Жанр: История
1941, 22 июня
...и желательности
нормализации советско-германских отношений.
29 июня.А.А. Жданов в статье, опубликованной в "Правде", заявляет, что Англия и
Франция не хотят равноправного договора с СССР.
1 июля.Англия и Франция согласны на гарантию Прибалтийским государствам в случае
прямой агрессии против них; вопрос о косвенной агрессии остается открытым.
22июля.Возобновление германо-советских торговых переговоров в Москве.
23 июля.Предложение Молотова прислать в Москву военные миссии Англии и Франции
для заключения военной конвенции.
27июля.Заявление Астахова Шнурре - "время не терпит". СССР заинтересован в
Прибалтике, придает серьезное значение румынскому вопросу, считает, что Данциг
должен быть возвращен Германии, вопрос о Коридоре должен получить благоприятное
для Германии решение.
3 августа.Беседа Риббентропа с Астаховым в Берлине, Молотова с Шуленбургом в
Москве. Уточнение советских и немецких интересов.
5 августа.Отъезд английской и французской военных делегаций в Москву.
10 августа.Заявление Астахова Шнурре, что переговоры, которые СССР ведет с
Англией и Францией, были начаты СССР без особого энтузиазма, просто для
предохранения себя от германской угрозы. Теперь ситуация изменилась. Исход
советско-франко-английских переговоров остается полностью под вопросом.
11 августа.Прибытие английской и французской военных делегаций в Москву.
12 августа.Начало военных переговоров в Москве.
14 августа.Астахов передает Шнурре предложение начать переговоры в Москве.
14 августа.Телеграмма Риббентропа Шуленбургу для Молотова: период враждебных
отношений между Германией и СССР окончился. Все проблемы в пространстве между
Балтийским и Черным морями могут быть решены к взаимному удовлетворению.
Риббентроп готов отправиться в Москву для встречи со Сталиным.
15 августа.Заявление маршала Шапошникова на военных переговорах, что СССР готов
выставить а случае конфликта с Германией 120 пехотных дивизий, 9-10 тысяч танков
и 5,5 тысячи боевых самолетов.
16 августа.Заявление Молотова Шуленбургу о возможности заключения пакта о
ненападении.
Риббентроп сообщает о готовности прибыть в Москву в любой день после 18 августа
для подписания пакта о ненападении и гарантии Прибалтийским государствам.
17 августа.Молотов сообщает Шуленбургу о готовности Советского правительства
улучшить отношения. В любом случае должен быть подписан протокол, в который
должны быть включены германские заявления о готовности обеспечить интересы СССР.
Перерыв в совещании военных миссий на четыре дня, так как английская миссия не
имеет полномочий для подписания конвенции.
19 августа.Формальное согласие правительства СССР на приезд Риббентропа в Москву
через неделю после подписания экономических соглашений.
Подписание германо-советского экономического соглашения.
21 августа.Гитлер согласен с советским проектом пакта о ненападении и
специальным протоколом к нему. Просьба принять Риббентропа не позднее 22-23
августа.
Положительный ответ Сталина. Согласен принять Риббентропа 23 августа.
21 августа.Ворошилов объявляет о перерыве в работе совещания военных миссий на
неопределенное время вплоть до получения ответов из Лондона и Парижа о свободном
проходе советских войск через территорию Польши и Румынии в случае войны с
Германией.
23 августа.Прибытие Риббентропа. Подписание пакта о ненападении и секретного
протокола к нему.
Ошибочно суждение, будто у Советского Союза не было иного выбора, как пойти на
соглашение с Великобританией и Францией, либо с Германией.
Был и третий путь - и он советскими руководителями обсуждался - не примыкать ни
к одной из группировок держав. Но этот путь был, как видно, отвергнут. Он
противоречил "доктрине Сталина", согласно которой война неизбежна и миссия
Советского Союза состоит в том, чтобы появиться в решающий момент войны и
"выступить, но выступить последними..., чтобы бросить решающую гирю на чашу весов,
гирю, которая могла бы перевесить".
Два договора с Германией 1939 года
Таким образом, решение о судьбе мира передано в руки Гитлера. Тот же стремится к
скорейшему развязыванию войны. К середине августа сформулированы условия
будущего соглашения в Москве и доведены до сведения германского правительства.
Советский Союз должен получить Прибалтику, включая Литву, а также Бессарабию.
Польская проблема должна быть решена в интересах Германии. Но Германия также
претендует на часть Литвы.
19 августа подписывается германо-советское торгово-кредитное соглашение. Через
день "Правда", предваряя заключение политического соглашения, отмечает в
передовой статье, что экономическое соглашение "может явиться серьезным шагом в
деле улучшения не только экономических, но и политических отношений между СССР и
Германией". Гитлер и Сталин обмениваются телеграммами. В Москву прибывает
министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп и 23 августа в торжественной
обстановке подписывается пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол
к нему. Но публикуется только текст договора. И это понятно: ведь секретный
дополнительный протокол (так он официально именуется) не оставляет никаких
сомнений в том, что договор о ненападении, заключенный сроком на 10 лет,
является соглашением о границах сфер влияния Германии и СССР в Восточной Европе.
В секретном протоколе от 23 августа указывалось, что в случае территориальных и
политических перемен в районах, принадлежащих Балтийским государствам
(Финляндия, Эстония, Латвия и Литва), северная граница Литвы будет считаться
границей сфер влияния Германии и СССР. Вильнюс в этом случае отойдет к Литве.
При переменах в Польском государстве граница сфер влияния пройдет по рекам
Нарев, Висла и Сан. Это означало, что Балтийские государства отныне отнесены,
также как и восточная часть Польши, к сфере советских интересов; то же
относилось и к Бессарабии.
Верховный Совет СССР ратифицировал советско-германский договор о ненападении 31
августа 1939 года. На той же сессии Верховного Совета был принят Закон о
всеобщей воинской повинности, заменивший прежний Закон об обязательной воинской
службе. Само название нового закона свидетельствовало о глубоком качественном
изменении подхода советского руководства к проблеме войны и мира. Силы
экспансионизма, заложенные внутри советской системы, требовали выхода наружу.
Наступил момент, когда война в Европе должна была послужить интересам советского
режима, как прежде его интересам служила политика коллективной безопасности,
подкрепленная тактикой Народного фронта Коминтерна.
24 августа "Правда" назовет советско-германский пакт "инструментом мира" и
"мирным актом", который несомненно будет способствовать "облегчению напряжения в
международной обстановке". Спустя неделю Германия нападет на Польшу и начнется
вторая мировая война, а в первую годовщину подписания советско-германского пакта
о ненападении Молотов публично напомнит германскому партнеру о заслуге
советского правительства: "Это соглашение, которого строго придерживается наше
Правительство, устранило возможность трений в советско-германских отношениях при
проведении советских мероприятий вдоль нашей западной границы и вместе с тем
обеспечило Германии спокойную уверенность на Востоке".
Однако в первых числах сентября 1939 года, когда германские армии вторглись в
пределы Польши, Гитлер далеко еще не был уверен в действительной позиции
Сталина. Только обещанное им вступление Красной Армии в Восточную Польшу могло
подтвердить ценность заключенных с СССР соглашений. Между Молотовым и
Риббентропом происходит в первых числах сентября усиленный обмен телеграммами.
Германия настаивает на немедленном вводе советских войск, Молотов уговаривает
немцев набраться терпения, ибо излишняя спешка может "повредить нам" и
способствовать объединению "наших противников".
Задержка не случайна. Сталин ищет подходящую формулировку для объяснения
советскому народу, почему Красная Армия наносит удар в спину Польше в отчаянный
момент ее борьбы против немецкого агрессора. Один из первых вариантов гласил:
так как Польша пала, то для Советского Союза возникла необходимость прийти на
помощь украинцам и белорусам, которым "угрожает Германия". Такое истолкование
событий пришлось немцам не по вкусу. В результате переговоров формула для
оправдания советского вторжения была найдена. В ней не содержалось упоминания об
угрозе со стороны Германии, а говорилось туманно о третьих державах, которые
могут попытаться извлечь выгоду из хаоса, создавшегося на территории Польши.
Молотов просит немцев понять, что Советское правительство не видит иной
возможности для оправдания своего вмешательства в глазах народных масс.
Видимо, Сталин не хотел быть квалифицированным как агрессор вместе с Гитлером.
Ему нужен разрыв во времени. Советские войска вступают в Польшу лишь 17
сентября. Теперь положение Польши становится абсолютно безнадежным.
Заключительным актом германо-советской агрессий против Польши стал совместный
парад советских и германских войск в Бресте. Об этом, разумеется, в советской
печати ничего не сообщалось (вплоть до сентября 1989 г.), но сохранились
фотографии...
Молотов сожалел, что с Германией заключен "всего лишь" договор о ненападении, но
Сталин позднее заверял немцев, что рассматривает соглашение как договор о
взаимной помощи. Заключение договора о ненападении сулило моментальные выгоды
его участникам. Но сам договор не был лишь результатом равнодействующих сил,
сложившихся в этот момент истории; соглашения с Германией подготовлены всем
предшествующим развитием советско-германских отношений после договора в Рапалло.
После подписания договора о ненападении начинается новый период в советскогерманских
отношениях: неполного союза. Вступление Красной Армии на территорию
Польши было первым практическим актом этого неполного союза. 20 сентября в
Москве подписывается формальное военное соглашение о согласовании движения
советских и германских войск в Польше. Один из параграфов соглашения
предусматривал "очищение" городов и местечек, передаваемых Красной Армии
немцами, от "саботажников", а также помощь Красной Армии немецким подразделениям
в уничтожении (фернихтунг) "вражеского", то есть польского сопротивления. Это
как бы прототип секретного протокола - составной части советско-германского
договора о дружбе и границах от 28 сентября 1939 года. Секретный протокол
предусматривал совместные действия против польской "агитации", то есть польского
движения Сопротивления на оккупированных Германией и СССР территориях Польского
государства. В те самые часы, когда происходили последние приготовления к
подписанию договора о дружбе, эстонскому министру иностранных дел "выкручивали
руки", заставляя его согласиться на заключение с СССР договора о взаимной помощи
и размещении на территории еще независимой Эстонии контингентов Красной Армии.
Подобные же договоры были вынуждены подписать Латвия и Литва. То было началом
поглощения Прибалтийских государств Советским Союзом, окончательно завершенного
в июне 1940 года. Недавние утверждения советских руководителей, будто между
советско-германским договором о ненападении, передавшим Прибалтику в "сферу
влияния" СССР и последующим ее включением в состав СССР, нет связи,
представляются, мягко говоря, странными и находящимися в противоречии с
известными фактами.
Осложнения, возникшие с немцами из-за части литовской территории были
урегулированы путем выплаты Советским Союзом Германии изрядной суммы в золотой
валюте. Выиграв в территории в результате пактов с Германией, Советский Союз
проиграл в безопасности. Таково было самое важное последствие советскогерманских
соглашений. Польша и Прибалтийские государства как бы служили для
СССР "санитарным кордоном" против внезапного нападения с Запада, поскольку СССР
не имел общей границы с потенциальным агрессором - Германией. Теперь же
появилась общая граница с Германией и ее союзниками, протяженностью около 5 тыс.
км, где почти в каждом пункте СССР был открыт для нападения.
Другое важное последствие договоров с Германией заключалось в том, что Советский
Союз превратился в поставщика стратегического сырья и продовольствия для
Германии, подготавливавшей удары против Скандинавии, затем против Англии и
Франции, а позднее и против своего советского "товарища" (Сталин при подписании
договора о ненападении заверил Риббентропа, что Советский Союз "не предаст
своего партнера").
Советско-германское сотрудничество, 1939-1941
Военное сотрудничество
Оно началось с 17 сентября 1939 года, когда вермахт и Красная Армия одновременно
вели операции против польской армии на территории Польши. Военное сотрудничество
определялось секретными соглашениями о вступлении Красной Армии на территорию
Польши, военным соглашением от 20 сентября 1939 года, подписанным
представителями советского и германского командования, секретным дополнительным
протоколом от 28 сентября 1939 года, подписанным в Москве Риббентропом и
Молотовым в качестве составной части договора о дружбе и границе. Завершение
военных операций против Польши было отмечено затем совместными парадами
вооруженных сил Германии и Советского Союза в Бресте и во Львове в первых числах
октября. Дабы ни у кого не было сомнений в том, что Красная Армия активно
участвовала в боевых операциях наряду с вермахтом, Молотов специально подчеркнул
этот факт на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года. Депутаты бурно
аплодировали. Военное сотрудничество было подчеркнуто и Сталиным в его ответе на
поздравительную телеграмму Риббентропа в связи с 60-летием: "Благодарю Вас,
господин министр, за поздравление. Дружба народов Германии и Советского Союза,
скрепленная кровью(подчеркнуто мною. - А. Н.), имеет все основания быть
длительной и прочной". По Москве ходила шутка: эта дружба действительно
скреплена кровью, но только польской.
В начале октября 1939 года в 35 км северо-западнее Мурманска была создана
немецкая военно-морская база для заправки и ремонта германских военных судов и
подводных лодок. Немцы использовали базу во время кампании в Норвегии, с
которой, как известно, у Советского Союза долгие годы были нормальные
дипломатические отношения. (После оккупации Норвегии и Дании весной 1940 г. СССР
закрыл их представительства в Москве.) Командующий военно-морским флотом
Германии адмирал Редер письменно выразил благодарность Советскому правительству
после того как "База Норд" была оставлена немцами в сентябре того же года в
связи с прекращением военных операций в Норвегии. Когда началась война,
советские власти задержали в гавани Мурманска суда Англии и ее союзников, чтобы
дать возможность немецким судам благополучно добраться до своих портов в
Германии. Германские корабли пользовались укрытием в гавани Мурманска и в ходе
операций германского военно-морского флота. В Мурманске же заправлялись
продовольствием и горючим немецкие вспомогательные крейсеры, ведущие военные
операции против Англии. СССР снабжал немцев метеорологическими сводками, которые
затем использовались "Люфтваффе" при бомбежке Англии. Со своей стороны, во время
советско-финской войны немцы ограничили движение своих кораблей в Балтийском и
Черном морях. Затем советские власти снова задержали в Мурманске на три дня все
суда Англии и ее союзников, чтобы облегчить немецкому рейдеру "Бремен" прорыв
сквозь английскую блокаду к германским берегам. Наконец, советский ледокол
проделал сложный путь по Северному Ледовитому океану, чтобы провести через
Берингов пролив германский рейдер "Шиф-31". Попав в Тихий океан, этот рейдер
успешно послал на дно морское несколько кораблей Англии и ее союзников.
Германское правительство и гросс-адмирал Редер нашли повод, чтобы выразить
благодарность командованию Советского Военно-Морского Флота. Народный комиссар
Военно-Морского Флота Кузнецов обещал ответить на благодарность "не пустыми
словами, а делами".
Экономическое сотрудничество
За несколько дней до заключения пакта о ненападении, 19 августа 1939 года, между
СССР и Германией было подписано Торгово-кредитное соглашение. Оно было как бы
прелюдией к заключению 11 февраля 1940 года Хозяйственного соглашения. В одном
из документов, подготовленных Наркомвнешторгом для опубликования, значение
Хозяйственного соглашения расценивалось как "не имеющее по своему объему и
значению прецедента в истории мировой торговли".
В Берлине в министерстве хозяйства Германии было создано специальное управление
по немецко-советскому хозяйственному обороту. Немецкие деловые круги довольно
тепло отнеслись к возможности расширения торговли и обмена с СССР, традиционным
партнером 20-х и начала 30-х годов. В одном из своих выступлений на страницах
журнала "Дер Дойче Фольксвирт" в июне 1940 года посланник Карл Шнурре,
возглавлявший немецкие экономические делегации на переговорах в Москве,
напоминал, что Германия была первой страной, возобновившей после революции
регулярные экономические отношения с СССР. За 10 лет, с 1926 по 1936 год, в СССР
было поставлено на 4 млрд марок промышленного оборудования и машин. СССР
оплачивал их поставками сырья, сельскохозяйственными продуктами и золотом. Вывоз
советского золота в Германию за этот период составил более миллиарда германских
марок. Для Германии, подчеркивал в этой статье Шнурре, особенно ценны поставки
сырья. Если Германии удалось прорвать английскую блокаду, то это было в
значительной степени результатом экономических связей с СССР.
Выступая на открытии Германской Восточной ярмарки в Кенигсберге в середине
августа 1940 года, тот же Шнурре, на этот раз в качестве особоуполномоченного
германского МИДа отметил, что миллиардный оборот намного превзойден. С СССР, по
его словам, заключены невиданные по масштабам сделки на поставку в германию 600
тыс. кип хлопка, 1 млн т зерна и 1 млн т нефти, и он ожидает значительного
увеличения в будущем. Советский торгпред Бабарин специально подчеркнул, ссылаясь
на выступление Молотова на VII съезде Советов, что отношения с Германией не
носят конъюнктурного характера, а основываются на "важных государственных
интересах".
Немецкие индустриальные и финансовые круги, тесно связанные с военной
экономикой, не скрывали своего удовлетворения интенсивностью и размахом
советско-германских экономических связей. "Германо-советская совместная
хозяйственная работа стоит на продолжительной и твердой основе. Фундамент
заложен, теперь остается только строить", - писал в связи с Восточной ярмаркой в
Кенигсберге орган германской тяжелой индустрии "Берлинер Берзенцайтунг" 13
августа 1940 года.
Гауляйтер Эрих Кох в своей речи на открытии ярмарки отметил почти неограниченные
возможности, покоящиеся на Хозяйственном соглашении, заключенном между Советским
Союзом и Германией. А советский полпред Шкварцев подчеркнул, отвечая на
приветствие нацистского лидера Восточной Пруссии, что тесная политическая и
хозяйственная совместная работа СССР и Германии основана "не на временных
конъюнктурных интересах". У Сталина были основания негодовать, когда Гитлер
вероломно порвал договор 22 июня 1941 года: перспективы совместного
сотрудничества летом 1940 года казались вполне реальными даже несмотря на
изменение ситуации в Европе после германских побед.
Осенью 1939 года Сталин еще играл с мыслью о возможности изменения позиций
национал-социалистов. Он полагал, что поскольку мелкобуржуазные националисты не
связаны с капиталистическими традициями, то они "способны на крутой поворот, они
гибки". Сталин рекомендовал своим соратникам (речь шла об этом во время обеда у
Сталина, после ноябрьского парада на Красной площади; на обеде были Каганович,
Молотов, Андреев, Микоян, Буденный, Кулик, Димитров) "отбросить рутину, не
держаться за установленные правила, видеть то новое, что диктуется изменившимися
условиями". Мысли о возможности национал-социалистической перестройки,
высказывавшиеся сталинскими приближенными (они несомненно отражали мысли
"самого") летом 1939 года, сталинские установки (и Коминтерна тоже) о социалдемократии
как враге № 1 (кстати, повторенные и после начала второй мировой
войны в установках Коминтерна) содержали надежду на возможность перерождения
нацистов в политическое течение, с которым, быть может, придется иметь в будущем
дело и коммунистам.
Немецкая печать писала, что благодаря экономическому соглашению с СССР,
подкрепленному пактом о ненападении, английский план блокады ("окружения
Германии") потерпел полное фиаско. Особенно подчеркивалась долговременная
перспектива германо-советского экономического сотрудничества и "естественные,
пространственно-экономические отношения" обеих стран. Все это связывалось в
теоретическом плане с построением новой Европы, где на смену традиционному
либерализму Англии и Франции придет социализм. Что же это за "социализм"?
"Новое учение, - писал в сентябрьско-октябрьском номере ежемесячник по националсоциалистической
социальной политике, - на этот раз идет не с Запада, а из
центра Европы... Мы, немцы, социалисты по природе... Теперь, при помощи огня и меча,
должна родиться новая социальная эпоха... Но, конечно, национал-социализм не
является экспортным товаром. Мы не хотим предписывать ни одному народу того, как
этот социализм будет осуществляться". Итак, по мнению нацистов, Европу ожидает
новая эра - социализма в его национал-социалистической интерпретации. "Как это
будет сделано в частностях, представляется свободному решению самих народов, но
они не могут быть освобождены от долга реорганизации своей внутренней жизни".
Национал- социалисты не приглашали СССР в "свой социализм", но старались
использовать его ресурсы для этой цели. Практически речь шла не только о
снабжении Германии советским сырьем и продовольствием в крупных масштабах, но и
об услугах советской стороны для закупок в третьих странах и транспортировки в
Германию, в том числе и по собственной территории, стратегического сырья,
особенно каучука, вольфрама, олова и др., в котором германская военная экономика
отчаянно нуждалась. В концерне "Шкода" после захвата Чехословакии произошла
немецкая реорганизация и руководитель концерна Громадко посетил в Москве (30
сентября -8 октября 1939 г.) наркомов Ванникова и Тевосяна (последний был затем
в Германии с ответным визитом в 1940 г.). Громадко предложил гаубицы, зенитные
пушки, морские пушки, оборудование, станки и прессы для производства стрелкового
и артиллерийского вооружения, а также бронеплиты, дизели и компрессоры для
подводных лодок и многое другое в обмен на советские поставки железной и
марганцевой руд, железа, стали, ферросплавов, никеля, вольфрама, меди, олова,
свинца, шарикоподшипников, а также продовольственных товаров. "Шкода" просила
также разрешить транзит через СССР в ряд стран Востока и Маньчжоу-Го.
Во время одного из визитов в Москву Шнурре и других немецких представителей,
Сталин, раздраженный замедлением в немецких поставках, заметил в сердцах, что он
рассматривает советско-германские соглашения как соглашения о взаимной помощи.
Кстати, Молотов высказывал сожаление депутатам Верховного Совета СССР при
ратификации пакта о ненападении, что был подписан только(подчеркнуто мной. - А.
Н.) такой пакт...
Поставки вооружения и других товаров немецкого производства становились с
течением времени все неаккуратнее. В бумагах Наркомвнешторга можно обнаружить
длинные списки немецких фирм, задерживающих производство и выполнение договорных
советских заказов. К концу 1940 года таких списков становилось все больше. То
был действительно резкий контраст между точностью выполнения советской стороной
договорных обязательств и бесконечными отсрочками с немецкой стороны,
своеобразный сигнал, что не все ладно в отношениях с Германией.
В течение 17 месяцев, прошедших между подписанием советско-германского пакта и
нападением на СССР, германская военная машина получила от Советского Союза 865
тыс. т нефти, 140 тыс. т марганцевой руды, 14 тыс. т меди, 3 тыс. т никеля, 101
тыс. т хлопка-сырца, более 1 млн т лесоматериалов, 11 тыс. т льна, 26 тыс. т
хромовой руды, 15 тыс. т асбеста, 184 тыс. т фосфата, 2736 кг платины и 1 млн
463 тыс. т зерна. Через советскую территорию осуществлялся транзит
стратегического сырья и продовольствия из стран Тихоокеанского бассейна,
Ближнего Востока и др.
Расцвет советско-нацистской дружбы пришелся на осень 1939 - весну 1940 года, до
начала немецкого наступления на Западном фронте. Немцы поставляли оборудование и
машины, Советский Союз - главным образом стратегическое сырье. Об уровне
отношений можно судить по тому, что советские специалисты побывали на немецких
авиационных заводах - Мессершмитта, Юнкерса, Хейнкеля. Среди советских визитеров
были авиаконструктор А.С. Яковлев, директор одного из авиационных заводов П.В.
Дементьев и первый заместитель наркома авиастроения В.П. Баландин - специалист
по моторостроению. Советским гостям, по словам бывшего наркома
авиапромышленности А.И. Шахурина, немцы показывали все, включая заводы и
конструкторские бюро, знакомили с новейшей авиатехникой на земле и в воздухе -
вплоть до того, что советские летчики-испытатели летали на немецких самолетах.
Больше того, немцы разрешили приобрести несколько боевых самолетов новейших
конструкций - истребители "мессершмитт-109", "мессер-шмитт-110", "хейнкель-100",
бомбардировщики "юнкерс-88", "дорнье-215". Естественно, что советские инженеры и
конструкторы тщательно изучали немецкие боевые машины. Немцы, в свою очередь,
приезжали знакомиться с советской авиапромышленностью. И, по словам Шахури-на,
оказались под впечатлением от неожиданного для них высокого уровня советского
авиационного производства.
Вывод, к которому пришли в СССР, был неприятным: немцы имели более мощную
авиационную промышленность. Естественно, последовали решения о модернизации
промышленности и создании новых заводов: 300 решений в 1940 году и 488 - в 1941м.
Страсть к решениям, постановлениям, а позднее к указам была характерным
стилем советского руководства во
...Закладка в соц.сетях
