Жанр: История
Кочевники 1-3.
...а черт знает что!
Почему я и не отвечал на его сумасбродные
послания.
- Разбойник он, ваше превосходительство! Последний скот у верных слуг его
императорского величества угоняет,
сиротами оставляет...
Князь не обратил внимания на слова Конур-Кульджи и продолжал развивать свою
мысль:
- Да и что зазорного в этом подчинении? За великое счастье почитать надо.
Я, например, князь, а радость нахожу в
служении престолу. И каждый, кто предан... Нет, киргизы неблагодарны. Я лично
докладывал его величеству: "Самый
лучший метод установления отношений с киргизами - держать их в постоянном
страхе". Эту мысль поддерживает и военный
министр - князь Чернышев. В бараний рог следует согнуть, ежели кто не понимает
предначертаний... Для собственной же их
пользы!
- Разве мы не придерживаемся того же мнения, ваше высокопревосходительство!
- Конур-Кульджа украдкой стер пот со
лба. - Мы умоляем вас поскорее выслать войска и примерно наказать мятежников. С
нашей стороны все возможное...
- Сейчас вырабатывается план уничтожения банд Кенесары и умиротворения
киргизской степи. Ты примешь участие... -
Князь Горчаков вспомнил о приехавшем ветеринаре и заторопился. - Остальное все
разрешишь с начальником области
Талызиным. Как переболеет его превосходительство...
Конур-Кульджа ушел от генерал-губернатора вконец растерянным. Но,
повидавшись с выздоровевшим генералом
Талызиным, приободрился. Хоть дана ему была для личной охраны только сотня
солдат, зато он узнал, что к началу
следующего лета готовится большой военный поход против Кенесары. А зимой, как
известно, Кенесары не сможет
предпринять чего-нибудь серьезного. От небольших отрядов можно будет отбиться и
собственными силами.
Но по приближении к своему аулу ага-султан узнал, что мятежные отряды
Агибая и Байтабына угнали всех оставшихся у
него лошадей. Конур-Кульджа был теперь беден, как последний туленгут...
Вот как это произошло.
Когда Конур-Кульджа выехал в Омск, Есиркеген по его поручению направился к
своему родственнику Жамантаю. У
юноши не выходило из головы, что он увидел и услышал в доме ага-султана. Он
вспомнил, что говорили соученики в школе.
"На нашем джайляу начали крепость строить, - значит, аул уйдет дальше к пескам".
Некоторые открыто утверждали, что
надо противиться этому. А тут все больше стало появляться в городе странных
русских, ссыльных, "врагов престола и
отечества", как называли их некоторые учителя, запрещавшие даже разговаривать с
ними. Эти странные люди говорили о
царской колониальной политике, о разбое и грабежах, творимых чиновниками, о
праве народа на волю. Были и учителя,
которые сочувствовали им...
Есиркеген немало слышал и о батыре Агибае из рода шубыртпалы. Ведь он сам
был из этого рода и гордился Агибаем, о
котором ходили легенды в степи. А сейчас над батыром нависла смертельная
опасность, и юноша ломал голову, как помочь
ему.
Когда он с друзьями выехал из теткиного аула, дорогу им перескочил заяц.
Юные джигиты, как водится, погнались за ним.
Конь Есиркегена был получше других и вынес его далеко вперед. Заяц в конце
концов скрылся в густых тугаях над Есилем, а
юноша едва не наехал на спящего в камышах человека. Это был Абдувахит, о котором
предупреждали ага-султана.
Абдувахит вскочил и замахнулся дубиной, но юноша предупредил, что он не
враг. Да и бывший туленгут смутно
вспомнил мальчика, пившего когда-то кумыс в его юрте.
- Ты, кажется, потомок Масан-бия... Это неплохой человек.
А отломившийся кусочек золота не теряет свойства всего слитка...
- Да, я не враг! - с жаром повторил Есиркеген.
Нельзя было терять времени, и он тут же рассказал все, что слышал в юрте
ага-султана. Абдувахит сейчас же вскочил на
пасшегося неподалеку коня и рванулся из тугаев.
- Не забудьте передать, что в отряде Байтабына имеется какой-то человек,
преданный Конур-Кульдже! - крикнул вслед
ему Есиркеген. - И сами будьте осторожны. О вас знают и ищут, чтобы убить!..
Прискакавший в ущелье Каражар Абдувахит успел предупредить батыра Агибая о
ловушке, и тот увел свой отряд.
Соединившись с отрядом Байтабына, они неожиданно напали на туленгутов,
охранявших ага-султанских лошадей, и
туленгуты бежали. Всех лошадей мятежники угнали с собой.
Джигиты Асылгерея бросились в погоню и настигли их. Но те ждали нападения и
дали отпор. Даже сам вид Агибая на
боевом коне Акылаке и Байтабына на Серкесане внушал такой страх, что агасултанские
нукеры сразу же повернули назад.
Среди мятежных сарбазов было лишь несколько раненых, в том числе Ожар. Его конь
подвернул ногу, попав в звериную
нору. Нукеры чуть было не захватили его, но он отбился. Все видели это. Не
видели только, как он успел перебросить одному
из людей Конур-Кульджи кисет с очередным донесением.
Больше всего жалел батыр Агибай, что не пришлось ему на этот раз
расквитаться с ага-султаном Жамантаем, к которому с
голодных детских лет питал жгучую ненависть. На Каркаралы сейчас невозможно было
нападать с малыми силами.
Пришлось ему возвращаться с отрядом Байтабына.
А Конур-Кульджа даже заплакал, узнав о потере всех лошадей. Долго ли можно
держаться на должности ага-султана без
богатства? На одних чиновников сколько должно уходить! А слава, уважение, страх
врагов - все создается богатством!.. Одно
лишь утешало его, что в схватке погиб Абдувахит, его бывший туленгут, из-за
которого он ночей не спал...
Разгромив Акмолинскую, Актаускую и Орскую крепости, Кенесары почувствовал
удовлетворение. К радости его
прибавилось и то, что Байтабын с Агибаем пригнали последние три тысячи лошадей
его заклятого врага Конур-Кульджи. А
его воинственная сестра Бопай сожгла имение Айганым, вдовы Вали-хана, унеся
оттуда все, вплоть до старых кошм.
Взятие Акмолинской и Атырауской крепостей, другие победы сразу повлияли на
те аулы Кара-Откельского,
Каркаралинского, Кокчетавского и Баян-Аульского округов, которые не сразу
примкнули к Кенесары. Теперь они один за
другим стали переходить на его сторону. Особенно хорошие вести пришли из
Младшего жуза. Оттуда вернулся Таймас,
который со своим отрядом два месяца действовал на берегах Илека, Эмбы, Иргиза и
Жема. Он привез весть о том, что
многие аулы родов тама, табын, шомекей, торткара объединились вокруг Жоламанбатыра
и готовы оказать помощь
Кенесары. То же передавали и кипчаки с берегов Тургая, которыми руководят батыры
Иман и Жауке. Они лишь просили
перенести ставку к Тургаю, где легче было бы воссоединить Средний и Младший жузы
для борьбы против белого царя.
День и ночь думал Кенесары, что ему делать дальше. Он снова ходил по ковру
в своей белой юрте, и никто не решался
зайти к нему... Да, если бы можно было перетянуть на свою сторону сырдарьинских
казахов, которые разрозненно
сопротивляются Коканду. И еще адаевцев с берегов Каспия да могущественных
аргынов, находящихся под влиянием Шегебия.
Тогда можно было бы всерьез говорить от имени всей степи. И дело, кажется,
движется к этому!..
Взгляд Кенесары светлел, морщины разглаживались вокруг рта. Но снова и
снова вспоминал он вечные ссоры из-за скота
и пастбищ, раздирающие степь. Долго ли можно удержать вместе бывших врагов? Так
было и так будет, пока кочуют под
этим небом казахи...
Видевший каждый день султана Жусуп - Иосиф Гербрут терялся в догадках. Что
может так угнетать этого человека,
одержавшего только что несколько важных побед? Может быть, свадьба Наурызбая, о
которой столько говорили?..
Неделю назад, когда Байтабын был в походе, сыграли свадьбу Наурызбая и
Акбокен. Судьей на соревнованиях певцов и
конных играх был сам Кенесары. Всем понравилось его судейство, но у султана
неожиданно испортилось настроение. Как
всегда, он вдруг замкнулся в себе, перестал разговаривать с окружающими, шутить
и смеяться. И вот на следующий день
после этого произошел тот длинный разговор с Кенесары, о котором Иосиф Гербрут
будет помнить всю жизнь...
Вечерело. Над аулом стоял шум и гам возвращающихся с пастбищ отар. Откудато
издалека неслась печальная и тягучая,
словно плач по уходящему солнцу, песня табунщика.
Кенесары вышел из своей юрты, держа за руку пятилетнего сына Сыздыка.
Восемь сыновей было у него: Жаппар,
Тайшык, Ахмет, Омар, Оспан, Аубакир, Сыздык и Жакей. Но предпоследнего - Сыздыка
- он выделял из других. На султане
был простой белый чекмень из верблюжьей шерсти, на кушаке висел один только
кинжал. Сыздык, подвижный рыжеватый
мальчишка со светлыми глазами, старался перепрыгивать через колючие кусты. Он
был точной копией своего отца...
Заметив стоящего у отведенной ему юрты Иосифа Гербрута, Кенесары предложил:
- Пойдем с нами, Жусеке. Погуляем немного...
Если Батырмурат нес охранную службу в походах, то в ауле султана охранял
лишь Кара-Улек. Глухой верзила и сейчас
следовал за ним. Посмотрев искоса на него, Иосиф Гербрут пошел рядом с Кенесары.
Вдруг он заметил, как побелела рука султана, стискивающая руку ребенка.
Иосиф Гербрут снова оглянулся на мерно
идущего следом палача и похолодел. Ему на минуту представилось, что ребенка
задумали казнить... Но чем могло
провиниться перед людьми и Богом это дитя? И все же неспроста идет за ним этот
выродок!
Все трое остановились на вершине небольшого холма. Внизу темнела мирная
лощина. Кенесары поманил пальцем
глухого, вынул острый кинжал и, наметив место внизу, знаками показал что его
следует закопать острием вверх. Глухой
каким-то образом понимал своего господина. Он быстро разрыл ямку и закопал
кинжал так, что острие на добрых три пальца
торчало из рыхлой земли. Иосиф Гербрут с удивлением наблюдал за всем этим.
Кенесары обернулся к стоящему рядом сыну:
- Сыздык, ты хочешь стать батыром?
Ребенок просиял:
- Я буду еще большим батыром, чем сам дядя Наурызбай!
- Но, если так, то настоящий батыр ничего не боится... - Кенесары показал
на вершину холма. - Тогда ты разбегись оттуда
и упади грудью на этот нож. Не испугаешься и жив останешься - станешь батыром!
В глазах ребенка промелькнуло что-то похожее на испуг и тут же погасло. Он
посмотрел на торчащее из-под земли лезвие:
- А этот нож не пронзит мне грудь?
- Батыры никогда не спрашивают об этом!
Сыздык повернулся и пошел на холм. Иосиф Гербрут отер выступивший пот... О
Боже! Неужели бывают отцы с такими
каменными сердцами? Разве можно таким образом проверять храбрость пятилетнего
малыша? А если произойдет чтонибудь?
Нет, ребенок не решится!..
Сыздык шел вверх, не поднимая головы. Кенесары вдруг наклонился,
молниеносным движением вырвал из земли кинжал
и скрыл его за чекменем. Одновременно он собрал землю в бугорок, словно бы нож
был по-прежнему там. Иосиф Гербрут
облегченно вздохнул... Конечно, самый лютый зверь не пошлет своего ребенка на
верную гибель. Но какое все же страшное
испытание для мальчика! Умереть или уронить себя в глазах отца! Не зря говорят
здесь, что у тюре волчий характер. Законы
зверей, перенесенные на человека - великое божье творение!..
- Хватит, Сыздык... Теперь бегом!
Мальчик повернулся и сразу побежал. Он мчался с горы, и было видно, что ему
уже не остановиться. Лишь на какой-то
миг зажмурил он глаза, подбегая к месту, где был только что зарыт кинжал. Но,
словно сердясь на собственное малодушие,
ребенок тут же широко раскрыл их и пулей рванулся вперед. Так, с широко
раскрытыми глазами, нисколько не сбавляя
скорости бега, упал он грудью прямо на бугорок. Не удовлетворившись этим, он
несколько раз яростно перевернулся, чтобы
доказать, что не боится смерти...
Кенесары молча подошел к нему, не скрывая гордости за него. Он не стал
целовать или ласкать ребенка, а лишь положил
ему руку на голову:
- Иди к матери...
Сыздык, словно жеребенок, освобожденный от привязи, стремглав бросился в
аул. Кара-Улек, по незаметному знаку
султана, зашагал следом за ним. На холме остались лишь двое. Иосиф Гербрут не
выдержал и, указывая правой рукой в
сторону, куда умчался Сыздык, вскричал:
- Вы же настоящего волчонка из него вырастите!
Султан Кенесары удовлетворенно кивнул.
- Но человек - божье творение и не должен расти зверем!..
Кенесары откровенно засмеялся. Его явно забавляло то, что этот чужой,
случайно появившийся среди них человек так не
понимает степную жизнь.
- Чему вы смеетесь?
Кенесары вдруг сделался серьезным:
- Да, я возлагаю главные свои надежды на Сыздыка. Его место - особое среди
моих сыновей, поэтому я должен был
проверить его дух. А засмеялся я потому, что твои слова о Сыздыке почти
повторяют вещий сон моего деда Аблая, сон,
который разгадал знаменитый Бухар-жырау. Правильно, как раз матерым волком и
должен стать сын мой Сыздык!
Иосиф Гербрут давно уже записывал сказки, поговорки, крылатые слова,
которыми так богаты казахи. И хоть знал он
обычай касты тюре не распространяться о своей жизни, все же решился попросить
султана рассказать об этом старом
гадании. К его удивлению, Кенесары сразу согласился.
- Это было в ночь накануне того дня, когда лучшие люди трех жузов обмыли
моего деда в молоке белых кобылиц,
подняли на белой кошме и провозгласили ханом всех казахов. Он увидел тогда
чудесный сон и попросил вещего Бухаражырау
разгадать его. Вот сон, рассказанный дедом: "Когда верхом на жеребце
Жалтынкуйруке прогуливался я по Сары-Арке,
дорогу мне перешел лев. Я погнался за ним и вспорол ему брюхо. Но тут из
львиного нутра выскочил тигр и бросился
убегать. Я догнал тигра и тоже вспорол ему брюхо. А из тигра выскочил матерый
волк. Догнав и вспоров брюхо волку, я
увидел огненно-рыжую лису. Когда я ее убил, разные мелкие твари поползли из нее:
черви, муравьи, раки, лягушки,
ящерицы. Миллионы были их, и все они лезли по ногам коня вверх, на меня - под
мышки, за шею, в волосы на голове. Я
закричал и проснулся от звука собственного голоса..."
Кенесары смотрел сейчас куда-то вдаль, как будто видел наяву все, о чем
говорил.
- Вот как разгадал этот сон вещий Бухар-жырау: "Раз был ты верхом на
Жалтынкуйруке, значит, прочно сядешь на
ханский престол. А если выскочил перед тобой на дорогу лев, значит, сын у тебя
будет такой. От сына этого внук у тебя
будет как тигр. Правнуком твоим будет матерый волк. Но времена станут меняться,
и придется стать твоему праправнуку
хитрым и изворотливым, как лиса. Что может родиться от нее, кроме многочисленной
мелкой твари? Измельчает твой род и
рассыплется по земле. Так всегда было и так будет..."
Теперь Кенесары задумчиво посмотрел на Иосифа Гербрута.
- Если львом считать моего отца Касыма-тюре, рожденного от Аблая, то я
родился тигром. В таком случае Сыздык и
должен стать волком. Так что ты правильно определил его место в жизни... Но
тогда правда и то, что после него будет лиса, а
от нее множество всякой мелкой твари...
Иосиф Гербрут с удивлением смотрел на него. Этот человек, для которого,
кажется, не было ничего святого или
запретного, искренне и глубоко верил в сны и гадания. А впрочем, предсказание
действительно сбывается. Чем не тигр этот
человек с мягкой угрожающей походкой и не знающим пощады сердцем? А разве не
вырастет волком мальчик при таком
воспитании?.. Что касается лисы и последующей твари, то таковы законы природы...
- Ладно, отложим разговор о снах... - Кенесары присел на траву. - Садись,
Жусуп... Ты из чужой земли и молод, но видел
уже многое. Если бы не видел, вряд ли бы тебя сослали сюда, так далеко от дома.
Значит, опасен по-настоящему стал для
белого царя.
- Для него даже собственная гвардия стала опасной, когда думать начала!..
- Да, я слышал об этом... - Кенесары махнул рукой. - Я хочу просить у тебя
совета. И если ты верный друг, то скажешь всю
правду без утайки...
- Клянусь быть искренним с вами!
- Нет, клятвы не нужно. Ты ведь тоже пострадал от царя, и я верю тебе. Нам
ли обманывать друг друга. А спросить я хотел
вот о чем... Ты видишь сейчас достаточно пустить огонь в нашу степь, а пламя
само помчится дальше. И остановить его уже
ни у кого тогда не станет силы. Как ты думаешь, что получится из этого пожара?..
- Что получится? - переспросил Иосиф Гербрут.
- Да!.. - Кенесары возбужденно приподнялся. - Мы ведь тоже станем опытнее,
сильнее. Если поднимется целиком Средний
жуз, а его поддержат другие жузы... Допустим... объединятся все казахи, смогу ли
я тогда заставить белого царя принять мои
условия? Не окажется ли все затеянное мной пустой тратой сил?
Иосиф Гербрут сразу понял, что неспроста затеял Кенесары этот разговор.
Значит, он тоже сомневается в конечной
победе! Другой бы вождь после стольких побед вряд ли усомнился бы в грядущем
торжестве. Сомнение - удел великих умов.
И этот сероглазый, с клинообразной бородой казах стоит многих больших
полководцев. Все у него есть для успеха, кроме
самого главного...
Да, земли у него - непочатый край. Но разве не в этом всегда таилась
опасность для малочисленного народа? Надолго ли
можно удержать такие безбрежные пространства в сегодняшнем бурно растущем мире?
Не один, так другой гигант
проглотит их. Но не это главное...
"Как же сказать об этом, чтобы не обидеть... Но он ведь сам просил говорить
правду. И я скажу, как бы горька и
неприятна ни была она для него! На искренность следует отвечать только
искренностью!.."
- Вы не сможете сломить сейчас белого царя, - сказал тихим голосом Иосиф
Гербрут. - Так же, как не смогли этого
сделать мы. Как не смогли гвардейцы на Сенатской площади...
- Что ты все со своими гвардейцами! - поморщился Кенесары. - Скажи лучше,
почему мы не сможем справиться!
- В огромную империю выросла уже Россия. У нее много заводов, на которых
льют новые пушки, делают ружья,
изготавливают боеприпасы. Она начинает догонять самые грозные державы Европы во
всем... И, как они, стремится к
расширению своих пределов. Это неизбежно, так и повелевает история. Но от этого
не легче ни казахам, ни нам - полякам, да
и тем крепостным русским крестьянами, руками которых это делается...
Иосиф Гербрут посмотрел на Кенесары. Понимает ли этот человек то, что он
говорит? Словно угадав его мысли,
Кенесары кивнул:
- Ты хочешь сказать, что мы не имеем того, что имеет царь?
- Да, кочевые казахи просто не могут иметь всего того, что имеет сейчас
Россия. К тому же она может выставить только
солдат, сколько казахов во всех трех жузах, включая женщин и детей. Российская
империя представляет собой единое
государство, в то время как кочевники теперь обязательно будут разрознены. Вы
это лучше меня знаете. Повторить в
девятнадцатом веке вашего знаменитого предка Темучина так же невозможно, как
повернуть солнце вспять!.. Вот почему
генерал-губернатор не отвечает на ваши письма и высылает в одну кампанию по
пятьсот-шестьсот солдат против вас.
Вашему восстанию белый царь не придает сейчас большого значения. Он ждет, пока
вождь одумается или сам мятеж
заглохнет. А нужно ему будет - царь пошлет сразу десять тысяч солдат, и со всем
этим будет покончено...
- Я знаю это! - резко сказал Кенесары.
- Зачем же вы тогда воюете?
Глаза Кенесары зло сверкнули.
- Тигр - не баран!.. Пусть не скажут предки, что я покорно склонил голову,
как сыновья Айшуака, Кудайменде, Жанторе
или Вали. Кровь Аблая во мне, и честь для меня дороже жизни!
- Будут ли потомки благодарны вам за это? И сколько крови должно пролиться
за ваши мечты, которым не дано
осуществиться!..
- Неужели ты думаешь, что проклянут меня потомки?
- Времена тигров безвозвратно уходят в прошлое. Бухар-жырау правильно
разгадал сон вашего деда...
- Да, правильно! - ровным голосом сказал Кенесары, изменившись в лице. -
Народ времен моего отца Касыма - это львы,
со мной сейчас тигры. И надо действовать, пока не сделались казахи муравьями,
червями и ящерицами.
- Мне кажется, вещий Бухар-жырау не имел в виду народ, мягко возразил Иосиф
Гербрут, сам удивляясь собственной
смелости. - Закономерно мельчают отдельные знатные фамилии. Я, поляк, хорошо
знаю это... А народ, как вода в реке, вечно
обновляется... Нет, верно говорят казахи: там, где росла колючка, - колючка и
вырастет, а на розовом кусте обязательно
зацветут розы!
- А что делать, если розы заросли колючкой?
- Надо прополоть... - неуверенно ответил Иосиф Гербрут, не зная, куда
клонит этот человек с кровавыми жилками в
светлых глазах.
- Вот я и делаю, чтобы хоть меньше сорняков осталось для будущих роз!
Столько зловещей угрозы было в этих словах, что у Иосифа Гербрута мороз
пошел по коже. Он понял, что имел в виду
Кенесары. Многие непокорные ему аулы испытали уже его гнев...
Теперь Кенесары внимательно посмотрел на беглого поляка:
- Как же ты представляешь будущее? Как вечное порабощение?.. Или видишь
какой-нибудь иной путь?..
- Да, единственный путь к освобождению - это идти вместе с теми же
русскими, которые хотят сбросить своего царя.
Только так можно будет чего-то добиться. А нападать на отдельные крепости или
хитрить с царем, пытаясь его обмануть, -
пустое занятие!
- Зачем же им сбрасывать своего царя? - задумчиво возразил Кенесары. - Царь
есть царь, как у нас хан или у персов шах...
- Когда-нибудь не будет ни царей, ни ханов.
Тут же Кенесары повернул к нему голову, и Иосиф Гербрут замолчал.
- Почему же ты примкнул к нам, если уверен в бесполезности нашей борьбы? -
Кенесары не сводил с него глаз. - Неужели
тебе не терпится сложить свою голову?
- Да, мне не хочется даром отдавать свою жизнь. - Иосиф Гербрут тихо
вздохнул. - За моей спиной осталось многое:
родина, разбитые мечты, подавленное восстание. Это печальная история моего
народа... Конечно же я горячо сочувствовал
вам и хотел в пределах своих сил и возможностей помочь вам хотя бы советами.
Теперь я окончательно убедился, что все это
тщетно...
- Разве мы не прислушивались к твоим советам?
- Они оказались ненужными. Князь Горчаков или генерал Талызин и знать вас
не хотят. Они привыкли к грубому
солдафонскому решению таких вопросов, без всяких дипломатий. Когда-нибудь это
боком выйдет русскому царизму, но
сейчас... А я... Трудные времена надвигаются на казахов. Могу ли я оставить
сейчас народ, который полюбил всей душой.
Нет, я с вами до конца!
Холодными серыми глазами смотрел на него Кенесары. Мог ли Иосиф Гербрут,
родившийся совсем под другим небом,
познать душу этого человека? А душа эта была соткана из тысяч противоречий. Все
в ней было - и высокие, и низкие
желания. Но придет время, и доверчивый Иосиф Гербрут увидит, как все больше
берут верх в этой душе честолюбие, личная
месть, жажда неограниченной власти, необыкновенная жестокость. Султаном из касты
тюре был Кенесары, плотью от плоти
их...
- Лучше быть аргамаком с разорвавшимся от скачки сердцем, чем протащиться
по жизни жалкой клячей! - сказал тогда
Кенесары. - Нет, я буду драться до последнего вздоха, и пусть рассудят нас
потомки, какие бы они там ни были...
Иосиф Гербрут склонил голову.
Во время этого разговора наедине Иосиф Гербрут понял, что Кенесары решил
идти до конца и не остановится ни перед
чем. Он посоветовал султану воспользоваться предложением батыров Жоламана и
Имана и перекочевать в пойму Тургая и
Иргиза. В Омске были раздражены последними успехами Кенесары и могли начать
военные действия против него, невзирая
на зиму. В Сары-Арке это чувствовали, и многие родовые вожди снова отшатнулись
от него. К тому же пронесся слух, что в
оренбургских землях волнуются русские крепостные мужики, а это способствовало бы
его успеху...
Кенесары все дни был в плохом настроении. Особенно ухудшилось оно после
разговора с сестрой Бопай. Накануне
женитьбы Наурызбая на Акбокен, она снова напала на Аманкарагайский приказ и
вернулась оттуда с большой добычей.
- Ох, тюре, напрасно вы способствовали их свадьбе! - сказала Бопай со
вздохом брату.
- Почему? - удивленно спросил Кенесары.
- Да потому, что Акбокен - с детства нареченная невеста Байтабына. Лишь
потому, что находилась на чужбине, не могли
они до сих пор пожениться. Как теперь посмотрит Жоламан-батыр на то, что вы
женили своего брата на невесте его
любимого племянника? Что скажут люди, увидев, как обижен нами Байтабын, который
искал у вас приют от притеснений
хана Сергазы? Из-за какой-то девчонки от нас может отшатнуться сразу несколько
больших родов. А мы еще в их края
собираемся!..
Об этом и думал сейчас Кенесары... Действительно, не может ли такая
непредвиденная мелочь помешать объединению
Среднего и Младшего жузов? Если Байтабын пожалуется Жоламан-батыру на то, что
его жестоко оскорбили здесь, хватит ли
у Жоламана мудрости не мешать общему делу? Конечно же он сочтет себя
оскорбленным. Ведь он тоже казах, и ничего с
этим не поделаешь!..
А что, если с этим Байтабыном произойдет вдруг несчастный случай? Может он
погибнуть в неожиданной стычке. Время
военное... Но разве Жоламан-батыр такой уж неумный правитель, что не
догадается... После этой злосчастной женитьбы
каждому станет ясно, почему умер Байтабын. А тогда ничего не придется ждать от
табынцев, кроме лютой вражды...
Может быть, исчезнуть придется Акбокен? Чего не случается с женщинами.
Только как потом утешить Наурызбая,
который прилип к ней всей душой... Потерять Наурызбая? Нет, на это даже он не
пойдет...
Что ж остается? Остается договориться с Байтабыном. Только тогда будет
предупреждена новая межродовая распря в его
стане и табынцы во главе с батыром Жоламаном пойдут под его зеленым знаменем!
Придя к этому решению, Кенесары стал с нетерпением ждать возвращения
Байтабына... Разумеется, нельзя из-за одной
девушки разжигать вражду между жузами. И они должны во что бы то ни стало
перекочевать на берега Тургая и Иргиза.
Такова его повадка - не засиживаться на одном месте, и пользу этого даже поляк
Жусуп понимает. Сейчас на Есиле, завтра -
на Тургае, послезавтра снова в другом конце степи. И везде, как опытный зверь,
оставлять ложные следы. Пусть-ка справятся
с этим регулярные войска, будь их вдесятеро больше!..
Байтабын приехал неожиданно. Кенесары с Иосифом Гербрутом и сопровождающими
их людьми вышли на окраину аула
встретить возвращающегося с охоты Наурызбая. И в это время совсем с другой
стороны показалась небольшая группа
всадников. Султ
...Закладка в соц.сетях
