Жанр: История
Кочевники 1-3.
...ан узнал их с первого взгляда.
- Это батыр Байтабын! - сказал он ровным, спокойным голосом.
Вместе с Байтабыном ехали Жеке-батыр, батыр Кудайменде и Таймас. У
Байтабына в лице не было ни кровинки. До
хруста были сжаты его зубы, а в устремленных на Кенесары глазах застыло
недоумение и неутешное горе.
Всем было ясно, что Байтабын знает о свадьбе Наурызбая и своей нареченной
невесты Акбокен. Он ехал тихо, а в правой
руке держал лук наизготовку. Люди, окружившие Кенесары, притихли...
И в этот момент раздался вдруг топот, веселый смех. Это возвращались с
охоты Наурызбай с друзьями. Увидев Кенесары,
они тоже сошли с коней и двинулись к нему. Впереди шел Наурызбай, а на правом
плече его сидел знаменитый во всей
округе сокол Канды-коз - "Кровавый глаз" - с белой шелковой нитью на ногах.
Наурызбай увидел Байтабына и застыл на месте. А Байтабын уже подходил к
Кенесары. Встав на одно колено, батыр
приветствовал султана.
- О чем мне говорить раньше, мой султан: о закончившемся походе или о
несправедливости, которой я подвергся,
находясь вдали? - спросил Байтабын.
Густые рыжеватые брови Кенесары, словно крылья орла, сошлись над
переносицей.
- Будет еще время выслушать и то и другое! - Он смотрел в упор на
Байтабына. - Сначала нужно решить один очень
спорный вопрос... Люди говорят, Байтабын, что ты лучший стрелок в нашем войске.
Если правда это, то попади со ста шагов
в сокола, который сидит на плече у Наурызбая!..
Люди онемели. Безмолвно стоял Наурызбай, и сокол застыл на его плече,
словно понимая, какая ему предназначена роль.
Байтабын посмотрел на Наурызбая.
- Мой султан, у стрелы шальные повадки, а голова батыра Наурызбая так
близко от птицы...
- За шальную стрелу ты не в ответе!
Это был приказ... В который раз ужаснулся Иосиф Гербрут характеру этого
человека. Никого не было у Кенесары ближе
брата Наурызбая. И вот теперь он делает его голову залогом своей политики. Да,
если Байтабын промахнется и попадет в
голову Наурызбая, конфликт между ними будет разрешен. И одновременно конфликт
между обоими жузами, которые во что
бы то ни стало хочет объединить Кенесары. И ничего не будет за это Байтабыну...
Какая жестокость! Но все это ради цели, которую поставил перед собой этот
степной вождь. Чего достойна такая
безмерная твердость: поклонения или порицания? По-видимому, смотря где и в какое
время происходит это...
Все поняли смысл происходящего. Лучше всего это поняли присутствующие
батыры, и никто из них не сказал ни слова.
Наурызбай отошел ровно на сто шагов, пересадил сокола на левое плечо, ближе
к сердцу, и стоял, спокойно ожидая
выстрела. Лишь чуть побледнело его обычно смуглое лицо.
Байтабын не заставил себя долго ждать. Обводя твердым взглядом батыров, он
решительным движением вынул из
колчана знаменитую стрелу Козы-жаурын - "Смерть ягненка", вскинул лук на уровень
груди и, как будто не целясь, отпустил
тетиву. В тот же миг сокол упал на землю с левого плеча Наурызбая...
Вздох послышался в толпе, но лица у батыров были каменные. Они понимали,
что Байтабын сейчас выстрелом спас
единство обоих жузов.
Кенесары подошел и поцеловал его в лоб, чего никогда еще ни с кем не делал.
- Я и не знал, что ты такой замечательный стрелок! - сказал он обычным
голосом. - В награду за оказанную мне честь
можешь выбрать в жены любую девушку из моего рода или других родов на всей
подвластной мне земле...
Так закончился спор двух батыров, которые обычно даже лучшим друзьям не
прощают одного неосторожно сказанного
слова. Наурызбай в память об этом дне приказал закопать сокола на том месте, где
он упал. С тех пор этот холм в народе
стали называть Сункар-Ольген - "Могила сокола".
Потом Наурызбай подошел к Байтабыну, и они поздоровались за руку, как и
подобает делающим общее дело людям. У
всех стало светло на душе. И лишь у одного человека словно когтями сжало сердце.
Этим человеком был Кенесары. Простой
батыр Байтабын победил его в состязании на самоотречение!..
Тяжелая рука Кара-Улека пришла в это мгновение на ум султану Кенесары...
Людей с такой волей и благородством, как у
этого юного батыра, нужно уметь привязать к себе. Но со временем они становятся
опасны...
- Батыр Байтабын!.. - Благожелательная улыбка была на губах Кенесары. - А
теперь расскажите нам о том трудном деле,
ради которого вы оставили нас.
Байтабын подробно рассказал о своем длительном походе.
- По рассказам джигитов ага-султана Конур-Кульджи можно сделать заключение,
что они готовятся к зимним военным
действиям. - Байтабын, несмотря на молодость, говорил ясно и толково, как
опытный военачальник. - Говорят из Омска
должны прибыть крупные подкрепления к тем войскам, которые уже имеются. Судя по
всему, они намерены напасть на нашу
ставку, когда вы распустите на зиму по домам сарбазов. С вами ведь тогда
останутся одни туленгуты...
Тень прошла по лицу Кенесары... Враг хорошо знал его больное место. Разве
легко прокормить зимой в степи такое
большое войско вместе с лошадьми. Приходилось каждую осень распускать сарбазов
по своим аулам и с наступлением лета
снова собирать их. Этим и решил воспользоваться враг. Не больше пятисот сарбазов
и туленгутов может он оставить на зиму
возле себя. Если регулярные войска окружат его аул, придется трудно...
Генерал Талызин выбирает удобное время, чтобы сполна рассчитаться с ним за
Акмолинскую крепость и за многое
другое. Они там со своими ага-султанами хотят поступить с ним, как охотники,
которые преследуют волчьи выводки по
первому снегу. Придется и с ними вести себя по-волчьи.
Волки в таких случаях не ждут прихода охотников. Пока те собираются, они
уводят своих волчат за много переходов. Так
и нам следует поступать. Пока из Омска выступят войска, мы окажемся под самым
Оренбургом, среди Младшего жуза. Для
оренбургского военного губернатора это будет полной неожиданностью. А пока он
собирается с силами, зима пройдет. За это
время все может случиться. Говорят, что оренбургское начальство все же не такое
беспощадное, как омское. Возможно, и
удастся договориться о чем-нибудь...
Байтабын сообщил, что они с Ожаром пригнали скот, захваченный Агибаем. Сам
Байтабын поехал вперед, чтобы
сообщить об этом.
- Спасибо тебе за добрые вести! - У Кенесары было хорошее настроение. - А
где же ваш Ожар?
- Он свернул по дороге в какой-то аул...
- Зачем?
- Дела там у него. Он мне не говорил. По-видимому, разузнать хочет кое-что
для нас...
При имени Ожара Таймас вздрогнул.
- Это какой Ожар? - спросил он громко, и лицо его сильно побледнело.
- Ожар - сын Кубета, - пояснил кто-то.
- Откуда взялся здесь этот человек?
- Сбежал из омской тюрьмы, а потом приехал к нам вместе с дочкой Тайжана.
- Разве у покойного Тайжана была дочь?
- Да, у него была дочь, - сказал Кенесары. - Она прислугой в Омске
работала. Там и взял ее в жены Ожар как друг и
соратник отца...
- Та-ак!
- Что тебя тревожит?
- Это очень длинная история, Кенеке... Я потом расскажу ее вам. - Таймас
посмотрел в сторону джигитов Наурызбая. - А
где же эта дочь Тайжана?
- Вон... Крайняя белая юрта!.. - показали ему.
- Ну и дела!
Таймас покрутил головой, не отводя глаз от этой юрты...
Солнце закатилось. Стоявший в молчаливой задумчивости Кенесары словно
очнулся от сна.
- Байтабын-мерген! - обратился он к молодому батыру, прибавляя к его имени
прозвище лучшего стрелка. - Ты устал в
далеком походе. Отдохнешь немного и зайдешь ко мне. Мы должны поговорить с тобой
об одном деле!
- Зайду,- коротко сказал Байтабын.
Кенесары со всем своим окружением направился к аулу. Лишь один Байтабын
остался на холме...
Вернувшись в аул, Кенесары надолго уединился с Таймасом, который рассказал
все, что слышал в ту ночь, лежа за стеной
своей юрты. Батыр Сейтен оказался прав, предрекая это предавшему его Ожару...
Они вызвали к себе Алтыншаш - дочь Тайжана и жену предателя. Превозмогая
себя, рассказал ей Таймас подробности.
Она не стала рыдать и вопить, просить их о чем-нибудь. Только вздрогнула, как
будто окунулась в холодную воду, и две
слезы выкатились из глаз. Больше она не плакала.
Долго сидела молча Алтыншаш. Потом перевела взгляд на решетчатую стену
юрты.
- С некоторых пор в мое сердце закралось подозрение, но я гнала его от
себя... - Она говорила тихим спокойным голосом.
- Сейчас разрешились все мои сомнения, и это хорошо. За смерть моего отца и дяди
мой муж ответит передо мной. Прошу
вас ничего не делать с ним. Это - мое право!..
- Отмщение - дело мужчин, - сказал Кенесары. - Нельзя, чтобы женщина марала
свои руки в мужской крови, да еще в
крови предателя. Предоставь это нам...
- Нет! - Теперь она закричала. - Только передо мной ощутит этот человек,
что ни на том, ни на этом свете не будет ему
прощения!..
Кенесары почувствовал родственную душу.
- Ладно, - сказал он. - Пусть будет по-твоему. Только смотри не оплошай!..
Байтабын долго сидел на вершине холма. Самые различные думы и воспоминания
блуждали в его голове. Мысли
появлялись и исчезали, как тусклая луна за облаками в непогожую ночь...
Обычно люди из тюре не отдавали своих дочерей замуж за простолюдинов.
Неизвестно, почему нарушил это строгое
правило султан Тленчи, отдавший свою дочь Даметкен в жены простому джигиту Коже.
Как бы то ни было, но благодаря
отцу, бесстрашному и достойному человеку, детство его прошло в тепле и достатке.
А когда ему исполнилось десять лет,
умер отец.
Чего только не перенес с тех пор Байтабын! К шестнадцати годам он был уже
признанным джигитом и стал верным
соратником своего дяди по матери Жоламан-батыра. Сейчас ему уже двадцать три
года, а за спиной только схватки, погони,
кровопролитные сражения...
Что же заставляет его каждый раз бросаться сломя голову навстречу смерти?
Что защищает он - свои многочисленные
стада, пастбища, угодья? Нет, все богатство - это верный конь под ним да сбруя.
Есть еще далеко отсюда темная
прокопченная юрта, где живет его мать Даметкен.
Сейчас он точно определил для себя, что две причины были этому. И первая из
них - Акбокен!.. Да, именно ей служил он
все эти годы. Если не богатство, то славу он принес к ее ногам. Акбокен ждала
этого, и вся степь говорит теперь о подвигах
молодого батыра.
"Ты достигни раньше настоящего положения, чтобы люди знали тебя..." Так
говорила ему всякий раз Акбокен, когда он
торопил ее с женитьбой. О славе ханских дочерей мечтала она...
Но и он ведь в последнее время все чаще задумывается, что недостойно
служить одной лишь женской прихоти. Разве
подлинная любовь обязательно требует жертв? Тот, кто действительно любит, не
нуждается ни в славе, ни в богатстве. А ей
нужен был не он, простой джигит, Байтабын, а его слава!..
Когда же впервые он подумал об этом?.. Да, когда увидел другую женщину -
тихую, с мечтательными глазами. Они шли
тогда с Наурызбаем, и на пороге белой юрты сидела она.
Ничего ему не нужно от нее. Он будет издали любить эту прекрасную
женщину...
А какая же вторая причина? Да, она тоже связана с женщиной, гордой и
смуглой, с серебряными волосами. В день
шестнадцатилетия она подвела к нему старого боевого коня его отца Кожи и
сказала: "В час испытаний для нашего народа не
пристало сыну батыра Кожи держаться за материнский подол. Поезжай к своему дяде
Жоламану, который борется за
вольные степи, стань опорой родному народу!"
Он всегда помнил слова матери. Борьба за независимость своего народа стала
главным делом всей его жизни. Ради этого
простил он сегодня Наурызбая. Теперь, после измены Акбокен, он свободен. Одно
остается ему - умереть в бою за свой
народ и оправдать материнское доверие. И если хоть одна слезинка выкатится из
глаз женщины, которую зовут Алтыншаш,
он умрет счастливым...
А Акбокен?.. Разве не подтвердилась народная пословица, что девичья любовь
как лисица, мелькнувшая впереди. Не
успел ухватить ее за пушистый хвост - пеняй на себя...
Снова возник перед ним женский образ, и мысли его возвратились к Алтыншаш.
Два раза всего он видел ее, но оба раза
были для него светом в кромешной тьме. Он пытался уже гнать от себя ее образ,
какой это страшный грех - думать о чужой
жене. Но это было свыше его сил. Как только оставался он один, она опять
возникала перед ним, как птица из сказки...
Байтабын вздрогнул, радостное предчувствие появилось в сердце. Ветерок
донес до него нежную мелодию. Он понял, что
где-то там, внизу, девушки и джигиты веселятся и качаются на алтыбакане -
казахских качелях. При этом всегда поют песни -
легкие и веселые. Только эта песня была какой-то особенной, а голос казался
таким родным, что хотелось слушать его
вечно...
"Почему сидишь ты один на этом холме, когда я давно уже жду тебя?.. Приходи
скорее, любимый!.." Слов он не слышал,
но именно они возникали из мелодии песни. Только ее голос может быть таким
чистым и светлым, как мечта!.. Байтабын
встал и направился сквозь ночь на этот голос. Пела Алтыншаш... После разговора в
юрте Кенесары она не могла
возвратиться домой. Услышав шум алтыбакана, Алтыншаш направилась туда. Молодость
победила в ней все другие чувства.
Куда-то в небытие ушел подлый Ожар, измены и предательства, осталась только
песня...
Когда Байтабын подошел к веселящейся молодежи, она слезла с алтыбакана и
пошла прямо к нему. Ведь он уходил в
поход вместе с ее мужем Ожаром. Кажется, она обрадовалась встрече.
- С благополучным возвращением вас, батыр!
Ее лицо светилось в темноте. Он с трудом отвел глаза, постарался совладать
со своим голосом.
- Как ваше здоровье, Алтыншаш?.. - Он не знал, о чем говорить. - Ожар-ага
ехал с нами, но задержался по каким-то своим
делам в попутном ауле...
Алтыншаш вдруг громко рассмеялась:
- Не беспокойтесь об этом, уважаемый батыр!.. А я рада, что вы вернулись
благополучно. Я вас ждала и очень боялась...
- Почему?
Он ничего не понимал. Алтыншаш смотрела куда-то в ночь.
- Как бы объяснить... Просто некоторые ваши попутчики показались мне
недобрыми.
- Кто же из них?
Она молчала. Сами не заметив как, отошли они от алтыбакана. Высокий ковыль
задевал их колени. Они вместе
остановились, повернулись друг к другу. Совсем близко было ее лицо. Руки их
сплелись, и они тихо опустились в траву...
Каждую ночь уходили теперь они в степь, и утренняя звезда заставала их там.
Алтыншаш ничего не рассказывала ему о
предательстве Ожара, но он чувствовал ее состояние. Себя он ни перед кем не
считал виноватым... Ожар не возвращался.
Они почти открыто уходили вместе и не знали, что за ними следят. Самен, тайный
соглядатай Ожара, знал уже все...
Так прошло десять дней. На одиннадцатый день Байтабын, как всегда, ожидал
ее на условленном месте. Но Алтыншаш не
шла. Он знал, что Ожар еще не возвратился, и не понимал, что произошло. На
рассвете он пошел к ее юрте...
Ни коня, ни следов чьего-либо приезда. И все же Байтабын не вошел. Он
растянулся на земле у самой войлочной стены и
стал слушать. Чуть слышный стон донесся до него. Тогда батыр встал и ногой
распахнул дверь...
Ожар стоял в потемках лицом к стене, и рукава его были засучены до локтей.
Острый кинжал зажат был в правой руке, а
рядом валялась влажная от крови тяжелая плеть с таволжьей рукояткой. Алтыншаш
лежала на полу, и распущенные волосы
ее слиплись от крови. Платье было изорвано в клочья, густые темные рубцы
покрывали все тело...
Ожар по дороге не случайно отстал от Байтабына. Он знал, что должен
встретиться с Таймасом. Но слышал ли Таймас его
ночной разговор с батыром Сейтеном, этого Ожар не знал. На всякий случай он
решил схорониться неподалеку и
приглядеться. Вести ему должен был доставлять Самен. Осторожный, как змея, Самен
выведал про то, что Кенесары и
Таймас говорили с Алтыншаш, а она сразу после этого сошлась с Байтабыном.
Пробравшись в соседнее зимовье, где
скрывался Ожар, Самен рассказал ему все...
Ожару следовало немедленно убраться в ставку Конур-Кульджи, но жажда мести
была сильнее его. Сперва он хотел
расквитаться со своей женой. Он решил пробраться к ней в юрту, убить, а потом
уже бежать от Кенесары. Когда все в ауле
уснули, Ожар оставил коня в логу за аулом и пеший пробрался в свою бывшую юрту.
Когда он вошел, Алтыншаш как раз
собиралась к Байтабыну.
Она рванулась к постели, где был спрятан у нее нож, но он ударом ноги
отшвырнул ее, свалил на пол. Алтыншаш
потеряла сознание. Ожар затолкал ей в рот кляп, подождал, когда она очнулась, и
принялся подробно рассказывать, как
заманил и предал сначала ее отца, а потом и брата. Время от времени он прерывал
рассказ, чтобы поиздеваться над ней.
Называя каждый раз имя Байтабына, он бил ее плетью, бил с ухмылкой, тщательно
выбирая, куда ударить. Сейчас он
приготовился уже зарезать полумертвую женщину, но слетела дверь с крючка и на
пороге встал Байтабын. Ногой выбил
Байтабын кинжал у предателя. В тот же миг оба батыра схватили друг друга руками
за горло. Каменными от напряжения
сделались их руки. Через минуту пальцы Ожара начали слабеть, и он рухнул на
землю задушенный. Не удовлетворившись,
Байтабын поднял валявшийся кинжал и по рукоятку вогнал его в грудь Ожара...
Он подошел к Алтыншаш, вырвал кляп у нее изо рта, склонился ухом к
обнаженной женской груди. Чуть слышно стучало
сердце. Байтабын удовлетворенно кивнул, подошел и распахнул закрывшуюся было
дверь. Ясное утро стояло на дворе...
Солнечный диск выползал из-за горизонта медленно, словно нехотя. Алые
вначале лучи побелели, и степные травы вокруг
загорелись зеленым огнем. Мычание коров, блеяние овец привычным шумом наполняло
округу.
В этот ранний час на глазах у испуганных людей Байтабын через весь аул
пронес на руках к юрте Кенесары
окровавленное тело Алтыншаш. Старики, женщины, дети шли следом.
Кенесары проснулся от шума на улице и вышел, не дожидаясь телохранителей.
Одна лишь соболья шуба была наброшена
на его плечи. Байтабын, не выпуская из рук Алтыншаш, опустился перед ним на
колени прямо в пыль.
- Мой султан! - закричал он. - Отсеките мою голову, но только что я своими
руками задушил батыра Ожара. На то была у
меня причина...
Кенесары на миг задумался... Хорошо, что этот батыр убил предателя и что он
на коленях. Вечным своим должником
следует сделать его!..
- Я прощаю тебе это, батыр! Многого ты не знаешь, но поступил правильно...
- Благодарю за прощение, мой султан! - Байтабын прямо смотрел в глаза
Кенесары. - Разрешите просить вас еще об одной
милости. Вы предлагали мне выбрать в жены любую из девушек Сары-Арки. Я выбрал
эту вдову. Отдайте ее мне!
Все смотрели на Кенесары, ожидая решения. Среди людей уже прошел слух о
предательстве Ожара...
- Бери ее, батыр!
Кенесары не стал расспрашивать его, как произошло, что оказался он ночью в
юрте у чужой жены. За это полагалось
наказание по суровым степным законам...
Только через две недели оправилась Алтыншаш от страшных ран и могла уже
поднимать голову. Вскоре она встала с
постели, и сам Кенесары сыграл их свадьбу. Многочисленные гости от обоих жузов
присутствовали на ней. В конных
состязаниях, в казахской борьбе приняли участие знаменитые батыры Агибай, Жекебатыр,
Жанайдар, Кудайменде,
Бухарбай.
А через неделю после свадьбы начались снегопады. В то время к Кенесары,
пристально следившему за всем, что делалось
в южных ханствах, приехал гонец из рода конрат. Он привез интересную новость:
Мадели-хан хочет жениться на мачехе
своей Ханпадшаим. Давно зарившийся на Ташкент и другие кокандские земли эмир
Бухары определил это как преступление
против веры и поднимает против Мадели-хана весь мусульманский мир. Ожидается
война...
Что же, пусть дерутся правоверные, а он, Кенесары, постарается пока что
вырвать у Кокандского ханства нижнее течение
Сырдарьи, где проживают казахи. Если до сих пор он все еще размышлял над тем,
стоит ли оставлять ему сейчас Сары-Арку,
то теперь решился. Нужно в это время находится поближе к кокандским владениям...
На следующий день Кенесары распустил на зиму свое многочисленное войско, а
сам с пятью верными соратниками
батырами и тремя сотнями туленгутов ушел на земли Младшего жуза к Тургаю и
Иргизу.
Часть III
Оренбургский военный губернатор граф Василий Алексеевич Перовский откинулся
в мягком кресле, чуть прикрыл
голубые проницательные глаза и, поглаживая левой рукой высокий чистый лоб,
предался размышлениям... Как это
случилось, что он вошел в соглашение с мятежным султаном? Ведь именно этот
Кенесары явился тем центром, вокруг
которого снова собрались притихшие было бунтовщики с берегов Тургая, Илека,
Иргиза. В попущении этому обвиняют его.
Правду говоря, он действительно не ожидал, что сын Касыма-тюре из Средней орды
так быстро найдет общий язык с
предводителями стольких родов Малой орды...
Впрочем, и такое обвинение не заставило бы его искать соглашения с
мятежниками, если бы не особые обстоятельства.
Как-то получается всегда, что волнения киргизов в степи или казахов, как
называют они себя, совпадают с бунтами
крепостных мужиков и яицких казаков. Вот и сейчас... Команду за командой
приходится высылать для подавления...
В качестве оправдания можно привести довод, что султан Кенесары сам
обратился к нему с просьбой о примирении. И это
было, по всей вероятности, искренне. Где же оно, это оригинальное послание?..
Василий Алексеевич Перовский протянул руку к листу плотной, канцелярского
типа бумаги, принялся читать, вскидывая
время от времени брови... "Тысяча восемьсот тридцать девятый год... Год кабана,
по ордынскому исчислению.. Месяц март -
наурыз... Со времени нашего деда Аблая мы, степные казахи, жили с русскими в
мире и согласии, как родные братья. Но
поскольку люди сибирского губернатора не давали нам покоя, мы вынуждены были
воевать, не желая того... Позвольте
доложить Вашему сиятельству, что с тех пор, как вступили на подведомственную Вам
землю, мы ни разу не совершали
враждебного поступка против России. Умоляем довести это до сведения вышестоящих
властей..."
Ведь он справедливости требовал, этот степной султан. Разве задача империи
здесь в том, чтобы плодить лишних врагов?
Особенно таких влиятельных среди орды, как внук Аблая. Ничего нет хуже тупой
солдатской прямолинейности князя
Горчакова. Разве не нуждается тот же Кенесары в российском покровительстве. И не
стал ли бы он куда более верным и
полезным подданным, чем все эти криводушные ага-султаны, пригретые князем?
Немного бы гибкости только. В этом он не
раз убеждался. И, не в пример князю, сразу переслал послание Кенесары военному
министру графу Чернышеву и
вицеканцлеру Нессельроде. К нему он приложил свое письмо с ходатайством о
помиловании и прощении Кенесары. Только
так можно было прекратить смуты и привлечь степь на свою сторону.
Кажется, даже в Петербурге это поняли. В связи с его просьбой дать указание
сибирскому генерал-губернатору не
вмешиваться в дела казахов, переселившихся на территорию военного
губернаторства, последовало соответствующее
распоряжение военного министра. Князь обиделся и написал ему довольно ядовитое
письмо.
Перовский чуть улыбнулся, вспомнив эту смесь оскорбленного самолюбия с
поистине детской наивностью в политике,
которая отличает старых солдат прусской школы... "Довожу до вашего сведения,
граф, что я и помыслов не имел управлять
вашими киргиз-кайсаками. Мне и со своими дел хватает, и вся моя забота состоит в
том, чтобы оберегать доверенное мне
государем генерал губернаторство от кровожадных орд. Бунт, поднятый султаном
Кенесары, представляет весьма серьезную
опасность, ибо действия свои он умело прикрывает бездумными обещаниями вернуть
некие древние вольности, ввиду чего
многие идут за ним просто ради легкой наживы и грабежа..."
Князь не лишен некоторой проницательности, но тем больше оснований было для
мирного исхода смуты. К сожалению,
слишком мало людей, понимающих это, среди приближенных князя. Ему, Перовскому,
здесь в Оренбурге, слава Богу,
повезло. Скорей всего, то помогло, что в нынешние времена не очень чтут умников
в столицах и стараются удалить их оттуда
на границы империи. Что же, границы от этого совсем не проиграли...
Да, ему повезло. Лучшие умы России есть среди его сослуживцев. Много их
здесь, и делают они благое дело во славу
России... Вельяминов-Зернов, знаменитый историк-ориенталист, милый Даль,
составляющий свой словарь... Кто лучше этих
людей понимает, сколько пользы произойдет для тех же казахов от присоединения их
к России? Но не первыми ли
отвернутся они от него, если пойдет он по пути неумного князя Горчакова и начнет
пулями внедрять прогресс!..
Или взять начальника Оренбургской пограничной комиссии генерала Генса. В
карательных экспедициях не раз принимал
он личное участие, но никогда не допускал крайних мер. Мало того, на собственные
средства открыл приют для оставшихся
без родителей казахских детей, учит их грамоте, сам язык их выучил. И еще,
говорят, пишет исследование по истории и
этнографии орды. Все это не просто так, а с великой человеческой любовью. Вот
такова и есть она, Россия!..
Граф вспомнил, что говорил ему близкий человек - польский ссыльный поэт
Виткевич. Большие способности обнаружил
он в киргиз-кайсаках, тончайшее чувствование поэзии, музыки, красок. А какие
великолепнейшие экспонаты собрал в
организованном музее друг великого поэта Мицкевича Томаш Занд!..
Да, вместе с пушками и солдатами князя Горчакова приходят и такие люди. И
они определяют будущее, а не пролитая
взаимно кровь. Чем меньше прольется ее, тем лучше. Поэтому он и придал тогда
такое значение письму Кенесары...
Каков же был результат всего этого?.. Еще в 1838 году государь издал указ,
в котором говорилось, что "отсылаемых за
преступные действия в арестантские роты киргизов, по миновании назначенных им
сроков, не возвращать в орду, но годных
из них и надежных отдать в солдаты, прочих же отправить в Иркутскую губернию на
поселение". Узнав из доклада о
замирении Кенесары, а также то, что он, по существу, прекратил свои нападения на
оренбургские пограничные укрепления и
казачьи станицы, государь издал в прошлом, 1840 году манифест об амнистии
Кене
...Поділитися у соцмережах
