Жанр: История
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ РОССИИ
.... объединяли несколько союзов
племен. Вызванные к жизни внешней угрозой суперсоюзы являлись
многоплеменными (и не только восточнославянскими) с противоречивыми и
менявшимися интересами, сложно стратифицированными в ходе
разложения родоплеменных отношений общества. Это создает предпосылки
для возникновения публичной власти, зарождения государственности.
Переходную форму от племенного строя к государству наиболее точно
определяет понятие "вождества". Если "военная демократия" -
горизонтально организованная структура, то вождество - иерархически
построенная форма управления, которая организует военную,
экономическую, редистрибутивную, судебно-медиативную, религиознокультовую
деятельность общества.
Формирование как первичных, так и вторичных союзов проходило в
упорной межплеменной борьбе за господствующее положение в них. Князь
доминирующего племени или союза племен становился главным
властителем, а более слабые вожди и их соплеменники оказывались у него в
подчинении. Часто такая борьба шла с переменным успехом, что делало
суперсоюзы неустойчивыми образованиями. Тем не менее в VIII в. в
Среднем Поднепровье поляне, сбросив хазарское иго, объединяют вокруг
себя несколько племенных союзов (северяне, радимичи и, возможно, другие
племена), создают один из центров древнерусской государственности. В IX
в. северо-западный союз во главе со словенами, которые подчинили себе
кривичей и финно-угорские племена, перерастает в государственное
образование с центром в Ладоге, а затем в Новгороде. На фоне
межплеменной борьбы и в условиях доклассового общества
стабилизирующую роль в процессе формирования относительно
самостоятельной "надплеменной" публичной власти в ходе разложения
"военной демократии" играли ксенократические элементы. В борьбе с хазарами
славяне начинают опираться на союзы (пакты) со скандинавскими
(варяжскими) конунгами. "Призванные" на основе договоров с союзами
племен князья и их дружины назывались "русью". Первоначально
"проторусь" была скандинавской по своей этнической принадлежности. По
вставной легенде "Повести временных лет" о призвании новгородцами
Рюрика (862 г.), с варягами связывается объединение двух основных
центров древнерусской государственности в 882 г. после похода на Киев из
Новгорода князя Олега.
Проблема разграничения вождества и раннего государства
теоретически трудноразрешима, так как среди ученых нет единства мнений
по поводу универсальных признаков государственности, их количества и
системы. Эти признаки (публичная власть, территориальная общность,
наличие письменности, города и др.) присутствуют и в вождестве, и в
раннем государстве. Фиксируются они и в Киевской Руси IX в. Суть
изменений состоит в том, что правители вождеств не столько "господа" над
обществом, сколько его слуги, тогда как верхи раннего государства уже не
столько "слуги", сколько "господа" над ними (Н.Н. Крадин).
Созданная Олегом держава представляла собой "федерацию"
государственных образований и союзов племен восточных славян. Династия
Рюриковичей, вероятно, была скандинавской по своему происхождению.
Варяги играли немаловажную роль в окружении князя, составляли ядро его
дружины, но в данный период ее состав имел уже полиэтнический характер
(включал славян, алано-адыгов, тюркские элементы). Династия, с самого
начала скорее всего связанная с одним из славянских родов, быстро
ославянилась во втором-третьем поколениях, как и вся ино-этническая
часть формирующейся государственной элиты. В частности, уже первые
князья - Рюриковичи и их дружины клялись славянскими богами -
Перуном и Велесом. Термин "русь", первоначально имевший социальное
значение, переносится на всю государственную территорию и становится
этнонимом восточных славян.
Во главе Киевской Руси стоял великий князь. Он соединял в своих
руках политическую, военную и сакральную власть (о последнем
свидетельствуют прозвища киевских князей: Олег Вещий, Владимир
Солнце, ритуальный характер расправы Ольги над древлянами; и др.).
Укрепление власти великого киевского князя шло как в борьбе, так и в
процессе синтеза родоплеменных систем управления с формирующимся
центральным государственным управлением. Первоначально функции
языческих князей так или иначе были связаны с военными задачами и
неотделимыми от них дипломатическими отношениями, охраной торговых
путей, сбором дани (полюдье) и ее последующей продажей. Власть
киевского князя усиливалась по мере поглощения власти князей союзов
племен, подвластных Киеву. Рост богатства также способствовал усилению
его авторитета и власти, но богатство было не средством эксплуатации, а
носило сакральный и престижный характер. Постепенно усиливается роль
князя в поддержании внутреннего порядка.
Несложные государственные функции князь выполнял вместе с
дружиной. Князь и дружина были нераздельны, солидарность князя и
дружины проявлялась "в доле и недоле". Дружина жила за счет княжеских
доходов, средством сплочения дружинной среды и поддержания княжеского
авторитета были престижные пиры и раздача богатств. Пиры были важным
символическим и государственным актом, носили регулярный характер. На
них обсуждались государственные проблемы, разрешались споры и,
возможно, распределялись служебные полномочия. В былинах и летописях
описанию пиров уделяется большое внимание. Княжеско-дружинное
управление получило общественное признание и конституировалось в
институт, обеспечивающий социально-политическую жизнедеятельность
древнерусского общества. Киевскому князю подчинялись местные
племенные князья ("светлые и великие князья", "великое княжье" и др.),
которые по договору находились "под рукою" великого киевского князя, а
также "старцы" - родоплеменная знать, выполнявшая судебноадминистративные
функции. По договорам и традиции великий князь "мира
для" имел право сбора полюдья с подвластных земель, а местные князья во
время общих походов приводили свои дружины и ополчения. Их
организация строилась на основе численной или десятичной системы:
тысяцкие, сотские, десятники, которые также выполняли административные
функции.
Великим киевским князьям приходилось сталкиваться с сепаратизмом
местных князей, и они приступают к постепенной ликвидации этого
института, что растянулось почти на весь Х в. Ко времени Святослава с
племенным княжьем было покончено, а Владимир I посадил своих сыновей
в крупнейшие города Руси и термин "князь" теперь распространялся только
на членов киевской великокняжеской династии - Рюриковичей, которая
представляла собой государственный суперэлитный слой, пришедший на
смену родоплеменной аристократии. При этом отдельные члены княжеского
рода имели политическое значение не сами по себе, а как составная часть
родственной, генеалогической цепи князей. Деление общества по
родоплеменному признаку окончательно было заменено территориальным
принципом построения государства. Представители династии получали в
управление волости, но не на правах поземельной собственности, а на
основе кормления, что обусловливалось и частой сменой "столов" князьями.
Однако это не устраняло межкняжеских междоусобиц, особенно
обострявшихся при смене великого князя.
После гибели в 945 г. князя Игоря из-за попытки в нарушение
сложившегося обычая собрать повторную дань с древлян, Ольга, совершив
государственно-ритуальные жертвоприношения и разгромив древлян,
провела важную административно-налоговую реформу. Она заменила
полюдье систематической уплатой дани (урока) в постоянных центрах
(погостах). Многие историки связывают с появлением постоянных погостов,
где сосредоточивается княжеская администрация, слуги, челядь и военные
отряды, а также многочисленных княжеских "ловищ", "перевесищ" и
"знамений", формирование княжеского домена. На наш взгляд, заслуживает
внимания аргументация И.Я. Фроянова, рассмотревшего эти события в
парадигме языческого миропонимания и отрицающего государственный
характер акций Ольги, не выходивших, по его мнению, за пределы
существующей традиции. Тем не менее преобразования княгини Ольги
укрепляли власть Киева над "примученными" восточнославянскими и
иноязычными племенами.
Межплеменные и межкняжеские столкновения заставляли искать
религиозно-идеологические средства для укрепления власти киевской
династии и ослабления внутренних противоречий. Владимир I проводит
грандиозную религиозную реформу, попытавшись превратить Киев в
общерусский сакральный центр, собрав в столице пантеон богов (в
основном южных племен) во главе с Перуном. В то же время религиозная
реформа была ответом древнерусских волхвов на активную миссионерскую
деятельность киевских религиозных общин, представлявших иудаизм, ислам
и христианство. Б.А. Рыбаков установил определенные параллели между
богами пантеона Владимира, с одной стороны, и христианской Троицей,
Богородицей - с другой. Реформа является важным индикатором
изменений в языческом самосознании древних русичей, эрозии политеизма
и подготовки их к восприятию монотеистической религии, но она не оказала
на разноплеменную древнерусскую общность консолидирующего влияния, а
скорее вызвала раздоры с союзными Киеву племенами, не желавшими
принимать главенство Перуна, а значит, и укрепления ведущего положения
полян. Таким образом, традиции, эволюционно обеспечившие приобретение
системой управления, характерной для "военной демократии", черт
государственного управления, себя исчерпали. Требовались более
радикальные средства для сплочения Киевской Руси и укрепления власти
князя.
Христианизация Руси и изменения в
государственном управлении
Принятие восточного христианства в 988 г. Владимиром I в качестве
государственной религии имело для Руси судьбоносное значение. Введение
христианства не было просто очередным звеном в развитии религиозных
реформ X в. Оно привело к трансформации древнерусского культурного
архетипа, изменению ментальности и вхождению вследствие усвоения
духовного и культурного византийского (и его ингредиента - античного)
опыта, в православную византийско-славянскую цивилизацию.
Эволюционный тип общественного развития сменился инновационным, его
безусловным источником становится Киев.
Начинается постепенное утверждение канонических христианских
представлений о природе власти, государства и его целях. Как отмечал В.О.
Ключевский, "на киевского князя пришлое духовенство переносило
византийское понятие о государе, поставленном от Бога не для внешней
только защиты страны, но и для установления и поддержания внутреннего
общественного порядка", а также обеспечения распространения и защиты
христианских ценностей. Происходит разделение светской и духовной
власти. Великие князья остаются составной частью династического рода,
построенного по типу "конического клана". Семейные отношения
совпадали с вассальными: князь-отец - сюзерен, а княжичи-сыновья -
вассалы. Положение осложнялось увеличением числа князей и их
генеалогических линий. В основе этих взаимоотношений, вероятно, лежала
система лестничного восхождения князей, при котором генеалогическое
старейшинство определялось наследованием великого стола "от брата к
брату". В реальном историческом процессе политическое и военное
"старейшинство" отодвигало генеалогическое на второй план. После смерти
Ярослава Мудрого (1054 г.) стали созываться снемы (съезды князей), на
которых решались вопросы войны и мира, изменения законодательства,
династические споры и т.п. На съезде 1097 г. в Любече князья с целью
предотвращения междоусобиц решили "каждо да держить отчину свою".
Любечский съезд не пресек междоусобиц, правда, при Владимире Мономахе
и Мстиславе Великом единство Руси восстановилось, но затем по мере
формирования местных династий родовое понимание всей Руси как
"отчины" Рюриковичей постепенно вытесняется узким пониманием
"отчины" как владения региональной династии. Великий киевский князь
был главой рода Рюриковичей. Передача киевского стола осуществлялась
как в результате наследования по обычному праву (старейшему в роде), так
и по завещанию. Завещание, противоречащее обычаю, давало основание
силой оспорить легитимность такого решения. Наследование княжеского
стола могло подкрепляться избранием князя, но как самостоятельный
способ передачи власти избрание использовалось при конфликте князя с
вече или в случае прекращения княжеского рода. Узурпация (добывание
княжеского стола силой) всегда мотивировалась наследственными правами
или избранием на княжеский стол. Князь являлся необходимым и ключевым
элементом государственности. Бескняжье нарушало нормальную жизнь
страны и ее регионов, влекло за собой разрушительные внутренние
неурядицы и ослабление возможности зашиты от внешних врагов. В
эволюции статуса князя четко прослеживается монархическая
направленность, тем не менее, на наш взгляд, эта форма так и не
реализовалась полностью в Киевской Руси. В руках князя, наряду с
военными и административными функциями, сосредоточиваются верховная
законодательная и судебная власть. С именами великих князей связаны
развитие древнерусского кодекса "Русская Правда", а также уставы,
которые определяли изменения в финансовом, семейном, уголовном,
административном праве. Судебная власть великого князя распространялась
на всю Русь. Она осуществлялась на "княжьем дворе" - в резиденции князя
и местах, где сидели представители княжеской администрации. Великие
князья были в общественном сознании "главой земли" и имели высокую
репутацию, что отразилось в былинном эпосе и канонизации многих из них
Русской Православной Церковью. В этот период идет процесс разложения
корпоративных связей великокняжеской дружины. Старшая дружина (княжи
мужи, бояре) все более активно включается в деятельность Совета князя и
выполнение административных функций. В качестве кормления бояре
получали земли, которые постепенно превращались в вотчины -
наследственное землевладение. Однако, приобретая отдельные
иммунитетные права, бояре не пользовались правом суверенитета. Совет
при князе, в который входили также высшие церковные иерархи, заседал
почти ежедневно и часто определял поведение князя и принимаемые им
решения. Из бояр могли назначаться волостели для управления отдельными
территориями, посадники, воеводы, тысяцкие, Бояре не были замкнутой
кастой и представляли собой достаточно текучий слой. "Молодшая
дружина" (отроки, гриди, милостники) выполняли роль слуг при князе и
отдельные административные поручения - сбор дани (данщики), торговой
пошлины (мытники), штрафов (вирники) и др.
Важное значение имели киевское вече для высшего и центрального
управления и вечевые собрания в центрах местных княжеств для
регионального управления. Веча XI-XII вв. отличались от прежних
племенных собраний, участие в них принимали все свободные горожане
Киева или местных центров (иногда пригородов), и они являлись
структурным элементом высшего государственного управления. Вече и
князь заключали друг с другом ряд (договор), представлявший из себя
взаимную присягу (из 50 князей, занимавших киевский престол, 14 были
приглашены вечем). В случае нарушения "одиначества" князя и вече ему
могли отказать в занятии стола. В результате появляются князья-изгои,
которые вместе со своими дружинами вынуждены искать свою "долю", как
правило, на окраинах государства. Форма правления на Руси может быть
определена как "дружинное государство" (Е.А. Мельникова), в котором в
виде преформизма содержались монархическая (князь), олигархическая
(старшая дружина, бояре) и демократическая (вече) тенденции. Ни одна из
них в Киевской Руси не получила полного воплощения.
В связи с развитием княжеского домена складывается дворцововотчинная
система управления. Ее возглавлял огнищанин (тиун огнищный
или дворный), который заведовал двором (отроками) князя, домашним
хозяйством и финансами. Огнищанину подчинялся штат тиунов (слуг),
ведавших различными отраслями вотчинного управления - конюшие,
ключники и др. Вотчинная администрация могла состоять как из свободных,
так и лично зависимых от князя по договору - рядовичей и часто рабов
(холопов, челяди). Со временем князья по согласованию с вече поручают
этим агентам вотчинного управления выполнение государственных
исполнительных и судебных функций. В результате происходит вытеснение
и ассимиляция десятичной системы управления дворцово-вотчинной.
Светская и духовная власть на Руси существовали автономно.
Государственная власть способствовала распространению христианства, но
и согласовывала свою деятельность с установками церкви. В XI-XII вв.
православие определяло духовные основы развития древнерусского
государственного управления, права и правосознания. Сама церковь
становится к XII в. важнейшим субъектом управления, но в отличие от
католицизма не вмешивается непосредственно в дела светской власти, что
соответствовало восточно-христианской государственно-правовой культуре.
Киевская митрополия, вероятно, была создана уже в 988 г. во главе с
Михаилом (хотя проблема основания киевской митрополии и имя первого
митрополита остаются дискуссионными). Она находилась в юрисдикции
Константинопольской патриархии. По размерам территории и численности
прихожан она была крупнейшей, но в константинопольских диптихах
(росписях) занимала лишь 61-е место. Кроме того, русская митрополия была
зависима не только от патриарха и Синода, но и от византийского
императора, который в церковном и государственно-правовом сознании
мыслился как самодержец всех православных. Правители других
православных народов в дипломатической переписке императоров получали
в зависимости от связей с династией и политической значимости титулы
архонтов, князей или стольников. В этой иерархии киевские князья имели
лишь придворный титул стольника. Хотя в политическом и юридическом
смысле эта зависимость была этикетной фикцией, в сакральном смысле она
не оспаривалась. Имя императора поминалось в русских богослужениях
даже тогда, когда их реальное положение в мире неуклонно катилось к
закату. Константинопольский патриарх совместно с Синодом и по
согласованию с императором посвящали киевских митрополитов,
регулировали церковное устройство, разрешали религиозные споры на Руси.
В то же время огромная территория митрополии, ее удаленность от
Константинополя и политическая независимость Руси давали русской
церкви значительные автономные права. В соответствии с каноническими
представлениями высшая церковная власть принадлежала митрополиту с
собором епископов. В работе церковного собора часто принимал участие
великий князь и другие представители династии. Они согласовывали
вопросы об открытии новых епархий, назначении епископов. Важнейшими
епископскими кафедрами (епархиями) были Киевская, Новгородская,
Черниговская, Ростовская, Владимиро-Волынская и другие (не менее 16
епархий накануне монголо-татарского нашествия). Епархии состояли из
приходов, возглавляемых священником, помощниками которого были
диакон и церковнослужители. Высшее духовенство, как правило, было
греческим по происхождению. Исключение составляли поставленные
русскими князьями митрополиты Иларион и Климент Смолятич, но
константинопольские патриархи бдительно отстаивали свое право
посвящения русских первоиерархов. Материальный фундамент церкви
составляла "десятина" - церковный налог, доходы с церковного суда
(церковное право регулировало семейные отношения и некоторые другие
гражданские правоотношения), земельные пожалования князей,
монастырская колонизация. Важную роль в миссионерской деятельности и
хозяйственном освоении земель играли монастыри, возглавляемые
игуменами.
Духовная элита оказывала большое влияние на воспитание князей,
требуя от них сдержанности, соблюдения евангелических заповедей,
пыталась оказать влияние на мирное разрешение княжеских междоусобиц,
внутренних противоречий и волнений.
Государственное управление в
удельный период (XII-XIII вв.)
Вскоре после смерти великого киевского князя Мстислава
Владимировича (1125-1132 гг.) в Древней Руси усиливаются
центробежные процессы. В определенной мере они определялись
разложением великокняжеской дружины. Из военной правящей
государственной элиты она превращается в вотчинников - региональную
корпоративную боярско-дружинную верхушку. Во главе региональных элит
утверждаются местные княжеские династии из различных ветвей
Рюриковичей. Удельные княжества с быстро растущими городами в
условиях натурального хозяйства были экономически самодостаточными и
мало связанными друг с другом. Кроме того, после разгрома Хазарского
каганата и печенегов, снижения активности варягов и стабилизации
отношений с Византийской империей относительно ослабла внешняя угроза.
После походов Владимира Мономаха утратила былую остроту и половецкая
проблема. Централизаторские возможности Киева были также ослаблены
варварским разгромом в 1204 г. бандами крестоносцев Константинополя и
последующей монополизацией венецианцами византийской торговли.
Политическая система Руси приобретает полицентричный характер
при сохранении символического значения Киева, обладание которым было
формальным признаком "старейшинства" среди русских князей. В
дореволюционной литературе этот период древнерусской истории
именовался удельным, в советской историографии характеризовался как
закономерный и прогрессивный этап феодальной раздробленности. В то же
время многие зарубежные историки рассматривают его как политический
кризис средневековой Руси, а Л.Н. Гумилев усматривал в XII-XIII вв. не
только социально-экономические и политические изменения, но и
вступление древнерусского этноса и его цивилизации в стадию распада.
Индикаторами этого процесса, в частности, стали оживление язычества и
активизация деятельности католических миссионеров.
Сочетание социально-экономических, географо-этнологических и
духовных факторов определяет усиление дифференциации в
административно-судебном устройстве, культуре, экономическом развитии
отдельных земель, что позволяет говорить о зарождении
субцивилизационных различий между ними. В то же время в массовом и
элитарном сознании сохранялись представления о Руси как едином
территориальном и духовном целом, память о ее былом могуществе.
Несмотря на участившиеся княжеские усобицы и распри региональных
властных элит, центростремительные процессы и конфедеративные связи
находили отражение в деятельности съездов князей, сходстве правовых
систем, сохранении православия и единой для всей Руси церковной
организации - митрополии (а в отдельных землях епископских кафедр),
духовная власть которой не оспаривалась ни удельными князьями, ни
местными духовными иерархами. В данных условиях поставление
общерусского митрополита из Константинополя независимо от русских
князей было важным интеграционным фактором. В развитии
государственного управления, отличавшегося на Руси в XII-XIII вв.
значительным разнообразием, можно выделить четыре основные модели.
Южная Русь
Южные русские земли оказались в составе Киевского, Черниговского
и Северского княжеств. Они составляли первоначальное ядро Руси еще в
VI-VIII вв., а в последующие века эти территории становятся контактной
зоной этнокультурного и цивилизационного диалога древнерусской и
кочевой (преимущественно тюркских народов) цивилизаций. Здесь были
сосредоточены древние боярские вотчины, открытые степным просторам на
юге и востоке. Для их защиты киевские князья использовали расселение
здесь побежденных кочевников - торков, печенегов, берендеев, бродников,
которые получили в XII в. название "черные клобуки". Они несли
пограничную службу и были важным фактором военно-политического и
этнического развития южнорусских земель.
Черниговские и Северские земли также имели на границе с
Половецкой степью оборонительные линии, которые защищались издавна
поселенными здесь тюркоязычными (возможно, булгары) и аланоадыгскими
(приведенными с Северного Кавказа в XI в. Мстиславом)
племенами. Отдаленно они напоминают позднейшие казачьи общины. У
местных князей были давние традиции дружественных отношений с
кочевниками, в том числе с частью половцев. Однако союзные отношения
периодически нарушались военными столкновениями.
В круговорот борьбы за Киев были втянуты все важнейшие княжеские
ветви, пытавшиеся встать во главе русских князей. Обладание киевским
престолом было не только престижным, но и давало важные стратегические
и материальные преимущества. Поэтому удельные князья независимо от
династической принадлежности, овладев Киевом, превращались из прежних
автономистов в решительных поборников объединения Руси, хотя закрепить
эти центростремительные тенденции на продолжительное время не
позволяли объективные и субъективные условия.
Традиции княжеского старейшинства накладывали отпечаток на
особенности развития местной политической системы. Являясь древним
политическим и территориальным ядром древнерусской государственности,
Киевские земли так и не сложились в отдельное независимое княжество, не
выделились в наследственную вотчину какой-либо княжеской династии.
Вплоть до монгольского нашествия Киев считался чем-то вроде
собственности великокняжеского стола или династическим наследством
всего княжеского рода. Отсюда претензии великих киевских князей на
представительство общерусских интересов, а удельных князей - на
определенную долю ответственности за Киев, а значит, и за все земли Руси.
В результате соперничества различных княжеских ветвей в Киеве в XII в.
складывается система дуумвирата (реже триумвирата) на основе ряда
киевского вече и боярства с князьями. На киевском престоле одновременно
утверждались два князя, которые представляли две наиболее сильные и
соперничающие друг с другом династии. Оба князя владели мощными
княжествами за пределами Южной Руси. Например, за спиной Ростислава и
его сына Рюрика стояло Смоленское княжество, за Изяславом и его сыном
Мстиславом - Волынь, за Святославом Всеволодовичем - владения
черниговских Ольговичей, за Всеволодом - Владимиро-Суздальское
княжество; и т.п. Князья совместно выступали в походы, по согласованию
решали внешнеп
...Закладка в соц.сетях
