Жанр: История
Жатва скорби
...местные отделения ГПУ". И
дальше: если людоедству предшествовало убийство, наказуемое по статье 142-й
Уголовного кодекса, то и эти случаи должны быть переданы судами в ведение
Госбезопасности.[[222 - С.Пидхайни, т. 1, с.230.]] Не все людоеды были
расстреляны.По имеющимся данным, 75 мужчин и 250 женщин еще в конце 30-х годов
отбывали сроки наказания - пожизненные - в лагерях на Беломорско-Балтийском
канале.[[223 - Там же, с.38.]]
Известны страшные случаи людоедства: некоторые ели собственных детей, другие
ловили детей или подстерегали в засаде чужаков. Например, в селе Калмозорка
Одесской области, где вели следствие в связи с кражей свиньи, обыск в деревне
кончился обнаружением сваренных трупов детей.[[224 - Украинский Национальный
Совет в Канаде. Бюллетень, №1, с.1.]]
Людоедство и готовность к нему не всегда были следствием приступа внезапного
отчаяния. Один из активистов, мобилизованный во время кампании коллективизации
на работу в Сибири, в 1933 году вернулся на Украину. Население его деревни
"почти вымерло". Его младший брат рассказал ему, что они питаются только корой,
травой и зайцами, но что если этого не станет, то "мать говорит, чтобы мы съели
ее, когда она умрет".[[225 - Л.Плющ, с.40.]]
Примеры такого поведения людей, доведенных голодом до полной утраты человеческих
норм, вполне сопоставимы, хотя и в ином плане, с так называемым
некоммунистическим поведением, которое представляется нам еще менее понятным
нарушением привычных норм и ценностей. Мы имеем в виду обращение, которому
подверглись многие лояльные местные активисты.
Настоящая местная элита - партработники, сотрудники ГПУ и пр. - легко пережили
голод, их прекрасно кормили. Но это не распространялось на рядовых активистов.
"Комитеты бедняков беспощадно противостояли всем усилиям кулаков и
контрреволюционных элементов сорвать поставки зерна".[[226 - Комитет
незаможних селян Украйни. Киев, 1968, с.580-582.]]
В финале такой кампании активистов как бы переводили в другие села, а все
продукты, которые они сами попрятали, конфисковывались в их отсутствие.[[227 -
С.Пидхайни, т. 2, с.36.]] И когда 8 марта 1933 года их миссия завершилась,
комбеды были распущены, а их членов оставили голодать вместе с прочими
односельчанами.[[228 - О.Воропай, с.56; Гарвардский проект, раздел "а", дело
1434, с.13.]]
Их, конечно же, не любили. Вот типичный пример их обращения с людьми. В одной из
деревень комитет бедноты приказал крестьянам отвезти зерно в соседний город
именно в канун Рождества. Им пришлось стоять там два-три дня в очереди, чтобы
сдать свое собственное зерно.[[229 - Ю.Семенко, с.45.]]
Поэтому, когда активистам тоже выпало на долю умирать от голода, то жалости это
ни у кого не вызывало. В селе Степановка Винницкой области местный активист,
член отряда по конфискации зерна, всегда распевал "Интернационал", начинающийся
словом "Вставай!.." Весной сельчане нашли его лежащим на дороге и издевательски
закричали ему: "Эй, Матвей, вставай!" Но он почти тут же умер.[[230 -
О.Воропай, с.48.]] По имеющимся данным, почти во всех деревнях активисты мерли
от голода весной 1933 года.[[231 - Там же, с.55-56; С.Пидхайни, т. 2, с.125126.]]
В Киевской области половина из них умерла от голода, один впал в
людоедство.[[232 - М.Вербицкий, с.33.]]
Еще более поразительный или, по крайней мере, куда более важный аспект
психопатии сталинизма проявился в том, что ни прессе, ни какому-либо иному
источнику информации не позволено было даже упоминать о голоде. Люди,
обмолвившиеся хоть словом, арестовывались по обвинению в антисоветской
пропаганде, получая, как правило, пять или более лет трудовых лагерей.
Преподавательница сельскохозяйственной школы в Молочанске под Мелитополем
вспоминает, как ей запретили произносить слово "голод", хотя еды не хватало даже
в городе, а в одном из соседних сел в живых не осталось ни одного
человека.[[233 - С.Пидхайни, т. 1, с.262.]]
В Нежинском лицее (Черниговской области), где учился Гоголь, школьников, которым
не хватало еды, строго-настрого предупредили не жаловаться на голод, иначе их
обвинят в "распространении гитлеровской пропаганды". Когда умерли старая
библиотекарша и девушки-уборщицы и кто-то произнес слово "голод", партийный
активист закричал: "Контрреволюция!"[[234 - Там же, с.266.]]
Солдат, служивший в 1933 году в Феодосии в Крыму, получил письмо от жены, в
котором она писала о смерти соседей и бедственном положении ее и ее ребенка.
Офицер политотдела перехватил письмо, и назавтра солдат объявил его фальшивкой.
Жена и сын его погибли[[235 - Там же, с.280.]].
Рассказывают о докторе, который был приговорен к 10 годам заключения "без права
переписки" (обычный эвфемизм при смертном приговоре) за то, что рассказал комуто,
как его сестра умерла от голода после конфискации у нее всех продуктов
питания[[236 - Ф.Пигидо-Правобережный, с.60.]].
Даже официальным лицам, которые везде видели вокруг себя смерть, запрещалось -
они запрещали себе сами - видеть "смерть от голода". Агроном послал старика с
отчетом в местную МТС, тот по дороге умер. Агронома обвинили в том, что он
послал больного, на что он возразил, что вся деревня голодает. В ответ ему
заявили: "В Советском Союзе нет голода, ты слушаешь сплетни, которые распускают
кулаки", а потом добавили: "Заткни пасть!"[[237 - О.Воропай, с.24.]]
Это нежелание признать правду и отказ допустить какое-либо упоминание о реальной
действительности, несомненно, были составной частью генерального сталинского
плана. Как мы увидим в главе 17-й, такое умолчание в будущем достигнет мирового
масштаба.
Глава тринадцатая. Земля была пуста...
И было это на Украине не так давно.
Т.Шевченко
Ранней весной 1933 года Малькольм Магридж писал:
"Побывав недавно на Северном Кавказе и Украине, я видел некое подобие битвы
между правительством и крестьянами. Поле этой битвы имеет здесь такой же
разоренный, опустошенный вид, как на любой войне, и ширится все больше, захватив
уже значительную часть России. По одну сторону линии фронта - миллионы
голодающих крестьян, часто опухших от голода, по другую - солдаты войск ГПУ,
выполняющие указания диктатуры пролетариата. Они заполонили всю страну, как стая
саранчи, и отобрали все съедобное. Они расстреляли или сослали тысячи крестьян,
иногда целые деревни, они превратили самые плодородные в мире земли в печальную
пустыню"[[1 - Двухнедельное ревю, 1 мая 1933.]].
Другой англичанин увидел:
"Плодородные поля Советской Украины - на каждом из них невывезенное зерно,
оставленное гнить. Были районы, где можно было в течение целого дня проезжать
мимо таких полей с чернеющей пшеницей. И только изредка попадался крошечный
оазис, где урожай был благополучно собран"[[2 - "Ансерз", 24 февраля 1934.]].
Очевидец-горожанин приводит описание наихудшей из таких земель:
"Мы шли по невозделанной земле милю за милей. Максим сказал, что ее не
возделывали больше двух лет... После часа такой ходьбы мы подошли к пшеничному
полю, или вернее сказать, к полю сорняков вперемежку с пшеницей. Максим сорвал
колос пшеницы и показал мне несозревшие зерна"[[3 - Ф.Бил, с.249.]].
Вопрос о сорняках в том году рассматривался даже на уровне Политбюро, обвинили в
этом крестьян. "В целом ряде мест выросли различные сорняки, мы выдираем и
сжигаем их. Но почему они поднялись? Из-за плохой обработки почвы", - так сказал
Каганович на съезде ударников села в феврале 1933 года[[4 - Цитируется по:
М.Хиндус, с.154.]].
Если в 1921 году отчаянные крестьяне Украины одержали победу, то в 1930-м они
потерпели неудачу, а в 1932-1933-м - страшное поражение.
По сравнению с 1921 годом режим в 1930-1931 и в 1932-1933 гг. стал куда более
организованным и централизованным. Еще в 1860-х годах Герцен говорил, что больше
остального пугает его "Чингиз-хан с телеграфом". Это определение прекрасно
приложимо к тому, что происходило теперь на землях, опустошавшихся монголами
много веков назад; сейчас они переживали ужас второго "монгольского нашествия".
Один из персонажей романа "Москва" прославленного немецкого писателя-коммуниста
Теодора Плевье, долго жившего в СССР, - это образ "одного человека", способного
"сделать голод своим союзником, чтобы достичь поставленной им цели: заставить
крестьянина ползать у него в ногах как червь". В это же время, анализируя все
происходившее с позиции коммуниста, М.М.Хатаевич говорил одному из активистов:
"Между нашим режимом и крестьянством идет беспощадная война. Это борьба не на
жизнь, а на смерть. Этот год был испытанием нашей силы и их выносливости.
Пришлось прибегнуть к голоду, чтобы показать им, кто здесь хозяин. Это стоило
миллионов жизней, но система колхозов устояла. Мы выиграли войну"[[5 -
В.Кравченко, с.130.]]. Во всех "трудностях", как обозначил Каганович зарастание
полей сорняками, виноваты были сами крестьяне. В июне на съезде колхозников
Калинин сказал: "Каждый хозяин знает, что люди, попавшие в беду из-за недостатка
хлеба, оказались в этом затруднительном положении не из-за плохого урожая, а
потому, что ленились и не хотели честно трудиться каждый день".[[6 - "Правда"
от 24 июня 1933.]] Этой линии по сей день держатся некоторые советские ученые,
один из которых, например, отмечает, что "события 1932 года послужили хорошим
уроком колхозникам", добавляя, что кулацкий саботаж урожая привел к нехватке
пищи".[[7 - И.Трифонов, с.352-353, 359.]]
Однако теперь, когда "победу" одержали, нельзя было допустить, чтобы прежнее
катастрофическое положение в сельском хозяйстве продолжало сохраняться, и в
Москве это понимали.
В действительности власти, как мы уже видели, готовились восстановить нормальные
методы хозяйствования даже в то время, когда голодающей Украине на словах
отказывали в помощи.
19 января 1933 года новый закон установил простой зерновой налог ("с практически
обрабатываемой земли") вместо зернопоставок, хотя он вошел в силу лишь позднее.
18 февраля Совет Народных Комиссаров позволил ввести торговлю зерном в Киевской
и Винницкой областях и некоторых других районах Советского Союза (к тому времени
в обеих названных областях уже не осталось зерна на продажу). И наконец, 25
февраля, как мы видели, власти распорядились "субсидировать посевное зерно" для
следующего урожая - из них 325 000 тонн было выделено Украине. 15 марта 1933
года поставки зерна на Украине были наконец официально прекращены.[[8 -
"Правда" от 16 декабря 1933.]] Реквизиции зерна, правда, поощрялись до самого
конца - якобы с целью вернуть необходимое "посевное зерно, украденное или
незаконно распределенное"[[9 - "Правда" от 9 февраля 1933.]], как сформулировал
Постышев. Однако уже в апреле Микоян отдает в Киеве приказ отпустить крестьянам
часть зерна из армейских запасов.[[10 - Э.Амманд, с.62.]] Известны многие случаи
раздачи хлеба крестьянам в конце весны 1933 года. При этом тех из них, которые
поторопились съесть сразу слишком много, часто ждал летальньй исход. В мае
предприняли дальнейшие попытки спасти тех, кто оставался в живых: в некоторых
районах открыли больницы, заняв под них опустевшие крестьянские дома; голодающих
кормили там молоком и гречневой кашей, чтобы вернуть им здоровье. Многие из них
были в таком состоянии что лечение не спасло их, а некоторые все же выжили;
женщинам и девочкам это удавалось лучше, чем мужчинам и мальчикам.[[11 -
О.Воропай, с.23.]] Однако сотрудник одной из таких, "больниц скорой помощи"
своими глазами видел отца семейства, еще молодого человека, лежавшего в очень
тяжелом состоянии и смотревшего, как его жену и двух сыновей - шести и восьми
лет - отнесли в сарай, где складывали трупы, и, против ожидания, этот человек
выжил.[[12 - Там же.]]
В конце мая, по имеющимся сведениям, смерть от голода в массовом масштабе
практически прекратились, хотя коэффициент смертности по-прежнему оставался выше
обычного.[[13 - Например: Л.Копелев, с.284.]]
Истощенное крестьянство было теперь брошено на новую посевную кампанию. Но ни
крестьяне, ни их лошади после пережитого голода к тяжелой работе оказались
неспособны. Рассказы о смерти и истощенности лошадей теперь широко печатались в
украинской прессе. Было принято решение использовать в помощь лошадям молочных
коров.[[14 - "Висти", 17марта 1933.]] Нет надобности говорить, что за состояние
лошадей в ответе были опять же "кулаки" (одно из критических замечаний,
направленных против бедняков и середняков, носило странный характер. В нем
говорилось, что они показали "кулацкую некомпетентность в обращении и
использовании рабочего скота").[[15 - "Висти", 3 марта 1933.]] Студент,
направленный на работу в деревню, описывает колхоз, где большую часть лошадей
"держали на ногах с помощью веревок; если бы они легли, то уже бы никогда не
встали". Их кормили тростниковой соломой, нарезанной и распаренной. Только 4 из
39 лошадей, отправленных на поля, дошли до них - и только 14 из 30 колхозников.
Лошади были слишком слабы, чтобы тащить борону, им надо было помогать. Люди же
очень недолго оказывались в состоянии тащить мешки с зерном, а потом были
вынуждены снимать их. Те и другие едва дотягивали до четырех часов дня; лошади
дальше не шли. Тогда председатель колхоза давал отбой, но все-таки "что-то было
сделано".[[16 - С.Пидхайни, т. 2, с.89.]]
Украинское правительство призывало к более упорному труду, укоризненно упоминая
колхоз, где крестьяне работали практически только семь с половиной часов вместо
шестнадцати, которые сами себе записывают[[17 - "Висти", 23 апреля 1933.]].
В июне 1933 года Затонский приехал в село. К нему обратилась толпа изнуренных
крестьян, которых секретарь райкома представил ему как "уклонистов". Затонский
заметил: "Если они умрут, это послужит уроком для других"[[18 - О.Воропай,
с.57.]].
Из-за физической неспособности крестьян выполнить всю работу и из-за огромной
истощенности всей рабочей силы, сев 1933 года удалось закончить лишь с помощью
разных дополнительных мер. В конце концов для колхозных лошадей выделили фураж,
при этом вышло указание, что за использование фуража для иных целей будут
привлекать к судебной ответственности по закону от 7 августа 1932 года.[[19 -
"Украинский сбирник", т. 2, с.97.]] Начиная с мая, в помощь селу была брошена
масса рабочих рук, включая крестьянок. В свекловодческом колхозе, например,
бригада из 25-30 женщин начала засевать ряды свеклы; когда они закончили их,
половина лежала без сил. Тем не менее, даже теперь уполномоченный политотдела
МТС (то есть офицер местного ГПУ), пришедший в поле во время раздачи пайка -
ячменной и овсяной каши, - набросился на женщин, крича, что они ленивые
"барыни"; те раскричались в ответ, побросали в него тарелки с кашей и горячим
супом и избили его. Зачинщица баталии на следующий день спряталась в лесу,
однако уполномоченный предпочел не докладывать об этом эпизоде[[20 - О.Воропай,
с.25-26.]].
Нехватка рабочей силы в деревне была возмещена также извне. На сбор урожая
мобилизовали студентов и других горожан[[21 - Например: С.Пидхайни, т. 1,
с.269.]]. На помощь были брошены отряды солдат. В селах, где все население либо
вымерло, либо бежало, солдат поселили в палатках вдали от поселений и сказали
им, как и всем остальным, что там была эпидемия[[22 - В.Гроссман, с.165.]].
Более важным и постоянным явлением стало переселение крестьян из России в пустые
или полупустые деревни Украины.[[23 - С.Пидхайни, т. 2,с.543; ПигидоПравобережный,
с.58.]] Неопубликованный указ, подписанный Молотовым, гласил,
что, идя навстречу пожеланиям жителей центральных районов СССР, им разрешалось
селиться на "свободных землях Украины и Северного Кавказа".[[24 - Специальная
комиссия Конгресса США.Отчет о коммунистической агрессии, с.19.]] Около 100
русских семей было отправлено в Днепропетровскую область, другие - в различные
места Запорожской, Полтавской и других областей - хотя многие из них так и не
смогли жить в домах, где все пахло смертью, и "вернулись в Орел".[[25 -
М.Вербицкий, с.47, 59.]] Обезлюдевшие деревни Ворошиловградской области, в
первой половине 1933 года заросшие сорняком и неубранной яровой пшеницей, теперь
были заселены русскими.[[26 - Там же, с.74.]] Имеющиеся во многих наших
источниках сведения подтверждаются сообщениями официальной прессы[[27 -
"Коммунист". Харьков, 26 декабря 1934.]]. Переселенные сюда крестьяне получали
специальный паек - 50 фунтов пшеницы в месяц.[[28 - О.Воропай, с.58.]]
В селе Мерефа Харьковской области дети жили одни, сиротами, на попечении
выживших активистов. Когда приехавшие в 1933 году русские заняли бывшие дома
этих детей, сироты били русских детей, называя их ворами и грабителями. В
результате объявленного виновным сельского учителя приговорили к двенадцати
годам трудовых лагерей.[[29 - Там же.]]
Разумеется, как и прежде, ругали за "ошибки" не только крестьян, но и менее
активных партийцев. 17 июня 1933 года была выпушена инструкция, подписанная
Сталиным и адресованная Косиору (копии были направлены секретарям обкомов,
горкомов и райкомов), в которой говорилось:
"Напоминаю вам в последний раз, что любое повторение ошибок прошлого года
вынудит ЦК прибегнуть к более решительным мерам. И тогда даже, простите за
выражение, партийные бороды не спасут этих товарищей".[[30 - С.Пидхайни, т. 1,
с.231-232.]]
Это, безусловно, звучало угрозой старым кадрам, руководству Украины - хотя самто
ЦК Украины обрушивался на подчиненные ему организации. Особенно доставалось
от него Одесскому обкому. Газета компартии Украины ругала его за "решение
отдавать пшеницу первого гектара на нужды местного или, точнее, общественного
питания. Это ложно и ошибочно, поскольку подобное решение отодвигает на второй
план снабжение хлебом государства, а проблему общественного питания выпячивает -
на первый. Это доказывает, что некоторые из наших областных комитетов подпали
под влияние интересов колхозников и тем самым служат интересам врагов нашего
пролетарасого государства".[[31 - "Висти", 11 июня 1933.]] Удивительно
искренняя формулировка!
Подобным же образом газета нападала и на председателя колхоза, который три раза
выпек хлеб для крестьян из их собственной колхозной пшеницы. Его вместе с
председателем сельсовета судили за раздачу зерна крестьянам.[[32 - Там же.]] К
15 октября 1933 года 120 000 членов украинской компартии были проверены на
политическую благонадежность, и 27 500 "классовых врагов, неустойчивых и
разложившихся элементов" были исключены из партии[[33 - П.Постышев и С.Косиор,
с.10.]].
В резолюции Третьей украинской партконференции в январе 1934 года очень тонко
объяснялись "недостатки". Установление плановых норм на зерно осуществлялось,
оказывается, "механически", без учета местных условий, и поэтому "целый ряд
районов" не обязательно в результате плохого урожая оказался в "очень тяжелых
продовольственных условиях и экономика некоторых колхозов в этих районах понесла
ущерб"[[34 - Коммунистическая партия Украины в резолюциях и решениях, 19181956.
Киев, 1958, с.569.]].
В некотором смысле эта критика в адрес местных властей, как обычно, была не
лишена оснований. Но все это относилось к малозначимым деталям общей кампании.
Центральный же ее момент состоял в том, что валовой урожай зерна СССР в 1932
году был не хуже, чем урожай 1931 года, и только на 12 процентов ниже среднего
урожая 1926-1930 гг., и уж ему-то было совсем далеко до уровня, с которого
начинался голод. Зато госпоставки зерна оказались на 44 процента выше прежнего,
и никакой "учет местных условий" не мог предотвратить кризиса и голода. И в этом
совершенно однозначно можно винить Сталина и московское руководство.
Косиор обнажил истинную ситуацию с госпоставками, когда на февральском пленуме
1933 года сказал, что если бы партия в своих расчетах исходила только из
количества посевных площадей, она не смогла бы получить и половины того зерна,
что было ей поставлено, Подсчитано, что валовой сбор, то есть практически снятый
урожай, включал по меньшей мере два миллиона тонн зерна, первоначально
предназначенного на прокорм крестьянства.[[35 - Д.Соловей. Украинский
ежеквартальник, №19, 1963, с.23.]]
Истинность таких цифр, как и большинство цифр в сфере советского сельского
хозяйства, зависит от уровня квалификации западных аналитиков, ибо официальные
советские данные либо извращены, либо их вовсе не существует. До 1928 года
районы определяли свой урожай по результатам пробной молотьбы, и этот метод был
надежным. Но в 1933 году было обнаружено, что опубликованные цифры "собранного
урожая" получаются теперь после вычитания 10 процентов из общего количества
зерна, какое могло быть получено, если бы было собрано в зернохранилища без
потерь. Поскольку, добавляет автор одной из статей в "Известиях", в большинстве
случаев обмолот всегда был на 30, 40 или 50 процентов ниже установленного таким
образом "биологического урожая",[[36 - "Известия" от 21 сентября 1933.]] то
мошенничество было очевидным, И поскольку первыми должны были быть удовлетворены
требования государства, то отсюда, естественно, следует, что остаток, выделенный
крестьянству, был в основном воображаемым.
Ведущий западный специалист по советскому сельскому хозяйству подсчитал, что
подлинная цифра урожая 1933 года в СССР составляла 68,2 миллиона тонн, из
которых только 0,8 миллиона было экспортировано.[[37 - Н.Ясный, с.86, 544.]] (по
официальным данным цифра экспорта равнялась 1,75 миллиона тонн). В 1930-1931 гг.
экспортировалось 5 миллионов тонн в год. Ни одна из этих цифр не могла сама по
себе привести к голоду. Главным виновником голода поэтому был не экспорт, а
отправка зерна в "резерв". Сам Сталин в циркуляре, который цитировался выше в
этой главе, подчеркнул важность резервов, обвиняя "наивных товарищей",
позволивших "выбросить на ветер" в прошедшем году "десятки тысяч пудов ценного
зерна" на Украине, ибо они недооценили значение Проекта запасов зерна. Эти
"резервы", добавил Сталин, нельзя сокращать никогда.[[38 - С.Пидхайни, т. 1,
с.232.]]
Больше того, значительная часть зерна, отобранная такой ценой у крестьянства,
так никогда и не попала даже в резервы. Как прежде (это является обычным для
Советского Союза и сегодня), потери его оказались колоссальными. В ноябре 1933
года Постышев отметил, что "значительное количество зерна было потеряно из-за
небрежного о6ращения".[[39 - П.Постышев и С.Косиор, с.5.]] В прессе осталось
множество сообщений о том, как это происходило. Так, на станции Киев-Петровка
огромная куча зерна была просто брошена гнить[[40 - "Пролетарска правда",
сентябрь 1933.]]. На сборочном пункте в Тракторском двадцать железнодорожных
вагонов с зерном были затоплены.[[41 - Ж-л "Молодая гвардия", №№1 9-20, 1933.]]
В Краснодаре пшеница гнила в мешках[[42 - "Висти", 30 июля 1934.]]. В Бахмаче
зерно было свалено в кучи на землю и сгнило.[[43 - Ж-л "Коммунист", 27 июня
1934.]] Просоветский корреспондент "Нью-Йорк таймс" Уолтер Дюранти отметил (но
не опубликовал в своей газете), что "очень много зерна можно было видеть на
железнодорожных станциях, большая часть его хранилась на открытом воздухе"[[44 -
Депеша британского посольства от 4 сентября 1933.]]. Осенью 1933 года товарный
поезд, груженный зерном, потерпел крушение около Челябинска. Зерно лежало на
открытом месте целый месяц. Его почти сразу же огородили колючей проволокой и
поставили часовых. Каждую ночь делались попытки похитить зерно. Нескольких
застрелили, раненых отправили в больницу, потом судили. Когда, наконец, зерно
перевезли, то выяснилось, что оно целиком сгнило под дождем и было уже
непригодно даже для технического использования в промышленности[[45 - А.Тавдул.
"Нью-Йорк Америкам", 30 августа 1935.]]. В данном случае это произошло в
результате аварии, но аналогичные случаи имели место в условиях обычного
хранения. В целом, по данным немецкого специалиста в сельском хозяйстве,
приведенным в отчетах британского посольства, "до 30 процентов урожая (1933
года) было потеряно"[[46 - Депеша британского посольства от 4 сентября 1933.]].
Даже существенно меньшей цифры было достаточно, чтобы кардинально изменить
крестьянскую долю.
В это же время снизили жизненный уровень тех, кто сумел выжить. Июньским
циркуляром Сталин указал, что только 10 процентов обмолоченного зерна можно
оставлять в колхозах "для пропитания после выполнения госпоставок, оплаты
машинно-тракторным станциям, закладки посевных и фуражных фондов".[[47 -
С.Пидхайни, т. 1, с.232.]] Голод был все-таки чрезвычайным методом борьбы, а
теперь украинского крестьянина поставили в условия постоянных лишений и
эксплуатации.
Параллельно продолжалась атака на его национальное наследие. Популярная в народе
национальная культура на протяжении веков поддерживалась в украинской деревне
слепыми бардами, воспетыми Шевченко кобзарями, которые странствовали из деревни
в деревню, зарабатывая на жизнь исполнением старинных народных песен и
пересказом народных баллад.
Они постоянно напоминали крестьянам об их свободном и героическом прошлом. Это
"нежелательное явление" теперь было подавлено. Всех кобзарей созвали на съезд и,
собрав там всех вместе, арестовали. По имеющимся сведениям, многие из них были
расстреляны[[48 - Дмитрий Шостакович. Свидетельство. Нью-Йорк, 1979 с.214215.]]
- в этом имелась своя логика, ибо от них было мало толка в лагерях
принудительного труда.
Кампания против защитников украинизации неослабно продолжалась в городах. В
момент пика голода было разоблачено большинство "вредителей" в официальных
учреждениях, связанных с аграрной катастрофой. 75 старших сельскохозяйственных
специалистов, осужденных 5 марта, прошли по делу "саботажа на Украине, Северном
Кавказе и в Белоруссии"[[49 - "Правда" от 12 марта 1933.]].
Но на Украине удары скоро переросли в специфически антинациональную кампанию.
Старая интеллигенция, воплощавшая всю широту культуры страны, уже была
сокрушена. Настала очередь националистических элемен
...Закладка в соц.сетях
