Жанр: История
Кочевники 1-3.
...сары и высочайшем прощении всех его
проступков. Мало того, были возвращены все его родственники, отбывавшие ссылку,
а дела находящихся под следствием
людей, о которых он просил, были прекращены...
Цель была почти достигнута... Кстати, по манифесту государя отпустили тогда
и старшего сына Вали-хана Губайдуллу,
которого сослали в Сибирь не без участия мачехи Айганым. По ее же просьбе
сослали и брата ее покойного мужа - Сартая.
Все за то, что могли претендовать на ханский престол, перебежав дорогу ее детям.
Ох и нелегко разобраться в этой степной
политике, да еще с "умной" головой князя Горчакова!..
Поэтому и не поехал освобожденный Губайдуллла к своей мачехе в родные
места. Не поехал и к брату своему -
кушмурунскому ага-султану Чингису, а направился вдруг прямо к Кенесары. Не такую
уж глупую политику ведет этот
мятежный султан. Его поддержка куда предпочтительнее, чем всех остальных.
Айганым!.. Граф невольно улыбнулся, вспомнив о чем-то давнем и приятном!
Это было двадцать пять лет назад на балу у
императора Александра. Они, молодые гвардейские офицеры, наперебой ухаживали за
прекрасной кайсацкой ханшей,
неожиданно появившейся при дворе и оживившей общество. Семидесятилетний муж ее
Вали-хан днями и ночами не вставал
из-за зеленого стола, играя со столь же престарелыми сенаторами. И как-то он,
Перовский, молодой и блестящий тогда
гвардеец, признался ей в любви..
И вот эта бывшая светская красавица так жестоко боролась за влияние среди
орды!...
Мысли графа постепенно приняли более мрачное направление. Ему вспомнился
другой, куда менее веселый
императорский прием, который случился недавно. И император давно уже другой - с
тяжелым свинцовым взглядом, и
веселья мало. Да и сам он не показался ли милым грациозным дамам этаким
молодящимся и расфуфыренным старичком
генералом откуда-то из далекой пограничной провинции?
Незадолго перед этим произошла его неудачная экспедиция в Кокандское
ханство. По высочайшему соизволению ему
разрешено было приехать в столицу, чтобы немного отдохнуть. Свыше четырех
месяцев пробыл он там и уже подумывал о
возвращении к месту службы, когда его неожиданно пригласили на придворный бал.
Там Василий Алексеевич Перовский
вплотную столкнулся и с императором Николаем I. На высочайшем лице было написано
явное неудовольствие. Все
разъяснила прогуливавшаяся с царем очередная фаворитка красавица Макеевская.
Лукаво посмотрев на графа, она
воскликнула:
- Ах, ваше величество!.. В невыполнении вашего обещания отчасти виноват и
граф Василий Алексеевич...
Перовский, ничего не понимая, смотрел в ее смеющееся лицо. Нужно было чтото
говорить.
- Если ваше величество что-нибудь обещали кому-нибудь, то разве не положим
мы свои жизни, чтобы обещание было
выполнено!..
В конце концов все разъяснилось. При дворе в последнее время стали входить
в моду бухарские шелка. И вот караван с
шелком, который ждали петербургские модницы к этому балу, оказался где-то под
Ташкентом разграблен людьми мятежного
султана Кенесары...
- Этого не может быть! - поразился Перовский. - Только вчера я получил
депешу, что подопечный мой султан Кенесары
еще пятого сентября находился в своей ставке на берегу Тургая. В доброй тысяче
верст от Ташкента!..
- Кайсацкие ханы - не русские генералы, которым необходимо два месяца,
чтобы добираться от Оренбурга до Арала! -
Царь говорил жестко, не щадил самолюбия графа, руководивщего неудавшейся
экспедиций. - Этому вашему разбойнику
оказалось достаточно семи дней, чтобы с четырьмя тысячами всадников оказаться
под самыми стенами Ташкента!
Перовский склонил голову:
- Простите меня, ваше величество, но я действительно ничего не знаю...
- С каких это пор в России генералы узнают от царя, что творится среди их
подданных? - Николай I нахмурил брови. -
Извольте, могу доложить вам. Опекаемый вами султан Кенесары, насколько мне
известно, еще седьмого сентября самолично
провозгласил себя ханом кайсаков и через неделю начал войну против кокандского
хана.
- Не может быть!.. - прошептал Перовский...
Только на днях получил он письмо от Генса, исполнявшего в отсутствие
военного губернатора его обязанности. Генс
сообщал, что его адъютант Герн еще первого сентября находился в ставке Кенесары,
откуда только что вернулся. Он
доложил, что там царит тишина и спокойствие и все ждут окончательного результата
переговоров...
Царь сделал отметающий жесть рукой, и на лице его появилось так хорошо
знакомое всем брезгливо-пренебрежительное
выражение.
- Сегодня прибыл гонец с депешей от кокандского хана... Все же вам следует
запомнить, Василий Алексеевич, что наше
доброе отношение к вам не означало согласия на провозглашение этого Кенесары
степным императором. В Российской
империи этого не может быть дозволено. В вашем споре с Горчаковым я склоняюсь
сейчас на его сторону... К тому же не вам
мне объяснять, что, когда российские интересы столкнулись по всей Азии с
интересами британской короны, разумно ли
подрывать наши добрые торговые и всяческие иные отношения с Кокандом, Бухарой
или Хивой? И не может каждый
губернатор в России вести свою политику. Так что довольно канителиться вам с
этим Кенесары. Сегодня я отдал приказ
Чернышеву объединенными усилиями Сибирской и Оренбургской линий покончить с ним
бесповоротно и навсегда. Если же
вы, граф, считаете, что не сможете со всем старанием выполнить этот приказ,
то...
Перовский низко опустил седую голову:
- Слушаюсь, ваше величество!..
- Что же, тогда отправляйтесь в Оренбург!
Царь сделал разрешающий жест рукой. Граф Василий Алексеевич Перовский еще
ниже склонил голову. Подняв глаза,
оренбургский военный губернатор увидел лишь удаляющуюся прямую спину самодержца
и почти вплотную прильнувшую к
ней стройную фигурку в платье из обычного китайского шелка. Он вспомнил буйные
грубоватые расцветки среднеазиатского
атласа и глубоко вздохнул. Что делают сейчас с этим атласом запыленные и
пропотевшие сарбазы Кенесары?..
Граф был осведомлен о своднической роли военного министра Чернышева в
романе царя с красавицей Макеевской. Знал
он, что с некоторых пор тот добивается назначения своего дальнего родственника
генерал-майора артиллерии Обручева на
место Перовского. Лишь благодаря непонятной благосклонности к нему царя военный
министр не осмеливался прямо
советовать произвести соответствующие перемещения. Но теперь лукавый Чернышев,
кажется, у цели.
И еще невольно подумал Василий Алексеевич Перовский, что отношения при
российском императорском дворе мало чем
отличаются от отношений между казахскими султанами, которые грызутся между собой
за власть и влияние. Они
обязательно притрутся друг к другу - эти султаны и нынешние российские
управители...
Через несколько часов после разговора с самодержцем, на рассвете следующего
дня, Василий Алексеевич Перовский
выехал в Оренбург и в самом скором времени добрался туда. Сразу по приезде он
узнал от Генса все подробности.
Предстояло в срочном порядке разработать необходимые мероприятия по ликвидации
мятежа и самоуправства Кенесары.
Предварительно ко всем ага-султанам были посланы нарочные с требованием
немедленно явиться в Оренбург. Вчера уже
почти все приехали, и генерал Генс составил подробный доклад о положении в
степи. Молодой ясноглазый адъютант
доложил военному губернатору о прибытии Генса.
- Пусть войдет!.. - устало махнул рукой Перовский.
Вошел генерал Генс, человек высокого роста, с орлиным носом и каштановыми,
слегка вьющимися волосами. В очках в
золотой оправе, он был скорее похож на ученого, чем на военного. Чувствовалось,
что отношения между военным
губернатором и подчиненным ему начальником пограничной комиссии лишены того
бравого солдатского духа, который
восходил к павловским временам и с новой силой возродился в нынешнее
царствование...
Кабинет графа Перовского представлял собой довольно просторную квадратную
залу с несколькими обитыми золотистым
бархатом креслами. Кроме стандартного императорского портрета во весь рост здесь
висели небольшие портреты маслом
Суворова и Кутузова, к которым у военного губернатора было почтительное
пристрастие еще с детских лет. На стене висела
громадная карта всего Оренбургского края с примыкающими землями и чужеземными
владениями. Бросалось в глаза обилие
книг. Они стояли в больших темно-красных шкафах, лежали на столе - толстые
фолианты в тисненных золотом кожаных
переплетах...
- Отдохнули уже от столицы, Василий Алексеевич? - спросил грустно
улыбнувшись Генс.
- Вы правы насчет столицы, мой дорогой Генс. Петербург действительно
утомляет... - Он задумался на минуту,
полузакрыв глаза и словно вспомнил что-то. - Но не будем зря терять времени.
Покажите мне на карте, где дислоцированы в
настоящее время аулы, верные Кенесары!..
Они подошли к карте, и Генс принялся объяснять с карандашом в руке:
- Из Акмолинского и Каркаралинского округов к нам перекочевали вместе с
Кенесары целиком волости Альке-Байдалы,
Тнали-Карпык, Тюбе-Темеш. Они в основном обосновались вот здесь, по краям песков
Каракум и Аккум, а также при устье
рек Жыланды и Тургай. Волости Козган, Айдабол, Каржас, Малай-Калкаман из БаянАульского
округа, а также все
остальные аулы Тнали-Карпык и Торайгыр-Кипчак из Акмолинского округа слилась с
родом баганалы и осели на берегу
реки Кара-Тургай. По верхнему течению Кара-Тургая, в урочище Орда-Тиккен, что
значит "Ханская ставка", расположен
родовой аул самого Кенесары...
- Значит, здесь его аул? - задумчиво переспросил Перовский. Генс кивнул.
Оба они еще некоторое время смотрели на
крошечную рябинку среди моря белой бумаги.
- Продолжайте!.. - тихо попросил Перовский.
- Здесь расположились орды и племена Атбасарского уезда, населявшие ранее
районы Аргынаты, Улытау, Терсаккан,
Кайракты, Шоиндыколь, Акколь. Это во-первых, те же тюбе-темеш и тнали-карпык, а
кроме этих разветвленных родов - еще
койлыбай-алтай, айткожа-карпык, алтай-альке, алтай-байдалы и алшын-жагалбайлы.
Они в тысяча восемьсот тридцать
восьмом году примкнули к мятежу Кенесары и следуют за ним всюду. Сейчас им
принадлежит по существу вся эта огромная
территория!
Генс вынужден был сделать несколько шагов вдоль карты, чтобы хоть
приблизительно очертить границы земель
названных им родов.
- Но здесь, насколько мне помнится, кочевал могущественный род алшынжаппас...
- Они ужились и частично слились с ним.
- Ужились? - В голосе Перовского было явное недоумение.
- Да, ужились, Василий Алексеевич... А если к этому прибавить угодья
восставших в разное время и присоединившихся к
мятежу родов Малой орды, таких, как табын, тама, шыклык, шомекей, шекты,
торткара, то посмотрите - они к востоку от
Яика занимают все земли по берегам рек Жем, Илек, Иргиз и Жыланды, а также
предгорья Мугоджар. Это значит, что в
подчинении Кенесары находится территория, равная Франции и всем итальянским
королевствам вместе!..
- Да, это так. И, по европейским канонам, ему вполне можно было бы
претендовать на титул... - Перовский не закончил и
снова перевал взгляд на оспинку, обозначавшую ставку Кенесары. - Не это меня,
правду сказать, занимает... Мы с вами
лучше других понимаем, что происходит здесь. Так вот: как же могло случиться,
что казахи, как называют они себя, которые
обычно яростно защищают свои пастбища даже от ближайших родственников, без
всякого сопротивления пустили на свои
исконные земли всю эту массу родов из чужой и на протяжении долгого времени
враждебной им Средней орды? Почему они
мирно уживаются на пастбищах? Не происходит ли нечто необычное в степи, чего мы
еще не в силах понять?
Генс смотрел куда-то в сторону.
- Политика князя Горчакова, к которой по какому-то непонятному фатуму
всегда склоняются русские цари, скоро не одну
эту степь объединит против дорогой нам России. И ничего мы с вами здесь не
поделаем. Вам-то легче. А попробуй я
заикнись - наши лжепатриоты мгновенно припомнят нерусскую мою фамилию...
Они долго молчали, два русских человека, которые были бессильны что-либо
изменить.
- Личные цели этого Кенесары мне вполне понятны... - прервал молчание
Перовский. - У всех аблаидов они одинаковы.
Но тем, как ловко использует он аракчеевскую глупость некоторых наших наделенных
властью проконсулов, можно только
восхищаться. Поэтому и провозгласили его ханом...
- Мне только через три дня доставили весть об этом. - Генс усмехнулся,
покрутил головой. - От вашего имени я сделал
запрос Кенесары. Тот немедленно ответил отрицательно, подписавшись
верноподданным и наследным полковником
российским... Ну и разбойник! Потом я понял, в чем дело. Для кокандцев устроил
представление. Они-то сразу узнали, что
его подняли на белой кошме от всех трех жузов, а на берегах Тургая идет в честь
этого невиданное пиршество. Сидели себе
беспечно, а тут откуда ни возьмись - разъезды Кенесары под Созаком!..
- Так считает он себя ханом или нет? - Перовский отошел от карты, обошел
стол. - Если нет, то почему без нашего совета
двинулся к Созаку?
- Тургайский правитель Ахмет Жантурин поясняет, что Кенесары попросили об
этом роды шомекей, торткара и табын,
часть которых населяют низовья Сырдарьи. Они восстали против кокандского засилья
и обратились к нему за помощью. То
же приблизительно сообщает и начальник сибирской таможни. По его данным,
Кенесары направился туда, чтобы вернуть на
исконные земли казахские племена российского подданства, которые во времена
междоусобиц перешли в кокандские
владения. А если прибавить к этому, что ташкентский куш-беги убил братьев и отца
Кенесары, то чему тут удивляться...
- Но там сейчас нет уже тех людей, которые виноваты в смерти его отца и
братьев. Правит Кокандом Шерали-хан. Вы
знаете, что это мирный человек и друг нам. Должно ли допускать, чтобы числящийся
нашим подданным Кенесары вызвал
войну с Кокандом? Нам еще придется в будущем иметь с ними дело, и ни к чему
заранее осложнять отношения!..
Перовский имел в виду недавно происшедшие события. Через год после встречи
в Ташкенте совершенно потерявший
голову Мадели-хан официально женился на своей мачехе Ханпадшаим. Эмир бухарский,
прозванный за невиданную
жестокость "Мясником Нурасуллой", объявил его вероотступником и пришел в Коканд
с огромным войском. Он отрубил
голову беспутному Мадели-хану, а красавице Ханпадшаим залил расправленным
серебром детородное место.
Генс пожал плечами:
- Кенесары закономерно хочет использовать вражду между Бухарой и Кокандским
ханством для освобождения и
присоединения к себе сырдарьинских казахов. Сейчас самый удобный момент для
того, и действия Кенесары полностью
соответствуют данной версии. Что ж, его можно понять. Он, конечно, ни за что не
согласится стать вассалом хивинского,
бухарского или кокандского правителей, так как прекрасно понимает их политику.
Если он понадобится им, то лишь как
подвижной заслон против России. Помните, как резко он ответил три года назад на
заигрывания и подарки со стороны того
же Аллакула: "Если уж услужить, то лучше льву, чем шакалу!.." Мы немедленно
сообщили об этом графу Нессельроде. К
сожалению, делами львов нередко ведают ослы.
Перовский устало откинулся в кресле, и только сейчас заметил Генс, как
постарел граф за время пребывания в
Петербурге.
- Кенесары никому не захочет подчиниться, в том числе и Российской
империи... - сказал Перовский. - И тут же ничего не
поделаешь. Его главная цель - объединить под своей властью всех казахов, где бы
они в настоящее время ни проживали. Он
хочет воссоздать великое казахское ханство, не понимая, не желая понимать
обреченности этой затеи в наше время. Как бы
мы с вами ни относились к нему, нам предстоит покончить с его мечтами и
надеждами... Что делать, не мы первые в истории
совершим подобное деяние!..
- Даже сырдарьинский батыр Жанкожа нашел с ними общий язык... - Генс
задумчиво повернул голову к карте. - Иначе не
смог бы Кенесары штурмовать Созак, обороняемый пятью тысячами воинов.
- Но государю доложено, что он отправится туда с четырьмя тысячами
сарбазов. А это не изнеженные городские жители!
- Да, но на колодце Шункур-кудук их настигла дизентерия, и ему пришлось
оставить там добрую половину войска. Так что
не помоги ему Жанкожа со своими сарбазами, вряд ли пришлось бы ему осаждать
Созак...
- Как там дела?
- Десять дней уже длится штурм. По-видимому, дело идет к концу...
- Решиться на такой штурм мог лишь отчаянный человек!
- Ну, ему не занимать отчаянности. Вы же знаете этого разбойника. И насчет
его полководческих талантов сомневаться
тоже не приходится. Таких бы людей привлечь к России, а не всякую мелкую сволочь
из горчаковского окружения. К
сожалению, нам этого не позволят сделать. Все должно склониться перед единым
шпицрутеном - от финских хладных скал
до пламенной Колхиды... А Созак он возьмет, не сомневайтесь. По моим данным, он
даже сотню лестниц заготовил для
штурма, а кому лезть по ним, у него найдется.
- Но как все же сумели они пройти за неделю Голодную степь? - Перовский
выбросил руку к карте.
- Не за неделю, Василий Алексеевич... - Генс понизил голос почти до шепота.
- За пять дней! Я не знаю, провозгласили
или нет его ханом у могилы предка Алаша, но неоспоримо, что еще седьмого
сентября он находился там вместе со всеми
поддерживающими его аксакалами и биями. Это - возле Улытау. А уже двенадцатого
сентября с половиной своего войска он
вышел к стенам Созака. Только птицы способны на такие перелеты!..
- Как же он шел? Если через пустыню, то для этого необходимы верблюды, а не
лошади...
- Он как раз и шел дорогой, якобы проложенной четыреста лет назад этим
Алашем. Мне все подробно рассказал сарбаз,
доставивший вчера депешу. Вот их путь. - Генс возвратился к карте: - КараКенгир,
где мавзолей Алаша, затем урочище
Каражал, уже в ста тридцати верстах от Улытау. Через двадцать две версты по
берегу Сарысу могила батыра Таймаса, а еще
через сорок пять верст - так называемая "Девичья могила", где они дали передышку
лошадям...
- Насколько я помню, там бедный травостой и совсем мало воды.
- Это для наших солдатских лошадей. Что касается казахских коней, то они
где угодно добудут себе корм... А вот их
дальнейший путь. Через двадцать семь верст - переправа у Тас-Откеля и ночевка
пониже могилы Сарта. На рассвете уже по
левому берегу Сарысу тридцативерстный переход до могилы Кара-Кипчака. Здесь
краткая кормежка лошадей, и потом
самый тяжелый переход через движущиеся пески, на которые никогда не решился бы
даже опытный караванщик. На первый
взгляд - сыпучие безжизненные пески и нет ничего живого. Но кое-где между
барханами растут полузасыпанные песком
колючий тростник - шенгел, сухой кустарник - баялыш, попадаются изредка
столетник и тамариск. Нужно уметь лишь
увидеть все это. Даже джида растет в заповедных местах меж песчаными холмами. А
для прокормления людей там хватает
дичи - зайцев да косуль. Там, где наши солдаты погибли бы в два дня, кочевые
джигиты находят все - воду, фураж, пищу.
Нам еще предстоит учиться всему этому...
- Там отмечено первое кокандское укрепление по нашим картам, - заметил
Перовский.
- Да, Жаман-Курган, привал в тридцати верстах от Кара-Кипчака.
Четырехгранный замкнутый дувал туземного типа
полутора аршин толщины и четырех аршин высоты. Их строили кокандцы для защиты
караванов от нападений вольных
казахов и как базы для нападений, в свою очередь, на казахские аулы... Дальше -
Кзыл-Джингил, зимовье Батеш-батыра, того
самого, который из-за вражды с Сандыбаем уехал из Кара-Кенгира. Потом сорок
верст по высыхающему руслу Боктыкарын
до озера Айнамколь. Оно в густых тугаях. Это последняя зеленая остановка перед
Голодной степью...
- А где заболели они животом? - спросил Перовский.
- Это между Жаман-Курганом и зимовьем батыра Батеша. Там есть три колодца
под названием Шункур-кудук. Джигиты
Байтабына, которые не знают этих мест, напились оттуда и почти все заболели.
Больных Кенесары оставил в аулах рода
баганалы из найманов, которые находились уже там на своих зимовьях...
- А что ели они в Голодной степи? Где брали воду для себя, а главное для
лошадей?
- Да, Голодная степь для несведущего - страшное место... Особенно первый
семидесятиверстный переход. Красно-бурая
потрескавшаяся глина без проблеска зелени. Но у лога Терсаккан имеется овраг
Айдарлы и при нем тайный колодец
Шынырау, всегда полный воды. Кое-какой кустарник вокруг, а кроме того, уставших
лошадей подкармливают, по
туркменскому обычаю, овечьим курдюком... В мою первую научную экспедицию наши
казаки научились там этому...
- И лошади едят?
- Едят, и сил вдвое прибавляется... Короче, говоря, добрых сто верст
Голодной степи, затем при Бес-Кулане переправа
через Чу, соленое озеро Акжаиткан, урочища Иней и Кулан-Кабан, соленый колодец
Кос-кудук. Снова тридцать верст сквозь
барханы, и полусоленый Жаман-кудук. Только верблюды в состоянии пить из него
воду. И лишь через двадцать верст у
могилы Берди-бия годная для потребления людей и лошадей вода. Место, где могила
Берди-бия, называют еще просто Кул. С
вечера Кенесары разрешил там всем отдохнуть, а на рассвете оказался у стен
Созака...
Созакский воевода, или по-ихнему, датка, Бабаджан чуть умом не тронулся,
когда увидел это. Рассказывают, что, когда
разбудили его, он поначалу прогнал дежурного нукера: не может, мол, быть, чтобы
враг стоял у ворот. Кроме Кенесары -
некому, а Кенесары за шестьсот верст напрямую празднует свое посвящение в ханы!
"Вот он, Кенесары!" - показали ему со
стены, и тогда он заплакал...
- Не только этому Бабаджану, мне до сих пор не верится в такой переход!..
- И тем не менее он свершился.. - Генс с близорукой улыбкой посмотрел на
Перовского. - А знаете, Василий Алексеевич,
почему переправу на реке Чу назвали Бес-Кулан, а холмы - Иней и Кабан?
Это было самой жизнью Генса - большого ученого-этнографа, а уже потом
генерала. Перовский знал слабость своего
друга. Чтобы не обидеть, приходилось часами слушать его рассказы. Военный
губернатор и не заметил, как рядом с этим
человеком и сам стал подлинным знатоком края. Это пригодилось ему через
двенадцать лет, когда, смирив свой дух и
преклонив голову перед неизбежностью и императором, он захватил Ак-Мечеть,
жестоко подавив все попытки национальноосвободительной
борьбы в степи...
Сейчас Генс рассказывал ему легенду, которую записал, еще будучи молодым
офицером, тридцать лет назад.
- Тут каждый холмик опоэтизирован, а начнешь докапываться до истоков, к
самому Александру Македонскому придешь! -
восторженно, в какой уже раз объяснял Генс. Так с Бес-Куланом. Якобы любимого
сына Алаш-хана растоптало стадо диких
ослов, то бишь куланов. В великой скорби пребывал Алаш, и приказал он истребить
по степи всех куланов до единого. Тому,
кто убьет последнего кулана, обещал Алаш-хан несметные сокровища, и свою самую
красивую дочь в жены.
Батыр Домбулак дал слово выполнить приказ хана. Двух сказочных коней с
кличками Иней и Кабан взял он на
истребление куланов, и когда осталось их всего пять в степи, Домбулак загнал
куланов в глубь песков. Спасаясь от него,
куланы находят брод на реке Чу, и с тех пор это место называют Бес-Кулан, что
означает "Пять куланов". Сказочные кони
так и издохли, не догнав куланов, и место гибели обозначено их кличками. А
казахи до сих пор считают, что холм
неподалеку - могила батыра Домбулака... Могила там действительно очень древняя,
да и сюжет легенды уходит в глубь
веков, ко временам царя Кира!..
- Каких только могил нет на этой земле! - дипломатично поддержал разговор
Перовский. - История наставница жизни, и
хорошо, что не забывают они своих предков. Назовут ли здесь какое-нибудь урочище
нашими именами?.. А впрочем, давайте
перейдем к делу.
- Слушаюсь, ваше превосходительство!
- Его императорское величество изволил поручить мне ликвидацию
нежелательного сейчас для России движения
Кенесары. - Теперь голос Перовского звучал резко, по-генеральски. - Прежде всего
мы должны спросить с него, почему он
без высочайшего и нашего соизволения вмешался в среднеазиатскую политику. Я имею
в виду войну между Бухарой и
Кокандом. Самовольные действия Кенесары приносят ущерб торговым отношениям
Российской империи в Азии, не говоря
уже о политических перспективах. Следует приказать ему прекратить военные
действия по всей территории Кокандского
ханства и незамедлительно вернуться на отведенные ему земли!..
- Сможет ли заставить он себя подчиняться такому приказу? Вы же знаете
его... Тем более теперь, когда его сарбазы уже
на стенах Созака...
- Как ему заблагорассудится!.. Первым делом это будет полезно для самого
Кенесары. И пусть не мыслит даже, что
добровольное присоединение к России оставляет за ним право решать какие-либо
внешнеполитические проблемы, с чем бы
это ни связывалось. Подчинение России означает возможность с подобающим рвением
выполнять предначертания его
императорского величества. И ничего иного!
Перовский почти кричал. Генс молча слушал, склонив голову. Потом так же
молча подал военному губернатору какую-то
бумагу.
- Что это? - спросил Перовский.
- Ответ Кенесары на мое письмо...
История эта длилась уже долгое время. Прекрасно зная о соглашении между
графом Перовским и Кенесары, князь
Горчаков продолжал считать примкнувшие к Кенесары аулы враждебными и поступал с
ними соответственно. Князь,
самолюбие которого было уязвлено благоволением Николая I к Перовскому и его
восточной политике в предыдущий период,
писал военному министру Чернышеву. "Разбойники - сыновья Касыма-тюре обманывают
Россию, заверяя о своем
подданстве, а на самом деле усиливают свои преступные действия, направленные
против Его императорского величества"
Перовскому он писал прямо:" Или же отодвинь своего Кенесары подальше от
сибирских границ, или позволь уж мне
покончить с ним в его берлоге!.."
Перовский в свою очередь отвечал Горчакову: "Я не могу прийти к заключению
о виновности подведомственного мне
султана Кенесары, ибо со времен подчинения его Оренбургскому военному
губернаторству он не совершил каких-либо
враждебных
...Поділитися у соцмережах
