Жанр: Фантастика
Раз герой, два герой
...енные в реестр тракты — считались одним из самых замечательных
изобретений Забугорной империи.
Появлением же своим они обязаны были императору Реллитсирку Пятому,
который в свободное от сна, еды и государственных дел время увлекался
математикой.
Далеко не все его подданные одобряли подобное увлечение, однако вынуждены
были согласиться с тем, что подобные пристрастия императора все же являются
значительным прогрессом по сравнению, например, с предшественником Реллитсирка
на Высоком Троне — Шинчирдом Восьмым, любимым развлечением которого было лично
подбирать составы для котлов, куда медленно опускали схваченных Тайной Стражей
заговорщиков.
Однако все бывает хорошо лишь до поры, и в правление Реллитсирка это самое
хорошо
закончилось в тот момент, когда император вывел на обрывке салфетки
некую теорему
об идеальном распределении иерархических сетевых узлов
.
Совершив это деяние, император пришел в полный восторг и принялся объяснять
присутствующему при этом канцлеру, что если применить эту теорему к имперской
транспортной сети, то ее транспортное сопротивление упадет, а связность,
наоборот, возрастет настолько, что один-единственный легион сможет оборонять
всю территорию Империи.
Поначалу канцлер выслушивал эту речь с подобающим вниманием, но, заметив,
что Реллитсирк все чаще произносит не
если
, а
когда
, позеленел и свалился к
подножию трона.
Реллитсирка это весьма огорчило, но не остановило, равно как и тот
прискорбный факт, что его теорема была доказуема лишь для идеальной бесконечной
плоскости — а на территории Империи имелись холмы, овраги, реки и два горных
хребта. Также далеко не все города—а если быть до конца точным, то вообще все —
не находились там, где желал бы их видеть император.
Однако все эти
мелкие детали
уже не могли остановить
императора-теоретика, вознамерившегося проверить свою идею на практике.
Проще всего было с городами — их населению было достаточно всего лишь
отдать соответствующий приказ. Конечно, и тут не удалось избежать трудностей,
обошедшихся империи в десять дополнительных легионов, три из которых были
впоследствии полностью истреблены восставшими. Гораздо большей проблемой
представлялись горные хребты... но ведь у Империи есть маги, не так ли?
Маги у Империи были. И их было много. Разных, В Имперский Чародейский
Совет входил даже друид, которому — с большим трудом — удалось убедить своих
собратьев, что такое количество пыли, которое образуется после обращения в оную
горного массива, весьма неблагоприятно скажется на пригодности окрестных
территорий к дальнейшему проживанию.
К сожалению, ему не удалось заставить своих собратьев прислушаться ко
второму выдвигаемому им тезису — что, прежде чем осуществлять переноску гор на
новое место, каковым была избрана западная граница империи, оголившаяся после
того, как расквартированные там легионы были отозваны для
участия в процес се
переселения
, — так вот, прежде чем столь охотно и поспешно браться за
исполнение императорского повеления, было бы совсем неплохо кое-что
посчитать...
Увы! Достопочтенные маги, которым — в этом они были вполне солидарны с
императором — тоже очень хотелось проверить на практике свои лучшие разработки,
также не захотели вникать в излагаемые невнятно бормочущим друидом
мелкие
детали
вроде
господствующих в данной местности ветров
,
среднегодового
количества осадков
и прочие термины, которые большинство присутствующих успело
благополучно позабыть сразу же после сдачи зачета по предсказанию погоды.
Впрочем, им все же пришлось их вспоминать — после того как предложение
вернуть хребет на прежнее место было отвергнуто как малодушное и паническое.
Наибольшее же внимание Реллитсирк уделил дорогам. Первоначально для их
строителей планировалось разумное сочетание кнута и пряника — тройная оплата и
торжественный пир за отлично сделанную работу и казнь с последующими каторжными
работами на строительстве для нерадивых. Однако достаточно быстро выяснилось,
что, во-первых, денег в казне уже нет, а, во-вторых, зомби — очень выгодная
рабочая сила, в результате чего был сделан вполне закономерный вывод о
возможности обойтись одним лишь кнутом, если применять его в два раза чаще.
Качество строительства от этого нововведения и впрямь резко улучшилось.
Разумеется, Реллитсирк не мог обделить своим вниманием и такой важный
элемент, как тягловая сила. Банальные лошади не удовлетворяли его по многим
показателям, основным из которых было то, что их подковы портили драгоценное,
если верить отчетам казначейства, дорожное покрытие. После долгих экспериментов
император остановил свой выбор на персонажах популярной среди простонародья
игры
тараканьи бега
, естественно, магически увеличенных. Попытка же вывести
заодно блох-курьеров была признана неудачной по следующим причинам: ни один
человек не смог вынести ускорений, возникавших при прыжках на полсотни саженей,
одна блоха потребляла за день столько же крови, сколько манипула
вспомогательной вампирьей когорты... уцелевшим жителям местности, на которой
происходил процесс ловли с участием дюжины магов, тридцати великанов и
легкокавалерийского легиона сбежавших из императорского питомника блох,
пришлось даровать полное освобождение от налогов на ближайшие полтораста лет.
Впоследствии, еще раз проверив свои расчеты, Реллитсирк пришел к выводу,
что наилучшим видом транспортных артерий могли бы быть не дороги, а каналы,
однако эта идея настолько не пришлась по душе его подданным, что, когда месяц
спустя офицеры столичного гарнизона пошли на штурм императорского дворца,
личная стража не только не оказала им сопротивления, но и частично перешла на
сторону заговорщиков.
Разумеется, Шах, мирно дремавший в почтовой карете под убаюкивающее мерное
шуршание тараканьих лап, не имел обо всем вышеизложенном ни малейшего понятия.
Он совершенно искренне, изредка прерываясь на зевки, восхищался прямым и
гладким, словно лезвие меча, имперским трактом, мягкой обивкой кареты и
глубоким декольте платья сидевшей напротив дамы.
Дама, впрочем, отнюдь не радовалась подобному вниманию со стороны юного
варвара. Посему она испытала видимое облегчение, когда сидевший рядом с ней
Хорин, аккуратно пристроив на коленях небольшой деревянный ящик, достал из него
пару пистолетов.
Шах тоже обратил на них внимание. Он молча наблюдал за всеми производимыми
Хорином манипуляциями: закруткой кремней, серой струйкой пороха — и не
выдержал, лишь когда имперец принялся осторожными ударами молоточка загонять
пули в граненый ствол.
— Какого орка ты вытворяешь?
— Забиваю пули, — серьезно отозвался Хорин. — Это, видишь ли, не обычный
пистолет с гладким стволом.
— Я имел в виду, — пояснил Шах, — на кой ты вообще возишься с этими
дурацкими штуками. В настоящем бою проку от них еще меньше, чем от вертела на
твоем поясе.
— К твоему сведению, — холодно отозвался молодой имперец, — из этих
пистолетов я попадаю в карту на сорока шагах.
— Напугал! — фыркнул Шах. — За то время, пока ты будешь жать на курок,
пока будет загораться этот... серый огненный песок...
— Порох.
— ...он самый. Так вот, за это время последний гоблин пробежит эти сорок
шагов и три раза успеет перегрызть тебе глотку.
— Не думаю.
— Оно и видно. Давай, — неожиданно предложил Шах, — направь его на меня.
— Зачем? — не понял Хорин.
— Давай, давай.
— Ну, если ты так просишь, — пробормотал имперец, разворачивая дуло
пистолета в сторону героя.
В следующий миг он ощутил, как в его подбородок Упирается что-то очень
холодное... и острое.
— Вот так, — насмешливо произнес Шах. Когда он успел выдернуть меч из
ножен и как вообще ухитрился произвести с ним какие-то действия в тесноте
почтовой кареты — этого никто из путешественников не успел ни заметить, ни уж
тем более понять.
Сидевшая напротив Шаха дама, негромко ойкнув, закатила глаза и откинулась
на спинку сиденья.
— Браво, — негромко сказал господин в черном форменном халате судейского
чиновника, сидевший рядом с Шахом. Крупный лесной кот, вытянувшийся у него на
коленях, сладко зевнул и несколько раз махнул на Шаха кончиком длинного
пушистого хвоста.
— Редко когда в наше оскудевшее талантами время доводится видеть столь
искусное владение клинком. Особенно среди молодежи.
— Вашей молодежи, — Шах, ловко перехватив меч за лезвие, вкинул его
обратно в ножны на спине, — не приходится зарабатывать этим самым клинком на
кусок хлеба.
— Нам, — с обидой сказал Хорин, — очень часто приходится защищать этими
клинками жизнь... и честь!
— В бою с такими же неумехами, — скривился Шах, — которые тоже охочи лишь
нажимать на курки. Попробовали б они выйти с ними против мантикора.
— Мантикоры у нас не водятся, — отрезал Хорин. — Но я сам видел, как
герцог Рикор вышел с двумя пистолетами против матерого медведя.
— И как? Медведь остался доволен ужином?
— Медведь, — надменно произнес Хорин, — упал бездыханный в пяти шагах от
герцога, когда его высочество недрогнувшей рукой разрядил свой пистолет точно в
сердце зверя.
— Должно быть, — вполголоса сказал Шах, — он умер от смеха.
— А вы, юноша, — судейский привычным движением пригладил шерсть на
кошачьем загривке, за что был вознагражден звучным мурлыком, — видимо, прибыли
к нам издалека?
— Угу.
— Меня зовут Лимар Недж, — продолжил чиновник, — а это создание, милостиво
позволяющее мне время от времени сыграть роль подушки, именуется Марром.
— Шах из Дудинок.
— К сожалению, — признался Лимар, — мое невежество по части знания
географии простирается настолько далеко, что я не ведаю...
— В Запустенье!
— Неужели?! — Еще миг назад пребывавшая в бессознательном состоянии дама
совершенно чудесным образом не только пришла в себя, но и сумела принять
участие в беседе. — Вы и в самом деле из Запустенья? И что же привело вас в
Империю?
— Он! — Для верности Шах мотнул головой в сторону Хорина.
— Как интересно, — прощебетала дама, разворачиваясь К юному имперцу. —
Кстати, я давно уже хотела спросить, откуда мне может быть так знакомо ваше
лицо?
— Возможно, — предположил Хорин, — вы могли видеть меня на торжествах во
дворце наместника?
— Возможно, — кивнула дама, — жаль только, что у меня такая короткая
память... увы, но к утру я уже забываю всех молодых людей, представленных мне
вечером.
— Вы клевещете на свою память, благородная госпожа, — с усмешкой сказал
чиновник, — уверяю вас, вы не забыли, если бы вас представили сенье Дома Пенных
Волн.
— Светлые Боги... — Глаза дамы снова закатились куда-то вверх, однако
терять сознание во второй раз она явно не собиралась. — Досточтимый Хорин!
Конечно, как же я могла сразу не узнать эти черты вашего благородного отца...
— Что вы, мое сходство не настолько уж велико, — пробормотал Хорин, бросив
на Шаха взгляд, более приличествующий загнанной лошади, чем сыну имперского
наместника.
— Кажется, — заметил Лимар, приподнимая занавеску, — подъезжаем к станции.
— Отлично, — обрадовался Шах, который последние три часа, опасаясь
испачкать подол роскошного платья дамы, вынужден был прятать ноги под сиденьем.
— Надеюсь, пару-тройку минут мы здесь простоим?
— Я бы даже предположил, что пять—десять, — сказал чиновник. — Пока сменят
тараканов, пока сам погонщик пропустит чарочку-другую... а вы хотите размяться?
—Угу.
— Тогда я, — сказал Лимар, осторожно перекладывая кота на сиденье рядом с
собой, — пожалуй, составлю вам компанию, с вашего позволения, разумеется.
— А я, пожалуй, проведаю Хюлла, — поспешно сказал юный имперец.
— Прелюбопытное, должно быть, место это ваше Запустенье, — сказал
чиновник, когда они с Шахом удалились от почтовой кареты на дюжину шагов.
— Угу, — кивнул герой. — Особенно ежели приезжать туда на недельку-другую
поглазеть на местные диковинки, а не спорить с этими самыми диковинками по
поводу ужина.
— Однако, — заметил чиновник, — здесь, в Империи, о вашем Запустенье ходят
самые разнообразные легенды. Земля Дикой Магии... страна истинно свободных
людей, не признающих над собой ничьей власти.
— Как же, — фыркнул Шах. — Рассказали бы вы это нашему деревенскому
старосте Вислоуху Оберу. Особенно в день, когда он собирал очередное подношение
Старому Грау, то есть господину Грааугржимерюкангу.
— Дракону? — удивленно переспросил Лимар. — Это ведь драконье имя, не так
ли?
— Самому что ни на есть настоящему черному дракону, — кивнул Шах. — Это
такая же истинная правда, как и то, что его и еще одного дракона убил я. Голыми
руками. Хотя до сих пор не знаю, как именно.
— Да уж, — заметил чиновник, — полагаю, что убить двух драконов, не
заметив этого, куда сложнее, нежели просто убить их.
— Особенно, — с горечью заметил Шах, — не получив при этом ни единой
царапины.
— Ну, положим, — прищурился судейский, — как раз это чудо не такое уж
чудо. Помнится, вы недавно предложили своему другу направить на вас пистолет...
—Ну?
— Попробуйте проделать то же самое со мной, — предложил Лимар. — Ударьте
меня мечом.
— А порезаться, — осведомился Шах, медленно вытягивая меч, — не боитесь...
достопочтенный Недж?
— Представьте себе — не боюсь! — усмехнулся чиновник. — Смелее, не держите
удар, бейте в полную силу!
Разумеется, следовать этому совету Шах не стал. Серый полукруг должен был
замереть у самого бока самоуверенного имперца... или даже на волосок дальше...
Меч Шаха, обиженно взвизгнув, вырвался из руки героя и, сверкнув на
солнце, упал на землю в добрых пяти саженях от героя.
— Как видите, — спокойно сказал Лимар, демонстрируя опешившему герою
абсолютно пустые ладони, — ни единой царапины.
— Ну вот, — довольно улыбаясь, сказал Хорин. — Добро пожаловать под своды
Дома Пенных Волн.
— Я думал, так называется ваш род, — жалобно сказал Шах, оглядываясь
вокруг. Юный герой вдруг ощутил себя очень неуютно средь уносящихся ввысь
монументальных колонн, лестниц, по которым вполне мог маршировать легион в
манипулярном строю, дверей, вполне могущих послужить воротами любому из городов
Запустенья... ну а устилавшим холл ковром вполне можно было накрыть любимый
выпас Гоута Ктовеца.
— И род, и фамильный замок, — ответил Хорин. — Этот уже третий по счету.
Предыдущий был на побережье, на вершине скалы... и раз в пять больше этого...
— Больше? — выдохнул Шах, запрокидывая голову. Над ним было много-много
саженей воздуха... а потом небесно-голубой купол, по которому плыли
вечерне-розовые облака и причудливо изгибающийся черный дракон. Дракон, как
прикинул Шах, был нарисован в натуральную величину и выглядел при этом очень
маленьким.
— Ну да, — сказал Хорин. — Это ведь не замок, в том смысле, который
вкладывают в это понятие у вас в Запустенье, а скорее, загородный дворец.
Который, — добавил он чуть огорченно, — скоро будут называть заброшенным. Отец
и старший брат живут в резиденции наместника в Ральштере, с ними уехала большая
часть слуг, а в замке остались лишь я и Текана.
— Текана?
— Моя сестра, — пояснил Хорин. — Странно, что она не вышла нас
встречать...
— Это кто не вышел?!
Обернувшись, Шах на некоторое время не только потерял дар речи, но и едва
не забыл о необходимости вдыхать воздух.
Сказать, что по меркам Запустенья дочь наместника была одета весьма легко,
было бы столь же большим преуменьшением, как попытка наречь черного дракона
крупным вайверном. Темно-зеленое платьице едва доходило до середины бедер —
желтые хвосты вывязанного затейливым бантом пояса опускались куда ниже — и
примерно столь же недалеко дотягивались рукава. Правда, в случае рук
впечатление немного смягчали длинные перчатки, на ногах же... Шах попытался
припомнить, как называются эти белые, тонкие, с черной ленточкой, но не
сумел... а затем сверкнувшие из-под золотых локонов огромные серые глаза мигом
заставили его забыть вообще все на свете.
— Тека! — видимо, глаза сестры оказали схожее действие и на Хорина, потому
что он, также позабыв про все приличествующие подобному случаю правила этикета,
просто подхватил девушку на руки и закружил по холлу.
— Малышка... я так соскучился по тебе.
— Я тоже... без тебя в доме так одиноко.
— Тебе давно следовало перебраться в Ральштер, — сказал Хорин, опуская
сестру на ковер. — Просто удивляюсь, как ты еще не одичала в этих мраморных
джунглях.
— Зато ты, — улыбнулась девушка, — одичал настолько, что уже больше минуты
не можешь представить меня своему другу.
— В самом деле, — спохватился Хорин. — Шах, это моя сестра Текана Лагорио,
ланье Дома Пенных Волн. Текана — а это соответственно Шах из Дудинок, герой из
Запустенья.
— Советую упасть на колено, малыш, — насмешливо сказал стоящий позади Шон,
— и прильнуть к ручке благородной девицы.
Давая этот совет, покойный герой не учел потрясенно-восторженного
состояния, в котором пребывал его ученик, — Шах в точности выполнил указание
учителя, замявшись лишь в самый последний момент — он так залюбовался тонкими
изящными пальчиками, что девушке пришлось буквально вытягивать свою ладонь из
рук юного героя.
— Когда я сказал
прильнуть
, — заметил Шон, — это означало
едва
коснуться губами
, а не
обсосать, словно кость за ужином
!
— Надеюсь, досточтимый Шах согласится составить нам компанию за ужином? Я.
жажду услышать, в том числе и от тебя, Хорин, рассказ о вашем путешествии.
— Да что там рассказывать? — пробормотал Шах. — За всю дорогу до
Королевств на караван нападали лишь три раза, а меч пришлось обнажать и того
реже.
— Не слушай его, Тека, — перебил его Хорин. — Наш гость — очень необычный
герой. Он страдает избытком скромности. Ручаюсь, того, что он может поведать,
хватило бы дядюшке Ри на три тома его любимых трактатов.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась девушка. — И потому буду с нетерпением ждать
ужина. Думаю, пусть накрывают, как обычно, в Малом зале...
— И никак иначе, — с наигранным ужасом воскликнул Хорин. — Я не желаю,
чтобы мой друг пропал, отправившись за солонкой. Покажешь Шаху комнату для
гостей, сестренка? Мне не терпится поскорее добраться до фамильной ванны!
— Покажу.
— Тогда я побежал. Я прикажу, — крикнул Хорин с середины лестницы, — чтобы
тебе принесли десяток моих костюмов, ладно?
— Я, — пробормотал Шах, сосредоточенно изучая собственное отражение в
ближайшей колонне, — вполне могу обойтись тем, что на мне.
— Пойдемте, — сказала Текана, вновь касаясь руки Шаха. Это мимолетное
прикосновение обожгло героя не хуже драконьего дыханья. — Я покажу вам вашу
комнату.
— А-а... далеко идти? — спросил Шах и немедленно проклял себя за самый
идиотский в мире вопрос.
— Нет, а что?
— Просто... — юный герой замялся, подбирая подходящее слово, — здесь все
такое...
— Большое?
— Да, это самое! — обрадованно кивнул Шах.
— Порой, — задумчиво сказала девушка, — я тоже чувствую себя в этом замке
такой маленькой и одинокой.
— Маленький зеленый крокодильчик... — пробормотал Шах.
— Что?
— Не слышали? Один аристо... то ли лорд, то ли граф, не помню, мы с ним
пили как-то в таверне... когда я спросил его, какого орка он делает в этой
грязной дыре, а не валяется на пуховых подушках в родовом замке, вот так же
грустно, как ты сейчас, посмотрел на меня и рассказал историю про маленького
зеленого крокодильчика.
— Историю?
— Скорее притчу. Огромный остров. Посреди острова — огромный лес. Посреди
леса — огромное болото. А посреди болота сидит на крохотной кочке маленький
зеленый крокодильчик и печально думает:
Ну и зачем мне все это нужно?
— Почти про меня, — сказала Текана. — Или даже не почти. Знаете, здесь так
пусто... можно часами бродить по нему и не встречать никого... иногда лишь
мелькнет чья-то тень в дальнем конце коридора. И то, — добавила она, невесело
улыбнувшись, — чаще это оказывается не слуга, а какой-нибудь фамильный призрак.
— И много у вас их? — осведомился Шах, оглядываясь на своего собственного
призрака, неторопливо шествующего в пяти шагах позади.
— Много, — усмехнулась Текана. — Если захотите, как-нибудь потом я проведу
вас в портретную галерею, где на вас глянут со стен все сорок три поколения
Дома Пенных Волн.
— Сколько-сколько? — поразился Шах.
— Сорок три, — повторила девушка, — ровно столько минуло с той поры, когда
Тивас Горио из Дома Детей Океана, оказав неназываемую услугу Императору Раунку
Девятому, заслужил тем самым право основать собственный Дом.
— Слышал я про эти неназываемые услуги, — заметил Шон. — Самая частая —
это когда муж, встретив поутру императора, выходящим из спальни жены,
почтительно осведомляется, как прошла ночь.
— Раньше, — продолжила девушка, — все было по-другому. Замок был полон
людей, здесь звучали разговоры, слышался смех... порой звенели шпаги. Но после
того, как ушла мама, отец не захотел оставаться в нем. Тилиан, мой старший
брат, последовал за ним, и в замке остались лишь мы с Хорином да дюжина слуг.
— Ушла?
— Мы не говорим
умер
, — пояснила Текана. — Умирает лишь тело, а душа,
наполнившись жизненным опытом, возвращается в Великий Сонм.
— Забавная религия, — хмыкнул Шон. — Надо будет потолковать о ней с
кем-нибудь из здешних призраков.
— Это ведь не официальная имперская тео... то есть, вера? — осторожно
спросил Шах.
— Когда-то последователей доктора Аку сжигали на площадях вместе с
адептами Тьмы, — отозвалась девушка. — Потом императорам это надоело... или они
все же убедились, что наша вера не угрожает их власти, а вокруг хватает куда
более мрачных культов.
— Угу, — кивнул Шах, живо припоминая, как они с Шоном попытались ограбить
храм Восьмиглазого Бруу. Им даже удалось утащить идола... которого, правда,
пришлось вскоре бросить, когда жрецы со своими охотничьими пауками стали
припекать им пятки. Три недели беготни по джунглям, а всей добычи — пять
наскоро выковырянных Шоном камней, лишь один из которых оказался мало-мальски
стоящим.
— А вот и ваша комната.
— К ней прилагается ключ? — тоскливо осведомился Шах, окидывая взглядом
коричневую громаду двери,— или таран?
— Просто немного маленькой домашней магии, — рассмеялась девушка. —
Нажимаешь на ручку... вот так, чтобы завиток ушел вниз — и дверь открывается
сама. Ну а чтобы закрыть, делаешь все наоборот. Понятно?
—Угу.
— Тогда до встречи за ужином. Буду ждать с нетерпением.
— Спасибо, — Шах неохотно разжал пальцы, выпуская девичью ладонь, — что
проводили.
— А знаешь, — Текана привстала на цыпочки и, вытянув указательный палец,
нежно коснулась им кончика носа юного героя, — ты забавный. Дзиннь.
— Не смотри на нее так, малыш, — сказал Шон, с силой разворачивая
оцепеневшего Шаха лицом к двери. — Имперская аристократка тебе не по зубам.
— Ты что-нибудь слышал о подобном обычае? — озадаченно спросил Шах. — Ай!
Дергать-то зачем?
— Проверял, остался ли твой нос в целости и сохранности.
— Теперь, — огрызнулся Шах, хватаясь за пострадавший орган, — нет! Ай!
— Мы так и будем стоять перед дверью? — спросил Шон. — Или все же зайдем
внутрь?
Продолжая придерживать левой рукой стремительно распухающий нос, Шах
осторожно надавил на сияющую начищенной бронзой ручку — и едва успел отскочить
в сторону от двинувшейся на него створки.
— Неплохо. — В отличие от Шаха покойный герой остался стоять на месте и
теперь с интересом оглядывал их будущее жилье
...Закладка в соц.сетях
