Жанр: История
Загадки и тайны истории
...ве. Того самого, в истории
которого было убийство Троцкого, на счету которого уничтожение
гауляйтера Белоруссии Кубе, других гитлеровских наместников на
оккупированной территории.
До мельчайших нюансов Кузнецов продумывал пути отхода с места
операции. Чаще всего выстраивал ложный след для гестапо. В случае с
Гелем им стал бумажник, якобы случайно выпавший из кармана террориста.
Бумажник этот принадлежал видному эмиссару украинских националистов,
закончившему жизнь в отряде Медведева. Немцы нашли в нем письмо: "Батько
не сомневается, что задание будет тобой выполнено в самое ближайшее
время. Эта акция послужит сигналом для дальнейших действий против
швабов".
Расчет был верным. Гестапо схватило тридцать восемь активных деятелей
из организации Бандеры и расстреляло их, несмотря на клятвы в верности
фюреру.
Не один раз перекрашенные надежные немецкие автомобили уносили
Кузнецова с места совершения акции. "Опель" и "адлер" словно созданы для
проведения спецопераций: форсированная скорость, чуткая управляемость,
мощность. Когда похищали фон Илыена, в "адлер" набилось семь человек
вместо положенных пяти, и машина вывезла. Подвел только итальянский
"фиат": на выезде из Львова после боя с постом фельджандармерии пришлось
бросить машину и уходить лесом.
Это все была техника дела - вальтеры, "опели", "адлеры", ложные
следы. А идея дела, его мораль и психологическая сила - в Кузнецове.
Действовать, и успешно, в городе, наводненном спецслужбами, действовать,
когда тебя ищут, стрелять, когда охрана объекта покушения в двух шагах,
- для этого нужно быть человеком со стальными нервами, хладнокровным до
бесчувствия, работающим как машина, опережающая противника на ход
вперед. Кузнецов стал им в тот момент, когда решил для себя главный
вопрос: он обречен и погибнет, но встретит миг смерти достойно. Поэтому
в письме к брату от августа 1942 года есть такое откровение: "Я люблю
жизнь, я еще очень молод. Но если для Родины, которую я люблю, как свою
родную мать, нужно пожертвовать жизнью, я сделаю это. Пусть знают
фашисты, на что способен русский патриот и большевик".
Он был и романтиком, и чернорабочим сталинской эпохи. Готовность к
самопожертвованию вела его по тропе блистательных операций по
уничтожению тех, кого он научился ненавидеть с первых дней войны.
А в служебных документах гестапо это выглядело так: "Речь идет о
советском партизане-разведчике и диверсанте, который долгое время
безнаказанно совершал свои акции в Ровно, убив, в частности, доктора
Функа и похитив, в частности, генерала Ильгена. Во Львове "Зиберт" был
намерен расстрелять губернатора доктора Вехтера. Это ему не удалось.
Вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и его
президиал-шеф доктор Шнайдер. Оба этих немецких государственных деятеля
были расстреляны неподалеку от их частных квартир... Во Львове "Зиберт"
расстрелял не только Бауэра и Шнайдера, но и ряд других лиц..."
РОКОВАЯ ОШИБКА
Вечером 5 февраля 1944 года гауптман Зиберт вместе со своим
напарником Яном Каминским зашел в ресторан "Жорж". Лучший ресторан
Львова подавлял обилием зеркал на голубых колоннах, художественно
вылепленным потолком и пронзительным светом. Гудел пьяно зал. Свободных
мест не было. Но им повезло: пожилой подполковник жестом пригласил за
свой столик. Он оказался, к изумлению Зиберта, заместителем военного
коменданта. Гауптман настолько понравился подполковнику, что тот
пригласил его вместе со спутником заночевать у себя, в служебной
квартире.
Девятого февраля Зиберт стрелял в вице-губернатора Галиции Бауэра и
доктора Шнайдера. 12 февраля "фиат" Зиберта был остановлен постом
фельджандармерии в восемнадцати километрах от Львова по дороге на
восток. К тому времени гауптмана искали гестапо и полевая жандармерия -
им была дана ориентировка на террориста в немецкой форме. За ним
охотились и украинские националисты, которые не могли простить ему своих
вожаков, расстрелянных гестаповцами, - историю с бумажником они не
забыли.
Роковой ошибкой Кузнецова было то, что он уходил на восток. Если бы
на запад, в Краков, как было оговорено с командованием в качестве одного
из вариантов, все могло бы получиться иначе. Но он слишком уверовал в
свою звезду.
Оторвавшись от полевой жандармерии, проплутав несколько суток в лесу,
Кузнецов, Каминский и их водитель Белов вышли к селу Боратин - гнезду
бандеровских банд. Роковой ошибкой Медведева было то, что именно близ
этого села он определил местонахождение разведгруппы для связи с
Кузнецовым.
Измотанные, обессилевшие разведчики остановились в хате крестьянина
Голубовича. Там их и накрыли бандеровцы. Сотник Черныгора быстро
смекнул, с кем имеет дело. Но Кузнецов до последнего мгновения управлял
ситуацией. На столе под фуражкой гауптмана лежала граната. И настал тот
миг в переговорах с Черныгорой, когда Кузнецов рванул ее на себя.
Изувеченное тело Кузнецова бандеровцы закопали в низине близ села.
Через неделю отступающие
части немецких войск начали здесь копать окопы, возводить линию
обороны. Тогда-то и обнаружили свежезакопанную яму и в ней труп в форме
капитана вермахта. Разъяренный немецкий гауптман отдал приказ спалить
деревню. Крестьяне указали на банду Черныгоры, что осела в соседнем
селе. Вскоре там уже орудовали немецкие пехотинцы, расстреливая в хатах
всех застигнутых с оружием. Не могли они простить убийство своего
офицера, кавалера двух Железных крестов...
ДЕЙСТВИТЕЛЬНАЯ ТАЙНА ЯНТАРНОЙ
КОМНАТЫ ГОРАЗДО УДИВИТЕЛЬНЕЕ.
ЧЕМ ПРИНЯТО СЧИТАТЬ
Царскосельский краевед Федор Иванович Морозов, расспросивший десятки
свидетелей, проштудировавший множество исторических трактатов и разных
архивных документов, пришел к сверхсенсационному выводу: за полтора-два
года до начала Великой Отечественной войны группа советских
реставраторов во главе с А. О. Барановским изготовила в масштабе один к
одному две Янтарные комнаты! Одну из них вывезли немцы, вторая
затерялась и, возможно, до сих пор замурована в катакомбах
царскосельских дворцовых подвалов. Подлинник же достался в 1941 году
небезызвестному "другу СССР" Арманду Хаммеру, оказавшему советскому
правительству важные услуги в первые месяцы войны...
...Сразу после подписания Германией и СССР пакта о ненападении в
Кремль на встречу со Сталиным была вызвана целая делегация деятелей
советской культуры во главе с Алексеем Николаевичем Толстым.
- Пакт о ненападении, - заявил Сталин, - это великая вещь. Он
позволяет советскому народу еще, по крайней мере, лет десять трудиться в
условиях мира... Нам нужно достойно, - вождь дважды подчеркнул слово
"достойно", - отметить это событие... Что бы нам подарить Германии,
товарищ Толстой, такое, что могло бы символизировать наши самые
искренние намерения соблюдать все пункты пакта, что могло бы стать
символом нашей дружбы с Германией?! - На слове "дружба" Сталин сделал
акцент, а затем впился глазами в Толстого. Тот замялся:
- Если позволите, товарищ Сталин, мы покумекаем...
- Времени нет! - отрезал вождь. - И потом, где же ваша фамильная
черта, товарищ Толстой, предмет гордости - прозорливость, умение
находить выход там, где он не предусмотрен?
Толстого передернуло и бросидо в холодный пот. Он качнулся вперед и,
заикаясь, заговорил:
- Не-недавно я отдыхал в городе Пушкине, где одно время был депутатом
местного Совета...
- Короче, - обрезал Сталин.
- ...В Ек-катерининском д-дворце есть изумительной работы... Янтарная
к-комната... В свое время она была подарена Петру I прусским королем
Фридрихом Вильгельмом I... Почему бы нам ее не вернуть немцам?!.
- Что? Вы что, с ума сошли? Кто же дарит дареное? И потом, что, нам
Янтарная комната не нужна?!
- Для себя, товарищ Сталин, мы могли бы изготовить ее копию... Сама
комната находится в
плачевном состоянии и требует реставрации, другого места хранения...
другого режима хранения, - добавил Толстой, откровенно солгав.
" - А вы уверены, Алексей Николаевич, - выдавил Сталин, - что копию и
реставрацию можно сделать к годовщине подписания пакта?
- К первой - затрудняюсь сказать, а ко второй... наверняка! Это будет
зависеть от того, как быстро НКВД сможет разыскать Анатолия Осиповича
Барановского и согласится ли он... С год назад я повстречался с ним
здесь, в Москве. В 1912-1917 годах Барановский работал в Екатерининском
дворце, в частности в Янтарной комнате, попутно выполняя частные царские
заказы по изготовлению сувениров из янтаря. Сейчас Барановскому уже за
семьдесят, но выглядит он неплохо. Работал еще недавно очень быстро и
ладно. Я сам тому свидетель...
- Я думаю, он нам не откажет, - отозвался Сталин. - А за пару дней
НКВД найдет нам кого угодно... Кстати, Барановский что же - реставратор
или просто резчик по янтарю?
- Числился в реставраторах, товарищ Сталин.
- Хорошо, тогда остановимся на таком решении: через два дня вы и
Барановский - здесь же. Втроем все и решим. Все свободны!..
...Через неделю Толстой с Барановским были доставлены в Кунцево на
дачу Сталина. Вождь угощал гостей яблоками и клубникой из своего сада!
Барановский, только что перенесший грипп, выглядел неважно.
- Анатолий Осипович! Алексей Николаевич рассказывал лше о вас
настоящие сказки. О том, что вы при царизме реставрировали Янтарную
комнату
из пушкинского дворца... И что работали не просто очень быстро и
хорошо, а, как говорил товарищ Ленин, архизамечательно! Это правда?
- Да, товарищ Сталин, я работал в этой комнате и сувениры резал из
янтаря, и даже для ца'ря. Правда, тот в сувенирдх разбирался плохо, тем
более - из янтаря. "Царские сувениры" заказывала вдовствующая
императрица Мария Федоровна, мать Николая II. Принимала работу так
придирчиво, как не принимала Академия художеств! Но и платила щедро.
Однажды даже заказала копии панелей Янтарной комнаты, ушедшие в дар
французскому правительству... А вы что... хотите изготовить копию
комнаты целиком?.. Когда Алексей Николаевич мне об этом сказал, я ему,
признаюсь, не поверил, товарищ Сталин!
- Да, на этот раз Толстой сказал правду... Мы решили отреставрировать
комнату и заодно выполнить ее копию. Копию хотим подарить Германии - в
знак наших самых дружеских чувств к дружественной нам державе... Сколько
вам потребуется времени, чтобы изготовить копию Янтарной комнаты?
- А это зависит, товарищ Сталин, что понимать под ее копией. Дело все
в том, что Янтарная комната была выполнена и собрана нашими мастерами.
Фридрих Вильгельм ведь подарил Петру I не готовый "кабинет", как она у
них называлась, а лишь несколько панелей. Их всего было восемь. При
Елизавете Петровне по проекту обер-архитектора кабинет был дополнен еще
несколькими панелями, зеркальными пилястрами и стилизованным фризом. Он
был выполнен из холста, раскрашенного под янтарные панели. Тогда же
кабинет назвали Янтарным
залом. Если резать целиком вместе с пилястрами и фризом, то год уйдет
точно. Если без фриза, то на месяц меньше.
- Товарищ Барановский, сколько вам нужно людей, материалов и
инструмента? Все, что необходимо, напишите прямо сейчас.
Список необходимого составил около тридцати пунктов. В каждом из них
все было расписано самым подробным образом.
Сталин проводил Толстого и Барановского до самой машины, уже
ожидавшей их обоих. Рядом с Барановским легла на сиденье плетеная
корзинка со сталинской клубникой и небольшой сверток, в котором
оказалась биография Сталина в очень хорошем полиграфическом исполнении и
с дарственной надписью.
- Когда вам станет туго, покажите эту книгу вашему обидчику, пусть он
затрепещет...
...С первых же чисел нового, 1940 года в город Пушкин (бывшее Царское
Село) в мастерскую Барановского зачастили одна за другой "высочайшие
комиссии" - от невообразимых и немыслимых инстанций самого различного
калибра, несмотря на то что Камеронова галерея Екатерининского парка,
где располагалась мастерская, была окружена двойным кордоном сотрудников
НКВД, а вход на первый этаж галереи, обращенный к южной части парка и
"схваченный", как клещами, с двух сторон лестницами, охранялся чекистами
в форме. Ничто не могло, казалось бы, потревожить таинства,
происходившего в реставрационной мастерской, курируемой Алексеем
Николаевичем Толстым, но... "инстанции" легко проникали через охранные
кордоны.
Скорость изготовления копии Янтарной комнаты упала втрое! Анатолий
Осипович не болел, азарт ставил его на ноги лучше трав, доставаемых
Толстым у пушкинских старух.. Барановский работал, как и прежде, очень
быстро, на удивление ловко и точно. Но основным его занятием стало
теперь... изготовление "сувениров" из янтаря - для наезжающих
"инстанций". Сперва довольствовались простыми кусками янтаря, но дальше
дело пошло хуже: требовались ожерелья, перстни и даже табакерки из
янтаря! Один товарищ "от Жданова" даже заказал ларец!.. Сталин обещал не
допускать "экскурсий" в мастерские, но их поток и аппетиты, напротив,
росли, а ябедничать Толстой боялся. Но однажды в ночном разговоре по
телефону Сталин выразил свое неудовольствие падением темпов работ и
расходом янтаря. Тогда-то Толстой не выдержал и выложил все как есть,
даже матернувшись пару раз. На следующий день мастерская Барановского
оказалась окруженной только сотрудниками в форме НКВД,' а в самой
мастерской был объявлен "санитарный день". В огромные окна мастерской
неожиданно заглянуло солнце, и мастер повеселел. Однако когда резчик
узнал о результатах "санитарной инспекции" НКВД, его хватил первый
инфаркт... Из членов "советских и партийных комиссий", наезжавших в
мастерскую Барановского, не уцелел никто!..
Второй инфаркт настиг Анатолия Осиповича в мае 1941 года, когда
выполненные им и его учениками янтарные панели наконец-то были собраны.
Копия оказалась неточной по цветовым соотношениям! По мнению А. Н.
Толстого, Барановский выполнил работу лучше, чем предполагалось. "Это
игруш ка!" - воскликнул Толстой, увидев ее впервые целиком. Но дело в
том, что истинный реставратор не имеет права делать что-либо лучше
оригинала! Искусство реставратора как раз и заключается в том, чтобы,
проникнув в творческий метод, "кухню" старых мастеров, изготовить
совершенную копию, точно такую же вещь! Барановский же сделал свою
Янтарную комнату - и для него это было ударом!
...Впервые Янтарная комната Барановского была собрана в третьей
Антикаморе Екатерининского дворца - огромной "прихожей" зале,
предназначавшейся для самых титулованных особ и высокопоставленных
гостей Российской империи. За третьей Антикаморой следовал Тронный зал
дворца. Комната Барановского была закреплена на каркасе из толстых
брусьев, накрепко сшитых друг с другом огромными скобами. У каждого угла
каркаса постоянно дежурили по два энкавэдэшника. Барановский, разбитый
горем и едва оправившийся от двух инфарктов подряд, с утра до. позднего
вечера просиживал в центре комнаты в большом кожаном кресле. Еду ученики
носили ему прямо к креслу.
Второго июня 1941 года подлинная Янтарная комната была разобрана, а
ее место заняла копия. Работа А. О.. Барановского была самым тщательным
образом сфотографирована и опять перемещена, видимо, в специально
приготовленный для нее тайник в сухом и теплом подвале дворца
(Екатерининский дворец построен на фундаменте, вырубленном в гранитном
монолите. Место, на котором он возведен, до сих пор называется Дудоровой
горой). Панели подлинника легли на столы мастерской Барановского в
Камероновой галерее, а в помещении, предназна ченном для Янтарной
комнаты, были смонтированы ученические панели, выполненные в виде
"модели" в полном объеме, в масштабе один к одному. Таким образом, 2
июня 1941 года в Пушкине находилось три Янтарные комнаты! 11 июня во
дворце работала комиссия НКВД, выявившая большую недостачу янтаря. По
оценкам НКВД, пропало свыше семисот килограммов этого ценного сырья,
ушедшего на сувениры. Толстой ждал ареста со дня на день, но, слава
богу, так и не дождался.
А вот Барановский таял на глазах. В конце концов его решено было
отправить в Сочи... Последнее письмо жене Анатолий Осипович напишет 19
июня 1941 года, и оно дойдет до адресата, а дальше - пустота...
Двое учеников Барановского последовали за подлинной Янтарной
комнатой, вывезенной из Царского Села 6 июля 1941 года, остальные
ученики бесследно исчезли. Янтарная мастерская была "разобрана" вместе с
полами, самым тщательным образом осмотрена - и разграблена! В это же
время из мастерской исчезли дарственная сталинская биография и половина
инструментов А. О. Барановского...
"Но вернемся к подлинной Янтарной комнате. Упаковка ее производилась
в присутствии А. Н. Толстого и Анны Ивановны Зеленовой (с 20-х годов до
1977 года она работала директором Павловского дворца-музея. Ее усилиями
дворец был, собственно, и восстановлен в послевоенные годы). Почему для
освидетельствования упаковки комнаты были приглашены Толстой и Зеленова
- загадка! Сама Анна Ивановна никогда не рассказывала об этом, впрочем,
и времена-то были неподходящими для рассказов...
10 Загадки и таимы истории
Толстой и Зеленова поставили свои подписи под актом упаковки Янтарной
комнаты, засвидетельствовав аккуратность и тщательность проведенной
операции.
Копия Янтарной комнаты А. О. Барановского, по всей видимости,
осталась в подвале дворца, но была самым тщательным образом замурована,
подходы к забутовкам завалили мусором и конским навозом. Если эта версия
верна и люди, рассказавшие эту историю, сообщили нам правду, то в руках
у немцев оказалась лишь модель Янтарной комнаты, выполненная учениками
А. О. Барановского! Немцы долгое время отказывались верить своим глазам,
однако лучше иметь хотя бы модель, чем ничего... Модель Янтарной
комнаты, напомним, была выполнена по отношению к подлиннику почти один к
одному - в отличие от копии. Копия же отличалась от подлинника не только
цветовыми особенностями, но и тем, что пилястры и фриз комнаты были
вырезаны из янтаря. В подлинной же Янтарной комнате пилястры были
выполнены из .толстых зеркал, а фриз декорирован под янтарь.
Куда же исчезли подлинник и копия и где находится модель Янтарной
комнаты? Потянув за нить, ведущую к одной из комнат, мы, без сомнения,
сможем отыскать и другие две. А также ответить на вопрос, куда все-таки
делся Барановский, писавший в 1939, 1940 и 1941 годах письма жене, в
которых он с упоением рассказывал о своей работе, упоминая, о чем,
собственно, шла речь, лишь вскользь, чтобы жена могла догадаться... Что
стало с учениками Барановского, последовавшими за подлинником? Почему
после войны Толстой молчал об этой истории,
когда создавалась знаменитая комиссия во главе с профессором А. Я.
Брюсовым, археологом и историком, братом знаменитого поэта, искавшая
Янтарную комнату в Кенигсберге? Почему до сих пор погибают или бесследно
исчезают самые активные энтузиасты поиска Янтарной комнаты, похищенной
нацистами?
Вот еще одна деталь, на которую совсем недавно обратил внимание
краевед Федор Иванович Морозов. В 1989 году в издательстве "Художник
РСФСР" вышла книга Михаила Григорьевича Воронова и Анатолия Михайловича
Кучумова, в которой в главе "Янтарная комната в годы Великой
Отечественной войны" есть такой абзац (внимание!):
"Янтарную комнату тоже решили эвакуировать. Прежде чем приступить к
снятию панно для предохранения янтарной мозаики от возможного осыпания
во время предстоящих работ, ее заклеили тонкой бумагой. Однако пробное
снятие одного узкого панно показало, что, несмотря на предосторожности и
проклейку бумагой, мозаика отваливается от деревянной основы... большими
участками. А чтобы не подвергать памятник разрушению, по согласованию с
представителями Ленгорсовета было принято другое решение - произвести
работу по консервации и защите янтарного узора комнаты на месте. Для
этого янтарные панно дополнительно заклеили марлевой тканью и чехлами из
ватина".
И далее о времени оккупации:
"По заданию шефа государственных музеев два офицера - полковник,
доктор Пенгсен и майор, доктор граф Сольм-Лаубах, искусствоведы по
образованию, осмотрели Царскосельский дворец и устано вили, что
необходимо срочно спасти Янтарную комнату.
В течение тридцати шести часов был проведен демонтаж комнаты, которым
занимались семь человек из строительного батальона. Затем ее вывезли в
Кенигсберг.
В той же книге "Янтарная комната" приведены трофейные снимки Янтарной
комнаты, сделанные немцами в 1942 году в Кенигсбергском замке. Никаких
серьезных и заметных повреждений после разборки комнаты семью немецкими
солдатами не видно. Во всяком случае, даже если мелкие куски янтарных
панно и могли выпасть, то на 99 "процентов комнату можно было бы
разобрать и почти целой вывезти! Еще одна деталь: непонятно, для чего
нужно было нашим специалистам заклеивать янтарную мозаику бумагой,
видимо на рыбий клей, и пытаться ее отодрать от деревянной основы, если
вся Янтарная комната легко разбиралась на панно, закрепленные на
разборных деревянных щитах, на которых она и была разобрана немцами и
вывезена?
Здесь предоставим слово Ф. И. Морозову. Он свидетельствует:
- Я далек от мысли, что А. М. Кучумов, наверняка знавший всю правду,
лгал, прятал следы и концы в воду. В ноябре 1990 года я имел разговор с
Кучумовым в Доме ветеранов архитектуры в Пушкине, где Анатолий
Михайлович доживал свои последние годы, и задал ему три прямых вопроса о
Янтарной комнате. Я рассказал ему и о том, что уже известно о копии
комнаты, и о Барановском.- Кучумов молчал, состроив такую физиономию,
будто его заставили целиком проглотить лимон. Если бы
он сказал, что вся эта версия... ложь, то я бы это услышал, но
Кучумов на прощание сказал следующее: "Даже если она сохранилась, то
искать ее не имеет смысла..."
Скорее всего, Кучумов, зная всю правду о Янтарной комнате, попросту
отдал ключ к решению этой "загадки века" в руки другого поколения
русских, не связанного обязательствами и болью от утрат в период Великой
Отечественной войны. Сегодня я, кажется, знаю, где находится подлинная
Янтарная комната и почему ее на самом деле не следует искать, как это
ужасно ни звучит.
...В 1945 году историю об изготовлении копии Янтарной комнаты
известному пушкинскому краеведу, доктору Евгению Головчикеру рассказал
Алексей Николаевич Толстой, причем до самых мельчайших подробностей,
назвав при этом имена многих ее участников и свидетелей. (В том же
1945-м Толстой участвовал в создании "дымовой завесы" вокруг Янтарной
комнаты. Что выразилось в организации уже упоминавшейся комиссии по ее
поиску .в Кенигсберге во главе с А. Я. Брюсовым.) В середине 60-х годов
эту историю Головчикер поведал на одном из заседаний Пушкинской
краеведческой секции своим коллегам. Конспект выступления Головчикера о
сообщении Толстого в 1984 году мне показывал другой известный пушкинский
краевед, бывший проректор, а затем директор музея Ленинградского
сельскохозяйственного института Владимир Николаевич Смирнов. Тогда я
этому сообщению, грешен, не поверил.
Ф. И. Морозов продолжает:
- В 1987 году в кругу стариков реставраторов я
рассказал "байку" о копии Янтарной комнаты. Недели через три меня
разыскал Андрей Николаевич Воробьев - один из учеников Барановского.
Тогда он сообщил мне обо всем, что знал сам.
По его словам, работа над "копией" в целом велась быстрыми темпами,
даже с учетом того, что копии панелей выполнялись один к одному. Модель
Янтарной комнаты Барановскому было приказано "подстарить" и после
разборки подлинника и демонстрации копии собрать ее на месте подлинника.
Модель комнаты осталась неразобранной вплоть до оккупации города
немцами.
Далее Воробьев рассказал мне о путешествии подлинника комнаты из
Ленинграда в Москву. Сразу после доставки в столицу Янтарная комната
была отправлена в Третьяковскую галерею, фонды и персонал которой к
октябрю 1941 года уже были целиком эвакуированы за Урал. Третьяковка
использовалась как склад НКВД, и в ней без посторонних лиц была собрана
на брусчатый каркас Янтарная комната, простоявшая в таком виде до
ноября. Комната тщательно измерялась, фотографировалась; ее осматривал
Сталин. Над комнатой трудилась целая команда "специалистов" в форме
НКВД. Возглавлял группу некий Соколов, по описаниям это мог быть либо
Брюсов, либо известный московский живописец-реставратор профессор
Киплик.
Восемнадцатого ноября 1941 года комната неожиданно была вновь
разобрана, ее части упакованы в ящики и отправлены на Тушинский
аэродром. Погрузка производилась в "Дуглас" с американскими
опознавательными знаками около получаса. По окончании погрузки к
Воробьеву и другому ученику Ба рановского Олегу Бреккелю, находившемуся
на аэродроме, подошел майор НКВД и вручил последнему документы на
комнату, приказав садиться в самолет. "Дуглас", тяжело пробежав по
взлетной полосе, оторвался и взял курс на
...Закладка в соц.сетях
