Жанр: Фантастика
Великий Эллипс
...их не оставляют наедине.
Подошел хозяин саней - дородный, бородатый горец, одетый, как пещерный
житель, в кожу, отороченную лохматым мехом, и очень плохо говорящий по-вонарски.
Сделка заключилась быстро, деньги перекочевали из одних рук в другие, появились сани
и возница. Сани оказались старыми и побитыми, но полозья были острые и надраенные.
Две лошади, запряженные в сани, тоже казались старыми и поношенными. Водитель,
приземистый и лохматый, как-то загадочно посмотрел на Каслера, и Лизелл, слегка
похолодев от волнения, вспомнив, что Грейсленд и Разауль сейчас находятся в состоянии
войны. Согласно последним сообщениям газет, которые попадали ей в руки,
грейслендская Северная Экспедиционная армия двигалась на север, к столице Разауля -
Рильску, стараясь успеть до весенней оттепели, которая на несколько недель превратит
земли в непроходимые болота. То, что местный предприниматель сдает свои сани
грейслендскому офицеру в форме, предполагает две возможности: либо разаулец очень
падок на деньги, либо этот участок Брюжоев уже оккупирован грейслендскими войсками.
А может быть, и то и другое одновременно. Площадка, на которой приземлился ущельный
планер, находилась на расстоянии одного дня пути от Брюжойского тракта - древней
дороги, вьющейся между горными хребтами и соединяющей равнинную и горную части
Разауля. Невозможно, чтобы войска захватчиков так стремительно продвинулись вглубь и
успели овладеть этой жизненно важной артерией.
Скоро она все узнает. Она намеревалась спуститься с гор по Брюжойскому тракту -
при условии, что дорога открыта для передвижения по ней гражданских лиц. Далее ее
путь должен будет повернуть на северо-запад, к княжеству Юкиз, следующей остановке
на маршруте Великого Эллипса. Юкиз - крошечная независимая территория,
принадлежащая северным народностям, проживающим на северо-западном побережье
Верхнего Разауля, придерживающаяся строжайшего нейтралитета, признанного всеми
цивилизованными государствами, включая Грейсленд. В требования гонок не входило
обязательное получение разаульского штампа в паспорте - таким образом проявился
здравый смысл Безумного Мильцина, признавшего реальность войны. Но кратчайший
путь в Юкиз лежал как раз через зону боевых действий.
Пассажиры забрались в сани, и Лизелл уютно устроилась под ветхими, но теплыми
меховыми пологами, предназначенными укутывать ноги. Возница взмахнул кнутом, и
сани, тронувшись, гладко заскользили по снегу. Лизелл обернулась, чтобы в последний
раз взглянуть на ущельный планер. К своему удивлению, она обнаружила, что ей хочется
совершить еще один такой полет. Возможно, ей еще представится такая возможность.
Вежневское ущелье уплывало вдаль. Сани бежали вперед по узкой накатанной
тропинке, которую с трудом можно было назвать дорогой. Внешний мир с обеих сторон
был закрыт от них стеной хвойных деревьев, чьи ветки прогибались под тяжестью снега.
В холодном воздухе клубился легкий туман, и пасмурное небо лило на землю свой
тусклый свет.
Всю оставшуюся часть дня они ехали по этому узкому, ограниченному деревьями
проходу, и только к вечеру добрались до Брюжойского тракта - извилистой древней
дороги, белой от утрамбованного снега, который и до конца лета полностью не успеет
растаять. Без каких-либо препятствий они проехали около трех часов. И хотя повсюду
лежал снег, день стал длиннее на этой северной широте. Когда наконец небо начало
темнеть, они остановились на ночлег в конусообразной обогревальне - эти крошечные
убежища для путешественников были разбросаны по всему Разаулю. Обогревальня, в
которой не было ничего, кроме очага и топлива, не давала ни комфорта, ни уединения, но
она была свободной. В обязанности покидающего обогревальню постояльца входило
пополнение запаса дров, и эта обязанность была святой.
Они спали вповалку на грязном полу дымной обогревальни, постелив несколько
одеял, меховые пологи, которыми они укрывали ноги в санях, и теплую одежду,
имевшуюся при себе. Под голову Лизелл подложила свою кожаную сумку. Несмотря на
все эти неудобства, спала она крепко. На рассвете Каслер и возница накололи дров, и они
поехали дальше. Брюжойский тракт пошел резко под гору, извиваясь змеей по северным
склонам к отлогим предгорьям. День разгорался, и сани спешили на север, пока не
оказались на вершине пригорка, откуда открывался вид на небольшую долину,
украшенную жемчужиной озера. Здесь сани резко остановились.
Неожиданная остановка разбудила дремавшую Лизелл, она открыла глаза и
огляделась. Бледное, холодное солнце висело низко на западной стороне неба. Невероятно
крутые пики Брюжоев поднимались за ее спиной. А вокруг и впереди тянулись отлогие
предгорья, покрытые лесами. Замерзшее озеро внизу пестрело аккуратными круглыми
лунками, прорубленными рыболовами, но самих рыбаков сейчас не было видно. Рядом с
озером расположилась деревушка, прямо как из какой-нибудь старой разаульской
волшебной сказки - с остроконечными крышами и причудливой деревянной резьбой.
Лизелл с удовольствием рассмотрела бы деревеньку поближе, но такой возможности ей не
представилось. Дорога в долину была перекрыта взводом грейслендских солдат.
XXI
Один из солдат что-то повелительно рявкнул по-разаульски. Возница в ответ
принялся миролюбиво увещевать. Прежде чем он закончил свои объяснения, если это
были объяснения, Каслер вмешался в разговор на грейслендском:
- Что это значит, лейтенант?
Разглядев на говорившем серую форму главнокомандующего, лейтенант вытянулся,
отдал честь и ответил совершенно иным тоном:
- Приказ, сэр. В этих горах полно разаульских террористов, они укрываются в этой
деревне внизу. Нам приказано перекрыть все дороги.
- Понятно. Но мне-то вы позволите проехать?
- Да, главнокомандующий. Сэр, если вы собираетесь присоединиться к генералу
Фрошлу, то его Тринадцатый дивизион сейчас расквартирован на юго-западе...
- Я не в Тринадцатый направляюсь, я - в Юкиз, - ответил Каслер. - Полагаю,
наши войска сломили сопротивление между Юкизом и рекой Гана?
- На большей части территории, сэр. Простите, сэр, я не понял. Вы сказали, в
Юкиз? Основные разаульские силы стоят между этой деревней и... - Лейтенанта как
будто озарило. Он внимательно присмотрелся. - Вы - главнокомандующий Сторнзоф!
Каслер склонил голову.
- Гонки ведут вас в Юкиз! Я на вас поставил, на вашу победу, - признался
лейтенант, не сдержав восторга, пробившегося сквозь железный военный этикет. - Не я
один, тут почти все на вас поставили.
Стоявшие с ним рядом солдаты приглушенно забормотали, соглашаясь. Ни один из
них не отважился заговорить в полный голос, но их лица сняли восторгом.
Они совсем молодые, с удивлением заметила Лизелл. Этим грейслендским
пехотинцам было не более восемнадцати-девятнадцати лет. Совсем мальчишки. Их
гладкие, чистые лица светились здоровьем и молодостью, а глаза лучились восторгом при
виде знаменитого главнокомандующего Сторнзофа. Примерные сыновья, братья и
возлюбленные грейслендских красавиц. С трудом верилось, что они могут представлять
опасность.
- Господа, я постараюсь оправдать ваше доверие, - пообещал Каслер. - И вы мне
можете помочь в этом, если освободите дорогу.
- Мы сделаем все, чтобы помочь вам, главнокомандующий. Вооруженный отряд
будет сопровождать вас до Ганы. Еще до заката вы выберетесь на противоположную
сторону долины. Только вот... - лейтенант помолчал и добавил с видимой неловкостью:
- Гражданских, возницу и даму, я боюсь, мы не можем пропустить.
- Я лично за них ручаюсь.
- Никаких исключений, извините, главнокомандующий. Приказ, сэр.
- Я не могу отнять сани у этих двоих.
- И не надо, сэр. Оставьте сани. У нас есть несколько первоклассных лошадей.
Ну вот, снова все повторяется, расстроилась Лизелл. Снова национальность Каслера
дает ему преимущества. Это было чудовищно несправедливо, но у нее не было иного
выхода, кроме как показать добрый старый спортивный дух. Каслер смотрел на нее,
волнение и угрызения совести ясно отражались в его глазах, и она могла лишь пожать
плечами с деланным безразличием.
- Превратности войны, - бросила она непринужденно. - В следующий раз
повезет мне.
- Надеюсь, что так оно и будет, - ответил Каслер.
Она не сомневалась, что он действительно этого желал. Он смотрел на нее так, как
будто хотел еще что-то сказать, но она не желала продолжать сцену и поэтому с улыбкой
поспешила распрощаться:
- Тогда в путь. Не волнуйтесь, я догоню вас раньше, чем вы думаете. И прежде чем
вы узнаете, что вас обогнали, я уйду далеко вперед.
- Сила духа - это то, что меня всегда в вас восхищало, - он не улыбнулся ей в
ответ. Он помедлил, после чего добавил: - Я должен попросить вас выслушать меня. Вы
не захотите слушать то, что я вам скажу, но я должен это сказать.
- Что сказать? - неловко спросила Лизелл.
- Препятствие, с которым вы столкнулись сейчас, не похоже на те, которые вы
преодолевали раньше. Оно не из тех, которые можно победить или обойти. Мои
соотечественники не откроют движения по этой дороге, пока в этом районе не будет
восстановлен порядок. Если вы попытаетесь обойти дорожный блокпост через лес, а
патруль обнаружит вас, то вы будете расстреляны как шпионка. И меня не будет рядом,
чтобы заступиться, вас ничто не спасет. Вы бесстрашная и находчивая женщина, но вы не
можете победить грейслендскую армию. Великий Эллипс очень много значит для вас, но
не стоит умирать ради него.
- У меня пока еще нет намерения умирать.
- Я знаю, что у вас нет такого намерения, но опасность очень реальна, и именно по
этой причине я прошу вас сейчас обдумать возможность отступления.
- Отступления?
- Ваш возница охотно отвезет вас назад той же дорогой, которой вы сюда
приехали. Я советую вам вернуться в Иммен, это нейтральная страна, и там дождаться
прекращения военных действий. Или, если вы не хотите ждать, по крайней мере, выберите
другой маршрут, который не проходит через зону действий нашей армии.
Лизелл сидела молча, задумавшись, и, наконец, ответила:
- Каслер, если бы кто-то другой дал мне такой совет, я бы разозлилась и
заподозрила бы его в подлых намерениях. Но я знаю, что ваше беспокойство искренне, и я
не настолько слепа, чтобы не видеть: то, что вы говорите - правда. Но я не верю, что это
вся правда, или, по крайней мере, что это единственная правда. Вы только что сказали,
что дорога будет открыта, как только в этом регионе восстановят порядок. Но сколько на
это уйдет времени?
- Я не располагаю информацией, чтобы определить.
- Ну, допустим, это может произойти в течение двадцати четырех часов?
- Возможно, в течение двадцати четырех часов, а возможно, и в течение двадцати
четырех суток.
- О, я не могу поверить! Я не собираюсь здесь ждать! Что-нибудь должно
произойти, что-нибудь изменится, не может не измениться. Я обойду вашу грейслендскую
армию. Я найду способ. Я буду продвигаться к Юкизу, и дальше в Обран, и победа в
Великом Эллипсе будет за мной!
- Глядя на вас и слушая вас, я почти готов поверить вам. Да... я верю вам. Удачи,
Лизелл. Будьте осторожны, и, пожалуйста, не забывайте о том, что я вам сказал.
- Я не забуду. До встречи, Каслер - а она обязательно будет!
- До встречи, - и снова он смотрел так, как будто хотел сказать что-то еще. Но
вместо этого он отошел от саней и обратился к лейтенанту, перейдя на грейслендский. -
У вас есть кто-нибудь, кто мог бы проводить даму до безопасного места? И объясните
вознице, что он не должен бросать ее на дороге.
- Слушаюсь, сэр, - лейтенант, обратившись к вознице по-разаульски, разразился,
по-видимому, потоком угроз.
Возница заискивающе кивнул и что-то пробормотал в ответ.
Лейтенант еще что-то сказал, и один из его солдат выступил вперед. Солдат?
Мальчик, ему едва ли больше восемнадцати, а выглядел он еще моложе - персиковая,
как у девушки, кожа и золотые завитки волос.
- Просто немного назад по дороге, мадам. Несколько путешественников захотели
выбрать подождать, - объяснил молоденький солдат очень вежливо, стараясь правильно
говорить по-вонарски. - Я покажу дорогу.
Находиться в компании с главнокомандующим Сторнзофом значит заслужить
уважение, но крайней мере так это выглядит или так преподносится. Она еще раз
посмотрела на Каслера, уже удаляющегося в окружении эскорта восхищенных
соотечественников, и решительно устремила глаза вперед. Ее провожатый сопровождал ее
несколько сот ярдов по Брюжойскому тракту, затем по уходящей вбок просеке до
расчищенной поляны округлой формы. Там уже стояла пара саней и тяжелая повозка.
Неизвестно, сколько они тут простояли. Видимо, долго, поскольку на поляне уже был
разожжен большой дымный костер, вокруг которого сгрудились пассажиры и возницы.
- Сюда, мадам, - указал солдат. - Здесь вы в безопасности. Но я не могу сказать,
как скоро дорога откроется, а здесь будет очень, очень холодно с ночью наступления.
- С наступлением ночи?
- Да, извините, мадам, я плохо говорю по-вонарски.
- Напротив, прекрасно.
- Благодарю за любезность. Желаю вам всего хорошего, вместе с заверениями. Вы
можете полагаться на солдат нашего взвода, нет ничего, что мы не сделаем для друга
главнокомандующего Сторнзофа. Если ваш возница попытается сбежать, сообщите нам,
мы его доставим назад. Если кто-нибудь здесь вас побеспокоит, позовите нас. Мы к
услугам мадам.
Грейслендцы к ее услугам. Что они подумали? Этот мальчик и его товарищи
неправильно истолковали их отношения с Каслером, но их ошибка ей только на руку. И
они галантны не меньше, чем вонарцы.
- Спасибо, - она засияла любезной улыбкой. - Я запомню.
Солдат ушел, она выбралась из саней и подошла к костру. Четверо мужчин сидели
на бревнах, и ее взгляд сразу же упал на Гирайза в'Ализанте, на лице которого отразилась
досада. Нетрудно понять почему: он, должно быть, думал, что оставил ее далеко позади, а
она взяла и догнала его. Но она недолго торжествовала. Около Гирайза сидел плотный
парень с лягушачьим лицом, вероятно, его возница. Рядом с парнем - лохматый
крестьянин в грубой одежде, по всей видимости, владелец повозки. Но был и еще один
человек - большой и мускулистый, с черной бородой, на которого она смотрела с
чувством неприятного узнавания. Бав Чарный! В последний раз она видела его на вокзале
в Квинкеваге. Она надеялась, что он свалился где-нибудь на обочине маршрута, а он тут
как тут - такой же огромный и мрачный, как всегда.
И к тому же, по всей видимости, он оказался здесь раньше нее. Как ему это удалось?
Четыре пары глаз следили, как она усаживалась на бревно. Ее возница расположился
рядом, сосредоточив на себе всеобщее внимание, но скоро это внимание вновь
переметнулось на Лизелл. Молчание тяготило, и наконец она вежливо выдавила:
- Гирайз, господин Чарный, я надеюсь, с вами все в порядке.
- Все в порядке, - с такой же любезностью ответил Гирайз.
- Ха-х! - как петарда взорвался Бав Чарный. - Какой там в порядке, если эти
грейслендские жополизы собираются держать нас на снегу и морозе до трубного гласа?
Хорошенечко проморозить - весело, да?
- Сколько вы здесь уже сидите? - спросила Лизелл.
- Со вчерашнего дня, - ответил Гирайз. - Ночь провели в обогревальне, в паре
миль отсюда.
- Знаю, я проезжала ее.
- А я приехал сегодня утром, - доложил Чарный. - И только для того, чтобы эти
грейслендцы на моей собственной земле указывали мне, куда мне ехать, а куда мне не
ехать. Я разаулец, это моя земля! А та деревня, там, в долине, у озера - Слекья
называется, - это деревня моей матери, у меня там родственники. А эти грейслендцы
надулись как индюки, машут своими жалкими пистолетиками и рассказывают мне, что
дорога закрыта. По их приказу! Хотел бы я показать парочке этих блондинов, чего стоят
мои кулаки, да! - С этими словами он достал из кармана фляжку и заглотил приличное
количество ее содержимого.
- Да, меня бы это тоже разозлило, - совершенно искренне согласилась с ним
Лизелл.
- Разозлило бы, а? Может быть. У вас есть характер, вы доказали это. Вот, тут
вуврак, глотните, - протянул ей фляжку Чарный.
Очевидно, он простил ее за то, что она угрожала ему пистолетом в пещере Назара
Син. И прекрасно, она не желает ни с кем ссориться и не будет отказываться от жеста
примирения. Лизелл взяла фляжку. От ударивших в нос паров алкоголя у нее на глаза
навернулись слезы, и она заморгала. Сделав осторожный глоток, она почувствовала, как
огненная жидкость обожгла ей горло. Жар докатился до желудка, а оттуда растекся по
всему телу. Она приняла все меры предосторожности, чтобы не раскашляться.
- Хорош, а? - кивнул Чарный почти любезно. Она покачала головой.
- Ну, так пейте еще. Давайте, не стесняйтесь.
В интересах дружбы Лизелл заставила себя сделать еще один глоток вуврака, после
чего вернула фляжку ее владельцу, который припал к ней с жадностью. Через несколько
минут, осушив фляжку, Чарный поднялся на ноги, направился к своим саням и,
порывшись в них, вернулся к костру теперь уже с бутылкой.
Время тянулось медленно. Разговор то неожиданно вспыхивал, то так же
неожиданно затихал. Наконец безымянный крестьянин посмотрел вверх, на бледное
солнце, уже клонившееся к верхушкам деревьев, хмуро тряхнул головой, поднялся и
направился к своей повозке. Забравшись и тряхнув поводьями, он покинул поляну, не
произнеся ни единого слова.
Наблюдавший за этим возница Гирайза что-то сказал по-разаульски.
- Я не понимаю, - ответил Гирайз.
- Он сказал, что тоже уезжает, - перевел Бав Чарный, выйдя из очевидного
ступора, в котором он находился более часа.
- Он не может уехать, он нужен мне, - заявил господин маркиз и вытащил свое
портмоне.
Как все это знакомо, подумала Лизелл. Чарный пожал своими огромными плечами.
- Сколько стоит, чтобы он остался? - ловкие манипуляции Гирайза в'Ализанте с
денежными купюрами преодолели все языковые барьеры.
Возница что-то пробормотал себе под нос.
- Он сказал, что не останется здесь еще на одну ночь ни за какие деньги. Он сказал,
что возвращается домой, - снова перевел Чарный.
- Тогда скажи ему, что я покупаю сани и лошадей.
Чарный перевел, возница затряс головой.
- Скажи ему, я заплачу... - Гирайз назвал совершенно невероятную сумму.
- Ха-х, ты сошел с ума, вонарец. Ты что, комедию ломаешь?
Бав Чарный перевел, и глаза возницы округлились. Он кивнул. Вскоре он ушел,
сжимая в руке пачку денег.
Возница Лизелл с тоской наблюдал, как тот удалялся. Опершись подбородком на
руку, он сидел молча.
Достав книги из своих саней, Лизелл и Гирайз занялись чтением. Возница смотрел
на огонь и что-то тихо напевал, Бав Чарный пил.
Когда началось смеркаться, Лизелл оторвала голову от книги и с надеждой спросила:
- Никто не сходит спросить у солдат, может быть, нам уже можно ехать дальше?
Никто не потрудился ответить, и впервые она серьезно задумалась, а не был ли прав
Каслер. Может быть, ей следует продумать иной маршрут в северном направлении? А
если так, то это нужно делать немедленно, пока все надежды на победу не замерзли
окончательно в покрытом льдами Разауле.
Легкое чувство голода напомнило о том, что времени прошло довольно много. В
санях был небольшой запас провизии, не требовавшей приготовления. Лизелл сходила и
принесла для себя и возницы хлеб, сыр, консервированное мясо, маринованный лук и
чищеный миндаль. Гирайз сходил к своим саням и принес примерно такой же набор
продуктов. Бай Чарный не беспокоился о еде.
Они ужинали на закате дня в относительно дружелюбном молчании. Темнело и
вместе с тем становилось все холоднее. Возница Лизелл подбросил в костер поленья,
полетели искры, пламя оживленно подпрыгнуло верх, за спиной, корчась, вытянулись
длинные тени. Лизелл вновь принялась за чтение, но оторвалась от него, когда Бав
Чарный заговорил тихо и невнятно.
- Эти грейслендские крысы думают, что уже выиграли свою войну. Они думают, с
нами, разаульцами, покончено, мы разбиты и готовы превратиться в покорных ослов. Хах,
вот дураки, - говорил Чарный. - Они ничего не знают. Они забыли о наших великих
источниках силы.
- Вы имеете в виду разаульский климат? - уточнил Гирайз.
- И это тоже. Весна пришла, погода теплая, приятно, а?
Нет, подумала Лизелл. Повсюду лежит снег, и поднявшийся к ночи ветер
пронизывает ее насквозь.
- Очень славно, очень комфортно, а как вы думаете, что будет дальше? -
продолжал Чарный. - Солнце светит, снег тает. Белокурые мальчишки тащат свои пушки
дальше на север, по замерзшей реке Гане, и в один прекрасный день - бац! Лед под ними
треснул, и бултых! Их большие пушки, снаряды, повозки и лошади, и все эти златокудрые
парнишки - все уйдет под воду. Или можно предположить, что они не такие тупые и не
будут так доверяться ледяной дороге. Что они выберут тогда? Пойдут на север, к Рильску,
по земле, а земля раскиснет у них под ногами, и они увязнут в грязи, и она поглотит их,
как зыбучие пески пустыни. И пока они будут барахтаться в этой грязи, тут выйдем мы на
граштевниках, - это такие лыжи для распутицы, - и что тогда останется от
грейслендцев?
- Думаю, это похоже на правду, - произнес заинтересованный Гирайз.
- Думаете, э? Ну, так это еще не все. - Чарный глотнул вуврака и продолжал: -
Это суровая страна. Многие на нашей земле умерли насильственной смертью, и места их
гибели стали пристанищем для душ погибших. Наши некроманты управляют этими
душами, направляют их на наших врагов. Как грейслендцы будут сражаться с полчищами
духов? Ха-х? Стрелять по ним из пушек?
- Я не вполне понимаю вас, - сказал Гирайз с вежливой снисходительностью.
- Я читала об этом, - вступила в разговор Лизелл. - В Разауле существует
традиция некромантии, или черной магии, она уходит в глубь времен на сотни лет. В
книге говорилось, что чародеи имеют полную власть над духами, которых они вызывают.
Но во время ритуалов используются яды и наркотические вещества, которые доводят
некроманта до полного безумия, поэтому эта практика была запрещена законом несколько
столетий назад. Хотя я совершенно уверена, что она втайне сохранилась до наших дней.
- Женщина знает больше вас, в'Ализанте, - усмехнулся Чарный. - Она понимает,
о чем речь.
- Ну, допустим, что черная магия практикуется в Разауле по сей день, - пожал
плечами Гирайз. - И что из того? Вы думаете, что волшебная тарабарщина,
произносимая в темноте под луной, сдержит продвижение грейслендских войск? Вы
думаете, что духи повыскакивают на поверхность, как грибы после дождя?
- Я думаю, что вы плохо знаете Разауль, - ответил Чарный. - Я думаю, что вы не
знаете, что деревня Слекья там, внизу, - это особое место, центр очень многих сил. Моя
мать выросла здесь, и она часто мне рассказывала. Там очень много тайн. Эти
грейслендцы не знают, что имеют дело со Слекьей.
- Видимо, нет, - устало согласился Гирайз.
- И не знают, что имеют дело со мной, - Чарный осушил последнюю бутылку. -
Я - Бав Чарный, и не грейслендцам указывать, куда мне идти, а куда нет. Черт возьми!
Сегодня ночью я желаю навестить деревню и выпить там в кабаке. И никто не посмеет
встать у меня на пути. - При этих словах он достал из кармана револьвер и положил его
себе на колени.
Лизелл и Гирайз обменялись испуганными взглядами. Краем глаза она уловила, что
такое же беспокойство овладело и возницей.
- Ха-х, посмотрели бы вы на свои лица. Слегка испугались, э? - Чарный
усмехнулся. Посмотрев в глаза Лизелл, он весело подмигнул. - Думаешь, ты одна с
пистолетом ходишь? Ты преподала мне хороший урок, маленькая женщина. Я получил
его в Бизаке за песню. И сейчас я использую его против любого, кто встанет на моем пути.
Он пьян, отвратительно пьян и хочет подраться, подумала Лизелл. Жалкий дурак,
допрыгается до того, что его просто убьют, а вместе с ним и всех нас. Вслух она
вежливо заметила:
- Господин Чарный, вы же не собираетесь сражаться с целым отрядом
грейслендских солдат? Вы очень смелый, но нет надежды, что вы их всех перебьете.
- Ха-х, вы правы. Этих крыс так много расползлось по дороге, что я не смогу их
всех передавить. Но я пойду пешком через лес.
- И не пытайтесь, - посоветовал Гирайз. - В лесах очень много патрулей. Вы не
пройдете.
- Патрули? Вы думаете, я боюсь патрулей? Послушайте, я знаю эти леса. Очень
часто, когда я был мальчиком, я играл здесь, на берегу озера, в ледяных королей. Я помню
здесь все тропинки, а эти пожиратели требухи не знают ничего. Я скручу им фьеннскую
комбинацию из четырех пальцев, когда буду проходить мимо, а они и не заметят.
Возница, показав на револьвер, произнес краткую речь на испуганном разаульском.
Никто не обратил на него внимания.
- Пожалуйста, не делайте этого, Бав Чарный, - искренне умоляла Лизелл. - По
крайней мере, не сегодня ночью. Сходите в Слекью в другой раз, когда будет не так
опасно. Может быть, завтра. Не стоит рисковать жизнью по пустякам.
- Я не рискую жизнью по пустякам. Если я рискую жизнью, то ради чего-то
важного. Я имею право ходить по своей земле свободно. Кто может запретить мне это? -
Он встал в полный рост, и его огромная тень легла на снег.
Несмотря на большое количество выпитого им вуврака и запутанную речь, Лизелл
понимала, что в нем говорит не только алкоголь. Она не могла ничего сказать.
Гирайз мог.
- Забудьте, наконец, о самом себе и своих бесценных правах, - резко сказал он. -
Вы всех нас ставите в рискованное положение. Вы не сделаете этого.
- Не сделаю? Вы так считаете? - револьвер нацелился Гирайзу в грудь. - Вы
думаете, вы меня остановите? Ха-х, не волнуйтесь, вы и женщина в безопасности. Никто
меня не увидит, я проскользну прямо перед их грейслендским носом.
- Уберите свой пистолет, нас убьют из-за вас, - Гирайз набрал в грудь воздуха. -
Послушайте, Чарный, остановитесь и подумайте. Если вы просто подождете...
- Я уже достаточно долго ждал. Я ждал целый день, и больше не хочу. Я иду в
Слекью. Прочь с дороги. - С этими словами Бав Чарный покинул освещенный костром
круг и углубился в лес. Темнота поглотила его.
Они пристально смотрели ему вслед. Никто не отважился последовать за ним.
- Думаешь, он пройдет? - спросила Лизелл.
- В его состоянии у него нет ни одного шанса, -
...Поділитися у соцмережах
