Жанр: Юмор
Сборник рассказов.
...преодолимое желание. Она уже не понимала, что с ней
происходит. Помогая себе руками, она соеденила себя с машущим
крыльями лебедем и стала в такт его взмахам раскачивать низ
живота. С каждым движением что-то твердое, как клюв, и
обжигающе горячее проникало все глубже и глубже в ее плоть. На
мгновение ей показалось, что земля под ней вздрагивает и
несется куда-то вниз. Она увидела перед глазами яркую вспышку
и забилась в бесконечных, почти убивающих, судорогах. Ей
казалась, что белые крылья над ней подхватили и уносят ее в
бесконечное блаженство.
Когда она пришла в себя, ей было необычайно тепло и уютно.
Все это время лебедь укрывал ее своими крыльями. Затем он
поднял голову, неуклюже на своих лапах сделал два шага назад,
сильно взмахнул крылами и в одно мгновение оказался на воде в
нескольких метрах от берега, взволновав почти всю поверхность
пруда.
Утром Лена проснулась от ощущения непреодолимого
блаженства. В доме уже никого не было и она стала вспоминать
произошедшее с нею во сне. Что-то приятно щекотало ей ладонь,
она взглянула вниз, и холодная волна ужаса обдала ее тело. Это
был не сон! В руке она сжимала белое с радужным отливом перо.
Ее тело задрожало от безумных воспоминаний и провалилось в
облегающее пространство возбуждения. Взяв перо в пальцы, она
стала щекотать себя по шее, потом провела по низу груди, по
соскам. Упругая нежность пера заскользила вниз по животу,
пощекотала внутренность бедер, а затем прильнула к горячей
раскрытой навстречу божественной плоти. Прекрасное маленькое
тело Елены изогнулось в судороге, она сдавленно вскрикнула и
потеряла сознание.
Улица встретила ее тихой золотистой погодой движущегося к
концу лета. Поигрывая пером, она в веселом возбуждении шла в
сторону Новодевичьих прудов. Почти каждый мужчина, от совсем
m{u мальчиков до престарелых пенсионеров, оглядывался ей в
след, провожая жадно-любопытным взглядом. "Чувствуют, кобели!"-
удовлетворенно отметила она про себя.
Проходя по парку окружающему пруды, Лена увидела молодого
человека, сидящего на лавочке. Он пристально посмотрел ей в
глаза. Это был завораживающий взгляд человека, с которым
хорошо сразу и навсегда. Она прошла мимо, благоухая образом
молодой необычно привлекательной девушки. Если бы она
встретила этот взгляд хотя бы за месяц до своего замужества!
Где бродил его обладатель, когда она была еще свободна? А
сейчас она имеет мужа и восхитительного любовника, и теперь ей
никто больше не нужен.
Ее лебедь плавал в отдалении среди других птиц, не обращая
на нее ни малейшего внимания. Она достала из кармана пакетик с
кукурузными палочками и стала кидать их в воду. Птицы веером
потекли к ней. Лебедь не повернул и шеи, оставшись на середине
пруда в гордом одиночестве, окруженный лишь золотыми главками
отражающихся в зеркале воды церквей.
"Красивая птица", - внезапно услышала Лена мягкий с низкими
вибрациями голос за спиной. Она обернулась. Это был он. "И чемто
напоминает человека. Не правда ли?" Она не ответила.
"Можно взглянуть?"- снова заговорил он и потянулся к перу.
Она отдернула руку, почувствовав почти физическую боль от его
прикосновения. Он поднял выпавшее перо и протянул ей. От чегото
ей стало невыносимо стыдно. "Спасибо", - сказала она и
отвернулась, скрывая набухающие слезами глаза. В ответ она
услышала единственное слово: "Простите".
Спокойно до того плававший лебедь, вдруг шумно и недовольно
забил крыльями. Однако минуту спустя он успокоился и
дружелюбно направился к ней, в ожидании получить из ее рук
приготовленное лакомство. Внезапно у Лены возникло желание
рассказать незнакомцу все о ее муже, о лебеде и о том, что она
тоже хочет быть счастливой. Она обернулась, но позади уже
никого не было. По всей видимости, он был из числа людей,
которые появляются неизвестно откуда и исчезают неизвестно
куда.
Следующей ночью она еле дождалась, пока ее онанист вдоволь
натешится со своим кулаком и угомонится. Когда ей показалось,
что он уснул, она бесшумно выскользнула из-под одеяла и
бросилась к своему удивительному возлюбленному. Однако на этот
раз ее исчезновение не осталось незамеченным. Этой ночью у
странной любви лебедя и Лены было два свидетеля - горящие
недобрым огнем глаза ее супруга.
Под утро Лене приснилось, что она совершенно обнаженной
купается в бассейне. Внезапно ее окружили трое улыбающихся
мужчин. Смеясь, они стали хватать ее за локти и грудь. В
испуге она бросилась бежать. Но все коридоры здания странным
образом приводили ее снова и снова к бассейну. Наконец самый
толстый схватил ее, повалил на спину и надавил на ее бедра
своим огромным с натянутой дырочкой пупка животом. Она поняла,
что ее насилуют, и попробовала закричать, но живот мужчины
превратился в плотную массу воды бассейна, которая стала
давить ей на грудь и заливать лицо. Лена почувствовала, что
если сейчас не проснется, то не сможет сделать этого никогда.
Она попыталась вызвать хотя бы один из образов мира
бодроствования, чтобы опереться на него сознанием, но ничего
не появлялось перед ней. Дыхание исчезло. Сердце ударилось о
грудную клетку в последний раз и тоже остановилось. Все, что у
нее осталось, это была воля. Собрав остаток сил, она почти
зарычала: "Образ!". И вдруг она увидела его. Это были
слившиеся в единое целое лебедь и все понимающие, бесконечно
близкие глаза.
Тяжесть мгновенно отхлынула, Лена снова услышала стук
своего сердца и одновременно открыла глаза. Тяжело дыша, вся
покрытая потом, она лежала в своей постели. Одеяло было
скомкано и валялось давящей грудой на ее груди и лице.
Мужа в постели не было. В странном предчувствии беды она
торопливо оделась, привела себя в порядок и бросилась к
Новодевичьему монастырю.
Подойдя к прудам, Лена увидела необычную картину. Темная
bnd` была покрыта белым пухом, словно снегом. Птицы, чем-то
напуганные, сгрудились возле домиков и беспокойно озирались
вокруг. На деревянной пристани над грудой чего-то белого
стояла небольшая толпа. Стуча зубками от испуга, она
протиснулась в центр круга.
На сырых досках лежали закоченевшие с неестественно
вывернутыми крыльями и шеей останки ее лебедя. Сквозь
нарастающий хаос в голове она услышала гулкие слова,
переговаривающихся вокруг людей: "Говорят, умирал в страшных
мучениях. Полчаса, бедняга, бился в судорагах, пытаясь
взлететь, пока не умер". "Сволочи! Ветеринар сказал, что так
умирают, только когда лебедя накормят мякишем с иголками".
Провожаемая изумленными взглядами окружающих, Лена в
безумии попятилась назад, оступилась на краю пристани и
мгновенно оказалась глубоко под толщей черной воды. Сон стал
повторяться в реальности. Прохладная илистая вода залила ей
глаза и рот. Теперь у нее не было сил сопративляться
погружению сознания во тьму.
Затем она услышала свое имя. "Лена, Лена, Лена! -
настойчиво звал ее ужасно хриплый голос с небес. Она открыла
глаза. Никто не произносил ее имени, лишь громко каркали
вороны на деревьях. Над ней склонилась чья-то мокрая прядь,
затем она увидела глаза. Она сразу их узнала. Они улыбались
ей.
"Почему он меня целует?"- думала Лена. После каждого
поцелуя она чувствовала, как грудь наполняется легкостью и
блаженством. От обилия кислорода голова приятно кружилась.
"Какие чувственные и ласковые у него губы. А руки действуют
так мягко и уверенно, как если бы он вел меня в танце".
"Хватит, хватит! Она уже дышит сама", - закричали головы
вверху. Неожиданно она осознала, что ее грудь совершенно
обнажена, и всем видны острые соски, пурпурной яркости которых
она так стеснялась. Но сейчас ей не было перед ним стыдно.
Лена знала, что теперь будет счастлива, и она тихо попросила:
"Если можно, пожалуйста, продолжайте, мне еще плохо".
АППЕТИТНЫЙ ПРЫЩИК
(лекции с диванчика)
Некоторые могут решить, что диванчик не ведает в моем сердце
конкуренции с другой мебелью. Отнюдь! Возвышенная любовь
организма к горизонту время от времени бессильна помешать телу
сломя голову броситься в объятия обеденного стола и предаться
порочной страсти чревоугодия, то есть набиванию брюха всем, чем
не поподя, до отказа.
Аппетит - какое замечательное свойство человеческой природы!
Аппетит не дает нам скучать еще с древности. Ничто так не
задевало нас до глубины души и ничто так не навевало грусть, как
отсутствие любимой еды рядом. Аппетит толкал нас на забивание
камнями мамонта и околочивание груш с дерева. И до сего дня
аппетит остается самым ярким и всепоглощающим чувством. Бананы,
курица и шампанское - наша самая первая и незабываемая любовь,
которую мы проносим с детства через всю жизнь.
Вот и сейчас в очередной раз я почувствовал, что в желудке
образовалось пространство, достаточное, чтобы в нем поместилась
планета приличных масштабов. Толкаю локтем в бок женщину, что
прилегла отдохнуть рядом.
- Эй, на диване!
- Что такое?.
- Я есть хочу.
- Съешь меня.
- Не хочу.
- Почему?
- Ты сырая.
- Что же, я себя еще и пожарить для тебя должна?
- Нет, пойди и пожарь курицу, если тебе все равно, что
жарить.
- Где же я тебе ее возьму? Ту, что купили вчера, ты уже
съел.
- Да, жалко, что у курицы всего две ноги, а не четыре.
- Милый, у тебя не рот, а маленькая пропасть. Тебя же легче
убить, чем прокормить.
- Хорошо, давайте меня морить голодом, мучать недоеданием,
пытать дистрофией. Ты посмотри на меня, я уже пухну от голода.
- Милый, если ты и пухнешь, то только не от голода. Ты
посмотри на себя: отъевшийся, опившийся, отоспавшийся волосатый
мужик. Ты бы задницу от дивана оторвал и посмотрел на мир вокруг.
- Отличная мысль, давай сейчас же поедем к кому-нибудь из
моих друзей. К Крацу, например, Его мамаша сказочно готовит.
Поедим, а заодно и пообщаемся. И главное, денег тратить не надо.
- Какой же ты скупой!
- Я не скупой, я - жадный.
- А в чем разница?
- Скупой платит дважды, а жадный вообще не платит.
И потом это не относится к гостям. В гостях я очень щедрый
человек. Это доказывает и полное отсутствие у меня стеснения
кушать все, что бы хозяева не подали. Это даже удивляет хозяев
некоторой невоздержанностью. Если бы я был жадным, разве я себя
так вел? Я бы поклевал чуть-чуть с таким расчетом, чтобы и
хозяева, случись им быть у меня в гостях, не объедали бы меня.
- В таком случае Краца надо сегодня пожалеть. Ты и так к нему
заезжаешь слишком часто. Он может решить, что ты делаешь это
только ради еды.
- Ладно, пускай я умру от голода.
- Ну, хочешь, поедем в "Макдоналдс".
- Ты хочешь оскорбить святое чувство моего аппетита. Никогда
больше не говори при мне об этой забегаловке, а то меня стошнит.
Пусть обслуживание у них и ничего, шустрое, но бутерброды их эти,
которые гамбургерами кличут - помойка отменная. За что только
деньги дерут? Да пусть мне даже заплатят, я их в рот не брал и
никогда не возьму.
- Откуда же ты знаешь, что помойка, если ты их никогда в рот
не брал?
- А мне Крац рассказывал. На вид, говорит, закусон вроде
подходящий, а в рот возьмешь - жалко, говорит, народу много,
плюнуть некуда.
- Ну хочешь, поедем в какой-нибудь ресторанчик. Хотя бы в
тот итальянский, помнишь, куда ты меня пригласил в первый день нашего
знакомства.
Это мне-то не помнить тот ресторанчик!
Только в тот ужин я собрался воткнуть вилку в принесенную
дымящуюся пиццу, как ее кто-то выхватил прямо у меня из-под носа.
Это был не кто иной, как официант. Оказывается, он перепутал заказ
с соседним столиком. Их пицца стоила в два раза дороже. Но это еще
были цветочки. Это дешевый клоун в конце обеда принес счет, который
был раза в три больше всего, что я по всем расчетам ожидал.
Когда я указал ему на это, он схватился за голову. Душегуб снова
все перепутал, но парочка за соседним столиком, кому достался мой
счет, его уже оплатила и благополучно смылась. Мне ничего не оставалось
делать, как разориться на все деньги, что у меня были. Не
будешь же в присутствии дамы, которую ты собрался соблазнить этим
вечером, поднимать недостойный настоящего мужчины шум.
И точно, тем вечером я с дамой не прогадал, отчего сейчас и
называю себя последним дураком.
- Чтобы я еще пошел к этим проклятым итальянцам! Да ни за
какие пиццы на свете!
- А что ты так горячишься? На тебя прямо не угодишь.
- И правда, что это я. Ты знаешь, когда я голодный, я просто
зверею. Я на все способен.
- Как это кстати. Мне раздеваться?
Эх! Сами видите, каким боком мне вышел тот ресторанчик.
- Раздевайся, раздевайся! Как раз тобою я и закушу...
А начну я с ее аппетитных глазок, кстати тут же к пиву
подойдет и солоноватый носик. Невыразимо хороши и горьковатые
ушки. Дальше мой голод утоляет грудь, дающая мне молоко. Когда
облизываешь ее с ног до головы, нет, нет, да и наткнешься на
аппетитнейший прыщик. А ничто так не возбуждает мой аппетит, как
прыщики на теле женщины.
А на жаркое, на жаркое сегодня у нас нежная мякоть бедра,
истекающая пряной подливкой страсти. А на десерт, когда ты уже
сытый валяешься у нее на животе, сладкий сахарный пупок.
- А что же ты в конце отплевываешься?
- Я не отплевываюсь, просто волосок попался.
- Ты не любишь женские волосы?
- Почему же, я очень люблю женские волосы: целовать их,
гладить, вдыхать их аромат - но кому же понравиться находить их в
супе, даже если суп из человечины.
- Людоед!
- Да, и не боюсь этого. Даже когда я наблюдаю соревнования
культуристов, их горы мышц, мне всегда почему-то очень начинает
хотеться есть.
- Боже, с кем я связалась! У него и к культуристам какие-то
претензии. Может, ты того - гомосексуалист.
- Ну если, считать, что людоедство - это пищевой
гомосексуализм, то... Впрочем, женщин я ем с большим
удовольствием, как правило, у них больше тела.
- Никогда не подозревала, что ты любишь толстушек.
- Терпеть не могу толстушек, особенно когда застукаешь их за
едой. Женщина хороша, когда у нее блестят глаза либо от
шампанского, либо от голода.
- Тогда ты должен любить всех без разбору, потому как
большинство из нас только тем и занята, что с утра до вечера
голодает в надежде похудеть.
- Толку-то. Всю свою жизнь женщина ведет борьбу с
собственным весом. Она начинает эту борьбу в ранней молодости и
посвящает этому трудному делу лучшие годы жизни. Многие не
выдерживают бескомпромиссного сражения и сходят с дистанции,
многие продолжают бой, но победы ждать не приходится.
Женщина худеет всегда, она худеет даже тогда, когда она
толстеет. Если бы женщины сбросили и сотую долю того веса,
который они теряют, судя по их речам, то они давно бы испарились
с этой планеты, пройдя через точку нуля, предоставив мужчин самим
себе.
Но женщина в этой борьбе терпит два поражения. Первое - в
борьбе с желанием много и вкусно поесть, а второе - в борьбе с
последствиями поражения борьбы с желанием много и вкусно поесть.
- А сам-то только тем и занят, что ест, как не в себе.
- Я не ем, а духовно обогащаюсь.
- Это "обжорство" ты называешь духовным обогащением?
- Да. Ведь что такое еда? Это духовный акт познания
окружающего мира через непосредственный контакт с ним. Поглощая
куски инородной материи, мы пропускаем внешний мир через себя,
отчего получаем энергетическую подпитку и новую информацию извне.
- А мне всю жизнь казалось, что информацию мы получаем из
книг.
- Кто же спорит. Всему лучшему, что в нас есть, мы обязаны
книге... о вкусной и здоровой пище. Впрочем, и другие книги
способствуют аппетиту - пустота из головы плавно перебирается в
желудок. Ой! Тихо! Кажется, началось!
- Любимый, почему ты схватился за живот. На тебе лица нет. И
что у тебя началось?
- Что, что? Схватки! Ой, мамочки! Как копошится, стервец.
- Да кто копошится?
- Подожди... Слышишь, ворочается. Ой, мамочки, я этого не
переживу!
- Я чем-нибудь могу тебе помочь?
- Ты ко мне на могилку приходить будешь?
- Ты с ума сошел?!
- Ну и не надо! Прощай, любимая! Ты была мне верной
подругой. Да только не уберегла ты плод моей любви к тебе. Ой,
мамочки мои! Как внутри, стервец, разошелся, как распоясался.
- Ты толком можешь сказать, кто у тебя там разошелся да
распоясался?
- Кто, кто! Голод лютый, вот кто. Крандец мне настает.
- Так, может, перед смертью сарделечку тебе быстренько
сварить.
- Сарделечку... А что, у нас есть?
- Полный морозильник.
- Надо же, голова, два уха. Как же я забыл! Да, иди, иди,
любимая, выполни последнюю волю умирающего, да горчицы побольше
положи и пивка не забудь.
Итак, я кладу на тарелку кусок сардельки, горчицу и ставлю
рядом пиво. Одновременно почему-то все никогда не кончается.
Например, кончается горчица, но остается сарделька и пиво.
Приходится докладывать горчицы. Или кончается сарделька, но
остается горчица и пиво. Приходится брать новую сардельку. Ну а
жрать сардельки с горчицей без пива вообще вряд ли кому в голову
приходило. Вот так и в жизни: и жрать давно не хочется, и
остановиться никто не может.
А мой организм больше ничего не приемлет, кроме покоя. На
него я и ухожу - до следующей лекции.
ЖАДНОСТЬ
(лекции с диванчика)
"Посади человека на мешок золота, положи перед ним тридцать
женщин, и он все равно найдет пункт для недовольства. А все
почему? Потому что жаден. И это в нем самое замечательное. Какое
это наслаждение - грабастать! Все мне, мне, мне! Какая это
духовная высота - владеть чем-то (деньги, машины, женщины), чего
нет у других!
Люди еще издревле подметили, что нет ничего на свете
восхитительней, чем жадничать. Был выведен даже главный закон
существования: "Жидитесь при жизни, на том свете этого
удовольствия не будет".
Жаден и я. Люблю стяжать и накапливать. Это такое приятное и
теплое ощущение. Оно греет душу, как ничто на свете. И чем
дальше, тем больше. К старости, вообще, от жадности молодых к
жизни, сексу и новым впечатлениям остается одна жадность".
- А как же любовь, она разве не греет?- Подняла с дивана
голову девушка, которой я разрешил полежать рядом.
- Любовь - это высшая форма проявления безудержной алчности
и скопидомства,- ответил я.- Когда, кроме денег человека, его
дома и всего имущество, тебе хочется овладеть еще его душой и
телом.
- Нужен ты мне больно! Тоже мне сокровище! Отдам любой, кому
не хватает приключений на ее задницу. Хотя нет, в этом смысле ты
мне еще самой пригодишься.
- Стоп, стоп. Ты задницу-то не отклячивай. Дай мне закончить
лекцию... Вот так... Кстати, о заднице. Ты знаешь, что старик
Фрейд писал об анальном характере у людей?
- Нет.
- А вот послушай:
"По мере взросления, первоначальный интерес человека к
функции экскреции, ее органам и продуктам, заменяется рядом
свойств, которые нам известны как бережливость, стремление к
порядку и чистоте. Эти качества, ценные и желанные сами по себе,
могут стать явно преобладающими, и тогда получается то, что
называется "анальный характер."
- Ты хочешь сказать, что рано или поздно все прийдут к
этому? Но бывают же на свете и щедрые люди.
- Щедрый человек - тот же лицемер. Щедрость - это
завуалированная претензия на чужое добро. Мол, я сейчас поделюсь с
тобою, но и ты, когда прийдет время, не забудь отдать половину.
Недаром, не найти людей щедрее, чем нищие в отношении богатых.
Некоторые даже делают щедрость своей профессией. Они
называются политиками. Они свято блюдут заповедь "делиться с
ближним" - вот и делят всю жизнь чужое. Вернее, помогают людям
делить добро без драки, не забывая при этом и про себя. Делят по
совести - у кого совесть большая, тому и достается побольше.
- По-твоему выходит, скупердяем быть лучше?
- Для общества в целом лучше. По крайней мере, если человек
скуп, это обозначает, что деньги он так или иначе заработал, а не
украл.
- Вот именно, "так или иначе", то есть любым способом. Не
кажется ли тебе, что все современные бизнесмены, это люди,
которые проснувшись с утра, спрашивают себя только об одном: "Где
бы украсть?".
- Настоящий бизнесмен, это не тот, кто стремится любым
способом, даже если он с душком, заработать деньги. Это тот, кто
стремится построить некую систему, в которой будут обращаться
деньги, товары и услуги. Если ты эту систему контролируешь, ты
всегда сможешь сделать в ней и небольшой отвод для ручейка денег,
который будет изо дня в день стекать в твой карман. Это и есть
настоящий бизнес.
- Почему же ты не строишь такую систему?
- Потому что она убивает во мне художника. Как каждая
система рано или поздно стремиться уничтожить все неординарное и
выходящее за ее рамки.
- Но тогда тебе прийдется работать на чужую систему, ведь
иного способа заработать на жизнь пока нет.
- За те деньги, что у нас платят за творческий труд, я не то
что работать, я еще и вредить буду.
- Где же выход? Жить-то на что-то надо.
- Выход есть из любого положения, как сказала
бабка-повитуха, принимая роды. Вот представь себе:
"Иду я по лесу, собираю грибы и вдруг в небольшом овражке
краем глаза вижу торчащий из мха и опавшей листвы угол
полусгнившего кованого железом сундука. Хватаюсь за боковую ручку
и тащу вверх. Проржавевшая ручка не выдерживает и лопается. Я
валюсь наземь и больно ударяюсь головой об пенек.
Теперь я подкапываюсь под край сундука и наконец вытягиваю
его из опутавших корней на свет божий. С горящими от алчности
глазами открываю и... опускаю руки. Кроме истлевших тряпок и
земли, в сундуке ничего нет.
Но может быть, какая старинная монетка в щель завалилась?
Переворачиваю сундук, слегка приподнимаю его над землей и роняю
вверх дном. Внутри сундука слышен треск и глухие удары. Толкаю
сундук ногой, и он переворачивается, разбрасывая вокруг пыль и
щепки. И что же я вижу?!! На земле лежат выпавшие дощечки второго
дна, а среди них пять неровных брусков желтого металла. Не может
быть! Золото! Поднимаю один из брусков. Он размером сантиметров
тринадцать на двадцать пять и высотой сантиметров пять. Господи!
Да тут золота не меньше, чем на полмиллиона долларов. Я богат..."
- Эй, проснись! Ты, кажется, хотел рассказать, как ты
намереваешься разбогатеть не работая, а сам взял и уснул.
- Ах, да, разбогатеть... Нет ничего проще. Представь, я в
казино, смеясь и беспечно швыряя фишки, играю в рулетку. Они-то
думают, что я дурак какой-нибудь. А я - гений, я наперед числа
вижу. Ставлю на красное двадцать фишек. Удваиваю. Ставлю на
нечет. Удваиваю. Ставлю на дюжину. Утраиваю. Все уже начинают
присматриваться к моей игре. А я, как дурачок, только посмеиваюсь.
У меня-то уже двести сорок. И я всю эту кучу тащу на какое-нибудь
число, которое вижу в светлом будущем, ну например, тринадцать.
Оно ко всеобщему изумлению и выпадает. А это уже около девяти
тысяч. Все уже сгрудились вокруг, и кто с завистью (это
напыщенные мужики), кто с восхищением (это красивые женщины)
следит, что я буду делать дальше.
А я, так же шутя и посмеиваясь, ставлю весь выигрыш на
"зерро". Выпадет, и я утащу в кармане больше трехсот тысяч.
Крупье, красный как рак, едва сохраняя достоинство, бросает шарик
против хода рулетки. Шарик долго крутится с завораживающим
шорохом господнего проведения, и вот наконец, ударившись о первый
ромбик круга, запрыгал по числам рулетки. Красное, черное,
красное, черное! Семнадцать, три, тридцать пять, одиннадцать! Все
замерли в экстазе. Что будет!..
- Постой, постой. А откуда ты цифры наперед знаешь?
- Как откуда, мне крупье их и скажет.
- Крупье?! Ничего не понимаю. А ему это зачем?
- Ему незачем, а владельцам казино - прямая выгода. Я же им
заплачу за помощь в легализации найденного мною в лесу сокровища.
- Ах вот оно в чем дело!
- Ну, конечно. Зачем мне сложности с налоговыми службами.
Итак, полмиллиона у меня в кармане.
- Представляю, как пышно расцветет твоя жадность.
- Наоборот, когда ты богат, можно побыть и великодушным,
хочется сделать счастливыми и других. Я бы с утра до вечера делал
добрые дела: подносил чемоданы старушкам, спасал маленьких детей
из окон горящих домов и вытаскивал их из глубоких водоемов.
Зверски избивал бы хулиганов, приставших к молоденьким девушкам и
юношам со скрипками. Помогал бы органам внутренних дел
задерживать особо опасных рецидивистов, а службе контрразведки
шпионов иностранных держав. Короче, делал бы все, но только чтобы
это не стоило ни копейки.
- Жаба душит?
- Ты не понимаешь, как жалко тратить большие деньги.
Маленькие не жалко. А чем больше денег, тем до слез, до тошноты,
то судорог не хочется с ними расставаться. Возьмите жизнь,
здоровье, посадите в тюрьму, я все отдам, только денег не
лишайте!
- Да. Присутствие денег - свалится же такое несчастье!
- Конечно. Все время мучаешься, куда бы их засунуть, чтобы
не сперли.
- Чем же ты будешь заниматься?
- Ничем. Поеду в Калифорнию, куплю дом у Тихого океана, лягу
в голубой бассейн и буду наблюдать, как мимо медленно течет
время.
- А как же я? На меня тебе тоже денег жалко? И это после
всего, что я тебе отдала.
- На тебя денег не жалко, тем более, что у меня их все равно
нет. Впрочем, если ты настаиваешь я могу заниматься с тобою эти
...Поділитися у соцмережах
