Жанр: История
Жатва скорби
...му. Большинство же
сумело поставить только половину или четверть обязательных поставок.
Единственный случай перевыполнения ее единоличником объяснили тем, что "все
поставленное зерно было выкопано им из ям. Приговорен". Кроме него,
"приговорили" еще шестерых (в их числе жену и сына двух отсутствующих "виновных"
крестьян); у 39 конфисковали и распродали имущество, 21 "исчез из
деревни"[[101 - О.Калиник, с.80-85.]]. Так было по всей Украине.
В начале 1933 года была объявлена третья принудительная поставка зерна, и в
самых страшных условиях продолжалось наступление на уже несуществующие резервы
зерна украинского крестьянства.[[102 - Ф.Пигидо-Правобережный (в разных местах);
Гарвардский проект.]]
Сталин и его помощники не забыли Украине неудачу с поставкой зерна (которого не
существовало). Они вновь стали оказывать жестокое давление на украинские власти.
На совместном заседании Политбюро и Центрального Исполнительного Комитета в
Москве 27 ноября 1932 года Сталин сказал, что прошлогодние трудности в поставке
хлеба объясняются, во-первых, "проникновением в колхозы и совхозы антисоветских
элементов, которые организовали саботаж и срывы", и, во-вторых, "неверным,
антимарксистским подходом значительной части сельских коммунистов к проблеме
колхозов и совхозов..." И добавил, что эти "сельские и районные коммунисты слишком
идеализируют колхозы", полагая, что раз они уже организованы, то в них не может
возникнуть никакого саботажа или чего-то антисоветского. "А если они
сталкиваются с реальными фактами саботажа или явлениями антисоветского
характера, то проходят мимо них... и не понимают, что такой взгляд на колхозы не
имеет ничего общего с ленинизмом!"[[103 - "Большевик", №№1-2, 1933.]]
"Правда" от 4-го и 8 декабря 1932 года призывала к решительной борьбе с
кулаками, особенно на Украине; а в номере от 7 января 1933 года в редакционной
статье она писала, что Украина оказалась в хвосте в деле выполнения поставок по
зерну, потому что украинская компартия допустила ситуацию, когда "классовый враг
на Украине сумел сорганизоваться".
На пленуме Всесоюзного Центрального Комитета и Центрального Исполнительного
Комитета в январе 1933 года Сталин сказал, что "причины трудностей, связанных со
сбором зерна" следует искать в самой партии. Первый секретарь харьковского
горкома Терехов заявил прямо, что на Украине свирепствует голод. Сталин
усмехнулся и назвал его фантазером. Все дальнейшие попытки обсудить вопрос
пресекались простым взмахом руки.[[104 - "Правда" от 26 мая 1963.]]
С докладом выступил Каганович, снова утверждая, что "в деревне все еще есть
представители кулачества... кулаки, которых не депортировали, зажиточные
крестьяне, тяготеющие к кулачеству, и кулаки, избежавшие ссылки, спрятанные
родственниками, а иногда и "мягкосердечными" членами партии... на деле
оказавшимися предателями интересов трудящихся". И наконец, есть еще
"представители буржуа-белогвардейцев, петлюровцев, казаков, социальнореволюционной
интеллигенции".[[105 - "Большевик", №№1-2, 1933.]] Сельская
интеллигенция в это время состояла из учителей, агрономов, врачей, и поэтому
перечисление всех этих групп в качестве объектов чистки от антисоветских
элементов выглядело угрожающе.
Снова прозвучал призыв к борьбе с "классовым врагом". "Каковы же, - спрашивал
Каганович, - проявления классовой борьбы в деревне? Прежде всего, организующая
роль кулака в саботировании сбора зерна для госпоставок и сева". Он обличал
саботаж на каждой стадии сельскохозяйственных работ, а также и в "центральных
сельскохозяйственных организациях", критиковал нарушения трудовой дисциплины;
говорил, что кулак использует мелкобуржуазные тенденции "вчерашних
единоличников" и обвинил все эти элементы в "терроризировании" честных
колхозников[[106 - Там же.]].
24 января 1933 года союзный ЦК принял специальную резолюцию относительно
парторганизации Украины (позднее названную "поворотным моментом в истории
КП/б/У, открывающим новую главу в победной битве большевиков Украины").[[107 -
"Правда" от 24 ноября 1933.]] Она обвиняла украинскую компартию в провале сбора
зерна, особенно в "ключевых областях": Харьковской (во главе с Тереховым),
Одесской и Днепропетровской, которым инкриминировали "недостаток классовой
бдительности". Пленум постановил назначить секретаря ЦК ВКП/б/ Павла Постышева
вторым секретарем ЦК Украины и первым секретарем Харьковского обкома (Хатаевич,
оставаясь секретарем ЦК Украины, был назначен первым секретарем в
Днепропетровск, а Вегер - первым секретарем в Одессу). Три прежних секретаря
этих обкомов были сняты.
Отставание в сельском хозяйстве, как потом объявил Постышев, в значительной
степени объясняется "Притуплением большевистской бдительности" и является "одним
из самых серьезных обвинений, выдвинутых ЦК ВКП/б/ против украинских
большевиков".[[108 - П.Постышев и С.Косиор, с.9-10.]]
Постышев практически стал полномочным представителем Сталина в деле
"большевизации" украинской компартии и последующего изъятия зерна у голодающих
селян.
Прибыв на Украину, он сразу заговорил об остатках кулаков и националистов,
которые проникли в партию и колхозы и саботируют производство.[[109 - "Правда"
от 6 февраля 1933.]] Он немедленно отказал в отправке продуктов в села,
одновременно заявив, что не может быть и речи о государственной помощи посевным
зерном: его крестьяне должны изыскать сами.[[110 - Там же.]] (В московском указе
"О помощи в севе колхозам Украины и Северного Кавказа", изданном 25 февраля 1933
года, отпускалось 325 000 тонн посевного зерна Украине и 230 000 - Северному
Кавказу".[[111 - "Правда" от 26 февраля 1933.]] Даже Постышев, даже Москва
знали, что в противном случае не будет никакого нового урожая. Но реальной эта
помощь стала позднее.)
В партии все еще чувствовалось сопротивление. Сельскую администрацию вообще
обвиняли в попытке "укрыть" или "свести на нет" запланированные ЦК Союза
поставки зерна, а Харьковский горком "пытался изобразить" замещение Терехова
Постышевым как чисто кадровый вопрос, и на тамошнем пленуме даже не упомянули
основные положения решения пленума ЦК Союза.[[112 - "Правда" от 6 февраля
1933.]]
Только на февральском пленуме ЦК Украины была намечена новая, более жесткая
линия. Косиор, все еще первый секретарь, хотя и затененный Постышевым, произнес
речь по поводу зерновых поставок, которая ясно обозначила пропасть между
требованиями партии и действительностью.
"Сейчас мы столкнулись с новой формой классовой борьбы, связанной с поставками
зерна... Когда приезжаешь в район говорить о поставках зерна, то партработники
показывают тебе статистику и таблицы низкого урожая, которые везде составляются
враждебными элементами: в колхозах, сельскохозяйственных отделах и МТС. Но эта
статистика не учитывает зерно на полях или то, что было украдено и спрятано.
Наши товарищи, включая различных уполномоченных, не понимая, что цифры эти
ложны, доверяют им и часто становятся защитниками кулаков и тех, кто стоит за
этими цифрами. В бесчисленных случаях уже было доказано, что такая арифметика -
это арифметика кулака. В соответствии с ней мы не получим даже половины
намеченного количества зерна. Ложные цифры и раздутые формулировки служат в
руках враждебных элементов также для покрытия воров и массовой кражи
хлеба".[[113 - "Господарство Украйни", №№3-4, 1933, с.32.]]
Он подверг критике многие районы в Одесской и Днепропетровской областях, которые
представили различные оправдания дня отсрочки зернопоставок и "непрерывно
говорят о необходимости пересмотреть план". В некоторых районах этих областей и
в других местах, жаловался Косиор, были случаи "организованного саботажа,
допущенные на самом высоком уровне" местными парторганизациями.[[114 - "Висти",
13 февраля 1933.]]
Постышев вместе с новым начальником ОГПУ Украины В.А.Балицким вскоре сместил 237
секретарей райкомов и 249 председателей райисполкомов.[[115 - "Правда" от 24
ноября 1933.]] Некоторые районы сделались публичными козлами отпущения - в
частности Ореховский район Днепропетровской области, "руководство которого, как
выяснилось, состоит из предателей рабочего класса и колхозного
крестьянства".[[116 - П.Посгышев и С.Косиор, с.18.]]
ОГПУ занималось также жестокой чисткой среди ветеринаров, обвиняемых в падеже
скота[[117 - Иван Чинченко. Рукопись.]] - то был своеобразный способ
справляться со смертностью животных, который сделался традиционным: как стало
известно, только в одной Винницкой области из-за грибка в кормовом ячмене с
1933-го по 1937 год было расстреляно около 100 ветеринаров.[[118 - "Украинское
хозяйство", №№3-4, 1978, с.26-30.]]
Другим козлом отпущения стало метеорологическое управление, весь штат которого
был арестован по обвинению в фальсификации прогнозов погоды с целью нанести
ущерб урожаю[[119 - Иосиф Бергер. Крушение поколения. Лондон, 1971, с.23.]]. В
марте 1933 года были расстреляны 35 служащих двух наркоматов - земледелия и
совхозов - за различные виды саботажа - такие, например, как порча тракторов,
намеренное допущение сорняков и поджоги. Еще 40 из них получили лагерные
сроки.[[120 - "Висти", 12 марта 1933.]] Как было сообщено, они пользовались
своим положением для "организации голода в стране"[[121 - "Известия" от 12
марта 1933.]] - редкий случай признания, что таковой вообще имел место.
Одновременно в деревню было послано 10 000 новых активистов, включая 3000
назначенных председателей колхозов, партсекретарей или организаторов.[[122 -
"Правда" от 24 ноября 1933.]] В 1933 году в Одесской области сменили "49,2
процента всех председателей колхозов", а в Донецкой - 44,1 процента
(соответственно 32,3 и 33,8 процента бригадиров и примерно столько же других
колхозных должностных лиц).[[123 - История селянства Украинской РСР. Т. 2,
с.188.]] Председатели двух коммунистических колхозов дважды добились снижения
нормы поставок, но ни разу не сумели выполнить даже пониженных планов. Теперь их
обвинили в саботаже и в том, что они сошлись с "кулацко-петлюровскими
отщепенцами", и предали суду.[[124 - СЛидхайни, т. 2, с.52.]] В большинстве
деревень, сведениями о которых мы располагаем, ведущие партработники к 1933 года
были русские.
17 000 рабочих были посланы в политотделы МТС и 8000 - в политотделы совхозов. В
целом от 40 до 50 тысяч человек было послано для укрепления партии на селе. В
один только Павлоградский район Днепропетровской области, насчитывавший 37 сел и
87 колхозов, в 1933 году было послано 200 специальных сборщиков из областного
комитета партии и почти столько же из областного комитета комсомола.[[125 -
В.Селунская, с.233.]]
Эта сильно подчищенная партия снова была брошена на борьбу с голодающим
крестьянством.
Вот что искренне (или почти искренне) заявил А.Яковлев, народный комиссар
земледелия СССР, выступая на съезде колхозников-ударников в феврале 1933 года:
украинские колхозники потерпели неудачу в посевной кампании в 1932 году, "нанеся
ущерб правительству и себе самим". Плохо управившись с урожаем, они "заняли
последнее место среди всех районов страны по взятым перед правительством
обязательствам... Своей плохой работой они наказали себя и правительство. Давайте,
товарищи украинские колхозники, сделаем из этого надлежащие выводы: пришло время
подвести итоги плохой работы прошлых лет".[[126 - "Правда" от 19 февраля
1933.]]
Истерическая жестокость, сопровождавшая вмешательство Постышева, принесла очень
мало зерна. Уже истощились последние запасы и есть стало нечего.
Люди умирали всю зиму. Но, по данным всех источников, становится очевидно, что
массовые масштабы голодная смерть приняла только в начале марта 1933
года.[[127 - С.Пидхайни, т. 2, с.558-622.]]
"Когда снег стаял, начался настоящий голод. Люди ходили с отекшими лицами,
ногами и вздутыми животами. Им нечем было мочиться... Теперь они ели все подряд.
Они ловили мышей, крыс, воробьев, муравьев, земляных червей. Они перемалывали в
муку кости, а также кожу и подметки; они нарезали старую кожу и мех и делали из
них макароны, варили клей. Когда выросла трава, они стали выкапывать корни, ели
листья и почки. В ход шло все, что можно: одуванчики, лопухи, колокольчики,
ивняк, крапива..."[[128 - В.Гроссман, с.157.]]
Липа, акация, шавель и крапива, которые теперь составляли основу питания, не
содержали протеин. В тех районах, где водились улитки, их варили и пили отвар, а
хрящи перемалывали, смешивали с листьями и "съедали или, скорее, заглатывали".
Это помогало от отеков и продлевало жизнь.[[129 - С.Пидхайни, т. 2, с.578.]] В
южных районах Украины и на Кубани иногда можно было спастись от голода ловлей
сурков и других мелких животных[[130 - Там же, с.712.]], в других районах можно
было ловить рыбу, хотя за ловлю рыбы в реке, прилежащей к деревне, можно было
получить срок.[[131 - А.Вышинский, с.102-103.]] В Мельниках отбросы с местного
спирто-водочного завода, признанные непригодными для корма скоту, были съедены
окрестными крестьянами.[[132 - С.Пидхайни, т. 2, с.511.]]
Даже в конце следующего года иностранные корреспонденты приводили ужасающие
свидетельства. Один американский журналист видел, что в двадцати километрах от
Киева все кошки и собаки в деревне были съедены: "В одной хате варили месиво,
которое не подается определению. В нем были кости, сорняки, кожи и что-то,
похожее на голенище. По тому, как радостно смотрели на это варево полдюжины
жителей (из сорока прежних), можно было судить о степени их голода".[[133 -
Томас Уолкер в "Нью-Йорк Ивнинг Джорнал" от 18 февраля 1933.]]
Учитель украинской школы сообщает, что, кроме эрзац-борща из крапивы, свекольной
ботвы, щавеля и соли (когда ее можно было достать), детям иногда выдавали
немного бобов - кроме детей "кулаков".[[134 - С.Пидхайни, т. 2, с.578-579.]]
Агроном из села в Винницкой области вспоминает, что, когда в апреле поднимались
сорняки, крестьяне "начинали есть вареные лебеду, щавель, крапиву... Но после
потребления этих растений люди заболевали водянкой и во множестве умирали от
голода. Во второй половине мая уровень смертности был таким высоким, что
специально был выделен колхозный фургон, чтобы возить трупы на кладбище (тела
бросали в общую могилу без всякой церемонии).[[135 - О.Воропай, с.18.]] Другой
активист рассказывает, как ездил на пару вместе с возницей салазок, они должны
объезжать все жилые дома и забирать оттуда мертвых.[[136 - Л.Копелев, с.280381.]]
У нас есть свидетельские показания разных людей, включая самих жертв
этого голода, бывших активистов и советских писателей, которые наблюдали эти
события в раннем возрасте, а затем, много лет спустя, когда это стало возможным,
описали их. Мы уже цитировали одного такого очевидца, который при Хрущеве смог
написать: "В 1933 году был страшный голод. Вымирали целые семьи, дома
разваливались, улицы деревни пустели".[[137 - См.: М.Алексеев в ж-ле "Звезда",
№1, 1964, с.37.]]
Другой очевидец того же периода пишет: "Голод - холодящее душу мрачное слово.
Те, кто никогда не переживал его, не может представить себе, какие страдания
приносит голод. Нет ничего страшнее для мужчины - главы семьи, - чем чувство
собственной беспомощности. Нет ничего ужаснее для матери, чем вид ее истощенных,
изможденных детей, за время голода разучившихся улыбаться.
Если бы это длилось неделю или месяц, а это длилось месяцами, когда семье нечего
было ставить на стол. Все сараи были чисто выметены, в деревне не осталось ни
единой курицы; даже семена для корневой свеклы были съедены... Первыми от голода
умирали мужчины. Потом дети. И позднее всех - женщины. Но прежде чем умереть,
люди часто теряли рассудок, переставали быть человеческими существами".[[138 -
См.: И.Стаднюк в ж-ле "Нева", №12, 1932.]]
Заметки бывшего активиста:
"На фронте мужчины умирают быстро, они сражаются с врагом, их поддерживает
чувство товарищества и долга. Здесь я видел людей, умирающих в одиночестве,
медленно, страшно, бесцельно. Их загнали в угол и оставили подыхать от голода,
каждого в своем доме, политическим решением, принятым в далекой столице за
круглым столом совещаний и банкетов. Им не было оставлено даже утешения
неизбежной необходимости того, что происходит, чтобы уменьшить ужас. Самый
страшный вид имели маленькие дети, с конечностями, как у скелета, растущими из
вздутых, как шары, животов. Голод согнал с их лиц все следы детства, превратив
их в замученных горгулий; только в глазах у них еще сохранилось что-то от
детства. Везде мы видели мужчин и женщин, лежащих ничком, с опухшими лицами,
вздутыми животами и с пустыми, ничего не выражавшими глазами".[[139 -
В.Кравченко, с.118.]]
В мае 1933 года один из туристов увидел шесть трупов на участке между двумя
деревнями Днепропетровской области протяженностью 12 километров.[[140 -
О.Калиник, с.117.]] Иностранный журналист, прогуливавшийся днем по деревне,
наткнулся на девять трупов, в том числе двух мальчиков примерно восьми лет и
десятилетней девочки.[[141 - "Лос-Анджелес Ивнинг Гералд", 26 февраля 1935.]]
Солдат рассказывает, что когда поезд, в котором он ехал со своими товарищами,
проходил по территории Украины, все пришли в ужас. Они все стали раздавать пищу
просящим крестьянам, и об этом доложили их начальству. Однако командир корпуса
Тимошенко прибег к очень мягкому наказанию. Когда подразделения развернулись на
местности, "мужчины, женщины и дети вышли на дорогу, которая вела в лагерь. Они
стояли молча. Стояли, страдая от голода. Их прогнали, но они собрались в другом
месте. И снова - стояли, страдая от голода". Политинструкторам пришлось провести
большую работу среди солдат, чтобы вывести их из состояния подавленности. Когда
начались маневры, за полевыми кухнями потянулись изморенные голодом крестьяне.
Когда солдатам раздавали пищу, они отдавали ее голодающим. Офицеры и
политкомиссары уходили, делая вид, что они ничего не заметили.[[142 -
М.Соловьев. Записки военного корреспондента. Нью-Йорк, 1954, с.57-61. (Далее
"М.Соловьев...")]]
Пока что в деревне "бедные просили подаяния у бедных, голодающие - у
голодающих", имевшие детей просили у бездетных[[143 - В.Гроссман, с.155.]]. В
начале 1933 года в центре одной из больших украинских деревень, "около развалин
церкви, которая была взорвана динамитом, расположился деревенский базар. У всех
опухшие лица. Все молчат, а если хотят сказать что-нибудь, то едва шепчут.
Движения их медленны и слабы из-за опухших рук и ног. Они продают корни
кукурузы, кочерыжки початков, сушеные корни, кору деревьев и корни
водорослей"[[144 - У.Чемберлен, с.368.]].
Девушка из деревни Полтавской области, меньше пострадавшей от голода, чем
большинство, так описывает Пасху 1933 года. Отец ее пошел продавать "последнюю
рубашку (полотно и вышивки все уже были проданы), чтобы купить еду на праздник".
На обратном пути его арестовали за спекуляцию, найдя у него десять фунтов зерна
и четыре - отрубей. Через две недели выпустили, но продукты конфисковали. Не
дождавшись отца в тот вечер, "мать сварила нам суп из высушенных и перемолотых
картофельных очисток и восьми небольших картофелин". Потом явился бригадир и
приказал им выходить на работу в поле[[145 - С.Пидхайни, т. 2, с.576.]].
Женщина из деревни Фадеевка Полтавской области, мужу которой дали пять лет
лагерей за членство в СВУ, как-то сумела прокормить семью до апреля 1933 года.
Потом умер ее четырехлетний сын. Но и тут не оставили ее в покое и заподозрили,
что могила, которую она выкопала для своего сына, на самом деле была ямой для
зерна. Они раскопали ее, нашли труп и разрешили захоронить его заново[[146 -
Гам же, с.450-451.]].
Жизнь замирала.
"Старшие классы ходили в школу до начала весны. Но младшие перестали ходить уже
зимой. Весной школы закрылись совсем. Учитель уехал в город. Фельдшер тоже
уехал. Ему нечего было делать. Нельзя лечить голод лекарствами. Всякие
представители тоже перестали приезжать из города. Зачем? С голодающих взять
нечего... Раз дело дошло до того, что государству нечего больше выжать из
человека, он бесполезен государству. Зачем учить его? Зачем лечить?"[[147 -
В.Гроссман, с.48, 155.]]
Постановление, запрещавшее передвижение по дорогам без специальных документов,
стали применять с особой строгостью весной. Приказ от 15 марта по Северодонецкой
дороге диктует всем железнодорожникам не пропускать крестьян без
командировочного предписания от председателя колхоза.[[148 - Степан Дубовик.
Рукопись.]]
Запрет принимать их на работу на промышленные предприятия относился, по крайней
мере в теории, в равной степени к сельской промышленности и к городской.
Кирпичному заводу, например, приказали в 1933 году не брать на работу местных
жителей.[[149 - С.Пидхайни, т. 2, с.593-594.]] Иногда можно было получить
работу по перестройке железнодорожного полотна, идущего к сахарному заводу, где
люди, не видевшие хлеба уже шесть месяцев, получали 500 граммов в день плюс 30
граммов сахара. Но чтобы получить паек, нужно было выполнить норму - выкопать
восемь кубометров земли в день, а это лежало за пределами их физических
возможностей. Кроме того, хлеб выдавали только на следующий день после
выполнения нормы; люди умирали на работе или ночью.[[150 - И.Вербицкий, с.82.]]
В совхозе около Винницы овощеводческому хозяйству, где выращивали помидоры,
огурцы и сельдерей, требовались тысячи рабочих. По окрестным деревням были
разосланы объявления, предлагавшие работу за килограмм хлеба, горячую пищу и два
рубля в день. Откликнулись многие, но больше половины из них уже были
нетрудоспособны. Каждый день кто-нибудь умирал после первой же еды - это всегда
самый опасный момент после длительной голодовки.[[151 - С.Пидхайни, т. 2,
с.8О.]]
Когда в апреле отменили карточки на хлеб и жители смогли во вновь открывшихся
городских булочных покупать по килограмму на человека в день (хотя и по высокой
цене), на крестьян это положение не распространили.
Но теперь множество из тех, кто был еще в состоянии передвигаться, совсем
отчаявшись, покидали села. Если им не удавалось добраться до города, они
слонялись вокруг железнодорожных станций. К этим маленьким украинским станциям
обычно примыкали небольшие садики. Туда-то "железнодорожники, сами уже
качавшиеся от голода, сносили трупы".[[152 - М.Соловьев, с.55.]] В окрестностях
Полтавы, около семафора, трупы, найденные вдоль путей, сваливали в вырытые
глубокие рвы[[153 - Дмитро Соловей. Голгофа Украины. Нью-Йорк, 1953, с.33.
(Далее "Д.Соловей...")]]. Когда крестьяне не могли добраться до станций или их
туда не пускали, они стояли вдоль путей и просипи хлеб у пассажиров проходящих
поездов. Иногда им бросали корки. Но позднее у многих уже не было сил даже на
нищенство.[[154 - В.Гроссман, с.14.]]
В маленьком городке Харцизск в Донбассе, по рассказам железнодорожника,
крестьяне попрошайничали целыми семьями. Их ловили. Весной число нищих
возрастало ежедневно, они "жили и умирали на улицах и площадях", в апреле 1933
года они наводнили весь город[[155 - Ю.Семенко, с.14.]].
Труднее было в больших городах. В Киеве те, кто имел работу и продовольственные
карточки, не голодали. Но можно было купить только килограмм хлеба в день, и
снабжение было плохое.[[156 - О.Воропай, с.189.]] Один из авторов пишет:
"Товаров в магазинах хватало только на нужды привилегированных классов"[[157 -
Эуолд Амманд. Человеческая жизнь в России. Лондон, 1936, с.62. (Далее
"Э.Амманд...")]]. Для них существовали и закрытые распределители, которыми
пользовались государственные служащие, члены солидных парткомов, офицеры ОГПУ,
старшие армейские офицеры, директора заводов, некоторые инженеры и т.д.
(Подобные распределители существуют до сих пор.)
Номинально размеры доходов в городах были как бы уравнены, однако система
привилегированных пайков и привилегированного снабжения товарами сводила
формальное равенство к абсурду. Так, учитель получал половину зарплаты
сотрудника ОГПУ примерно такого же ранга, но особая карточная система на товары
потребления, покупаемые по низким ценам в специальных магазинах, делала реальный
доход сотрудника ОГПУ в двенадцать раз выше реального дохода учителя.[[158 -
А.Вайсберг, с.189.]]
Даже квалифицированный рабочий в городах Украины зарабатывал не больше 250-300
рублей в месяц и жил на черном хлебе, картошке, соленой рыбе. Ему всегда не
хватало одежды и обуви[[159 - Г.Костюк, с.32.]]. В начале лета 1932 года пайки
служащих были в Киеве урезаны с одного до полуфунта хлеба в день, а промышленных
рабочих - с двух до полутора фунтов.[[160 - М.Хиндус.с.289.]] Студенты
Киевского института животноводства получали 200 граммов эрзац-хлеба, тарелку
рыбного супа, немного каши, капусты и 50 граммов конины в день.[[161 - Данило
Мирошук. Кто организовал голод на Украине? Рукопись.]]
У магазинов Киева стояли очереди на полкилометра. Люди в них едва держались на
ногах, цепляясь за ремень впереди стоящего[[162 - В.Гроссман, с.161.]].
Выдавали 200-400 граммов хлеба, но последним нескольким сотням уже ничего не
доставалось, кроме талончиков или номера на завтрашний день, записанного на
ладони[[163 - Ю.Семенко, с.4.]].
Крестьяне стекались в города, чтобы встать в такую очередь или купить хлеб у
тех, кому посчастливилось отовариться, или просто движимые непонятными им самим
побуждениями. Несмотря на блокированные дороги и строгий контроль, многим
удавалось пробраться в город, но, как правило, результат был минимален.
Днепропетровск был переполнен голодающими крестьянами[[164 - В.Кравченко,
с.111.]]. По подсчетам одного железнодорожника, больше половины крестьян,
которым удавалось добраться до Донбасса в поисках пропитания, "доживали свои
последние дни, часы, минуты".[[165 - М.Вербицкий, с.72.]]
Чтобы доехать до Киева в обход заслонов на дорогах, "крестьяне продирались через
болота и леса... Удавалось это лишь самым удачливым, одному из десяти тысяч. Но
даже добравшись туда, они не находили спасения. Они лежали на земле, умирая от
...Закладка в соц.сетях
