Жанр: История
1941, 22 июня
...тскую Армию. Подавляющее большинство из них, как известно, честно служили
нашей Родине.) А вот вокруг вас ходят враги с партийными билетами в кармане и
беспартийные, а вы не можете их до сих пор разоблачить.
И опирался он довольно весомо на Ворошилова.
Короче говоря, рыльце этого человека за необоснованные репрессии командных
кадров также в пушку. И у меня сердце кровью обливается, когда он стоит на
глубине мавзолея Ленина.
Я больше на этом вопросе останавливаться не могу, так как я не смогу доложить
главного, что я хотел бы высказать о причинах наших неудач в начале войны.
Я в основном исследовал вопросы военного характера, но не оставил без внимания
показ влияния экономического, военно-политического и идеологического фактора. Я
пришел к такому выводу, и со мной соглашаются товарищи, бывшие наши
военачальники и историки, с которыми пришлось беседовать, что если бы наши
вооруженные силы были вовремя приведены в боевую готовность, что зависело
всецело от Сталина, то мы, конечно (не следует закрывать на это глаза), в
короткий срок, буквально в несколько дней - так показывает анализ событий,
анализ наших вооруженных сил - могли бы в течение нескольких дней отразить
агрессию и перенести военные действия на территорию противника. Несмотря на ряд
других причин, связанных со строительством и подготовкой вооруженных сил, если
бы наши приграничные округа были приведены в состояние полной боевой готовности,
если наши войска прикрытия были там, где им следовало быть, а летчики были бы на
аэродромах, вряд ли наши вооруженные силы по крайней мере отошли бы до рубежа
Днепра и война не была бы столь длительной. Так показывает анализ.
Я согласен с тов. Дебориным в отношении Сталина, что нельзя взвалить вину только
на одного человека, но приказ о приведении войск в полную боевую готовность
зависел только от него, так как подобного рода вопросы без него никем не
решались. Приведение войск в боевую готовность всецело зависело только от него.
Но кроме того, мы должны обстоятельно и критически отнестись к действиям и наших
военных руководителей накануне войны - Тимошенко, Жукова, начальника
разведывательного управления (в то время) Голикова.
Тов. Деборин дал правильную оценку деятельности этих лиц и я с ним согласен И в
дополнение хочу сказать следующее в отношении оценки докладов и донесений
Голикова и наркома военно-морского флота Кузнецова. (Он опубликовал статьи в
"Военно-историческом" журнале, № 6 за 1965 год и ряде других журналов.) Эти люди
показывают себя так, что они будто бы, представляя Сталину данные разведки,
буквально все разжевывали и вкладывали в рот, а ему только проглотить
оставалось, то есть отдать приказ о приведении войск в боевую готовность. Нет,
ничего подобного!
У меня есть документ, я привожу его в своей будущей книге, который Голиков
докладывал Сталину в марте 1941 года. В нем наряду с другими сведениями изложен
в основных чертах план "Барбаросса". А в конце этого исключительной ценности
документа Голиков писал: "Я полагаю, что все эти данные направлены через
соответствующие каналы и источники с тем, чтобы спровоцировать нас на войну с
Германией. Они сфабрикованы английской, а может быть, и немецкой разведкой.
Я беседовал, как и тов. Некрич, с маршалом Голиковым. Меня интересовало, как он
докладывал этот документ и как на это реагировал Сталин. Я спросил: "А сами вы
верили этим фактам?" Он ответил, что верил этим фактам. "А почему же сделали
такой вывод?" - продолжал я. "А выводы такие я делал потому, что мы все боялись
Сталина и подстраивались под его концепцию - не спровоцировать врага к
преждевременному выступлению против Советского Союза".
Теперь в отношении Кузнецова. Вы читали его статьи. Он приводит телеграмму
Воронцова - военно-морского атташе в Берлине - и излагает этот вопрос примерно
таким образом: я направил ее Сталину, а он отнесся к ней бог знает каким
образом, кажется, и не посмотрел, а я там излагал ценные данные.
Так излагает тов. Кузнецов этот факт, а вот как было в действительности. Этот
документ он направил в три адреса: Сталину, Молотову, Жданову. Да, в нем
приводится телеграмма Воронцова, причем она столь же ценна, как и сведения в
докладе Голикова. Тут и сроки нападения указываются, полученные непосредственно
в Берлине.
А вот вывод, который тов. Кузнецов делает в конце: полагаю, что эти сведения
направлены через соответствующие каналы германской разведкой с целью посмотреть,
как будет на них реагировать Советское правительство. Они являются
провокационными.
Вот в действительности какие выводы делались из оценки правильных
разведывательных данных и докладывались Сталину. Поэтому, повторяю, в оценке
действий наших руководящих товарищей надо правдиво оценивать и учитывать это
обстоятельство.
А Сталин- то ведь не в какой-то степени, а может быть, в значительной мере
руководствовался этими выводами.
Когда я был с рукописью будущей книги у Жукова и он прочитал то место, где
говорится о документе Голикова, он попросил меня написать, что Голиков ни ему,
ни Тимошенко этот документ не докладывал. Мне [сказал Жуков] он не докладывал
никогда, потому что начальнику Генерального штаба, прошу учесть это, начальник
разведки не подчинялся. Он подчинялся только наркому обороны и лично докладывал
главе правительства.
Я ответил Жукову, что написать это не могу, потому что он, возможно, докладывал
Тимошенко, который не желает на эту тему говорить.
Поэтому мемуарам, относящимся к начальному периоду войны, при всем моем глубоком
уважении к этим военачальникам, я не могу верить. В значительной степени они
искажают правду, потому что документы никак не соответствуют тому, что они
пишут. Взять хотя бы эти два факта, которые я вам приводил. Как же я мог бы этим
мемуарам верить, если они не соответствуют документам, не опираются на
документы?
У тов. Некрича приводятся воспоминания Лобачева. Что ни пример, то неудачный и
не соответствующий действительности.
В частности, описано, как Кирпонос сокрушается по поводу того, что старые
укрепленные районы разоружены по приказу из Центра.
Но в действительности-то было не так. Военный совет Киевского округа сам
обратился в Генеральный штаб с просьбой разрешить им снять вооружение из старых
укрепленных районов и перенести в новые, так как не хватало металла для
изготовления орудий, для вооружения строящихся огневых точек на новой границе;
не хватало коробов амбразур и т.д. Подобным же образом, то есть в большинстве
своем неправильно, освещаются факты и во многих других высказываниях
мемуаристов, приведенных в книге.
И последнее. Все-таки, говоря о причинах наших неудач в начальный период Великой
Отечественной войны, мы, конечно, ни в коей степени не должны "обелять" (может
быть, выражение это неудачное) и крупные ошибки Сталина. Я говорю об этом
потому, что у меня сложилось такое мнение (из выступлений тов. Деборина), что
намечается некая тенденция "обелить" в некоторой мере предвоенные действия
Сталина. Обстоятельно вскрывая обстановку в канун войны и базируясь на
документах, я пришел к выводу, что для этого нет оснований.
Это с одной стороны. Но, с другой стороны, тов. Деборин, я считаю, правильно
призывал нас, что нужно объективно вскрывать причины наших неудач, более глубоко
и научно исследовать их с тем, чтобы не сложилось впечатление, что Сталин
недалекий человек,- ему докладывали все и вся, а он не понимал и не делал
правильных выводов из этого. Это нужно делать для того, чтобы никакие
фальсификаторы истории не могли подкопаться под то, что мы научно исследуем и
обосновываем.
Председатель
Слово имеет тов. Заставенко.
Тов. Заставенко
В книге "1941, 22 июня" автор поставил один из важнейших вопросов истории
Великой Отечественной войны и в популярной форме изложил основные вопросы
проблемы.
Тов. Деборин в своем выступлении дал объективную оценку данной работы, показал
ее положительные стороны и известные недостатки. В книге изложены вопросы, уже
освещенные в исторической литературе (см.: История Великой Отечественной войны
Советского Союза 1941-1945 гг. Т. I, II, VI; История Великой Отечественной войны
Советского Союза: Краткая история и др.). Автор в ряде случаев привел некоторые
новые факты. Работа в целом заслуживает положительной оценки.
Я позволю себе остановиться на вопросе об ответственности за то, что вооруженные
силы приграничных округов Советского Союза не были приведены в состояние боевой
готовности. Из опубликованных материалов известно, что к Сталину по различным
каналам поступала богатая информация о подготовке нацистской Германии к
нападению на Советский Союз, которая отвергалась им как не заслужившая доверия.
А где же было Политбюро ЦК КПСС? Как отнеслись к этому другие члены Политбюро,
получавшие также информацию об этом? Нам известны выступления В.М. Молотова по
вопросам внешней политики, которые запутывали оценку международной обстановки и
дезориентировали общественное мнение страны по некоторым вопросам, в частности
по вопросу советско-германских отношений. Его выступления не помогали подымать
бдительность советских людей в отношении германского империализма, а, наоборот,
притупляли ее.
Важно отметить, какую позицию занимали другие члены Политбюро по международным
вопросам, в частности по вопросу перспектив советско-германских отношений в
трагические дни мая-июня 1941 года?
В начале июня 1941 года в Военно-политической академии В.И. Ленина выступил М.И.
Калинин. Я слушал это выступление, Калинин дал оценку международной обстановки
как тревожной, напряженной. Не называя прямо Германии, он указал на то, что на
нас собираются напасть, что война предстоит в недалеком будущем. Из его
высказываний было ясно, что речь идет о нацистской Германии. А как мы? На нас
хотят напасть, а мы, собственно, ожидаем этого. Чем скорее это произойдет, тем
лучше. Он так и заявил: армия должна желать, а чтобы это произошло возможно
скорее. Это, конечно, опасно, это - враг серьезный - речь идет о первоклас-сной
капиталистической стране. Мы должны быть готовы к тому, чтобы встретить
непрошенных гостей так, как нужно. Мы считаем, что мы ему сломаем шею, и вы
должны хотеть, чтобы это скорее произошло.
Если учесть эту речь, а Калинин не мог выступать сам по себе, с изложением своей
особой точки зрения, он выступал с единой оценкой международной обстановки, то
отсюда можно сделать вывод, что руководство страны предвидело войну в недалеком
будущем, но, очевидно, не считало, что это произойдет так скоро.
В этом заключался трагический просчет в оценке международной обстановки, просчет
в отношении сроков нападения Германии на Советский Союз. Германия подготовилась
к нападению, была сконцентрирована огромная группировка вооруженных сил,
разработан план войны и обо всем этом у руководства страной было достаточно
сведений. Но советские руководители считали, по-видимому, что война начнется не
в июне 1941 года, а несколько позже. Этим прежде всего объясняются трагические
просчеты в отношении подготовки вооруженных сил. Дело не в том, что кто-то
неправильно информировал Сталина, подсунул ему неправильную оценку перспектив
советско-германских отношений. У руководства была своя оценка этих вопросов,
своя концепция в отношении советско-германских отношений. Эта концепция
оказалась ошибочной. Сталин и другие члены Политбюро допустили фатальный просчет
в отношении сроков войны, в их действиях в предвоенные недели сказывалась
недооценка угрозы нападения со стороны Германии и ее возросшей мощи. Все это
нанесло колоссальный ущерб нашей стране, нашим вооруженным силам, которые по
вине Сталина и других руководящих деятелей не были приведены в состояние боевой
готовности для отражения внезапного нападения врага. Просчет в отношении сроков
нападения Германии и неприведение войск приграничных округов в состояние боевой
готовности явились главными факторами, обусловившими поражения Советских
Вооруженных Сил летом 1941 года.
Я позволю себе дальше коснуться некоторых отдельных моментов, поднятых в книге и
нуждающихся, на мой взгляд, в известных уточнениях.
На стр. 37-39 автор приводит подтверждение положения "Прежде всего уничтожить
военно-пленных, а затем мирных жителей". Факт, что гитлеровцы ставили задачу
уничтожить военнопленных и основную массу населения. А кого они намеревались
уничтожить "прежде всего" и кого потом - это не зафиксировано.
На стр. 40-й автор говорит о специальном институте, где были собраны все книги о
СССР, имея, видимо, в виду существовавший тогда в Берлине институт, который
занимался изучением Востока и нашей страны. Необходимо отметить, что был не один
институт такого рода, а целая сеть институтов "остфоршунга", занимавшихся
изучением Востока, главное место в котором занимало изучение СССР. Такие
институты были в Бреслау, Кенигсберге и в других городах Германии. Там были
"специалисты" по Советскому Союзу и другим славянским странам, занимавшиеся их
изучением и готовившие соответствующие материалы.
На стр. 40-й говорится, что верховное германское командование "...недооценивало
сведения о возможностях эвакуации советской промышленности на восток..." О каких
сведениях идет речь? До войны никто не занимался у нас вопросом об эвакуации
нашей промышленности из европейской части страны. Тут нужно уточнение. Когда
война придвинулась и перешла на левобережье Днепра, тогда надо было эвакуировать
Донбасс и районы...
На стр. 41-й автор пытается дать оценку данным, которыми располагала немецкая
разведка. Он говорит, что немецкая разведка несомненно располагала сведениями о
советских пограничных укреплениях, данными о расположении некоторых наших
дивизий. Здесь сказано слишком осторожно. Немецкая разведка располагала большим
количеством сведений о состоянии вооруженных сил в наших приграничных округах, о
военно-экономическом потенциале европейской части нашей страны. Немцы
зафиксировали подавляющее большинство наших аэродромов в приграничных округах,
которые подверглись бомбежкам в первый же день войны.
Стр. 154- я. О состоянии сил в начале войны. Автор приводит число дивизий
немецко-фашистской армии и Советских Вооруженных Сил. Он не учитывает при этом,
что немецкие дивизии были более многочисленными по сравнению с дивизиями
советских войск.
На стр. 132-й говорится о причинах, обусловивших столь малопонятное отношение
Сталина к сведениям о подготовке Германией нападения на Советский Союз. Причина
одна. Тщательно анализируя эти факты, мы приходим к выводу, что Сталин просто
считал, что все, что не подходит под его концепцию - это порочно, и поэтому
отвергал. А другие члены Политбюро не осмеливались ему возражать. Однако это не
снимает с них ответственности за их деятельность в отношении подготовки страны к
отражению внезапного удара со стороны нацистской Германии. Я думаю, что наша
задача заключается в том, чтобы объективно взвесить все эти факторы, дать
правильную оценку данной проблемы. Только такая оценка необходима для
исторической науки.
(Сместа: -Вы, наверное, знаете о выступлении Сталина на приеме слушателей
Военной академии. Как Ваше мнение?)
Председатель
(Автор книги об этом упоминает.)
Ответ:
...Спрашивают о выступлении Сталина на приеме слушателей Военной академии в начале
мая 1941 года. Такое выступление действительно было и об этом говорится в книге.
(Сместа: -Он говорил, что может быть война и надо быть к этому готовыми.)
...Да он говорил об угрозе войны и о необходимости быть готовыми к отпору врагу.
Однако практическая деятельность Сталина в мае-июне 1941 года говорит о том, что
он не считал летом 1941 года войну вероятной и полагал, что война вспыхнет
позже.
(Объявляется перерыв.)
Тов. Дашичев
Товарищи, в предисловии к своей книге тов. Некрич говорит, что историк, взявшись
за исследование войны, обязан помнить не только о том, что она кончилась, но и о
том, как она началась.
Я считаю, что эти слова относятся не только к историкам. Они относятся и к нашим
военным кадрам, и к нашим государственным деятелям, и к нашим партийным кадрам.
Мы обязаны объективно разобраться в неудачах, ошибках начального периода войны,
ибо это имеет, я бы сказал, важное государственное значение.
Некоторые товарищи говорят, что нам не стоит акцентировать внимание на теневых
сторонах войны.
Я думаю, что такая точка зрения неоправданна, ибо правильные выводы из наших
неудач помогут нам избежать ошибок в будущем. Объективные выводы из опыта
истории должны содействовать правильному воспитанию нашего народа.
Тов. Некрич взял на себя очень трудную задачу - раскрыть ту трагедию, которая
постигла нас в июне 1941 года. Он затронул целый комплекс очень сложных военных,
политических, экономических и идеологических проблем. В целом, мне кажется, он
решил свою задачу правильно. Книга, как научно-популярный очерк, заслуживает
высокой оценки. В этом я полностью согласен с выступавшими до меня товарищами.
Я не буду детально останавливаться на содержании книги, на подробной
характеристике тех проблем, которые затронул тов. Некрич. Остановлюсь лишь на
некоторых вопросах.
Прежде всего как историк я обратил внимание на источники, которые использовал
тов. Некрич. И тут, к сожалению, сразу бросается в глаза отсутствие советских
документов. Конечно, это не зависело от тов. Некрича. Но получаются очень
курьезные вещи. Читаешь книгу, и наталкиваешься на такие, например, места:
"Видный английский историк Эриксон пишет, что советский военный атташе в Берлине
сообщил в Москву о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, которое
назначено на 14 июня". Товарищи, это производит, я бы сказал, очень странное и
нехорошее впечатление. Выходит, что мы о наших делах пишем по книгам зарубежных
историков!
Неиспользование советских документов ведет к неточностям, зачастую к искажениям
истории. Можно привести такие примеры. По словам тов. Некрича, на Западе бытует
мнение, что Шулен-бург и Хильгер поставили советское правительство в известность
о том, что Германия готовит нападение на Советский Союз. А разве в наших архивах
нет таких данных? Почему мы должны здесь ссылаться на Хильгера? Что Шуленбург
действительно поставил Советское правительство в известность о подготовке
Германией нападения на СССР - этот факт, упоминавшийся во многих источниках.
Есть данные, что он лично встречался с Молотовым в начале июня и информировал
его о дате нападения (это сообщил мне тов. Бережков). Встреча была в присутствии
Павлова. Шуленбург якобы даже заплакал и сказал: "Я понимаю, что Германия будет
разгромлена в войне на два фронта, и предупреждаю: примите меры, приведите в
готовность ваши вооруженные силы... Может быть это охладит пыл Гитлера". Конечно,
тов. Некричу надо было ссылаться не только на книгу Хильгера, но и проверить это
по советским документам.
Или возьмите дело Тухачевского. У тов. Некрича оно изложено по книге Хёттля
(бывшего адъютанта Кальтенбруннера и видного работника гестапо) - человека
весьма осведомленного. Как он излагает это дело? Он пишет, что эта фальшивка
была действительно состряпана гестапо и немецкий разведкой, но добавляет
существенную деталь: что идея уничтожения Тухачевского и высших командных кадров
Советской Армии была подана из Москвы через белогвардейского генерала Скоблина,
который был связан с абвером, и что немецкой разведке добровольно сдались в
Берлине два агента из Москвы, сообщившие эту идею Сталина. Немецкая разведка
охотно за это взялась, потому что ей было выгодно обезглавить командование
Красной Армии.
А в интерпретации тов. Некрича это выглядит не до конца объективно. Если Хёттль
и Шелленберг утверждают, что эту идею подкинул немецкой разведке Сталин, то надо
было по нашим советским документам разобраться, в чем суть дела.
То же самое относится к интервью с тов. Голиковым. (Конечно, наша беда в том,
что советские историки не могут еще использовать многих наших документов.) Это
интервью не проливает свет на действительную роль наших руководителей, которые
стояли тогда во главе разведывательных органов. А ведь документы имеются
обширные по этому поводу. Мы не можем без документов объективно вскрыть истину.
Роль Голикова была далеко не благоприятной - это бесспорно. Он не только не
информировал Сталина о готовящемся нападении (вернее, он дезинформировал его),
но и несет большую ответственность за истребление нашей агентурной сети за
рубежом. А что это такое - подготовить хорошего разведчика? Это значит - надо
потратить на это около 8-10 лет. Надо обучить его языкам, спецпредметам, надо,
чтобы он пожил за рубежом, приобрел опыт. А в те годы, когда Голиков стоял во
главе Разведывательного управления, значительная часть наших агентурных кадров
была уничтожена.
Итак, для исторических исследований следует привлекать большой круг
документальных источников. Я думаю, настанет такое время. Это в интересах нашего
государства - полностью разобраться в причинах наших тяжелых поражений в начале
войны.
Теперь мне хотелось бы остановиться на некоторых вопросах, поднятых в книге тов.
Некрича. Вскрыты ли причины трагедии июня 1941 года и правильно ли? Кто несет
основную и главную ответственность на постигшие нас неудачи?
Тов. Некрич главным образом обвиняет в этом Сталина. Да, бесспорно, Сталин несет
главную ответственность за эту трагедию. Я лично считаю, что все дело в том, что
Сталин создал атмосферу всеобщего страха, которая сковала инициативу,
парализовала деятельность наших командных и штабных органов - и в Министерстве
обороны, и в Генштабе, и в округах - и не позволила по-деловому решать
государственные и военные вопросы.
Величайшее преступление Сталина состоит именно в том, что он узурпировал власть
за спиною партии. Но для того, чтобы узурпировать ее, он должен был прибегнуть к
избиению наших лучших кадров, к истреблению многих представителей ленинской
гвардии большевиков. Вся трагедия заключается в том, что в стране была создана
атмосфера всеобщего страха, все боялись сказать правду, подлаживались под мнение
Сталина.
Тов. Некричу надо было сказать в книге правду об этом и шире показать пагубную
роль культа личности.
Что касается других руководителей, то в книге, безусловно, их ответственность не
раскрыта - руководства Министерства обороны, Голикова как начальника
Разведывательного управления и других.
Надо было прямо сказать, что они не нашли в себе мужество в то время, когда
решалась судьба партии, судьба народа, существование нашего государства, в этот
критический момент они не нашли в себе мужества выступить за принятие
решительных мер по организации отпора агрессору. В этом их историческая вина
перед народом. И об этом надо было в книге сказать прямо. Это очень важно для
того, чтобы у нас не повторилось такое положение, какое было тогда.
Сейчас есть некоторые товарищи, которые выступают в таком плане, что мы, мол,
напрасно нападаем на Сталина,- я думаю, что это неправильно. Если водитель ведет
автобус и разбивает его, в результате чего гибнут люди, водителя судят. А
просчеты Сталина обошлись нам в миллионы жизней,- почему же прощать ему,
водителю государственной машины, эти ошибки? Это не в интересах партии, не в
интересах государства.
Я хочу далее остановиться на том, как подается в книге планирование фашистской
Германией войны против Советского Союза. Мне кажется, что тов. Некрич подошел
односторонне к этому вопросу. Планы нападения Германии на Советский Союз нельзя
отделять от плана разгрома западных держав. Эта проблема должна рассматриваться
в комплексе, ибо Германия боролась за господство в Европе. Она должна была
уничтожить всех своих противников и выбирала целесообразный путь для этого. А у
тов. Некрича получается, что это было направлено только против Советского Союза.
Нет, прежде чем разгромить Советский Союз, Германия должна была уничтожить своих
западных противников.
Еще несколько вопросов. Освещая планирование фашистской Германией агрессии
против Советского Союза, нужно было, мне кажется, более объективно, с
исторической точки зрения подойти к противоречиям, существовавшим в германском
командовании по данной проблеме. Известно, что Редер, командующий военно-морским
флотом, Браухич, главнокомандующий сухопутными войсками, посол в Москве
Шуленбург, статс-секретарь Вейцзекер и другие вначале выступали против нападения
Германии на Советский Союз из тех соображений, что Германия будет разбита в
войне на два фронта. Они требовали прежде всего ликвидировать угрозу Германии с
Запада. Поэтому Редер, Браухич и др. предлагали перенести после разгрома Франции
военные действия на Средиземный театр, разделаться с Англией, а затем уже идти
на Советский Союз.
А у тов. Некрича получается, что в германском командовании было в этом вопросе
вполне единодушие и Браухич предлагал даже осуществить нападение на Советский
Союз еще в 1940 году. Нет, Браухич и Редер, когда ставился вопрос о нападении на
Советский Союз, настаивали, чтобы оно было осуществлено только в 1941 году, а
Гитлер возражал, торопил, потому что для фашистской Германии был важен фактор
времени.
Теперь в связи с этим мне хотелось бы подчеркнуть одностороннее освещение тов.
Некричем позиции Шуленбурга, Хяльгера, а также Черчилля. В книге говорится, что
Шуленбург и Черчилль неоднократно предупреждали Советский Союз о готовившемся
нападении, но слабо показывается, какими же мотивами они при этом
руководствовались. Надо было сказать, что они делали это не ради Советского
Союза. Черчилль делал это ради интересов Британской империи. Он знал, что если
Германия разобьет так же быстро Советский Союз, как и Францию, тогда Англии
придется лицом к лицу столкнуться с Германией и она не выдержит этой борьбы.
Поэтому Черчилль принимал всяческие меры, чтобы насторожить Советский Союз,
подготовить его к отпору немецкой агрессии.
То же самое можно сказать о Шуленбурге. Опубликован меморандум Шуленбурга и
Вейцзе-кера. В нем прямо говорится, что война против Советского Союза приведет к
борь
...Закладка в соц.сетях
