Жанр: История
Жатва скорби
...де всего орудием
общественно-политического контроля над селом. МТС рассматривалась как "очаг
пролетарского сознания на селе", ибо там трудились рабочие, возглавляемые
партработниками; поэтому она получала значительную власть над колхозами, которые
она обслуживала. В июне 1931 года вышло даже постановление о том, что МТС должна
не только организовывать работу колхозов, но также поставлять их продукцию
государству. Эта функция была признана "первостепенной принципиальной задачей",
стоящей перед МТС.
Ведущую роль МТС в деревне формально закрепили указом от 11 января 1933 года,
вводившим в МТС "политотделы" (менее значительные политотделы были введены также
в совхозах).
Сотрудники ОГПУ, повсеместно назначавшиеся заместителями начальников
политотделов, подчинялись последним во всем, кроме "агентурно-оперативной
работы"[[91 - М.Файнсод, с.286.]]. С тех пор политотделы МТС стали решающей
силой на селе, могущество их часто перевешивало полномочия официальных органов
власти; все это вносило путаницу в работу и без того неповоротливой
бюрократической системы.
К концу 1934 года девять десятых посевной площади СССР было сконцентрировано в
240 000 колхозов, заменивших 20 миллионов мелких крестьянских хозяйств,
существовавших в 1929 году. Основные черты новой системы отражены в "Примерном
уставе сельскохозяйственной артели", пересмотренном и одобренном в феврале 1935
года:
1. Колхоз должен вести коллективное хозяйство "в соответствии с планом", строго
соблюдать предписания "органов рабоче-крестьянской власти" и выполнять
"обязательства перед государством". (Статья 6.)
2. Прежде всего колхозу надлежало выполнять обязательства по госпоставкам,
возвращению семенного фондам также по расчетам с МТС (статья 11-а); в последнюю
очередь, после создания запасов семенного зерна и фуража, колхозу следовало
"распределить оставшийся урожай и продукты животноводства между членами колхоза"
(статья 11-д).
3. Каждая колхозная семья имела право на небольшой приусадебный участок площадью
от четверти до половины гектара, а в некоторых районах - в виде исключения - до
одного гектара; кроме того, ей можно было содержать для личных нужд небольшое
количество домашнего скота; обычно разрешалось иметь одну корову, до двух телят,
одну свиноматку с приплодом, до десяти овец и/или коз, а также неограниченное
количество домашней птицы и кроликов и до двадцати пчелиных ульев (статьи 2, 5).
4. Распределение колхозного дохода между членами колхоза осуществляется
исключительно в соответствии с количеством заработанных трудодней (статья 15).
5. "Высшим органом" колхоза объявлялось общее собрание колхозников, избиравшее
председателя и правление колхоза, в составе 5-9 человек для ведения колхозных
дел между общими собраниями (статьи 20, 21).
6. Колхоз обязывался рассматривать кражу колхозной собственности и
недобросовестное отношение к работе как "измену общеколхозному делу и
пособничество врагам народа" и передавать виновных в этих преступлениях,
подрывающих основы колхозной системы, в суд для наказания "по всей строгости
законов рабоче-крестьянской власти" (статья 18).
Все приведенные выше пункты подтверждают, что суть колхозной системы состояла в
том, чтобы крестьянин по-прежнему производил сельскохозяйственную продукцию, но
не имел даже временного контроля над распределением продуктов своего труда.
Возможно, это вело к понижению урожая, но, по мнению сталинистов, такой
недостаток вознаграждался с лихвой установлением государственного контроля над
мужиком. К тому же любую нехватку можно было хотя бы до известной степени
компенсировать за счет сокращения доли урожая, предназначенной для крестьянина.
С этих пор Сталин и его ближайшие помощники "неустанно предупреждают об
опасности идеализации колхоза и колхозника". Шеболдаев прямо заявил, что
колхозники слишком мало думают "об интересах государства", а Каганович сказал,
что "пробным камнем, на котором проверяются наша сила и слабость, а также сила и
слабость врага", является не коллективизация, а госпоставки.[[92 - М.Левин, по
Ш.Фицпатрик, с.64.]] "Врага" приходилось теперь искать в колхозах, и именно там
среди прежних бедняков и середняков надо было бороться с "кулацким саботажем".
Коллективизация не решила никаких крестьянских проблем, за исключением тех, что
исчезли вместе с утратой мужиком земли. Колхозы были, по существу, механизмом
для изъятия у крестьян зерна и других продуктов. Практически весь колхозный
урожай хлопка, сахарной свеклы, большая часть произведенной колхозом шерсти,
кожи и, конечно, зерна шли государству.[[93 - Н.Ясный, с.32.]]
Современный советский литературный критик, отдав дань якобы несомненным
преимуществам коллективизации и механизации, все же замечает: "Но до некоторой
степени они ослабили глубокие узы, связывавшие крестьянина с землей, ослабили
чувство ответственности человека, являющегося хозяином своей земли, за
ежедневный труд на этой земле".[[94 - См.: И.Винникова в ж-ле "Волга", №12,
1979, с.179.]]
Партработник, направленный в 1930 году в большое степное украинское село
Архангелка (более 200 дворов), обнаружил, что в горячую уборочную пору работало
всего восемь человек. Остальные вообще ничего не делали, и когда приезжий
(П.Г.Григоренко) сказал, что так погибнет урожай, с ним согласились. Григоренко
пишет: "Я не верю, чтобы крестьянину была безразлична гибель хлеба. Значит,
какая же сила протеста взросла в людях, что они пошли на то, чтобы оставить
хлеб. Я абсолютно уверен, что этим протестом никто не управлял". И хотя ему
самому удалось немного поправить дело, у Григоренко осталось ощущение, что он
никого не переубедил.[[95 - П.Григоренко, с.39.]]
Подобное поведение крестьян, как и любые попытки пустить зерно на их собственные
нужды, считалось саботажем. В указе от 7 августа 1932 года "Об охране
государственной собственности" (написан вчерне лично Сталиным) указывалось, что
под категорию "государственной" подпадает также вся колхозная собственность, как
то: скот, несобранный урожай, а также другая сельскохозяйственная
продукция.[[96 - И.Сталин, т. 13, с.402.]] Лица, наносящие ущерб
государственной собственности, рассматривались как враги народа и подлежали либо
расстрелу, либо, при смягчающих обстоятельствах, тюремному заключению сроком не
менее десяти лет с полной конфискацией имущества. Впоследствии в сферу действия
этого декрета включили также тех, кто фальсифицировал колхозные счета,
саботировал сельскохозяйственные работы, "наносил ущерб урожаю" и т.п.
В течение 1932 года 20 процентов всехвынесенных в СССР судебных приговоров
базировалось на этом декрете, который сам Сталин назвал "основой революционной
законности в настоящий момент".[[97 - Там же, с.213-214.]] За один месяц
(октябрь 1932 г.) только в Западной Сибири были обвинены в саботаже владельцы
2000 крестьянских хозяйств.[[98 - Н.Гущин, с.242.]]
Карающий меч закона обрушился не только на простых крестьян. В постановлении ЦК
партии от 11 января 1933 года указывается: антисоветские элементы, проникающие в
колхозы в качестве счетоводов, управляющих фермами, кладовщиков, бригадиров и
т.п., а часто и в качестве членов правления, пытаются организовать акты
вредительства, выводя из строя сельхозтехнику, плохо проводя сев, разбазаривая
колхозную собственность, подрывая трудовую дисциплину, организуя кражу семян,
создавая тайные хлебные запасы и саботируя сбор урожая; им иногда удается
развалить колхозы.
Постановление требовало исключать такие антисоветские элементы из колхозов и
совхозов. Выполнение этой задачи возлагалось на политотделы МТС и совхозов, в
частности, на замначальников политотделов, которые являлись сотрудниками ОГПУ. В
24 республиках, краях и областях СССР в 1933 году 30 процентов всех агрономов,
34 процента кладовщиков и аналогичное количество других работников были обвинены
во вредительстве.[[99 - В.Данилов, с.58.]]
Даже на более высоком уровне нашли козлов отпущения - среди плановиков и
номенклатуры. Лучшие сельскохозяйственные специалисты были, естественно, люди с
многолетним опытом и профессиональной подготовкой, часто полученной еще до
революции, большевиков среди них было мало. Как уже отмечалось, самым известным
среди крупных советских ученых в этой области был Чаянов. Главой группы с более
выраженной идеологической окраской, называвшей себя "аграрниками-марксистами"
являлся Л.Н.Крицман. В течение нескольких лет две эти школы вели работы в
несколько отличных друг от друга направлениях, но никакого ожесточения между
ними не было. Естественным следствием "культурной революции" было смещение в
1929 году Чаянова и его последователей с занимаемых ими постов, а в 1932 году за
ними последовала группа Крицмана, развивавшая идеи слишком уж постепенной
эволюции крестьянства. К этому времени во главе сельскохозяйственных академий
оказались угодные партии недоучки, правоверные марксисты, ничего не смыслившие в
сельском хозяйстве.
Само собой разумеется, что "кулаки" и "кулацкие подпевалы" просочились и в
народный комиссариат земледелия, в Госплан, сельскохозяйственные научноисследовательские
центры, Сельхозбанк, лесную промышленность и т.д. В марте 1930
года на Украине ГПУ арестовало 21 человека по обвинениям такого рода.[[101 -
"Висти", 19 марта 1930.]]
22 сентября 1930 года 48 работников народного комиссариата торговли, в том числе
зампредседателя научно-технического совета пищевой и сельскохозяйственной
промышленности, были обвинены в саботаже поставок продуктов питания, и "Правда"
напечатала на двух полосах их признания. Они были названы "организаторами голода
и агентами империализма" - империализм в данном случае олицетворяла английская
холодильная компания, замышлявшая дезорганизовать холодильную промышленность
СССР с тем, чтобы получить выгодный контракт. Через три дня после вынесения
приговора все обвиняемые были расстреляны.
3 сентября 1930 года было объявлено об аресте ведущих экономистов, в том числе
Громана, Чаянова, Макарова и Кондратьева за контрреволюционную деятельность Все
они исчезли, хотя имена некоторых и упоминали потом в печати среди обвиняемых на
процессе меньшевиков 1931 года (главным среди них был Громан). Все они
признались в саботаже, а также в пособничестве иностранной интервенции (мы
располагаем достаточными документальными материалами о том, как были добыты эти
"признания"). Экономическая сторона выдвинутых против них обвинений была прямотаки
абсурдной.
Подсудимых, многие из которых играли важную роль в разработке пятилетнего плана,
обвиняли в том, что они пытались занизить рубежи пятилетки. Данные советской
статистики действительно подтверждают, что проходившие по этому процессу
специалисты проявили незаурядное предвидение, предугадав истинные показатели
выполнения пятилетнего плана. Правда, почти во всех случаях их прогнозы были все
же слишком оптимистическими. Например, они предсказали, что в 1932 году будет
произведено 5,8 млн. тонн стали (это входило в число инкриминированных им
преступлений), а планом предусматривалось произвести 10,3 млн. тонн. На суде
обвиняемые покаялись и признали, что "следовало наметить значительно более
высокие показатели". Реальное производство стали составило 5,9 млн. тонн. Для
чугуна в чушках "преступники" предсказали цифру в 7 млн. тонн. По плану было
намечено произвести 17 млн. тонн, фактически в 1933 году было произведено 6,1
млн. тонн[[101 - Меньшевистский процесс. Л., без даты, с.59, 62; Итоги
выполнения Первого пятилетнего плана. М., 1934, с.103-105; Роберт Конквест.
Большой террор, 1973, с.736.]].
Бывший тогда наркомом продовольствия Кондратьев проходил на процессе меньшевиков
в качестве свидетеля. Затем его самого отдали под суд как главаря некоей
Трудовой крестьянской партии, которая якобы состояла из девяти подпольных групп,
работавших в Москве и занимавшихся саботажем в кредитных и кооперативных
объединениях, наркоматах земледелия и финансов, в органах печати по сельскому
хозяйству, в сельскохозяйственных НИИ и Тимирязевской академии, а также имевшей
разветвленную сеть в деревне, насчитывавшую от 100 000 да 200 000
участников.[[102 - Р.Медведев. К суду истории.]] Эти процессы плотно закрыли рты
всем оппонентам генеральной линии, доказав, что любое несогласие с ней или даже
неспособность осуществить невыполнимые планы являются государственным
преступлением и караются смертной казнью.
В некоторых отношениях сталинская тактика подачи для публики его действий очень
помогала и соответствовала его же целям. Сталин никогда не говорил о наступлении
на крестьянство, а лишь о наступлении на классового врага - кулака. Когда в
деревнях совершались зверства, вытекавшие из его политики, он время от времени
наказывал отдельных работников тех или иных органов. А мир пропаганды, в которой
вращались партийцы, а также большинство горожан, был таковым, что позволял им
считать, будто "искривления" имеют сугубо местный характер, а все неудачи
обусловлены саботажем.
Одновременно с этим сознательно затемнялось истинное положение дел в деревне.
Зарубежные простаки и активисты долго тешились нелепыми предсказаниями
небывалого изобилия, которое вот-вот наступит. По потреблению масла СССР должен
был вскоре перегнать Данию, поскольку поголовье молочных коров должно было
вырасти в 2-2,5 раза, а удой - в 3-4 раза[[103 - Н.Ясный с.29-30.]]. (В
действительности производство масла в Восточной Сибири, о которой мы имеем
данные, снизилось с 35 964 тонн в 1928 году до 20 901 тонны в 1932 году.)[[104 -
Сибирь в период строительства социализма и перехода к коммунизму. Т. 5.
Новосибирск, 1965, с.83.]] В 1929 году было даже официально заявлено, что к 1932
году урожай зерновых возрастет ни больше ни меньше, как на 50 процентов, а
впоследствии объем товарного зерна в результате применения тракторов увеличится
еще на 25 процентов.[[105 - А.Шлихтер. Выбрани твори. Киев, 1959, с.533.]]
Всем было очевидно, что эти "рубежи" достигнуты не были, но вину за это можно
было списать на саботажников, кулаков, неумелых низовых работников. Правда,
масштабы провалов были пока неясны. Одна из причин невозможности определить их
состояла в том, что советская статистика постепенно утратила всякую связь с
фактами.
Сначала был введен новый метод определения урожая зерновых - по "биологическому
уровню", то есть на корню - урожай подсчитывался не на основе собранного в
хозяйстве зерна, а по тому, какой урожай выращен на полях. В 1953 году Хрущев
объявил, что этот способ давал завышение более чем на 40 процентов. Главное
преимущество метода "биологического урожая" заключалось в том, что он позволял
"декретировать урожай" заранее, основываясь на максимальной теоретической
урожайности и максимальной посевной площади, игнорируя в то же время потери при
уборке, в результате отсыревания и т.п. Затем, вычтя минимальное количество
зерна на потребление крестьян, получали долю государства. Было даже издано
особое постановление, запрещающее сбор статистических данных на основе реально
обмолоченного зерна, "как искажающий картину действительного положения на
полях".[[106 - С.В.Шольц. Курс сельскохозяйственной статистики. М., 1945, с.37.
(Цитирует Н.Ясный.)]]
С апреля 1930 года прекратилась публикация индексов цен. В "Социалистическом
строительстве в СССР за 1933-1935 гг.", последнем статистическом справочнике за
указанный период, не приводится никаких данных о ценах. А в справочнике
"Социалистическое строительство в СССР за 1936г." само слово "цены" не
упоминается даже в предметном указателе и ни в какой-либо иной вразумительной
форме. Публикация статистических данных о рождаемости и смертности прекратилась
еще раньше.[[107 - Н.Ясный, с.10.]]
Так каковы же были реальные результаты?
Не было ни повышения продуктивности сельского хозяйства, ни процветающего
крестьянства. Напротив, продукция сельского хозяйства резко сократилась,
миллионы крестьян были истреблены и выселены, а оставшихся в деревнях низвели до
положения крепостных, по их собственному определению. Но теперь государство
контролировало все производство хлеба, пусть даже количественно снизившееся.
Коллективизация победила.
В наши цели не входит выяснение того, кто был более праведным марксистам и
ленинцем - Сталин или его противники. В этом вопросе существуют разные и спорные
точки зрения. Но, видимо, идея правых о постепенной коллективизации под
воздействием положительных примеров была хитрой. Если бы между частным и
общественным секторами в сельском хозяйстве было возможно нечто вроде свободного
соревнования, частный сектор всегда оказывался бы более привлекательным для
своих традиционных носителей. Идея создания ограниченного числа колхозов, дабы
привлечь крестьян-единоличников, была нежизнеспособной. Повсюду, где такие
хозяйства существовали, они, несмотря на все дарованные режимом преимущества,
оказывались менее преуспевающими, чем единоличные хозяйства. Даже впоследствии,
при всех преимуществах первоклассной модернизации, колхозы никогда не
процветали. В сентябре 1953 года и в феврале 1954 года Хрущев докладывал Пленуму
ЦК, что механизированное советское сельское хозяйство производит меньше зерна
per capita[[...per capita - На душу населения (лат.)]] и меньше крупного рогатого
скота в абсолютном исчислении, чем производил мужик со своим деревянным плугом
при царизме, сорок лет назад.
Плоды коллективизации не ограничивались одной только экономикой. Весь строй
жизни крестьянства был разрушен и заменен новым, который сами крестьяне ощущали
как значительно худший. Со строго партийной точки зрения можно считать, что
Сталин был прав. Крестьянин не пошел бы в колхоз добровольно. Если коллективные
хозяйства были необходимы, крестьянина надо было загнать туда силой. А что
касается сроков, то, поскольку никакой период времени не был бы достаточным,
чтобы убедить крестьян, то не имелось абсолютно никакого резона "растягивать
удовольствие".
Как бы то ни было, решения Сталина находились в полном соответствии с
марксистско-ленинским тезисом о том, что пролетарская власть, стремящаяся к
построению "социализма", должна подчинить себе класс единоличных крестьян.
Сталинская стратегическая линия победила, и перечисленные выше доводы имели
решающее значение при выработке позиции партии.
Но, кроме позиции партии, разумеется, возможны и другие точки зрения.
Глава девятая. Средняя Азия и трагедия казахов
Старое правительство, помещики и капиталисты оставили нам е наследство такие
забитые народы... эти народы были обречены на неописуемые страдания.
И.Сталин
Советская Средняя Азия, состоящая из Узбекистана, Туркмении, Таджикистана,
Киргизии и Казахстана, - это мусульманская земля, присоединенная к России
царскими армиями в 18-м и 19-м веках, а затем повторно завоеванная большевиками,
сбросившими местные революционные и другие правительства. Коллективизация
происходила здесь, в основном, так же как в европейской части СССР, однако с
некоторыми специфическими особенностями.
В Узбекистане политика "ликвидации кулака" была провозглашена в хлопкосеющих
зонах, а в скотоводческих районах - только политика "ограничения кулака".
По данным опубликованной недавно в СССР работы, в 1930-1933 гг. здесь было
раскулачено 40 000 крестьянских хозяйств, то есть пять процентов от их общего
числа.[[1 - В.Данилов, с.245.]]
В Туркменистане (по официальным данным) было выселено 2211 кулацких семей только
за 1930-1931 гг.[[2 - Там же, с.252.]]
В Казахстане было раскулачено 40 000 семей, а еще 15 000, если не больше,
"самораскулачились", то есть скрылись.[[3 - Там же, с.492.]]
Можно считать, что в целом по Средней Азии раскулачивание коснулось около
полумиллиона человек - сопротивление было ожесточенным.[[4 - Б.Ф.Тулепбаев.
Торжество ленинской идеи социалистического преобразования сельского хозяйства в
Средней Азии и Казахстане. М., 1971, с.199. (Далее "Б.Тулепбаев...")]]
В недавно опубликованном советском исследовании отмечается, что в 1929-1931 гг.
снова поднялось национальное повстанческое движение - басмачество. Чаще всего
басмачи нападали на колхозы. Из Афганистана в Таджикистан проникали "банды"
численностью до 500 человек, они разрастались по пути. В Туркмении, где басмачи
"уже были почти ликвидированы в предшествующий период", они снова усиливались,
"в республике сложилась сложная политическая обстановка".[[5 - Ю.А.Поляков и
А.И.Чугунов. Конец басмачества. М., 1976, с.144-151. (Далее "Ю.Поляков и
А.Чугунов...")]] В число повстанцев "входили не только явно контрреволюционные
элементы", но и известная часть "трудящегося населения"[[6 - Ю.Поляков и
А.Чугунов, с.156.]], а их политическими целями была борьба с советами и
коллективизацией.[[7 - Там же.]]
По словам Икрамова, секретаря компартии Узбекистана, даже в 1931-1932 гг. в
республике насчитывалось 350 банд басмачей, было 164 попытки организовать
массовые восстания, в которых участвовало около 13 000 человек, и 77 000
"антиколхозных инцидентов". Одно такое восстание в районе Сыр-Дарьи продолжалось
три недели[[8 - Там же; Виктор Серж. От Ленина к Сталину, с.61.]]. Бауман,
присланный Москвой в качестве правителя всей Средней Азии (известно о покушении
на Баумана, в процессе покушения была ранена его жена), говорил на Пленуме
компартии Узбекистана, состоявшемся в сентябре 1934 года, что в 1931 году
восстания имели место также в туркменских степях, в скотоводческом районе
Киргизии и в Таджикистане.
Как и повсюду, в Средней Азии сопротивление крестьян проявлялось также в
массовом забое скота. На сентябрьском Пленуме компартии Узбекистана Бауман
признал, что в Средней Азии (не считая Казахстана) поголовье лошадей сократились
на треть, крупного рогатого скота наполовину, а овец и коз - на две трети.
В Киргизии сопротивление приняло форму "массового уничтожения скота", а также
"миграции за границу", причем часть пограничного населения ушла в Китай, "уведя
с собой 30 000 овец и 15 000 голов крупного рогатого скота"[[9 - В.Данилов,
с.408.]].
Но все эти факты, достаточно печальные сами по себе, блекнут перед колоссальной
человеческой трагедией казахов.
По переписи 1926 года в СССР насчитывалось 3 963 000 казахов; а по данным
переписи 1939 года (весьма раздутым) - лишь 3 100 900. Если учесть естественный
прирост населения, то можно определить, что убыль населения вследствие голода и
репрессий составила около полутора миллионов. При исходной численности населения
в 1930 году значительно более 4 миллионов, так что реальная смертность (за
вычетом неродившихся и бежавших в Китай) должна была составить не менее миллиона
человек. Данные недавно опубликованного исследования говорят о том, что потери
были даже больше. Число крестьянских хозяйств в Казахстане снизилось с 1 233 000
в 1929 году до 565 000 в 1936 году.[[10 - Марта Олкут. Процесс коллективизации в
Казахстане. "Русское ревю", 40, апрель 1981, с.136. (Далее "М.Олкут...")]] Этим
жутким цифрам соответствовало катастрофическое сокращение поголовья скота (во
многом вызвавшее людскую смертность). В 1929 году поголовье крупного рогатого
скота исчисляюсь в 7 442 000, а в 1933 году упало до 1 600 000; поголовье овец
снизилось соответственно с 2 194 3000 до 1 727 000.[[11 - М.Олкут, с.123.]]
Причины и обстоятельства этой небывалой человеческой и экономической катастрофы,
не находящей себе равных в истории какой-либо другой колониальной державы,
заслуживают большего внимания со стороны западных специалистов, чем уделялось
этой проблеме до сих пор.
Во время Октябрьской революции в Казахстане, завоеванном русскими в продолжении
18-го и 19-го веков, возникло собственное правительство, сформированное
националистической партией Алаш-Орда. Правительство не устояло перед натиском
Красной армии, однако база коммунистического движения в этом регионе была столь
ограниченной, что многие ветераны партии Алаш-Орда принимались в новую
администрацию.
Поскольку земли казахов лежали на самом севере Средней Азии, присоединенной к
России в царские времена, они оказались на пути русской колонизации Сибири и
Дальнего Востока. Поэтому территория Казахстана делилась грубо на две части: в
северной его части, где осело много русских (более миллиона семей между 1896-м и
1916 гг.), развивалось преимущественно земледелие; на юге же все еще
простирались невозделанные степи, где большинство казахов пасло свои стада и
табуны.
Вследствие именно этих особенностей Казахстана большевики столкнулись здесь со
специфическими трудностями. В 1926 году лишь менее четверти населения Казахстана
занималось исключительно земледелием; 38,5 процента занималось только
скотоводством, 33,2 процента - животноводством и земледелием вместе. Менее 10
процентов населения республики вело полностью кочевой образ жизни, но две трети
его являлось "полукочевниками" - кочевало только летом вместе со своими
стадами[[12 - Коллективизация сельского хозяйства Казахстана.Т. 2. Алма-Ата,
1967, с.222.]].
Советское правительство решило за несколько лет превратить этих кочевников и
полукочевников, с их особыми культурными традициями, уходящими в глубь столетий,
в оседлых земледельцев (да еще коллективизированных); нечего и говорить, что
такое решение шло вразрез с исконными устремлениями населения.
Эти вопросы уже обсуждались за несколько лет до начала кампании коллективизации.
Практически все специалисты были того мнения, что казахи абсолютно
неподготовлены для какой бы то ни было коллективизации. Большинство агрономов
подчеркивали, что казахское скотоводческое хозяйство регулируется клановыми
отношениями, и поэтому разрушение клановых рамок опасно с экономической точки
зрения. Знатоки местных условий объясняли также, что скотоводческие районы
страны непригодны для выращивания зерна.
И хотя вышедшая после смерти Сталина работа советского историка[[13 - А.Кучкин.
Советизация казахского аула. М., 1962.]], где утверждалось, что казахи были
совершенно не готовы к коллект
...Закладка в соц.сетях
