Жанр: История
Жатва скорби
...тов в самой партии
коммунистов.
Была установлена, конечно, связь между заговорщиками из коммунистов"националистов"
и жертвами предыдущих лет - некоммунистами. Матвей Яворский,
главный идеологический сторожевой пес партии, приставленный в двадцатых годах к
украинским историкам, был разоблачен еще в 1930 году за свою до тех пор
считавшуюся ортодоксальной "националистическо-кулацкую" систему идей[[50 -
Г.Костюк, с.50.]]. Теперь (в марте 1933 года) его арестовали по обвинению в
принадлежности к "Украинской военной организации" (УВО). Похоже, что он был
отправлен в лагерь и потом расстрелян там в 1937 году. Среди соучастников
заговора, якобы финансируемого "польскими помещиками и немецкими
фашистами"[[51 - "Правда" от 2 декабря 1933.]], были Шумский, первый лидер
"национал-уклонистов" в украинской компартии, и несколько других лиц, в том
числе секретарь Скрыпника Эрстенюк. Вскоре была выявлена "Польская военная
организация", во главе которой стоял бывший секретарь Черниговского обкома. Она
обвинялась в связях с националистическими и польскими ассоциациями. А чуть
позднее был раскрыт "Союз Кубани и Украины", членов которого судили закрытым
судом[[52 - Г.Костюк.с.93.]].
1 марта 1933 года было объявлено об изменениях в правительстве Украины. Наиболее
значительным было смещение Скрыпника с поста народного комиссара просвещения,
который он так долго занимал (его назначили на пост председателя
республиканского Госплана - пост менее влиятельный).[[53 - "Висти", март 1933.]]
Институт языкознания Украинской академии наук был основным центром национального
возрождения при Шуйском и Скрыпнике. 27 апреля 1933 года "Правда" назвала его
сборищем буржуазных националистов, которые замышляли противопоставить украинский
язык "братскому русскому языку". Вскоре после этого семь ведущих украинских
филологов и множество менее значительных фигур были арестованы[[54 - Г.Костюк,
с.57.]].
12 мая был арестован Михайло Яловый, руководитель политического отдела
Укргосиздата. 13 мая его ближайший коллега Микола Хвылевой, "наиболее яркая
фигура в украинской литературной жизни", застрелился, оставив ЦК Украины письмо
с критикой нового террора[[55 - Там же, с.48.]]. В течение следующих недель и
месяцев было еще несколько самоубийств и множество арестов среди литературной
интеллигенции.
10 июня 1933 года Постышев выступил на заседании ЦК Украины с речью о деятелях
культуры, которые оказались агентами врага и которые "прятались за широкой
спиной большевика Скрыпника". В области философии, литературы, экономики,
лингвистики, агрономии и политической теории они насаждали идеи, направленные на
свержение советского правительства, и были также ответственны за трудности в
поставках зерна. Скрыпник, добавил Постышев, иногда открыто защищал их.[[56 -
"Правда" от 22 июня 1933.]]
Есть сведения, что Скрыпник дерзко критиковал Постышева на заседании ЦК, обвиняя
его в предательстве принципов интернационализма. Кажется, он повторил это и на
заседании Политбюро Украины. В течение июня и июля Постышев и другие
руководители постоянно критиковали его, и 7 июля он защищался на Политбюро. Там
требовали его безоговорочной капитуляции. Вместо этого он в тот же день
застрелился.
Официальный некролог еще характеризовал его не как преступника, а скорее как
"жертву буржуазно-националистических элементов... завоевавших его доверие", после
этого он совершил "ряд политических ошибок", которые ему не хватило мужества
пережить, и потому он покончил с собой - "акт малодушия, в особенности
недостойный для члена ЦК компартии Союза".[[57 - "Правда" от 8 июля 1933.]]
Но уже в ноябре он стал "националистом-дегенератом... близким с
контрреволюционерами, стремившимися к интервенции"[[58 - "Правда" от 2 декабря
1933.]]. К его преступлениям относились упорные попытки помешать русификации
украинского языка. В последний год своей деятельности он продолжал борьбу и даже
слегка критиковал Кагановича во время его визита в Киев, когда тот в согласии с
новой линией Сталина заявил, что нужно бы приблизить синтаксис украинского языка
к русскому[[59 - "Червоний шлях", №№1-2, 1932, с.92.]]. Теперь Скрыпника
обвиняли и в стремлении "максимально отделить украинский язык от русского"[[60 -
П.Постышев и С.Косиор, с.109.]], и самым серьезным из предъявляемых обвинений
стало его участие и помощь при введении в украинскую орфографии мягкого "л" и
новой буквы для обозначения твердого "г". В 1932 году это еще называли
буржуазным деянием, а в 1933 году уже классифицировали как контрреволюцию.
Постышев заявил, что твердое "г" помогло "националистическим злоумышленникам".
Кроме того, оно "объективно" способствовало планам аннексии со стороны польских
помещиков.[[61 - "Висти", 22 июня 1933.]]
Когда в 1933 году Косиор предавал Скрыпника анафеме, он с позиций сталиниста не
так уж неверно обобщил взгляды, сложившиеся у Скрыпника в последние годы его
жизни. "Скрыпник чрезвычайно переоценил и преувеличил национальный вопрос. Он
сделал его краеугольным камнем, говорил о нем, как о чем-то самодовлеющем. Он
пошел даже так далеко, что отрицал второстепенную роль национального вопроса в
классовой борьбе и установлении диктатуры пролетариата". Действительно, Скрыпник
писал: "Неверно утверждать, что национальный вопрос второстепенен в общей теории
классовой борьбы"[[62 - П.Постышев и С.Косиор, с.109.]].
Массированную атаку на культурные институты Украины еще раньше предвещало
июньское выступление прихвостня Сталина Мануильского (Троцкий назвал его "самым
отвратительным ренегатом украинского коммунизма") на собрании киевской
парторганизации по проблемам культуры: "На Украине есть целый ряд учреждений,
имеющих высокий статус академий, институтов, ученых обществ, которые часто
являются прибежищем не социалистической науки, а классово враждебной идеологии.
Национальный вопрос был отдан на откуп бывшим членам националистических партий,
которые не сумели органически влиться в компартию"[[63 - "Висти", 5 июня
1933.]]. Потом их квалифицировали (Косиор) уже как "многих членов
мелкобуржуазных националистических партий и примиренческих организаций, которые
позднее вступили в ряды нашей партии... украинских социал-демократов, боротьбистов
и др."[[64 - П.Постышев и С.Косиор, с.63.]]
Теперь чистке подверглись все имевшиеся культурные, академические и научные
организации. Как сказал Косиор, "контрреволюционные гнезда были созданы в
народных комиссариатах образования, сельского хозяйства, юстиции, в Украинском
институте марксизма-ленинизма, Сельскохозяйственной академии, в Институте
Шевченко и других".[[65 - Там же, с.74.]]
Конечно, Сельскохозяйственная академия подверглась чистке. Директор, его
заместитель и другие ведущие ученые погибли в лагерях. Еще больше пострадал
научно-исследовательский институт литературоведения имени Шевченко. 14 его
научных сотрудников получили долгие сроки заключения, а директор и пять других
ведущих ученых были расстреляны[[66 - Г.Костюк, с.59.]].
Жертвами пала большая часть сотрудников Украинского института востоковедения,
редколлегии Украинской советской энциклопедии, Украинской палаты мер и весов,
Украинской киностудии (ВУФКУ), Украинской ассоциации по созданию новой
украинской орфографии[[67 - Там же, с.143.]]. Весь Харьковский государственный
институт имени Карла Маркса был разоблачен как "практически находящийся в руках
контрреволюционеров"[[68 - П.Постышев и С.Косиор, с.82.]].
Однако "враги народа" были везде - они издавали ведущий литературный журнал
"Червонный Шлях", сидели на транспорте, в геодезическом совете, в издательствах
(четыре из которых были распущены)[[69 - Там же.]]. Чистка прошла и в Украинском
институте философии; его ведущие деятели, профессора Юринец и Нирчук, были потом
арестованы, последний - в качестве главы выдуманного "троцкистсконационалистического
террористического блока"[[70 - Г.Костюк, с.56.]].
На пленуме ЦК Украины в июне 1933 года Косиор уже смог зачитать несколько
признаний профессоров-"националистов" в том, что они планировали раздел Украины
между Германией и Польшей. С этого момента в Академии наук ежедневно вывешивали
списки уволенных, причем с объяснением причин увольнения, обычно - "подрывная
деятельность", или "вражеская идеология", или "связь с врагами народа". В
последующие месяцы исчезли почти все.
До сих пор репрессии не обрушивались на украинский театр, на него смотрели как
на монумент национального существования. Но в октябре 1933 года ведущий режиссер
Украины Лесь Курбас, основатель театра "Березиль", был объявлен националистом и
уволен. Говорят, Постышев пытался заставить его покаяться, но получил
решительный отпор. В ноябре Курбас был арестован и умер в лагере, а его театр
стал ристалищем "социалистического реализма"[[71 - Там же, с.58; Специальная
комиссия Конгресса США. Отчет, с.22.]]. Пять художников, писавших фрески в
Червоно-Заводском театре в Харькове, тоже были арестованы; трое из них -
расстреляны, фрески сразу же после открытия[[72 - С.Пидхайни, т. 1, с.403.]] -
уничтожены, как имеющие "националистическое" содержание.
Расправляясь с "националистическим" уклоном и со всеми независимыми элементами
национальной культуры, режим Постышева не делал, однако, попыток уничтожить
формальную сторону украинизации, как хотели раньше русские коммунистические
самозванцы. 24 июня 1933 года столица была перенесена из Харькова в традиционное
ее место - Киев. Готовилась лишь частичная русификация языка, а не ликвидация
его: критике подвергалась "механическая" украинизация.[[73 - "Червоний шлях",
№№8-9, с.246.]] Под этим подразумевали всякое самостоятельное развитие на
Украине.
19 ноября Постышев подвел итоги культурной чистки, сказав: "Раскрытие
националистического уклона Скрыпника дало нам возможность избавить
социалистическую формацию и, в частности, украинскую социалистическую формацию,
от всех петлюровских, махновских и прочих, националистических элементов. Была
проделана огромная работа. Достаточно сказать, что в этот период мы выявили 2000
националистических элементов, 300 из них - ученые и писатели из Народного
комиссариата просвещения. Из восьми центральных советских организаций было
уволено 200 националистов, занимавших должности начальников отделов и
аналогичные им. В системе кооперации и зерновых резервов было выявлено,
насколько мне известно, более 2000 националистов и белогвардейцев"[[74 -
С.Пидхайни, т. 2, с.57.]].
Однако чистка украинского национализма не завершилась - она никогда вообще не
завершится, пока существует советский режим. Начальник ГПУ Украины Балицкий
объявил на Двенадцатом съезде компартии Украины (в январе 1934 года) о раскрытии
еще одного заговора - "Блока украинских националистических партий"[[75 -
"Висти", 21 января 1934]]. (Позднее Постышев сказал, что группа Скрыпника тоже
входила в него.)[[76 - "Большевик Украины", №3, 1936.]] На этом же съезде он
назвал 26 профессоров из Всеукраинской ассоциации марксистско-ленинских
институтов врагами государства.[[77 - "Висти", 24 января 1934.]] Сама
ассоциация была потом распущена как гнездо "контрреволюционеров, троцкистов и
националистов".[[78 - "Висти", 5 июня 1937.]]
Спустя месяц Постышев хвастался на Семнадцатом Всесоюзном съезде партии: "За
прошлый год мы подавили националистическую контрреволюцию, мы вскрыли и
уничтожили националистический уклон". Пользуясь советской исторической
терминологией, такое заявление следовало бы назвать скороспелым, поскольку как
по всей Украине, так и в самой партии чистки украинских националистов
продолжаются до самого последнего времени. В той же речи Косиор пояснил, что попрежнему
"классовый враг пытается вести разрушительную работу под флагом
украинизации".[[79 - КПСС. 17-й съезд, с.71, 199.]]
Когда в декабре 1934 года после убийства Кирова большие группы мнимых подпольных
террористов были расстреляны в Москве, Ленинграде и на Украине, то имена их в
двух русских городах принадлежали никому не известным, случайным жертвам. В
Киеве же были расстреляны 28 членов "Белогвардейского террористического центра",
обвиненных в ввозе из-за границы револьверов и ручных гранат для
террористических целей[[80 - "Правда" от 18 декабря 1934.]]. В действительности
только двое из них когда-то были за границей, хотя семеро являлись выходцами из
Западной Украины, давно осевшими в СССР. Некоторые считались известными фигурами
в период Рады, но большинство были литераторами: Дмитро Фальковский, Григорий
Косынка и молодой глухонемой поэт Алекса Влизько, "признание" которого Постышев
зачитал в следующем году: он в 1929 году "вступил в Украинскую фашистсконационалистическую
организацию... Я целиком разделял все террористические
предписания фашистской платформы".[[81 - "Правда" от 10 июня 1935.]]
"Боротьбистский заговор" был раскрыт в 1935 году. Его руководителями объявили
таких известных писателей, как ведущий украинский драматург Микола Кулиш - он
тоже признал свою причастность к "терроризму", хотя лишь с апреля 1933
года[[82 - Там же.]]. Потом, в январе 1936 года, в Киеве тайно судили группу,
возглавляемую прославленным литератором, критиком, поэтом и профессором Миколой
Зеровым, по обвинению в шпионаже и терроризме. Зеров, под эгидой которого
практически проходило литературное возрождение 20-х годов, по рассказам, был на
панихиде по тем, кого расстреляли в 1934 году, и решил отомстить за них. Он и
его "банда" в большинстве своем были поэтами-неоклассицистами, студентами
филологических вузов и членами Высшего литературного семинара в Киевском
университете.[[83 - Г.Костюк, с.101-102.]]
Среди предъявляемых обвинений был и троцкизм; по мере развития чистки связь с
ним стала более смертоносной, чем даже связь с национализмом, с которым его
часто ассоциировали. Начиная с 1935 года, троцкистов находили в Киевском,
Харьковском и Днепропетровском университетах, в уже подвергавшемся ранее чисткам
издательстве "Украинская советская энциклопедия", в Институте народного
образования в Луганске. В 1937 году было заявлено, что троцкистские группы
существуют во всех украинских городах[[84 - Там же, с.105-107.]].
Размеры ущерба, нанесенного украинской культуре, можно определить, судя по таким
цифрам. По некоторым подсчетам исчезло приблизительно 200 из 240 украинских
писателей, по другим - 204 из 246. Имена их всем известны и составляют панораму
украинской культуры (в их числе один бежал за границу, семеро умерли своей
смертью, тридцать два или тридцать четыре стали сталинистами или замолкли). Из
восьмидесяти четырех ведущих ученых в области языкознания шестьдесят два было
ликвидировано.[[85 - См.: С.Пидхайни, т. 1, с.394; специальная комиссия
Конгресса США. Отчет-стенограмма, с.19-20.]]
Украина была раздавлена: ее церкви разрушены, интеллектуалы расстреляны или
умирали в лагерях, ее крестьянство - основа нации - погублено или подавлено.
Даже Троцкий отметил, что "нигде репрессии, чистки, подавление и все прочие виды
бюрократического хулиганства в целом не достигали таких страшных размеров, как
на Украине, в борьбе с могущественными скрытыми силами в украинских массах,
стремившихся к большей свободе и независимости"[[86 - Бюллетень оппозиции, №№7778,
1939, с.5.]].
Средства, к которым прибегал Сталин, видимо, казались ему равновеликими его
целям. Если он просчитался, то только потому, что недооценил силу национального
чувства, готового принять эти удары и после всего - сохраниться.
В наше время термином "геноцид" часто пользуются риторически. Возможно, есть
смысл напомнить текст Декларации ООН о предотвращении и наказании геноцида,
принятой Генеральной Ассамблеей 9 декабря 1948 года, которая вошла в силу в 1950
году и была ратифицирована СССР в 1954-м.
Статья I.
Подписавшие стороны согласились, что геноцид, совершаемый в мирное время или в
период войны, является преступлением перед международным законом, который они
принимают, чтобы предупредить геноцид и карать за него.
Статья II.
В данной Декларации геноцидом признаются следующие акты, предпринимаемые с
намерением уничтожить, целиком или частично, национальные, этнические, расовые
или религиозные группы как таковые:
а) убийство членов группы;
б) нанесение тяжелого телесного или духовного вреда членам группы;
в) намеренное создание для этой группы условий жизни, имеющих целью привести ее
целиком или частично к физическому истреблению;
г) принятие мер, нацеленное на предупреждение рождаемости внутри группы;
д) насильственное перемещение детей данной группы в другую группу.
Отсюда, безусловно, следует, что Советскому Союзу может быть предъявлено
обвинение в геноциде за его действия на Украине. Таково, во всяком случае, было
мнение профессора Рафаэля Лемкина, который составлял текст этой
Декларации[[87 - "Нью-Йорк таймс" от 21 сентября 1952.]].
Не имеет особого значения, подпадают ли формально вышеописанные события под тот
или иной точный пункт данного определения. Ибо невозможно отрицать, что против
украинского народа было совершено преступление. В пыточных ли подвалах, в
лагерях ли принудительного труда или в голодающих деревнях совершалось одно
преступление за другим против миллионов людей, образующих эту нацию.
В Большой Советской Энциклопедии есть статья "Геноцид", которая характеризует
его как "пережиток загнивающего империализма".
Глава четырнадцатая. Кубань, Дон и Волга
Для чего погибать нам перед глазами твоими, нам и нашей земле.
Бытие, 47:19
К востоку от границ Украины, в нижнем течении Дона, по другую сторону Азовского
моря на низменностях, простирающихся до самых калмыцких земель, лежали
территории, в значительной части своей заселенные казаками и украинскими
крестьянами. В прошлом казаки Дона - люди русского происхождения, но говорят они
на своем диалекте. Был даже создан специальный "Донской словарь", подготовленный
Северо-Кавказским отделением Академии Наук в Ростове специально дня
двадцатипятитысячников, которых в этих местах просто не понимали.[[1 - "Новое
русское слово" от 24 декабря 1982.]]
Кубанские казаки, однако, имеют происхождение украинское, являясь прямыми
потомками запорожских казаков, бежавших с Украины в Турцию после русского
нападения на Сечь в 1775 году, но позже вернувшихся и поселившихся на Кубани,
став ядром Кубанского казачьего войска. Таким образом, они были законными
наследниками старой республики с порогов Днепра.
Кубанские казаки и украинское крестьянство, которое последовало за ними в эти
места вместе с другими жителями Северного Кавказа, по переписи на начало 20-го
столетия составляли в целом 1 305 000 человек.[[2 - Энциклопедия "Брнтаника",
Изд. 11-е.Т. 7, с.218. Ст. князя Кропоткина "Казаки".]] Перед самой революцией
население Кубани составляло уже 2 890 000, из которых 1 370 000 были
казаками[[3 - Большая Советская Энциклопедия. Изд 3-е, т. 13.]].
На Западе существует неверное представление о казаках. Как бойцы казачьих войск
они находились в распоряжении дореволюционных правительств - и на фронтах, и при
подавлении восстаний и революционных демонстраций. Хорошо известна их роль в
событиях еще менее пристойных, например, в погромах. Хотя слово "казак" часто
использовалось в этих случаях для обозначения без разбора всех солдат, всех
конных войск и полиции, подлинные казаки тоже были часто активным орудием в
руках режима или его местных инстанций.
Казаки, как отмечают наблюдатели, имели свои достоинства и свои недостатки,
присущие относительно привилегированной и относительно свободной военной и
сельскохозяйственной общине. Их предреволюционный уровень образования считается
(см. статью князя Кропоткина в Энциклопедии "Британика" 11-е издание) более
высоким, чем у среднего русского человека.
В хаосе 1917-1918 гг. казаки провозгласили у себя независимые государства.
Обычно они тяготели к белым армиям, к которым принадлежали многие их лидеры.
Однако это ни в малой мере не являлось единодушным настроем, как показал, исходя
из своего опыта, Михаил Шолохов в "Тихом Доне". Он ясно изобразил, что казаки,
сочувствовавшие поначалу красным или нейтрально относившиеся к ним, оказались
спровоцированы к сопротивлению тактикой советского террора, без которой
большевики на пути к победе встречали бы намного меньшую оппозицию.
На Кубани и на Дону коммунисты были еще слабее, чем на Украине. Более того,
казаки явились для них даже более сложной проблемой - по другим причинам. В
отличие от украинского крестьянства, казаки по традиции и в силу своей
организации были людьми военными. Их станицы были, как правило, не маленькими
деревеньками, которые можно было подавить кучкой милиционеров, а большими
поселениями до 40 000 жителей и даже более.
Казацкие восстания происходили в 1922-1923-м и в 1928 гг. Борьба за
коллективизацию здесь была очень напряженной, и власти предприняли все меры
загодя, чтобы предотвратить беду.
Уже в ноябре 1929 года армия была развернута так, чтобы контролировать наиболее
опасные районы. Помимо отрядов милиции, на Дону расположили 14-ю Московскую
стрелковую дивизию, а две другие дивизии были посланы для укрепления СевероКавказского
военного округа.[[4 - "Новое русское слово" от 24 декабря 1982.]]
Мы не станем возвращаться здесь к проблеме раскулачивания и коллективизации в
этих областях, заметим только, что сопротивление им было гораздо более упорным,
а число единоличных хозяйств сохранялось несоразмерно высоким вплоть до 1933
года, несмотря на предпринятые особо жесткие меры. Много взрослых было выслано,
молодежь, мобилизованная на строительство дорог, гибла.[[5 - А.Осичко. Почему
они нас уничтожали? Цитируется по: "Новое русское слово" от 26 декабря 1982;
Геноцид в СССР, с.247.]] На Кубани и на Дону не прекращалась борьба вокруг
коллективизации, пока в 1932-1933 гг. она не перешла в фазу террора голодом.
Сопротивление казаков делало применение голода неэффективным орудием вплоть до
самого последнего момента. Как сформулировал это первый секретарь здешнего
крайкома Шеболдаев, "кулаки в 1932 году снова, на этот раз на базе колхозов,
пытались одолеть нас в связи с поставками хлеба... Однако мы этого не поняли";
поэтому ЦК вынужден был послать сюда "группу членов ЦК под председательством
товарища Кагановича, чтобы помочь нам справиться с ситуацией".[[6 - КПСС. 17-й
съезд, с.148.]]
Эта специальная комиссия ЦК прибыла в Ростов в начале ноября 1932 года. 2 ноября
состоялось совместное заседание этой комиссии с Северо-Кавказским краевым
комитетом, и были назначены специальные полномочные представители для каждого
района.[[7 - Сломить саботаж сева и хлебозаготовок, организованный кулачеством
в районе Кубани. М., 1932.]] 4 ноября прославившийся своей жестокостью проводник
сталинского террора Шкирятов был утвержден председателем Комиссии по чистке
партии на Северном Кавказе и особенно на Кубани от "врагов коммунизма,
проводящих кулацкую политику"; спустя два дня было приказано провести
аналогичную чистку "организаторов кулацкого сопротивления" в комсомоле.[[8 -
Там же.]]
12 ноября Шеболдаев объявил, что колхозами управляют кулацкие банды. Так,
например, бывший красный партизан, награжденный орденом Красной Звезды, теперь,
став председателем колхоза, скрыл половину собранного хлеба. В самом деле, можно
привести десятки и сотни случаев, когда колхозы, возглавляемые коммунистами,
"крали" хлеб. Он сказал также, что подобное преступление "наиболее широко
распространено на Кубани", где, по его мнению, сохранилось множество
белогвардейских кадров, и критиковал некоторые станицы, в особенности
прославленную Полтавскую, где две трети крестьян все еще оставались
единоличниками и которая в свое время была известна "активным сопротивлением
советским властям".[[9 - Там же.]]
Срыв плана привел к "постыдным провалам" в десяти районах и серьезным ошибкам
еще в одиннадцати. 24 ноября были осуждены 9 секретарей райкомов; судебный
приговор был вынесен также директору совхоза и другим. Один колхоз был
раскритикован за раздачу всего-навсего двух килограммов зерна на человека
нуждающимся членам колхоза. За подобные же нарушения была уволена треть рабочих
и руководителей "Кубани" - крупного совхоза с 35 000 акров земли, который в
течение многих лет считался образцовым коммунистическим совхозом; около ста из
приблизительно 150 членов местной партячейки были исключены из партии.[[10 -
"Правда" от 29 апреля 1933.]]
Сэр Джон Мейнард, который посетил эти места и вообще отрицал наличие там голода,
рассказывает о депортации с Северного Кавказа и особенно с Кубани коммунистов и
чиновников высокого ранга, которые были в сговоре с крестьянами, и добавляет,
что смертность в этих районах была "очень высокой".[[11 - Дж.Маньярд. Колхозы в
СССР, с.9. (Далее "Дж.Маньярд...")]]
Было объявлено, что Кубань и Дон требуют особого военного надзора под предлогом
вспышки холеры (традиционный метод, к которому прибегли и в Новочеркасске, когда
в 1962 году там были беспорядки).[[12 - "Новое русское слово "от 24 декабря
1982.]] По сведениям наблюдателя, сочувствующего режиму, в январе 1933 года на
Северном Кавказе была создана специальная комиссия, уполномоченная "добиваться
принудительного труда и выселять, ссылать и наказывать, даже смертью, всех
сопротивляющихся".[[13 - Дж.Маньярд, с.9.]] В каждой тюремной камере Ростова
теперь содержалось по 50 задержанных.[[14 - "Русское возрождение", №2, 1981.]]
Критика, с какой Шеболдаев обрушился 12 ноября на станицу Полтавскую, оказалась
не просто словесной угрозой. 17 декабря был объявлен приказ председателя
исполкома Северо-Кавказского края о депортации всех 27 000 жителей этой станицы.
До 1925 года в Полтавской шло партизанское движение, и отдельные отряды
сохранялись еще долго. В 1929-1930 гг. 300 из 5600 семейств было выслано и 250
человек осуждено за невыполнение зерновых поставок, из них 40 было расстреляно.
Женский бунт возглавляли вдовы красных партизан. В 1930-
...Закладка в соц.сетях
