Жанр: История
Тайны хеттов
...кое название ячменя ewan происходит из
общеиндоевропейского. - Прим. ред.
ребро ценится в 160 раз дороже, чем медь). "Серебро было самым распространенным
платежным средством в Хеттском царстве". К сведению читателя, который хочет
разобраться в соотношении стоимостей: одна хеттская мина равна 40 сик-лям, то
есть приблизительно 300 граммам, и, следовательно, она на треть легче, чем
одноименная мера веса у вавилонян. В остальном хеттская система весов совпадает
с вавилонской, где, однако, в одной мине 60 сиклей. (Но будьте осторожны!
Стоимость серебра за последние три тысячелетия так изменялась, что все эти
расчеты не имеют практического значения).
Хеттский экономический и общественный строй, с которым нас знакомит Богазёйский
архив, - это довольно развитое рабовладение (о процессе превращения хеттской
племенной знати в рабовладельческую, начало которого можно отнести к рубежу III
и II тысячелетий до нашей эры, у нас имеются лишь косвенные данные, особенно из
корреспонденции ассирийских купцов и ростовщиков, откуда явствует, что "местное
население угоняют в рабство"). В этом относительно развитом рабовладельческом
строе можно отметить весьма сильные элементы патриархального рабства, что само
по себе вовсе неудивительно. Но мы можем отметить в нем еще одну черту, и с нею
связана проблема, которую историки не только не осветили, но даже и не
поставили.
Какой характер носит хеттский рабовладельческий строй? На первый взгляд он
должен быть - с исторической и географической точек зрения - рабовладельческим
строем "азиатского типа". Как известно, рабовладельческие формации этого типа
исторически и хронологически предшествовали античному (греко-римскому)
рабовладению и отличались от него по крайней мере тем, что на древнем Востоке
земля всегда была собственностью государства, во главе которого стоял правитель
с неограниченной властью, и тем еще, что первой предпосылкой сельского хозяйства
здесь было искусственное орошение, систему которого можно было создать
и поддерживать единственно на основе массового использования рабского
труда. Однако эти важнейшие факторы, определяющие, по мнению Энгельса, отличие
азиатского рабовладельческого строя от античного, в хеттской экономике не играли
решающей, а возможно даже, и сколько-нибудь существенной роли. Поэтому хеттский
рабовладельческий строй отличался и от "классического" азиатского, знакомого нам
по истории Месопотамии' и Египта, и от "классического" античного, с которым мы
знакомы по истории Греции и Рима. От последнего прежде всего потому, что у
хеттов весьма значительную роль играло общинное хозяйство свободных крестьян.
Это был оригинальный, своеобразный тип экономического устройства, несомненно
заслуживающий подробного изучения . И вполне закономерно, что на этом
своеобразном экономическом базисе возникла своеобразная надстройка хеттских
политических, правовых и других институтов, встретить которые на почве древнего
Востока было для нас такой неожиданностью.
Но сколь бы ни был своеобразен экономический и общественный строй хеттов,
остается фактом, что это был рабовладельческий строй и население Хеттского
царства разделялось на два основных антагонистических общественных класса -
рабов и рабовладельцев. Помимо двух этих классов существовал также
многочисленный класс свободных производителей, состоявший частью из членов
крестьянских общин, частью из самостоятельных крестьян и ремесленников.
Классовую структуру хеттского общества дополняло сословие "профессиональных
воинов", составлявших ядро хеттского войска.
В древнейшие времена рабы рекрутировались главным образом из покоренного
населения "страны Хатти", а позднее в подавляющем большинстве из военнопленных,
под которыми подразумевались не только воины, захваченные
См. исследование Э. Менабдэ. Хеттское общество. Тбилиси, 1965, - где детально
освещается хеттская экономическая структура.
на поле битвы, но и население, угнанное с завоеванных земель (в некоторых
хеттских документах между этими двумя группами делается различие: "захваченные"
на поле боя называются appantes, а "угнанные" с завоеванных земель обозначаются
шумерским термином NAM.RA. "Захваченные" иногда принимались в хеттское войско и
получали земельные наделы, как свободные хетты; обычно же они сливались с
"угнанными" в единообразную массу рабов). Кроме того, в хеттском обществе были и
"долговые рабы"; особенно со времен повального голода до нас доходят сведения,
что "отец продавал сына за серебро". В сравнении с большим количеством рабов,
которых давала война, число "купленных рабов" было, вероятно, малозначительным.
В этой связи интересно отметить, что ни в одном из десятков тысяч хеттских
документов не говорится о купле: или продаже раба. Зато говорится .о его краже -
хеттский кодекс карает за кражу раба строже, чем за его убийство.
Естественный прирост рабов (потомки рабов оставались рабами) дополнялся войной -
охотой на людей. "Захваченные"
и "угнанные", которыми завладел царь, то есть царское войско, работали на
различных царских службах, преимущественно в царских имениях. Царь также наделял
рабами храмовые хозяйства, города и крестьянские общины; об этих "дарах"
сохранились записи, поражающие своей бухгалтерской дотошностью. Помимо царя на
войне приобретали рабов военачальники, возничие и рядовые воины; эти рабы
становились затем частной собственностью.
Рабы либо были заняты в производственной сфере (в сельском хозяйстве,
горнодобыче, ремеслах), либо - в меньшей мере - находились в услужении. Хотя
несомненно их было много, у нас нет уверенности, что они составляли большинство
трудящихся. Древние общины свободных крестьян удержались до самой гибели
Хеттского царства, и государственная власть была заинтересована в их сохранении,
поскольку они поставляли главные кадры хеттского войска. К значительному числу
свободных общинников следует добавить и немалое количество самостоятельных
крестьян и ремесленников, так что "класс производителей" в хеттском обществе
нельзя прямолинейно отождествлять с "классом рабов".
О положении рабов мы можем судить лишь косвенно - по некоторым правовым и
хозяйственным документам. Хеттский кодекс, который по отношению к свободному
населению был снисходительным, даже "гуманным", для рабов предусматривал не
менее жестокие наказания, чем законы соседних восточных деспотий. Правда,
свободный ("чистый человек") платил за кражу больший штраф, чем раб, но с точки
зрения разбирающихся в тонкостях права хеттских юристов, в этом проявлялось
различие между "преступлением человека" и "ответственностью за нанесенный
убыток", подобное нашему возмещению убытков за урон, нанесенный скотом; впрочем,
и в инвентарных описях хеттских хозяйств и ремесленных мастерских рабы
перечисляются вместе с домашним скотом и орудиями труда. За поджог свободный
должен был вновь отстроить дом, но "коль
скоро раб поджег дом, то даже если его хозяин возместит убытки, у раба отрежут
уши и нос и отдадут их его хозяину". Если раб оказал сопротивление своему
господину, он "шел в горшок", что означало до сих пор не уточненный вид пыток,
за которыми, вероятно, следовала казнь.
Хеттские памятники ничего не сообщают нам по поводу высших форм классовой борьбы
рабов против рабовладельцев, например массовых отказов работать, бунтов, о
которых говорят нам египетские документы XII века до нашей эры (времен Рамсеса
III), и восстаний, способных выдержать сравнение с восстанием спартанских илотов
или восстанием Спартака в Риме. Однако в хеттских источниках часто говорится о
"бандах", "мятежниках" и тому подобном (с одним из таких упоминаний мы уже
встретились в надписи царя Азитавандаса, который "жил со своим народом счастливо
и в постоянном достатке"). Не идет ли тут речь о восставших рабах? Не пользуются
ли здесь хеттские правители той же терминологией, что и европейские феодалы,
называвшие восставших крепостных "бандитами" и "мятежниками"? Но даже если мы не
станем покидать твердой почвы исторических документов, написанных
представителями хеттского правящего класса, мы найдем в них множество сообщений
о непрекращающейся классовой борьбе, хотя преимущественно о ее низших формах,
например об отказе повиноваться, бегстве и т. д. В некоторые периоды бегство
рабов приобретало прямо массовый характер, и Хеттское государство защищало
интересы рабовладельцев даже превентивными мерами - переселением подозрительных
"пленных" (часто большими группами) в отдаленные области империи.
Хеттские законы признают только одну классовую дифференциацию: между свободными
и несвободными. Но это не значит, что между свободными не было классовых
различий - ведь и буржуазное законодательство признает всеобщее "равенство перед
законом", а мы хорошо знаем, чего стоит равенство в буржуазном обществе. На
самой низкой
"Мужчина, намеревающийся
зарезать гуся". Копия хеттского
рельефа из Теллъ-Халафа
(примерно VIII век до н. э.)
ступени хеттской общественной лестницы- стояли трудящиеся бедняки -
ремесленники, пастухи, рыбаки и мелкие крестьяне, не являвшиеся членами общины.
Но и крестьян-общинников и городских ремесленников правящий класс - знать во
главе с царем - не слишком-то уважал. Мурсилис поучает своего преемника:
"Общайся только с придворными! От горожан и
крестьян царю нечего ожидать. Им нельзя верить, а общение с ничтожными лишь
порождает опасность". Люди из этих классов нужны царю лишь в качестве воинов, а
свободные хетты были хорошими воинами.
Отступление: день из хеттской жизни
Прежде чем продолжить прерванную нить этого краткого очерка истории Хеттского
царства - истории, написанной прежде всего оружием и кровью его воинов, -
позволим себе небольшое отступление.
Как выглядели хетты, которых Грозный называет "чем-то вроде наших дядюшек"?
Сохранились их изображения на рельефах и печатях, где они запечатлели себя сами,
сохранились их изображения, сделанные руками египетских художников, сохранились
их скелеты. Роста они были скорее низкого, приземистые, широкоплечие, с крепкими
ногами и мускулистыми руками, а орган обоняния у них был так
развит, что некоторые их портреты кажутся почти карикатурными. Однако на
египетских рисунках мы обычно не видим "типичных хеттов"; так называемая
хеттская пехота в карнакском Рамессеуме - в действительности, очевидно, войско
какого-нибудь вассала или союзника хеттов; на рельефах в храме Рамсеса в Эбозеве
почти бесспорно изображены хеттские союзники, а на гробнице Харемхеба - явно
сирийские пленные. Лучшее представление о внешнем виде хеттов дают нам цветные
настенные фрески, где египетские художники изобразили их даже со светлыми
волосами, которыми они, как индоевропейцы, резко отличались от черноволосых
семитов и хамитов. "Впрочем, в расовом отношении, - пишет Бедржих Грозный, - эти
индоевропейцы, как показывают прежде всего найденные скелеты, сильно смешаны с
большеносыми, имеющими брахицефальные черепа субарейскими и хурритскими
элементами".
Одежда уже три-четыре тысячелетия назад была не только защитой от непогоды, но и
признаком общественного
положения. Цари и представители знати носили длинные перепоясанные шерстяные
облачения со складками, воины - длинные плащи (которые не снимались даже во
время боя, хотя они явно не облегчали движений), лишь позднее их сменили
короткие, выше колен, юбочки. Эта одежда, очевидно, была одновременно и рабочим
одеянием крестьян и ремесленников; в ней изображен, например, "Мужчина на
лестнице" в Аладжахююке или "Мужчина, намеревающийся зарезать гуся" в ТелльХалафе
- персонажи двух редких рельефов, запечатлевших хеттов во время работы.
Ни один хетт не позволил увековечить себя простоволосым (если на нем не было
головного убора, то волосы были причесаны наподобие парика времен барокко); на
ногах они носили сандалии или сапоги с длинными загнутыми кверху носками, а на
голове или плотно прилегающую к волосам шапочку, или шлем с гребнем,
напоминающий немецкие каски времен Первой мировой войны (высокие островерхие
шапки, в каких на сцене кукольных театров выступают волшебники и маги, хетты
предоставили богам). Хеттская дамская мода не отличалась большей фантазией, чем
у модельерш прошлого столетия, шивших наряды для монастырских воспитанниц; даже
царицы вместо шляп носили простые платки, сливающиеся со свободно спадающими
одеждами, или скромно украшенные чепцы. Дети одевались, как взрослые.
Дом хетта (если у него был дом, а не деревянная или глиняная хижина) в деревне
обычно был одноэтажным, в городе, как правило, хотя бы частично - двухэтажным.
Стоял он на солидном каменном фундаменте, стены были сделаны из оштукатуренного
кирпича, потолочные балки - деревянные, а крыша - всегда плоская. К улице (в
городе выложенной каменными плитами) он был обращен как бы спиной, узкие
застекленные (!) окна выходили во двор. В доме не было сеней, и состоял он из
беспорядочно сгрудившихся и постепенно пристраиваемых помещений. Обстановка была
простой: кровати, стол, стулья и сундуки. Проста она и по внешнему виду: мебель
легкая, без
лишних украшений, и наши художники-конструкторы начинают ей подражать.
Холодильников со льдом в хеттском домашнем обиходе еще не было, зато
существовали холодильные установки: глиняный сосуд в метр или два метра высотой
закапывался в пивном погребе, и сложенные там продукты находились в прохладном и
сухом месте. Неотъемлемыми предметами обихода были переносной столик для
угощений и устройство для подогревания кушаний - плоский глиняный сосуд с
горячей водой и углублениями, в которые ставились тарелки. Во время еды хетт
сидел (восточный обычай лежать за едой распространился лишь в VI столетии до
нашей эры), и высота спинки его стула соответствовала его сану.
Что ели хетты? Благородный хетт, находившийся на содержании у царя (мы бы
сказали: находившийся на государственном обеспечении), получал через
определенные промежутки времени хлеб, мед, молоко, сыр и глиняный бочонок пива
или пивной хлеб; фруктами и овощами он должен был обеспечить себя сам. Такой же
в основном была и пища простого свободного хетта. Упомянутый выше
государственный чиновник периодически получал (о подобной натуральной оплате
имеется множество письменных свидетельств) овец, свиней и личный запас зерна,
которое мололось у него дома. Мясо в тарелке (на самом деле - в тарелке) хетт
имел нерегулярно, хотя явно не слишком редко. Рыба была во внутренних областях
яством, встречавшимся лишь на столах знати. О пище рабов у нас нет сведений, но
можно не сомневаться, что она была хуже и давали ее ровно столько, сколько было
необходимо, чтобы раб не терял трудоспособности. Кажется, и свободные хетты не
слишком переедали; до нас не дошло ни одного портрета тучного мужчины или
женщины. Вино хетты по индоевропейскому обычаю пили порой сверх меры, но большей
частью урожая винограда им приходилось делиться с богами; сдобное тесто они
пекли почти исключительно для жертвенных даров.
В своем доме и в своей семье хетт был господином, как римский pater farailias.
Супруга (первая и последующие; он мог иметь их сколько хотел) подчинялась ему,
но не абсолютно, как это принято на Востоке. Хетт мог купить ее, то есть
заплатить выкуп ее семье (даже когда она еще была в пеленках); закон признавал,
однако, за родителями невесты право отказаться от предложенного ей брака, если
они возвратят выкуп вдвойне. От отца невеста получала приданое; вполне законным
было и похищение будущей супруги, но при этом жених терял право на приданое.
Свободный хетт (то есть лично свободный) мог вступить в брак с рабыней; он имел
также право развестись - в таком случае имущество делилось с разведенной женой
поровну, детей получал супруг, только одного из них могла взять жена. Когда муж
умирал, вдова была обеспечена: по закону ее брал в жены его брат, а если у
покойного не было братьев - отец.
Представители тех классов хеттского общества, у которых было свободное время,
посвящали его спорту: охоте (с соколами и луками), стрельбе в цель и на
дальность, состязаниям на легких двуколках, скачкам (верхом ездили и женщины -
на дамском седле с подставкой для ног); в Северной Сирии хеттские моряки
устраивали регаты парусных судов и несколько загадочные "состязания с рыбами".
Из детских игрушек были наиболее распространены фигурки детенышей разных
животных, особенно козлят. Женщине подобало проводить как можно больше
"свободного времени" за прядением: царицы приказывали запечатлеть себя с
куделью, а знатные дамы не выпускают из рук кудельни-ка, даже когда проверяют
домашние задания своих детей, написанные на глиняных или деревянных табличках,
как мы это видим на прекрасном рельефе из Мараша.
По одежде, быту, по всему образу жизни хетты были прямой противоположностью
своим современникам с миной-ского Крита и значительно более поздним "потомкам"
их из уточненного и декадентского Сибариса. Они жили по-спартански за тысячу лет
до того, как этот эпитет распространился по греческому миру, чтобы
просуществовать впоследствии до наших дней.
Войны с Вавилоном, войны с Египтом
Мы прервали фильм хеттской истории на царствовании Лабарны. Но за статичные и
описательные кадры мы будем вознаграждены теперь драматической сменой событий. И
только от нашей фантазии зависит, сумеем ли мы оживить историческую канву
фигурами и характерами, знакомыми нам по биографиям завоевателей типа Александра
и Наполеона или по трагедиям Еврипида и Шекспира.
После смерти Лабарны на трон вступает его сын Хатту-силис I (около 1650 года до
нашей эры). С унаследованным войском, привыкшим побеждать, он переваливает через
гребень Тавра и спускается в Сирию, чтобы захватить Халпу
(нынешний Халеб). Во время похода он заболевает, возвращается домой... и весьма
кстати, ибо ему предстоит раскрыть большой заговор. В нем замешан и царский сын
Хуц-цияс, которого Хатгусилис лишил права престолонаследо-вания, и даже его
племянник Лабарна, назначенный им наследником трона. Но у больного царя еще
достаточно сил, чтобы расправиться с заговорщиками. Он созывает панкус и тулию и
зачитывает завещание, являющееся не только важным историческим документом, но
одновременно и древнейшим индоевропейским памятником, который можно назвать
литературным. Завещание это сохранилось в древнехеттском оригинале и вавилонском
переводе и решительно заслуживает того, чтобы мы его привели .
В отличие от словацкого текста книги, где цитируется только введение к Завещанию
Хатгусилиса, в настоящем издании этот текст приведен полностью в русском
переводе, сделанном с хеттского (по изданию Зоммера) В.В. Ивановым. Включение
русского перевода всего текста Завещания в данное издание представлялось
необходимым как ввиду важности этого источника, так и из-за отсутствия до сих
пор его переводов на русский язык. - Прим. ред.
; "Так сказал великий царь, лабарна, собранию, войску и сановникам:
Смотрите, я заболел. И тогда назвал я вам юношу ла-барной (царем), сказав:
"Пусть он сядет на трон". Я, царь, объявил его своим сыном, обнял его и
возвысил. Я постоянно окружал его заботами. Он же оказался недостойным того,
чтобы на него смотрели. Он слезы не уронил, не выказал сочувствия! Он холоден и
невнимателен!
Тогда я, царь, схватил его и доставил его к своему ложу. И что же? Пусть впредь
никто не возвеличивает сына своей сестры. Слову царя он не внял, а слову своей
матери, этой змеи, он внял. И братья и сестры ему все время нашептывали
враждебные слова, их слова он и слушал. Я же, царь, прослышал об этом. На вражду
я отвечаю враждой.
Довольно! Он мне не сын! Мать же его подобно корове заревела: "У меня, живой
еще, сильной коровы, вырвали чрево. Его погубили, и его ты убьешь!". Но разве я,
царь, причинил ему какое-нибудь зло? Разве не сделал я его жрецом? Всегда я его
отличал на благо ему. Он же к воле царя не отнесся сочувственно. Разве тогда
может он в глубине своей души питать доброжелательство по отношению к городу
Хаттусасу?
Мать его - змея. И он придет? Он снова и снова будет слушать слова матери своей,
братьев своих и сестер своих. И тогда он приблизится. Чтобы добиться возмездия,
приблизится он. И (говоря) о сановниках и подданных, поставленных (на свои
должности) царем, он поклянется: "Смотрите! Из-за царя они умрут!". И к ним он
придет, и будет (их) уничтожать. И кровавое дело творить он начнет. И не будет
знать он страха.
И он придет. К тем, кто сыны города Хаттусаса, он приблизится так. Приблизится
он, чтобы увести быков и овец, кому бы они ни принадлежали. Внешних врагов своих
я поразил молотом, и страну свою держал я в спокойствии. Так пусть не приходит
он и не нарушает потом мира в моей стране!
Но отныне да не спускается он беспрепятственно вниз, куда ему вздумается!
Смотрите! Своему сыну Лабарне я дал дом, много полей я дал, много быков, много
овец я дал. И пусть он ест и пьет. Если он будет хорошо себя вести, то тогда он
сможет подниматься вверх. Если же он будет плохо себя вести или если в нем
проявится злонамеренность или стремление к возмущению спокойствия, то тогда он
не сможет подниматься вверх и должен будет оставаться в своем доме.
Смотрите же! Мурсилис - мой сын. Признайте его своим (царем)! Посадите его (на
трон)! Ему много богом вложено в сердце. Только льва божество может поставить на
львиное место. В час, когда дело войны начнется или восстание
тяготы принесет, будьте опорой сыну моему, подданные и сановники!
Только когда пройдет три года, тогда лишь пусть он идет в поход. Я хочу уже
теперь сделать его царем-героем... Ваш он (царь), отпрыск моего солнца. И его
возвеличивайте как царя-героя... Когда же его в поход (еще несовершеннолетним)
поведете, то назад его приведите благополучно. Ваш род да будет единым как
волчий. Да не будет в нем больше (вражды). Его подданные от одной матери
рождены.
У вас одно сердце, одна грудь, и один и тот же дух в вас. Вы не должны
заноситься, среди вас не должно быть никого, кто бы враждовал с другими. Никто
не должен нарушать заповедь. То, что сделали города Синахувас и Уба-рияс, вы не
должны делать! Злонамеренность да не будет (в вас). (Иначе) сын мой сделает вам
то, что я сделал (с теми).
Никто не должен говорить: "Царь тайком делает то, что его сердцу мило, а сам
говорит: я это (ему) прощаю!". Так это будет или не так, все равно
злонамеренности да не будет. Вы же, те, кто знает мои слова и мою мудрость,
сделайте моего сына мудрым.
Один другого не должен отталкивать, один другого не должен продвигать вперед.
Старейшины да не говорят. И к сыну моему пусть они (ради собственного
благополучия) не взывают. С тобой (сын мой) да не говорят старейшины Хатти, люди
города Куссар, люди Хеммуваса, люди Тамал-кияса, люди Далласа; никто из местного
населения не должен с тобой говорить.
Посмотрите на сына моего Хуццияса. Я, царь, сделал его хозяином города
Таппасандаса. Жители же (этого города) схватили его и дурно с ним обращались. Со
мной они стали враждовать (говоря ему так): "Восстань против власти отца своего!
Дворцы города Таппасандаса, которые не очищены (им), ты должен очистить)!".
Я, царь, сместил Хуццияса. Тогда сыны Хатти в самом городе Хаттусасе (со мной)
вражду затеяли. Они схватили дочь (мою), потому что у той были сыновья, и со
мной они
враждовать стали (говоря): "Для трона отца твоего нет сына! (Простой) подданный
сядет на трон! (Простой) подданный будет царствовать!" И она (дочь) потом
посеяла мятеж в городе Хаттусасе и во дворцах. И со мной сановники и сыны двррца
стали враждовать. И она восстановила против меня всю страну.
И брат во вражде убивал брата, а друг убивал друга. Сыны Хатти умирали...
Дочь моя обесчестила мою голову и имя мое. И я, царь, взял дочь и сюда ее из
города Хатгусаса перевел... Слово отца она отбросила и кровь сыновей Хатти она
пила. Теперь же из города она выслана. Если в дом мой она придет, она дом мой
перевернет. Если же в город Хатгусас она придет, то в нем она мятеж посеет. Вне
города ей дом построен. И пусть она ест и пьет.
Вы же ей зла не делайте! Она делала зло. Я же в ответ зла не делаю. Она меня не
назвала отцом, и я ее не называю дочерью своей.
До сих пор никто из моего рода не следовал моей воле. Ты же, Мурсилис, сын мой,
ты последуешь воле моей. Храни слова отца своего! Если слова отца ты будешь
хранить, ты будешь есть (только) хлеб и пить (только) воду. Когда же достигнешь
зрелого возраста, тогда ешь два и три раза в день и насыщайся вдоволь! Когда же
возраст старости придет к тебе, тогда пей вволю! И словом отца тогда только ты
можешь пренебречь.
Вы - мои первые подданные! И мои, царя, слова вы храните! Хлеб ешьте и воду
пейте! И город Хатгусас будет возвышаться, как моя страна в мире и спокойствии.
Если же слова царя вы хранить не будете, то в будущем вам не жить- вы погибнете!
Кто же нарушит слова отца, тот тотчас же должен умереть. Он не может быть моим
посланником, он не может быть моим первым подданным. Пусть ему отрежут член! Так
было со словами моего деда... Разве его сыны не отложились (от него)? Мой дед
своего сына Лабар-ну в городе Санахуитта отметил (как своего наследника).
Потом же его подданные и сановники нарушили слова его и посадили (на трон)
Папахдилмасана. Сколько лет (с тех пор) прошло и сколько из них уцелело? Дома
сановников - где они? Разве они не исчезли?
Вы же должны мои слова - (слова) лабарны, великого царя, - хранить! Если вы их
хранить будете, тогда город Хатгусас будет возвышаться, и страну свою вы будете
умиротворять. (Так) ешьте хлеб и воду пейте. Если же вы их (слова царя) не
сохраните, тогда страна ваша подпадет под чужеземное владычество! Будьте
осторожны в делах, касающихся богов: в их доле хлеба и в возлияниях, которые им
полагаются. Их блюдо из крошеного хлеба и их крупа должны быть поставлены на
стол! И ты (Мурсилис) не должен ни быть нерадивым, ни медлить! А если ты будешь
нерадивым, то зло может снова прийти как прежде. Да будет так.
Великий царь, лабарна, говорил Мурсилису, сыну своему: Слова свои я дал тебе, и
эту таблицу пусть тебе читают из месяца в месяц. Та
...Закладка в соц.сетях
