Жанр: Фантастика
Великий Эллипс
...менник, так скажут.
- Нет. Ты сам предан. Ты совершил благородный поступок. Если тебя будут
порочить или обвинять - в чем я сомневаюсь, но если все же это случится, - то я буду
защищать тебя до последнего дыхания. Я обещаю, что мир будет прославлять твое имя.
- Ты сдержишь слово, я уверен в этом. Я так чувствую, - дыхание Каслера
Сторнзофа замерло. Новая конвульсия сотрясла его тело, но короткая и слабая. Глаза
больше не видели мир.
Какое-то время Гирайз стоял на коленях, неподвижный, ни о чем не думающий, пока
голос извне не вторгся в его сознание.
- Готово.
Он поднял глаза и увидел победно сияющее лицо.
- Разумная искра отправлена в Длинную галерею, - сообщил. Невенской-Нипер.
- Ситуация под контролем. - Он перевел взгляд и нахмурился. - Но этот
грейслендский офицер, наверное, доктор Арнгельц мог бы...
- Слишком поздно, - взгляд Гирайза упал на неподвижно лежащее тело в серой
форме. Он осторожно опустил холодную руку. - Мой друг умер.
Один из его людей подал ему почти невидимый знак. Покинув генерал-майора
Лаарслофа, Торвид Сторнзоф отошел в сторону и остался стоять один. Тут же рядом
возникла фигура в черно-сером и что-то зашептала ему на ухо. Грандлендлорд кратко
ответил. "Ливрея" кивнула и удалилась - разносить новый приказ остальным пяти
наемникам.
Теперь у него есть информация, которая была ему нужна. Король Мильцин IX в
данный момент уединился с победительницей Великого Эллипса в комнате, соединенной
с Длинной галереей небольшой потайной лестницей, спрятанной за очень скромной
дверью заподлицо с передней стеной комнаты.
Он пойдет один, его уход останется незамеченным. Двое из его людей последуют за
ним на расстоянии, с короткими интервалами, остальные останутся здесь, чтобы держать
под контролем гостей и слуг в Длинной галерее, если такая необходимость возникнет.
Грандлендлорд тихо вышел. Он оказался на самой обычной маленькой и тесной
лестнице, здесь он остановился и стал ждать.
- Прелесть моя, ты где? - Нипер послал сигнал по ментальным каналам, и тут же
пришел ясный ответ.
- Длинное место.
- Коридор.
- Цветное подо мной, но я не ем.
- Умница, оставь ковер в покое, ничего не трогай. Ты знаешь дорогу?
- Да, она в твоем сознании.
- Правильно, просто следуй по ней. Кто-нибудь видит тебя?
- Никто, потому что я - маленький-маленький-маленький и двигаюсь очень
быстро.
- Отлично.
- Нет. Я - маленький. Хочу быть большим. Большим!
- Скоро, очень скоро. Я обещаю. Послушай, радость моя, послушай меня. Это
редкая возможность. Сегодня пробил твой час, он так долго не приходил, ты можешь
прославиться на весь мир. Сегодня ты не будешь развлекать глупых и необразованных
людей, но служить более великой цели. Ты расстроишь план врагов, ты защитишь его
Величество...
- Тухлое мясо?
- Короля. Ты поразишь его грейслендских врагов на глазах у всех собравшихся
гостей, всего высшего света, всех значительных людей. Все, кому нужно, тебя увидят и
признают твое величие. И потом наконец-то к нам придут слава и почет, которые так
долго были нам недоступны.
- Мы будем большими?
- Мы будем огромными.
- Хорошо-хорошо-хорошо.
- Где ты сейчас?
- Большое место, куда ты меня послал. Повсюду ноги. Малышки, похожие на меня,
высоко над головой едят воск, но они не разговаривают.
- Кто-нибудь тебя видит?
- Нет. Я - маленький-маленький-маленький, никто не видит. Большой, хочу
большой, разреши мне быть БОЛЬШИМ...
- Сейчас будешь. Сколько дверей ты видишь вокруг себя?
- Дверей?
- Открытые выходы в другие места.
- Четыре дыры с прямыми краями.
- Очень хорошо. А сейчас, прелесть моя, мое сокровище, мое чудо, время пришло.
Разделись на четыре части и займи четыре двери. Подзаправься немного деревом и
тканью, если тебе нужны дополнительные силы, но возьми ровно столько, чтобы
вырасти...
- БОЛЬШОЙ!
- Да, большой. Закрой собой дверные проемы, только дверные проемы. Никому не
разрешай ни войти, ни выйти, но не трогай живое.
- ЧЕТЫРЕ! Как много меня!
- Да, и если кто-нибудь из гостей попытается убежать через окно, дымоход,
через вентиляционные люки или иные неожиданные отверстия, посылай свои искры
перекрыть им пути бегства.
- Не убежит, никто не убежит.
- Запомни, никого не обожги.
- Не убежит.
Нипер своим сознанием охватил все сознание Искусного Огня, и его собственное
сознание соответственным образом изменилось.
Большое пространство. Высокие потолки, яркое освещение, многообразие красок и
сотни ног в ботинках и туфлях. Четыре прямоугольных отверстия по сторонам.
Это Длинная галерея - сообщала ему человеческая часть сознания, - где собралось
много гостей. Блестящий банкет короля Мильцина в самом разгаре. Четыре распахнутые
двери представляют собой четыре потенциальных пути к бегству, и чтобы перекрыть их,
нужны четыре отдельные огненные субстанции.
Искусный Огонь мгновенно и легко разделился пополам, затем каждая половинка
разделилась еще раз пополам, и каждая новая искра устремилась к двери.
Глубоко внизу, в своей секретной лаборатории, Ниц Нипер каждой клеточкой своего
существа ощутил это деление, не причинившее ему боли, мысли от непривычных
ощущений смешались, возникла угроза потерять ментальную связь с Искусным Огнем.
Замешательство было кратким. Он тут же овладел собой, связь сохранялась, и неожиданно
он почувствовал себя в пяти разных местах одновременно. Его собственное тело
продолжало неподвижно стоять на полу лаборатории, со стороны наблюдая себя, а
внутренним взором он обозревал Длинную галерею с четырех разных точек. Совокупный
натиск частично перекрывающих друг друга, движущихся, противоречащих друг другу
визуальных образов был не под силу обычному человеческому сознанию. Его мозг не был
создан, чтобы переваривать такой стремительный поток сенсорных ощущений, и казалось,
что нечто должно прорваться сквозь это напряжение, низвергая его в бессознательное
состояние или безумие. Он не осознавал, что его шатает, что какой-то неизвестный ему
вонарец подскочил и схватил его за руку, чтобы он не упал. Вонарец что-то говорил, но
слова доносились откуда-то издалека и были совершенно непонятны.
Через несколько мгновений его мозг адаптировался, сознание прояснилось, хотя
немного плавало, мысленная связь с Искусным Огнем сохранилась. И вот, наконец,
момент настал, великий и потрясающий, он мог подняться до вожделенной высоты,
распространиться вширь, он мог расти, и он стал большим, сильным, прекрасным, он -
Большой Большой Большой, радость и мощь победоносной волной прокатилась по пяти
его существам.
Разумный Огонь взметнулся вверх, зеленое пламя одновременно охватило четыре
дверных проема. Нипер тут же отчетливо уловил возникшее огромное волнение и
смятение. Люди в своих легко воспламеняющихся одеждах кинулись прочь от зеленого
сияния и жара, спотыкаясь, сталкиваясь и падая друг на друга. Поднялся шум, страшная
какофония - безудержно кричали, визжали, вопили испуганные женщины. Эти женщины
бросались в глаза - привлекали их пышные юбки из легкого летнего шелка, они умоляли,
они жаждали воспламениться, тонкие нижние юбки и кружева будут пылать великолепно,
стоит только к ним прикоснуться маленькой искоркой. И он почувствовал, как тянется к
ним, стреляя жадными зелеными языками в эти вздымающиеся юбки, немалое усилие
потребовалось, чтобы сдержать себя. Не трогай ничего живого, но эти юбки не живые,
они прекрасная и законная пища, но мясо, которое они прикрывают, может
поджариться, так что лучше оставить юбки в покое.
Некоторое время он рассматривал интересное зрелище кричащих в панике гостей,
пока не заметил, как некоторые из них столпились возле окон вдоль одной стены, и
вспомнил, что окна - потенциальный путь к бегству.
НетНетНетНетНетНетНет.
Новая искра пламени отделилась от одного дверного проема и обежала все окна,
длинные парчовые портьеры которых предлагали подпитку и подзарядку, которую ему
разрешили, чтобы растиРастиРастиРАСТИ, и вот он теперь БОЛЬШОЙ, и теперь его
уже пять, плюс еще тело в лаборатории, и сейчас он поднимается выше, к самому потолку,
и люди вопят, швыряют сквозь него стулья, чтобы разбить стекла, а это - прекрасно, это
первоклассно, поскольку свежий воздух, ворвавшийся внутрь, дал ему силы, взбодрил, и
он запрыгал, задрожал, заплясал, радуясь всему происходящему.
Жизнь - прекрасна.
Внизу, в лаборатории, Ниц Нипер легко раскачивался с пятки на носок. Он радостно
смеялся и вдруг осознал, что кто-то схватил его за руку и трясет, чтобы привлечь его
внимание, и что-то говорит, трещит без умолку, и так настойчиво. Вначале он попытался
не замечать эту помеху, но тот не отставал, и ему пришлось поморгать глазами, чтобы
увидеть вонарца, который требовал сообщить ему, что происходит.
- Никто не убежит, - ответил он, смутно осознавая, что его веселый, горячий
голос ему не принадлежит. - Никто не убежит.
Вонарец что-то спросил, Нипер не понял, что. Он замотал головой, и окружающая
обстановка прорезалась в его сознании.
- Искусный Огонь все сделал, - сообщил он. - Длинной галерее ничего не
угрожает.
- Если вы действительно запустили огонь во дворец Водяных Чар, то вам лучше
подняться в галерею и сдержать или погасить его. - Вонарец говорил повелительным
тоном.
Погасить? Предложение показалось ужасным и абсурдным. Незнакомец, кем бы он
ни был, ничего не понимает. Он просто не осознал, какая глубокая и сильная связь
существует между магистром и его творением, не осознал, какой тотальной властью
обладает Нипер. Он испугался воображаемой опасности, он разволновался и затрепетал
только потому, что он невежа. Погасить. Ужас, что может породить испуганный
человеческий рассудок.
Но этот безымянный вонарец - только первый в бесконечной веренице тех, кто
будет замышлять убийство. Рассредоточенное сознание Нипера усиленно пыталось
сконцентрироваться на проблеме. Погасить.
- Плохо? - поступил вопрос из Длинной галереи.
- Бояться нечего, радость моя.
В данный момент слуги, должно быть, бегут в галерею с полными ведрами воды и
мокрыми одеялами, в глупости своей стремясь превратить триумф в катастрофу. Вонарец
прав, понял Нипер. Ему нужно быть там, ему нужно объяснить, что происходит, чтобы
защитить Искусный Огонь и его победу. Правда, несколько недель назад король запретил
ему покидать лабораторию, и запрет еще не снимали. Но, конечно же, Его Величество
простит непослушание, учитывая обстоятельства, и когда ситуация будет верно ему
объяснена, Мильцин будет благодарен. Прошлые проступки будут прощены, и
талантливый Ниц Нипер вернет себе утраченное расположение, престиж, привилегии и
все остальные прелести жизни.
- Да, - Нипер боролся с собой, заставляя сконцентрироваться на вонарце, чье
худое лицо, казалось, немного расплывается. - Наверх. Да. Идти. Я покажу вам.
Вонарец кивнул. Он бросил прощальный взгляд на мертвого грейслендского
офицера, лежащего на полу, но заставил себя покинуть лабораторию.
Едва осознавая окружающую его реальность, Ниц Нипер с трудом понимал, как он
находит дорогу из потайных недр дворца Водяных Чар. Его голова пылала огнем, он
просто позволил этому свету и жару вести его. Скоро он осознал, благодаря
возмутившемуся телу, что поднимается по крутой лестнице. Нельзя было не заметить
даже в таком состоянии, что ему тяжело дышать, сердце колотится, в боку колет. По
привычке тело хотело присесть и отдохнуть, но время не позволяло, времени не было -
Искусный Огонь нуждался в защите.
Погасить. От одной этой мысли внутри все переворачивалось. В животе сильно
кольнуло. Ему надо прекращать поедать тонны этой стряпни, надо уметь предвидеть
последствия, вот сейчас они заявляют о себе.
Вверх по лестнице, и живот начал беспокоить его не на шутку, но поправить это не
было возможности, он не мог остановиться.
- Радость моя, как ты там? - он послал телепатический вопрос и сразу же
услышал в ответ удовлетворенное потрескивание.
- Никто не убежит. Никто не убежит.
Через кладовку и хозяйственную комнату в коридор, оттуда в вестибюль, несколько
мраморных ступенек вниз, и снова по коридору, и вот перед ним зияет дверной проем,
охваченный зеленым пламенем, и толпа обливающихся потом слуг усердно работает
ведрами.
Холодным душем окатили самое сердце огня, и у Ница Нипера перехватило
дыхание, он закоченел. Какое-то мгновение он ловил ртом воздух, но пламя вспыхнуло, и
его дыхание восстановилось. Согнувшись и обхватив руками разбушевавшийся живот, он,
спотыкаясь, шел по залу. Слуги обернулись и с изумлением уставились на него, когда он
подошел близко, но он даже не видел их. Он видел лишь зеленое сияние, и он обратился к
нему без слов, одной мыслью:
- Прелесть моя, я здесь.
Было трудно думать и тем более говорить, имея во рту язык короля Мильцина.
Лизелл отстранилась и отвернула лицо. Язык исчез, но руки продолжали ее держать, и от
них не так-то легко было избавиться, поскольку он опрокинул ее спиной на валик кушетки
и полулежал сверху. Вырваться можно было, только отпихнув его в сторону.
Теша себя тем, что это возможно, она не могла позволить себе это сделать.
Вновь ей показалось, что тема Разумного Огня умерла навечно. Король более не
выказывал и признаков интереса к этой теме, его внимание полностью перетекло в иное
русло, и возобновить обсуждение важного вопроса не представлялось возможным без
решительного контроля ситуации.
- Сир... - она предприняла попытку.
- Еще шампанского, моя дорогая? - дружелюбно осведомился король.
- Нет, спасибо, - она глубоко вздохнула. - Не удостоите ли вы меня ответом?
- Вы не будете возражать, если я глотну немного? - На ее лице, по-видимому,
отразилось недоумение, так как он добавил: - Шампанского, я имею в виду. - Налив
себе бокал, он быстро осушил его и вновь наполнил.
Похоже, он так распалился, что во рту пересохло, отметила она про себя огорченно.
Когда он отставил свой бокал и повернул к ней разгоряченное страстью лицо, она
отодвинулась и нежно потребовала:
- Ваш ответ, сир.
- Что я могу вам сказать, моя дорогая?
Он крайне глуп или удивительно хитер? Понять это ей не хватало жизненного
опыта.
- Ваше величество согласен принять предложение моей страны продать Огонь?
- Еще раз - сколько стоит это предложение? Сорок миллионов новых рекко?
- Возможно, это вполне вероятно, сир, - сердце учащенно забилось.
- Хмм, ну я не знаю, - король Мильцин вздохнул. - Честно говоря, моя дорогая,
я не чувствую себя способным думать. Наша взаимная страсть слишком поглотила меня, и
наше взаимное возбуждение - слишком большое напряжение. Давай отложим
дискуссию, давай отдадимся моменту, которого мы так страстно желаем.
- Нет, сир, - она оттолкнула тянущиеся к ней руки. - Дело не терпит
отлагательства, мы должны поговорить...
- Позже, - он вспотел и тяжело дышал. - Полчаса, ну или около, и я даю тебе
свое королевское слово, мы будем говорить, сколько ты хочешь и о чем ты хочешь. - И
он запустил свою влажную руку ей под юбку.
Лизелл похолодела. Полчаса. В действительности это - ничто. Она поклялась в
самом начале, что добьется успеха любой ценой. Вы напомнили мне, как много
поставлено на карту... Я сделаю все, что могу, обещала она во Рувиньяку всего несколько
часов назад... Вы в силах переломить ситуацию, сказал он ей, и это было правдой. Она
может выполнить свой долг и спасти Вонар, она может изменить ход истории, и цена не
очень высока - полчаса с королем Нижней Геции.
Время заключить сделку. Технически от нее требуется просто тихо лежать под ним,
но удовлетворение Мильцина будет значительно выше, если она будет притворно
отвечать его страсти, хотя она не знала в точности, каким должен быть этот ответ, у нее не
было практического опыта, чтобы им воспользоваться, и теоретического то же не было.
Она вышла из консервативной буржуазной среды, где требовалось воспитывать молодых
девушек в совершенной наивности. Ее мать не снабдила ее никакой информацией, кроме
мрачного намека на то, что замужние женщины имеют неприятные, но неизбежные
обязанности перед своими мужьями. Ее подруги, как только выходили замуж, неожиданно
становились такими же скрытными, и пелена молчания опускалась на интимную сторону
их жизни. Странно. Строго ограниченные контакты такого рода с Гирайзом зародили
четкое ощущение, что обязанности жены могут быть в итоге и не такими уж
неприятными. По правде говоря - она никогда бы не посмела в этом кому бы то ни было
признаться, - во время своей помолвки несколько лет назад она действительно желала
узнать больше об этой стороне человеческой жизни - с Гирайзом.
Но не с этим пузатым, пахнущим помадой незнакомым ей человеком, который в
данный момент распустил слюни, глядя в ее декольте.
Гирайз. Как он посмотрит на нее после сегодняшнего вечера? Сможет ли она вообще
посмотреть ему в глаза? Не имеет значения, сможет ли он простить или будет лишь
пытаться - отношения их навсегда изменятся.
Непонятным образом - причины она и сама не могла понять - ее мысли
перескочили с Гирайза на Каслера Сторнзофа. Ее жизнь не связана с Каслером, и никогда
не будет. Но она думала о нем сейчас, думала о его ясных глазах, которые говорили, что
истинно и что правильно, вспомнила его в "Трех нищих", где он пожертвовал победой в
Великом Эллипсе ради чего-то большего.
И в этот момент у нее появилось очень сильное, необъяснимое ощущение его
присутствия. Она чувствовала, что Каслер здесь, рядом с ней, она чувствовала поток
спокойной, непоколебимой уверенности, переливающейся из него в нее, ощущение было
настолько сильным, что она обернулась, почти реально надеясь его увидеть.
Какая странная фантазия. Насколько ей известно, Каслер сейчас в Длинной галерее
вместе с остальными гостями. Хотя она могла поклясться, что он здесь, рядом, что она
почти видела его и слышала его голос.
Но нет. Что она действительно слышала, так это тяжелое дыхание короля. Его руки
запутались в ворохе шелкового белья где-то у нее между ног.
Она почти физически задохнулась от отвращения и злобы, которые поднялись в ней.
Она на секунду потеряла рассудок. Последовавшее действие было совершенно
необдуманно, неосознанно - со всей силы она залепила королю Мильцину пощечину.
- Пропусти меня. Радость моя, отойди в сторону, - попросил Ниц Нипер, и в
завесе пламени, закрывающей дверной проем, тут же образовалась брешь. Он, волоча
ноги, вошел в Длинную галерею, вонарец за ним следом.
Быстрый взгляд, окинувший огромный зал, заблокированный огнем, нарисовал
картину - разбитые окна и перевернутые стулья, бурлящая толпа охваченных
паническим ужасом гостей, но в этой толпе он не увидел того, кого искал, ради чьего
признания и оценки была устроена вся эта демонстрация. Мильцина IX нигде не было.
Внутренности скрутило так, что он схватился за живот.
Прореха в огненной завесе на одном из дверных проемов Длинной галереи не
ускользнула от внимания обезумевшей толпы гостей, со всех концов комнаты они
бросились к спасительному выходу. В мгновение ока Нипера завертело в потоке бегущих,
его толкали локтями, стискивали и пинали. Он не мог дышать, он почти ничего не видел,
и голова не соображала. Оглушительный вой и крики стояли в голове. Он зажал руками
уши, но шум все равно прорывался в мозг. Боль волной сотрясла его внутренности, со
стоном он согнулся пополам.
Искусный Огонь не забыл своего задания.
- Никто не убежит, - слабым эхом звучало в мозгу Нипера. Брешь в дверном
проеме закрылась сама собой, и неожиданный сполох пламени и жар отбросили
обезумевших пленников назад. Нипера опять закрутило потоком как щепку, пока сильный
толчок не швырнул его на пол. Дважды он пытался подняться, и дважды напор
неистовствующей людской массы сводил на нет его попытки. После чего он свернулся
клубком, обхватив себя руками, защищая живот, где неистовствовала буря.
Он едва ли замечал, что Искусный Огонь разрастается. Большой. Он не видел, что
зеленые языки пламени пляшут радостно по стенам и поднимаются к потолку. Большой
Большой Большой. Ошеломленный, сбитый с толку, страдающий от боли, он не заметил,
что крики загнанных в ловушку гостей превратились в отчаянный вой безумных. -
Никто не убежит. - Он также не замечал, что воздух Длинной галереи раскалился до
температуры духового шкафа, отчего стало трудно дышать.
Кто-то схватил его за руку. Он открыл глаза и непонимающе взглянул в худое
смуглое лицо, которое показалось ему знакомым.
- Нипер, давай я помогу тебе. Опирайся на мою руку.
- Кто? Есть Есть Есть. - А, да это вонарец, который нашел дорогу в его
лабораторию. - Есть Есть Есть.
- Нипер, ты слышишь меня?
Ниц Нипер смотрел на него стеклянными улыбающимися глазами.
- Есть, - бормотал он. - ЕстьЕстьЕсть.
Нетерпение Торвида Сторнзофа росло. Двое следовавших за ним уже должны были
к нему присоединиться. Они допустили ошибку, и они узнают на себе, что значит его
крайнее неудовольствие. Вскинув черные брови, он подошел к двери и прислушался.
Какая-то суматоха сотрясала Длинную галерею, до него доносились приглушенные крики,
визги и топот тысячи ног. Очевидно, там возникла проблема. Кто-то заболел и потерял
сознание, возникла драка или какая-нибудь дура увидала мышку, завопила и вызвала
панику. Что бы там ни случилось, это не извиняет невыполнение его приказа.
Секунду Торвид смаковал свою злобу. Она была сильной и поднималась из глубины,
обещая хорошую разрядку совсем скоро. Однако сейчас не время об этом думать. Он не
мог больше бестолково болтаться на лестнице, поскольку это только дело времени, и
слуги скоро обнаружат его здесь. Он больше не может ждать своих подручных, и на их
поиски он не может отправиться. Он вынужден теперь завершить дело самостоятельно. И
эта перспектива его не огорчила. Даже лучше, что он остался один, не обремененный
бестолковыми подчиненными.
Рука опустилась в карман и сжала пистолет. Бесшумно он поднялся по лестнице,
ведущей в комнату личных аудиенций короля.
- Вы ударили меня, - прижав ладонь к горящей щеке, изумленно округлив глаза,
король Мильцин отпрянул. - Вы... действительно... ударили... меня.
Лизелл выпрямилась, автоматически поправляя платье.
- Извините, сир, - произнесла она, почти опешив. - Я не хотела. - Никогда она
не говорила более искренне. Мысли смешались. Она поняла, что все испортила.
Безрассудство, безумие на секунду охватило ее, она потеряла контроль и все разрушила.
Отчаяние овладело ею. Нужно как-то все исправить.
- Что это значит - что вы не хотели? Вы хотите сказать, что ударили меня
случайно?
Это и было в каком-то смысле случайно, но король никогда в это не поверит.
- Я... я расстроена, - призналась она и жалобно добавила: - Я смущена, я боюсь.
- Боитесь? Думаю, нет. Вы мне чуть голову не снесли. Вы испугались так же, как
пугается тигрица, когда набрасывается на свою жертву.
- Ах, простите, прошу вас, простите. Пожалуйста, верьте мне, сир, я...
- Я ничего не хочу слушать. Я никогда не сталкивался с такой дикостью в
женщине. Женщины должны быть мягкими и нежными. Какое неприятное разочарование.
- Это была ошибка, Ваше Величество. Ужасная ошибка. От всего сердца прошу
простить меня. Пожалуйста, поверьте мне, пожалуйста, примите мои самые искренние
извинения...
- Мне это неинтересно. Я король Нижней Геции, и вы осмелились ударить меня.
Вам не место в королевском дворце. Вам вообще нет места в цивилизованном обществе. Я
вызову вам карету. Вам пора уезжать.
- Ваше величество... - она чувствовала, как слезы поражения готовы брызнуть у
нее из глаз, и она не пыталась сдержать их. Может быть, они помогут, ведь женщины
должны быть мягкими и нежными. Она умоляюще вытянула руку. - Что мне сделать,
чтобы все исправить? Только скажите, что мне сделать?
- Вы можете уехать. И мы оба забудем, что мы имели несчастье однажды
встретиться.
- Но я никогда не забуду, сир. Чувство вины и угрызения совести останутся со
мной до конца дней, поскольку мы стояли на краю чего-то чудесного. Ваше величество
было готово даровать благо Разумного Огня благодарному Вонару. Вы ведь согласились
дать миру оружие и спастись от грейслендской угрозы. Пожалуйста, я умоляю вас,
неужели пустяковая женская блажь может разозлить вас? Забудьте о моей глупости,
подумайте о...
- Вы ошибаетесь, - король Мильцин смотрел на нее с отвращением. На его щеке
запечатлелся красный след ее удара. - Я ни на что не соглашался, ничего не заявлял и не
собирался. Если вы верите в обратное, то сами себя обманываете. А сейчас, мадам, с
вашего позволения я вызову слугу, чтобы он проводил вас...
- Сир, я умоляю вас... - ей так хотелось схватить его и хорошенечко встряхнуть.
- Если вы только позволите...
Мольбы, которые, конечно же, не достигли бы цели, так и не прозвучали. Открылась
дверь. Грандлендлорд Торвид Сторнзоф вошел в комнату, его монокль поблескивал,
пистолет был зажат его в руке.
Король Мильцин поднялся, исполненный достоинства, и требовательно спросил:
- Что все это значит?
- Магистр Невенской, он мне нужен, - объявил Торвид. - Вы отведете меня в
лабораторию.
- Да как вы смеете? Кто вы такой?
- Это вас не касается.
- Это Торвид Сторнзоф, грейслендский грандлендлорд, - Лизелл не сводила глаз с
незваного гостя. - Сир, вы теперь сами видите, что эти грейслендцы из себя
представляют и что они хотят сделать. Вы не можете позволить этим людям...
- Молчать, - оборвал Торвид, - еще слово - и я стреляю.
Она посмотрела ему в глаза и поняла: он колебаться не будет. Она замолчала.
- Это чудовищно. Вон с глаз моих, - побагровев, приказал Мильцин. -
Немедленно выйдите вон. Уходите, пока я не позвал охрану и не приказал арестовать вас.
- Ваше величество больше не отдает здесь приказы. Это право перешло ко мне, -
сухо парировал Торвид. - Сейчас вы отведете меня в секретную лабораторию. Я думаю,
ее местонахождение вам известно.
- Не воображайте, что ваше положение или ваша национальность защитят вас,
Грандлендлорд, - предупредил Мильцин. - Ваш император - мой кузен. Ваша
вопиющая дерзость не пройдет для вас безнаказанно. Уходите, пока у вас есть шанс, пока
вы не поставили себя в безвыходное положени
...Поділитися у соцмережах
