тома в каком-то неприличном
масонском облачении, стоявшую на каминной полке. Я много лет подряд пытался
уломать тётю Делию либо сжечь это безобразие, либо, если оно так дорого её
сердцу, по крайней мере вынести из комнаты, где я живу, приезжая в
Бринкли-корт. Но тётю Делию вразумить невозможно. Она каждый раз мне
отказывала, ссылаясь на то, что поступает так ради моего же блага. Данная
фотография, утверждала тётя Делия, должна была, во-первых, дисциплинировать
мой дух, а во-вторых, беспрестанно напоминать мне, что жизнь вовсе не так
весела и легка, как я думаю.
- Если тебе больно на неё смотреть, поверни её лицом к стене, -
посоветовал я.
- Что?
- Я имею в виду фотографию дяди Тома в мундире пожарника.
- Я пришёл к тебе не для того, чтобы тратить время на пустую болтовню. Я
пришёл за сочувствием.
- И ты не ошибся адресом. Что у тебя стряслось? Мучаешься из-за Анжелы,
верно? Боишься её потерять? У меня созрел потрясающий план по обузданию
твоей строптивицы. Гарантирую, она бросится тебе на шею ещё до захода
солнца.
Он то ли хрюкнул, то ли тявкнул.
- Держи карман шире!
- Тяше, Типа.
- А?
- Я хотел сказать: "Тише, Тяпа". Угомонись. Я всё обдумал. Как раз перед
твоим приходом я собирался рассказать Дживзу, какие шаги я намерен
предпринять. Хочешь послушать мой план?
- Не хочу. Твои идиотские планы сидят у меня в печёнках. Никакие планы
мне не помогут. Она меня бросила и влюбилась в кого-то другого. Плевать ей
на меня с высокой колокольни.
- Чушь.
- Нет, не чушь.
- Нет, чушь. Говорю тебе, Тяпа, для меня сердце женщины - открытая книга.
На что угодно готов поспорить, Анжела тебя любит.
- В таком случае ей удаётся очень тщательно это скрывать. По крайней мере
она не была похожа на любящую женщину вчера вечером в кладовке.
- Значит, ты всё-таки пошёл в кладовку?
- Идиотский вопрос. А ты как думаешь?
- И наткнулся на Анжелу?
- Не только на Анжелу. Помимо неё я имел удовольствие лицезреть твою тётю
и твоего дядю.
По всей видимости, я отстал от жизни. Это было что-то новенькое. Я много
раз гостил в Бринкли-корте, но даже не подозревал, что общество собиралось
по вечерам в кладовке. Похоже, в последнее время она служила кафе быстрого
обслуживания, совсем как на ипподроме.
- Расскажи мне всё без утайки, - попросил я. - И главное, постарайся не
упустить ни одной детали, потому что самая ничтожная деталь очень часто
решает исход дела.
Он в последний раз окинул фотографию дяди Тома мрачным взглядом и
насупился ещё больше.
- Ну, хорошо. Слушай. Ты помнишь наш разговор о пироге с говядиной и
почками?
- Ещё бы!
- Так вот, примерно в час ночи я решил, что пришла пора действовать,
потихоньку вышел из комнаты и спустился вниз. Холодный пирог так и стоял у
меня перед глазами.
Я кивнул. Мне было хорошо известно, как холодные пироги умеют стоять
перед глазами.
- Я добрался до кладовки, выудил пирог с полки и поставил его на стол. Я
приготовил нож и вилку. Я нашёл соль, горчицу и чёрный перец. В кастрюльке
оставалось несколько холодных картофелин, их я тоже достал. Потом я уселся
на табурет и совсем было собрался от души перекусить, когда позади меня
раздался какой то звук, и, обернувшись, я увидел в дверях твою тётю.
- Должно быть, тебе стало неловко.
- Более чем неловко.
- Готов был на месте провалиться, что?
- Нет, не готов. Я смотрел на Анжелу.
- Она пришла вместе с мамой?
- Нет, вместе с папой. Буквально через минуту. На нём была розовая
пижама, а в руке он держал пистолет. Ты когда-нибудь видел своего дядю в
розовой пижаме и с пистолетом?
- Нет.
- Ты мало что потерял.
- А как же Анжела? - торопливо спросил я, не желая, чтобы он уводил
разговор в сторону, - Ты случайно не заметил, когда она на тебя смотрела, её
глаза не потеплели?
- Она на меня не смотрела. Она смотрела на пирог с говядиной и почками.
- Сказала что-нибудь?
- Не сразу. Первым заговорил твой дядя. Он уставился на твою тётю и
спросил: "Господи прости, Делия, что ты здесь делаешь?", на что она
ответила: "Если уж на то пошло, мой драгоценный лунатик, что здесь делаешь
ты?" Тогда твой дядя сообщил, ему показалось, что в дом проникли разбойники,
так как он слышал посторонние звуки.
Я кивнул. Странное на первый взгляд поведение дяди Тома не было для меня
неожиданностью. С тех самых пор, как он вернулся со скачек (где жокей
попридержал Яркий Свет, за что и был дисквалифицирован) и обнаружил, что
окно в судомойне распахнуто настежь, старикан, образно говоря, зациклился на
разбойниках. Я до сих пор не могу забыть, как однажды, ничего не подозревая,
я решил высунуть голову в окно, чтобы подышать свежим воздухом, и чуть было
не проломил себе череп о железные прутья решётки, которой позавидовала бы
любая средневековая тюрьма.
- "Какие именно звуки?" - поинтересовалась твоя тётя. "Странные звуки", -
объяснил твой дядя. Вот тогда Анжела, змея подколодная, заговорила. "Должно
быть, их издавал мистер Глоссоп во время еды", - сказала она и бросила на
меня высокомерный взгляд, какой возвышенные одухотворённые девы бросают на
толстых обжор, чавкающих на весь ресторан. Она словно давала мне
почувствовать, что мой живот бьётся о коленки, а шея настолько заплыла
жиром, что кожа висит складками. Затем, всё тем же неприятным тоном, она
продолжала: "Я забыла тебе сказать, папа, что мистер Глоссоп садится за стол
три-четыре раза за ночь. Это помогает ему продержаться до завтрака. У него
удивительный аппетит. Посмотри, он съел почти весь пирог с говядиной и
почками".
Тут Тяпа задрожал с головы до ног и принялся стучать кулаком по одеялу,
чуть было не сломав мне ногу. Глаза его лихорадочно блестели.
- Какое вероломство, Берти! Какая несправедливость! Ведь я даже не
притронулся к этому пирогу. Вот они, женщины!
- Что верно, то верно.
- На этом твоя кузина не успокоилась. "Ты даже представить себе не
можешь, - продолжала она, - как мистер Глоссоп любит поесть. Только для
этого он и живёт. Как правило, он съедает шесть-семь обедов за день, а когда
все ложатся спать, начинает кушать по новой. Я считаю, это дар божий". Твоя
тётя оживилась и сказала, что я напоминаю ей боа-констриктора. Анжела
спросила, не спутала ли она его с питоном. А затем они принялись горячо
спорить, на кого из этих двух тварей я похож больше. Твой дядя тем временем
яростно размахивал пистолетом и только чудом никого не прикончил. А я сидел
над пирогом как оплёванный и глотал слюни. Теперь ты понимаешь, почему я
говорю, что побывал в аду?
- Да. Несладко тебе пришлось.
- В конце концов твоя тётя и Анжела пришли к выводу, что Анжела права и я
напоминаю им питона. А потом мы гурьбой пошли наверх, и по дороге Анжела с
материнской заботливостью уговаривала меня подниматься по лестнице как можно
медленнее, потому что после семи-восьми обедов у человека моей комплекции от
резких движений может случиться удар. Она доверительно мне сообщила, что
раскормленной собаке, например, хороший хозяин никогда не позволит взбежать
по ступенькам, потому что бедняжка будет пыхтеть, задыхаться, а в результате
умрёт от разрыва сердца. Далее она обратилась к твоей тёте за поддержкой,
спросив, помнит ли та сдохшего от обжорства спаниеля, Эмброза, и твоя тётя,
с сожалением вздохнув, произнесла: "Бедняга Эмброз, его за уши было не
оттащить от помойки", после чего Анжела, одобрительно кивнув, участливо
сказала: "Вот видите, мистер Глоссоп. Прошу вас, поберегите себя". А ты ещё
говоришь, она меня любит!
Я сделал всё возможное, чтобы его подбодрить.
- Девичьи шалости, что?
- Какие, к чертям собачьим, шалости! Она меня разлюбила, и точка.
Когда-то я был её идеалом, а сейчас она топчет меня, как грязь под ногами.
Совсем потеряла голову из-за того типа, кем бы он ни был, в Каннах, и теперь
смотреть в мою сторону не хочет.
Я поднял брови.
- Дорогой мой, куда подевался твой здравый смысл? Анжелин парень в Каннах
- выдумка, миф. Прости меня за это выражение, но у тебя самая настоящая idee
fixe.
- Чего у меня?
- Idee fixe. Сам знаешь. Весьма распространённая болезнь. Как у дяди
Тома, который вообразил, будто все жулики на свете скрываются у него в саду
и ждут удобного момента, чтобы забраться в дом. Ты всё время твердишь про
какого-то типа в Каннах, а в Каннах никаких типов не было, и сейчас я
объясню тебе, почему там не было никаких типов. Докладываю, что в течение
двух месяцев, проведённых на Ривьере, мы с Анжелой были практически
неразлучны. Если б за ней кто-нибудь увивался, я сразу бы заметил.
Он вздрогнул. Мои слова явно произвели на него впечатление.
- О, значит, в Каннах вы всё время были вместе?
- Уверяю тебя, она двух слов никому другому не сказала, если не учитывать
абсолютно невинных разговоров за общим столом или в казино.
- Понятно. Ты имеешь в виду, вы постоянно были вдвоём и когда купались, и
когда гуляли при лунном свете?
- Вот именно. Отдыхающие в отеле даже подтрунивали над нами по этому
поводу.
- Должно быть, ты приятно провёл время.
- О, конечно. Я всегда очень любил Анжелу.
- Вот как?
- Когда мы были детьми, она называла себя моей маленькой наречённой.
- Так и называла?
- Так и называла.
- Гм-мм.
Он глубоко задумался, а я, радуясь, что мне удалось его успокоить,
принялся с наслаждением прихлёбывать чай. Через некоторое время снизу до нас
донёсся звук гонга, и Тяпа встрепенулся, как молодая лань.
- Завтрак! - вскричал он, молниеносно стартовав с места и оставив меня
размышлять и строить дальнейшие планы в одиночестве. И чем больше я
размышлял и строил дальнейшие планы, тем сильнее крепла во мне уверенность,
что теперь всё должно устроиться в лучшем виде. Тяпа - это было видно с
первого взгляда - несмотря на сцену в кладовке, всё ещё пылко любил Анжелу,
а следовательно, мне нужно было лишь поднажать в определённом направлении (а
я знал, в каком именно), чтобы они помирились раз и навсегда. А так как
проблему Гусика-Бассет я решил ещё раньше, мне не о чем было беспокоиться. В
душе моей воцарились тишина и покой, и, когда Дживз зашёл в комнату, чтобы
забрать поднос, я обратился к нему весело и беззаботно.
- Дживз, - сказал я.
- Сэр?
- Я только что имел беседу с Тяпой, Дживз. Ты обратил внимание, что он
сегодня не в духе?
- Да, сэр. Лицо мистера Глоссопа показалось мне, сэр, задумчивым и
бледным от мыслей тяжких.
- Вот-вот. Ночью он наткнулся в кладовке на мою кузину, Анжелу. Они опять
повздорили.
- Мне очень жаль, сэр.
- Тяпе было жаль вдвойне, когда она застукала его tete-a-tete с холодным
пирогом и высказала своё мнение об обжорах, которые вечно рыскают в надежде
что-нибудь перехватить.
- Крайне неприятная история, сэр.
- Архинеприятная, Дживз. Многие великие умы посчитали бы, отношения
Анжелы с Тяпой зашли так далеко, что разрыв неизбежен. Девушка, которая в
состоянии сначала обозвать своего суженого питоном, заглатывающим по десять
обедов в день, а потом посоветовать ему не бежать по лестнице, чтобы не
помереть от ожирения сердца... Такая девушка, посчитали бы многие великие
умы, вырвала любовь из своей груди. Ты согласен, Дживз, что многие великие
умы так посчитали бы?
- Несомненно, сэр.
- И ошиблись бы.
- Вы так думаете, сэр?
- Двух мнений быть не может. Могу на что хочешь поспорить. Мне ли не
знать женщин? Никогда нельзя верить тому, что они говорят.
- Вы хотите сказать, сэр, излияния мисс Анжелы нельзя воспринимать au
pied de la lettre?
- Что-что?
- По-английски это значит "буквально", сэр.
- Буквально. Замечательное слово. Очень даже к месту. Ты ведь знаешь
женщин, Дживз. Вспыхивают, как порох. При малейшей размолвке обливают парня
грязью с головы до ног. Но внутри, так сказать, добрая старая любовь пылает
ярким пламенем. Разве я не прав?
- Безусловно правы, сэр. Поэт Скотт...
- Дживз!
- Слушаюсь, сэр.
- А для того, чтобы вытащить эту добрую старую любовь на свет божий,
необходим определённый подход.
- Под "определённым подходом", сэр, вы имеете в виду...
- Под "определённым подходом", Дживз, я имею в виду, что за дело надо
взяться с умом. Тут требуется хитрость. Лично я сразу понял, как можно
приручить Анжелу. Хочешь, скажу?
- Если вас не затруднит, сэр.
Я достал сигарету, закурил и сквозь дым пристапьно посмотрел на
недогадливого малого. Он почтительно ждал, когда я соблаговолю научить его
уму-разуму. Должен честно признаться, Дживз - до тех пор, пока не начинает
упрямиться и вставлять палки в колёса своему молодому господину, -
благодарный слушатель. Не знаю, ловит ли он с жадностью каждое слово,
слетающее с моих уст, но вид у него именно такой, а это самое главное.
- Допустим, ты отправился погулять по непроходимым джунглям, Дживз, и
внезапно столкнулся нос к носу с тигрёнком.
- Вероятность этого крайне мала, сэр.
- Неважно. Допустим, и всё тут.
- Слушаюсь, сэр.
- Допустим, ты отходил этого тигренка палкой, и далее допустим, до его
матери дошёл слух о твоем безобразном поступке. Прикинь, что мать о тебе
подумает? Как она к тебе отнесётся, когда вы встретитесь?
- Я предвижу её недовольство, сэр.
- Заметь, вполне законное недовольство. Сработает так называемый
материнский инстинкт, что?
- Да, сэр.
- Прекрасно, Дживз. А теперь допустим, что недавно между тигрицей и
тигрёнком пробежала чёрная кошка. Скажем, они уже несколько дней не
разговаривают друг с другом. Как думаешь, это отобьёт у тигрицы охоту
яростно защищать своего отпрыска?
- Нет, сэр.
- Совершенно верно. В двух словах мой план таков, Дживз. Я собираюсь
утащить Анжелу в укромный уголок и отходить Тяпу почём зря.
- Отходить, сэр?
- Очернить. Оговорить. Оскорбить. Выставить на посмешище. Я не оставлю от
Тяпы камня на камне, пройдусь по его поведению, манерам и внешнему виду,
скажу, что, по моему мнению, он скорее похож на африканского кабана, чем на
английского джентльмена. Чего я добьюсь? Когда моя кузина Анжела услышит,
как я обзываю Тяпу, сердце её начнет обливаться кровью. Тигриный материнский
инстинкт проснётся в её груди. Как бы они ни были разруганы, если так можно
выразиться, она будет помнить только о том, что любит его без памяти, и
вцепится мне в глотку. Ну, а потом ей останется сделать всего один шаг,
чтобы броситься Тяпе на шею. Теперь для неё это не составит труда. Ну, что
скажешь?
- Весьма оригинальная мысль, сэр.
- Мы, Вустеры, славимся своей оригинальностью, Дживз. О нашей
оригинальности ходят легенды.
- Да, сэр.
- Учти, я не в книгах про это вычитал. Убедился на собственном опыте.
- Вот как, сэр?
- Представь себе. Испытал на своей шкуре. Прошлым месяцем в Каннах я
стоял на пляже, лениво наблюдая за придурками, прыгавшими с вышки в воду, и
девушка, с которой мы были слегка знакомы, указала на одного парня и
спросила, не считаю ли я, что его ноги выглядят, глупее не придумаешь. Я
охотно с ней согласился и принялся вышучивать эти самые нижние конечности с
присущим мне юмором. А затем мне показалось, я попал в центр тайфуна. Начав
с criticue моих собственных корявых палок, которые она посоветовала мне
никогда не выставлять напоказ, чтобы не уморить всех со смеху, девица
перешла к обсуждению моих манер, морального облика, интеллекта и привычке
чавкать шпинатом с таким жаром, что под конец Бертрама нельзя было обвинить
разве что в убийстве и поджоге сиротского приюта. Проведённое мной
расследование показало, что данная особа женского пола была обручена с тем
самым ногастым малым и что накануне они в дым разругались из-за его
высказывания по поводу её игры в бридж. В тот же вечер я видел, как они
сидели рядышком за обеденным столом и сдували друг с друга пылинки. Это
говорит о многом, Дживз.
- Да, сэр.
- Не сомневаюсь, я добьюсь тех же результатов, когда наболтаю Анжеле про
Тяпу чёрт-те что. Вот увидишь, не позднее чем к ленчу они возобновят
помолвку, и платиновое кольцо с бриллиантом вновь засверкает на среднем
пальце Анжелы. Или его носят на безымянном?
- Вряд ли к ленчу, сэр. Горничная мисс Анжелы доверительно сообщила мне,
что мисс Анжела уехала на своей машине рано утром, чтобы провести день с
друзьями, живущими неподалёку.
- Ну, не к ленчу, так не позднее чем через полчаса после того, как она
вернётся. Мелочи жизни, Дживз. Не будем размениваться по мелочам.
- Нет, сэр.
- Главное, мы можем с уверенностью сказать, что в скором будущем дела
Тяпы и Анжелы пойдут в гору и они снова начнут лобызаться. Эта мысль радует
душу, Дживз.
- Вы совершенно правы, сэр.
- Если что и выбивает меня из колеи, так это когда два сильных сердца
перестают биться, как одно.
- Я ценю ваши чувства, сэр.
Я затушил окурок и закурил вторую сигарету, чтобы ознаменовать окончание
Главы 1.
- Ну вот, на западном фронте всё спокойно. Перейдём к восточному.
- Сэр?
- Я говорю притчами, Дживз. Я имел в виду, теперь пора заняться проблемой
Гусика и мисс Бассет.
- Да, сэр.
- К этому делу, Дживз, необходим совершенно иной подход. Тут надо
действовать в лоб. Помогая Огастесу Финк-Ноттлю, ни в коем случае нельзя
забывать, что он тюфяк и размазня.
- Быть может, сэр, следует называть мистера Финк-Ноттля помягче?
Например, мимозой стыдливой. Нежное, уязвимое растение, сэр.
- Ни в коем случае. Он размазня и тюфяк, а с размазнями и тюфяками
надлежит обращаться прямо и просто. Никакая психология тут не поможет. Я ни
в коей мере не хочу тебя обидеть, но твоя мышиная возня с психологией
Финк-Ноттля ни к чему хорошему не привела. Ты допустил промашку, Дживз, и
сам это знаешь. Ты применил силу, запихнув его в костюм Мефистофеля и
отправив на бал-маскарад. Тебе показалось, красное трико в обтяжку придаст
ему смелости, а получилось так, что он едва ноги унёс. Ты сел в лужу, Дживз.
- Осталось неизвестным, сэр, как мистер Финк Ноттль повёл бы себя,
встретившись с мисс Бассет.
- Верно. Но он с ней не встретился, потому что не попал на бал-маскарад,
а это лишь подтверждает мою мысль. Парень, который садится в кэб и едет на
бал-маскарад, но умудряется на него не попасть, - тюфяк и размазня высшего
сорта. Я не знаю второго такого придурка на свете, который не смог бы
попасть на бал-маскарад. А ты таких знаешь, Дживз?
- Нет, сэр.
- Ну, вот. А теперь слушай меня внимательно, потому что я веду свой
разговор вот к чему: даже если бы Гусик очутился на бале-маскараде, даже
если бы Бассет, увидев перед собой ярко-красное трико в обтяжку с очками в
роговой оправе, не хлопнулась бы в обморок, а, стиснув зубы, пошла бы с ним
танцевать, так вот, даже в этом случае все твои труды пошли бы насмарку, так
как, что в костюме Мефистофеля, что без костюма Мефистофеля, Огастес
Финк-Ноттль просто не способен набраться храбрости и сделать предложение
руки и сердца. Он прочитал бы ей лекцию о тритонах на несколько дней раньше,
вот и всё. А почему, Дживз? Сказать тебе, почему?
- Да, сэр.
- Потому что он попытался бы объясниться в любви, предварительно
накачавшись апельсиновым соком.
- Сэр?
- Гусик - апельсиновый сокоман. Я имею в виду, он не пьёт ничего, кроме
апельсинового сока.
- Этого я не знал, сэр.
- Слышал из его собственных уст. Может, тут дело в дурной
наследственности, а может, он в детстве обещал маме, что не будет пить или,
ещё проще, ему просто не нравится вкус горячительных напитков, но Гусик
Финк-Ноттль за всю свою жизнь не выпил даже джина с тоником, не говоря уже о
чём другом. И при этом он надеется, - этот бедняга надеется, Дживз, - этот
несчастный, дрожащий, напуганный кролик в человеческом облике надеется
объясниться с девушкой, которую любит. Хоть плачь, хоть смейся, что?
- Вы считаете, на трезвую голову джентльмен не может предложить даме руку
и сердце, сэр?
Должен признаться, я удивился, дальше некуда.
- Прах побери, Дживз, - сказал я, поражённый до глубины души, - ты ведь
не вчера родился. Пошевели мозгами, Дживз. Что означает предложить даме руку
и сердце? Подумай сам. Это означает, что вполне приличный, респектабельный
молодой человек вынужден произносить слова, которые, услышь он их из уст
героя на серебряном экране, заставили бы его со всех ног броситься в кассу и
потребовать обратно деньги за билет. От апельсинового сока язык у
джентльмена не развяжется. Он либо сгорит со стыда и будет молчать как пень,
либо начнёт молоть всякую чушь. Гусик, например, как тебе известно, мелет
чушь о тритонах с хохолками.
- С гребешками, сэр.
- Хохолками, гребешками, какая разница? Дело в том, что он мелет чушь и
будет молоть чушь, если попытается объясниться ещё раз. И вот
...Закладка в соц.сетях
