Жанр: Фантастика
Раз герой, два герой
...емя, чтобы увидеть, как меркнет заслоняющая трон
чародея переливчатая завеса.
— Ха-ха-ха!
Хохот чародея все еще продолжал метаться, словно оглохший нетопырь, под
куполом зала, когда решетки с лязгом сдвинулись вверх и из многочисленных
проходов на арену начали один за другим выходить солдаты. Мертвые солдаты. В
доспехах имперских легионов и шипастых панцирях с желтой насечкой. Их было
неправдоподобно много.
— Зомби, — пробормотал Шах, делая шаг вперед. Меч в его руке словно сам по
себе раскрутил свистящую
мельницу
. — Не люблю зомбей.
— Кажется, — побледневший Хорин отбросил в сторону разряженный пистолет, —
для нас настал Час Загнанного Волка.
— Час Дохлой Овцы, — съязвил Шах. — Эти ребята не собираются платить за
наши шкуры втридорога. Ладно, попробуй держаться подальше от меня...
Ответный недоуменный возглас имперца герой уже не услышал, с диким визгом
врезаясь в самую гущу толпы мертвецов. Зазвенела гномья сталь, легко вгрызаясь
в проржавевший металл, в воздух взлетели отрубленные конечности... Но мертвецов
было слишком много. К тому же бывшие солдаты, похоже, и в посмертии не утратили
вбитых центурионами рефлексов. Бешено крутясь, Шах отбил один выпад, снес
голову легионеру, замахнувшемуся было боевым цепом, подсек ринувшегося на него
зомби в шипастом панцире... но мечи тянулись к нему отовсюду, и отбить все он
не успевал.
В него вонзилось три клинка одновременно — в правое предплечье, в правый
же бок и левое бедро. Впрочем, счастье еще не оставило героя — все три раны
были неглубокими. Крутанувшись, Шах сумел вырваться из кольца, рассек пополам
еще двоих, покачнувшись, упал на колено, чудом отбив еще один, направленный
точно в сердце выпад, и, оглянувшись, увидел, как мертвец позади поднимает
тяжелый двуручный топор, отбить который Шах не успевал ни при каких условиях.
Вместо этого герой откинулся на спину, и топор, коротко свистнув, застрял
в шлеме мертвеца, атаковавшего героя спереди. На этом везение героя закончилось
— мертвец справа с размаху опустил сапог на запястье героя, заставив его
разжать пальцы на рукояти меча и взвыть от боли.
— Ша-а-ах! Держись! Я иду-у-у!
Каким образом Хорин в течение последующих трех вздохов совершил то, что он
совершил, навсегда осталось загадкой для всех, включая и самого имперца.
Путь его сквозь ряды столпившихся над Шахом мертвецов был отмечен
вспыхивающими фигурами и рассеченными наискось телами. Наступивший на руку
героя мертвец, получив скользящий, как казалось со стороны, удар локтем,
отлетел на пару саженей, сметя по дороге еще четверых зомби, и рухнул на песок
арены, лишенный всяческих признаков послежизни.
На несколько мгновений вокруг друзей образовалось пустое пространство. Не
выдержавшие бешеной атаки имперца мертвецы, злобно шипя, отпрянули в стороны.
— Спсиба, — выдохнул Шах, кое-как поднимаясь на ноги.
— Как сказал мне ты, когда мы встретились в той таверне, — усмехнулся
Хорин, — прикрывай мой зад.
- Угу, — простонал герой. — А у тебя вся спина бела...
Это было чистейшей воды наитье. Шах даже и не пытался успеть осознать, что
именно он делает. Он просто увидел на спине у Хорина второй пистолет...
выдернул его из-за пояса имперца... вытянул вперед руку, одновременно взводя
курок... нажал на спуск... обрушился вниз кремень, выбив сноп ярких искр...
порох на полке пшикнул дымным облачком...
— Не-е-е-Стт!
Маленький свинцовый шарик врезался точно в центр грани. На один
томительно-долгий миг все замерли: Шах с пистолетом, Хорин, толпа зомби и
начавший было вскакивать с трона маленький человечек в черном халате, чей рот
был уродливо искривлен в отчаянном вопле. Но миг закончился... от кристалла
медленно, словно нехотя, начали отслаиваться осколки, а из-под них брызнул
ослепительно-белый свет...
— Не смотри на него! — выкрикнул Хорин, резко вскидывая перед лицом
скрещенные руки. — Не смотри!
Отворачиваясь, Шах успел увидеть, как вслед за сиянием из разлетающегося
кристалла вырвалось нечто, что за неимением других сравнений он назвал
воздушной волной — но попадавшие в ее стремительно расширяющееся кольцо зомби
вспыхивали и разлетались в пылающий прах под тугим ударом воздуха.
Потом волна добралась до них — Шах услышал, как застонал, падая на колени,
Хорин, но имперец все же сумел удержать закрывавший их щит. С треском вылетели
стекла, и перекрещивающие их толстенные решетки враз вытянулись языками
пламени, сгорая, словно брошенные в костер соломинки.
А затем снаружи донесся жуткий вой, преисполненный такой неизбывной муки,
что Шах, выронив из рук и меч, и пистолет, упал на колени рядом с имперцем,
согнувшись, изо всех сил зажимая уши и мечтая лишь об одном — оглохнуть!
Глаза он открыл лишь после того, как рука Хорина коснулась его плеча.
Встал, медленно огляделся по сторонам — повсюду на сплавленном песке арены были
раскиданы тлеющие ошметки зомби — и посмотрел вверх, где из горсти пепла на
закопченном сиденье трона тускло поблескивала рогатая корона.
— Кажется, — с трудом шевеля потрескавшимися губами, хрипло прошептал
Хорин, — мы победили.
— Угу, — кивнул Шах, наклоняясь, — вроде того.
Он осторожно поднял пистолет, провел ладонью по стволу, сметая налипшие
песчинки, и протянул его Хорину рукояткой вперед.
— Беру назад все слова, — выдохнул он, — что говорил про эти штуки тогда,
в почтовой карете!
Глава 11. ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
— Кажется, — медленно, словно убеждая самого себя в реальности
произошедшего, произнес Хорин, — Мы победили.
— Ну вроде того, — кивнул Шах. — Меня, если честно, сейчас куда больше
занимает другой вопрос.
— А именно?
— Как мы будем выбираться отсюда?
— Тем же путем, что и... — начал было Хорин и осекся, узрев скептический
прищур Шаха.
— Думаешь, дракон все еще там?
— Не вижу поводов для обратного, — отозвался герой, приглядываясь к кладке
окружавшей арену стенки. Стенка была хорошая, камни пригнаны плотно, и
карабкаться по ним герою решительно не хотелось. По правде говоря, ему сейчас
хотелось лишь упасть на что-нибудь мягкое, желательно — постель. Ну а уж если
при этой постели найдется кто-то, способный перевязать его раны... утешить...
приласкать...
— Похоже, у нас гости.
Обернувшись, Щах увидел, как из двух вспыхнувших посреди арены овалов
телепортов вываливается примерно две дюжины человек, весьма разнообразно — от
пращи до имперского кавалерийского карабина — вооруженных, в одежде которых
преобладали главным образом синий и коричневый цвета.
— Знакомая расцветка, — задумчиво пробормотал Хорин. — Чьи же это были
цвета? А-а, ну конечно же... — радостно воскликнул он, — достопочтенный
Варравик, если бы вы только знали, как я рад вас видеть!
— Хорин Лагорио?! — удивленно воскликнул один из сине-коричневых,
невысокий мужчина в синем кафтане и коротком сером плаще. На шее его тускло
поблескивала толстая золотая цепь. — Какого орка?!
— Уф, — облегченно выдохнул Хорин, поворачиваясь к Шаху. — Все в порядке.
Это люди Икрома Уша, одного из ближайших советников моего отца. Стыдно даже,
что я не сразу вспомнил его родовые цвета. Варравик, бывший легат, возглавляет
его личную стражу.
— Если все в порядке, — проворчал Шах, опуская меч, — то почему они держат
нас на прицеле?
— Потому что я не приказал им обратного! — сказал Варравик, подходя к
месту, где стояли друзья. — И не отдам такого приказа, пока не пойму, что
здесь, — стражник выразительно оглядел арену, — орк вас возьми, произошло?!
— О, — слабо улыбнулся Хорин, — здесь произошло множество всяческих вещей.
Для начала нам удалось узнать, кто напускает орды тварей на наши земли!
— Неужели? — скептически прищурился бывший легат. — И кто же, по-вашему,
это был?
— Некий колдун, — торжественно произнес Хорин. — Вне всякого сомнения,
злостный некромант и чернокнижник, жалкие останки коего вы можете лицезреть
во-он на том троне.
Все присутствующие, включая Шаха, дружно посмотрели на вышеупомянутый
трон, после чего не менее дружно перевели взгляд обратно на Хорина.
— И что же с ним приключилось? — осведомился Варравик, приглаживая правый
ус ногтем большого пальца.
— Мы! — с гордостью сказал Хорин.
Взгляд, которым бывший легат окинул друзей после этих слов, не понравился
Шаху настолько, что тот начал было вновь поднимать меч — но, как оказалось,
этот жест несколько запоздал.
— Взять их! — скомандовал стражник, поворачиваясь к своим людям.
При этих словах стоявший напротив героя тип с воспаленной левой щекой
резко взмахнул рукой. Дюймовый металлический шарик, коротко просвистев в
воздухе, угодил точно в центр расплывавшейся посреди лба Шаха огромной шишки —
и вырвавшийся оттуда сноп ярчайших искр был последним, что успел увидеть герой.
Очнулся Шах оттого, что кто-то осторожно возложил на его пышущий жаром лоб
смоченную прохладной водой тряпицу. Пальцы, коснувшиеся при этом его щеки, были
очень тонкими... и нежными.
— Тека? — простонал Шах, приоткрывая один глаз. На количество получаемого
им света это действие не произвело ровным счетом никакого эффекта. — Ты
пришла...
— Боюсь, мой друг, — сообщила темнота над головой героя хорошо знакомым
ему насмешливым голосом, — тебе все же придется удовольствоваться обществом
другого представителя семейства Лагорио.
— Хорин? Какого орка... где мы?
— Единственный ответ, которым я располагаю в данный момент, — отозвался
имперец, — боюсь, не очень понравится тебе, ибо звучит он следующим образом: в
камере.
— В камере?!
— Конечно, я могу и ошибаться, — продолжил Хорин, — поскольку до сих пор
мне не приходилось бывать в подобных местах... даже по другую сторону решетки.
Но все же именно определение
тюремная камера
кажется мне наиболее подходящим
для данного места.
— Ктрегуруп!
Шах осторожно открыл второй глаз. Видимо, он оказался менее пострадавшим,
поскольку сумел различить слабые лучики света, сочившиеся из узкой бойницы под
потолком, и подсвеченную ими окружающую обстановку.
С явной неохотой он признал, что имперец был прав — назвать узкий каменный
мешок, единственное убранство которого составляла охапка гнилой соломы, а вход
надежно перегораживала массивная железная решетка, иначе, чем тюремной камерой,
было затруднительно. Конечно, камера на камеру не приходится — Шах припомнил
свою первую камеру в хамилогской городской башне и не сумел сдержать тоскливого
вздоха.
— Знаю, что больно. — Хорин неверно истолковал изданный Шахом звук. — Если
тебя утешит, могу сообщить, что ты отделался относительно легко — тебя почти
что и не били. Так, попинали слегка...
При этих словах Шах попытался сфокусировать взгляд на своем товарище по
заключению — и вздохнул снова, на этот раз сочувствующе.
Даже в царящем в камере сумраке здоровенный кровоподтек, занимавший почти
всю правую половину лица имперца, был очень четко различим на фоне бледной
кожи. Равно как и нос, смотревший своим кончиком явно не в ту сторону, куда
указывал накануне.
— За что они нас так?
— Меня, — Хорин осторожно коснулся прорехи на левом боку и тут же с
жалобным
ай
отдернул руку, — они обработали за то, что я попытался им
сопротивляться... мне это даже удавалось... вдохов пять. А тебя, наверное,
просто за компанию.
— Сильно досталось? — осведомился Шах.
— Порядочно, — скривился имперец. — Особенно не по вкусу мне пришлись
подковки на каблуках. Всегда считал эту моду крайне дурацкой, а после
сегодняшнего дня убедился в этом окончательно.
— Угу. И все-таки какого орка они на нас набросились?
—Хороший вопрос, — вздохнул Хорин. — Я сильно подозреваю, что знаю ответ
на него... но, боюсь, мой друг, что этот ответ не понравится тебе еще больше,
нежели предыдущий — о нашем местонахождении.
—Ну?
— Достопочтенный господин Варравик, — медленно произнес Хорин, — прибыл со
своими людьми вовсе не для того, чтобы покарать Зло, уничтожить черного колдуна
или совершить еще какую-нибудь подобную глупость. Он прибыл, чтобы этого самого
колдуна защитить!
— Понимаю, — кивнул Шах после недолгой паузы. — Узрев, что опоздал, он был
просто зверски разочарован.
— Именно.
— Что у тебя с зубами?
— А это, — имперец попытался улыбнуться, но получившийся результат больше
напоминал жуткую гримасу, — дурацкий вопрос, не находишь? Выбили.
— Да уж, — заметил Шах. — Похоже, эти парни не слишком опасаются гнева
твоего отца.
— Я бы сказал, что они на него чихать хотели, — вздохнул Хорин. — И это
мне не нравится больше всего!
— Можно подумать, что остальное вызывает у тебя буйный восторг, —
пробормотал Шах. — Ну, разве что, кроме того факта, что они не прикончили нас
прямо на месте.
— Думаю... — Хорин, кряхтя, поднялся и, согнувшись, словно старик,
просеменил к решетке. Вернулся он с маленькой глиняной кружкой в руке, которую
протянул Шаху.
— На вот, глотни. Только постарайся не расплескать, потому как, — эта
попытка улыбки была более удачна, чем предыдущая, — наколдовать новую у меня не
получится.
— Почему?
— У этих стен, — мотнул головой имперец, — мощнейшая антимагическая аура.
Не знаю, чего они намешали в кладку, но, держу пари, в этой камере даже мой
декан пера бы не смог от пола оторвать.
— А не убили они нас, — продолжил он, — по очень простой причине.
Достопочтенный Варравик элементарно побоялся принимать решение, не снесясь
предварительно со своим хозяином.
— Значит, — Шах приподнялся на локте, — есть еще кто-то?
— Естественно, — сказал Хорин. — Сам по себе Варравик не представляет
ровным счетом ничего. Типичный армейский маршировалка. Устав гарнизонной службы
для него превыше святых книг всех религий. Будь в нем хоть капля
инициативности, давно бы уже стал генералом... а то и повыше, при его-то
послужном списке. Не-ет, ему было бы куда проще голыми руками построить еще
одну Великую Стену, чем составить подобный план.
— Тогда кто же?
— Тот, кому он верно служит. Достопочтенный Икром Уш из Дома Двух Скал,
имперский патриций, один из трех ближайших советников наместника провинции
Ральштер, — в первый момент Шах даже не сообразил, откуда доносится скрип, и
лишь пару вдохов погодя понял, что это Хорин скрежещет остатками зубов. —
Старый друг нашей семьи. Полгода назад, на торжественном ужине по поводу моего
успешно сданного экзамена, этот бородатый пень хватил лишку, расчувствовался и
принялся громогласно вспоминать, какой я был
у-тю-тю-такой малюсенький
, когда
лежал в колыбели, и какой большой радостью было для него то, что ему позволили
подержать меня на руках, пока кормилица меняла пеленки.
— Власть, — продолжил имперец после недолгой паузы, — это очень страшная
отрава, мой друг. Яд, от которого еще не составил противоядия ни один маг...
может, потому что как раз маги подвержены ему сильнее других. Ради нее... ради
права нацепить на грудь очередную сверкающую побрякушку или пристроить к Дому
башенку на пару саженей выше, чем у соседа... люди, не задумываясь, идут на
такие злодейства, от которых содрогнется любой орк.
— Ты недооцениваешь орков, — сказал Шах. — Уверяю тебя, даже в самом
захудалом племени за топор боевого вождя грызут глотку соседа ничуть не менее
охотно, чем за Высокий Трон.
— Быть может...
— Не
может
, а так и есть! Это, —
блеснул
герой, припомнив очередное
подслушанное в таверне высказывание, — как раз и является первейшим отличием
разума — способность объять глазами больше, нежели вмещает пузо.
— Грустно все это. — Хорин залпом опрокинул себе в рот остатки воды.
— Пока ты лежал бездыханной тушкой, — сказал он, — я вспоминал... и с
удивлением обнаружил, что все прожитое мной до сих пор время было израсходовано
мною до чрезвычайности бесцельно. Обидно... Тервейгт в этом возрасте был уже
наместником провинции, которую сам же и завоевал.
— Брось, — посоветовал Шах. — Ты убил черного колдуна. По-твоему, много
твоих сверстников могут похвалиться подобным?
— Вообще-то убил его ты.
— Но пистолет был твой, — возразил герой. — И без твоей магии мы никогда
бы не дошли до цели... да что там, вспомни, как я предлагал повернуть назад!
— Возможно, — печально вздохнул Хорин, — это было весьма разумной идеей.
— А самое главное, — горячо сказал Шах, — если бы ты не нанял меня, ничего
этого просто бы не было!
— Вот именно, — кивнул Хорин. — Ты бы не лежал сейчас в этой камере,
истекая кровью...
— А валялся бы где-нибудь в лесу или поле, — перебил его Шах, — наполовину
растащенный стервятниками. Я же герой, не забывай. Кто может сказать, что ждет
меня впереди? Разве что Судьба или еще какой-то столь же могущественный бог.
Здесь и сейчас я жив — хорошо, а дальше... как говорят орки,
пожуем — увидим
.
— Пожуем — это хорошо! Было бы чем...
— Главное — не падать духом, — наставительно сказал Шах. — Ибо выход есть
всегда.
— Да? — скептически переспросил Хорин. — Тогда какой же выход есть у нас
сейчас?
— Ну-у, — озадаченно протянул Шах. — Так вот, с ходу... я могу предложить
лишь сидеть и ждать, что будет дальше.
— Отличный выход! — процедил Хорин. — Особенно если учесть, что ничего
другого нам не остается.
— Думаю, — сказал Шах. — Кое-что прояснится через пару часов.
— Что именно? — спросил Хорин полминуты спустя, сообразив, что в тюремном
полумраке его сокамерник просто-напросто не различает вопросительного изгиба
брови.
— Через пару часов, — пояснил герой, — они должны будут либо дать нам
чего-нибудь пожрать... либо не дать. Первое будет означать, что еще какое-то
время мы будем нужны нашим любезным хозяевам относительно живыми.
— А второе, что, соответственно, мы им живые не нужны абсолютно! —
подытожил Хорин.
— Ну, это навряд ли, — сказал Шах. — В конце концов, ты же, помимо всего
прочего, зверски ценный заложник.
— Зная достопочтенного Икрома Уша, — вздохнул имперец, — я крайне
сомневаюсь, что составленный им план может нуждаться в подобном заложнике.
Он...
— Тихо, — скомандовал Шах, поднимая руку. — Слышишь?
— Идут, — кивнул Хорин, глядя на пляшущие на стене за решеткой отсветы
факела. — Будем надеяться, что к нам.
— Лично я, — пробормотал Шах, — очень надеюсь на обратное.
Солнце висело почти в зените, и укрыться от него в маленьком, стиснутом
каменными стенами дворике было практически невозможно — стена, около которой
стояли друзья, исключением отнюдь не являлась. Шах попытался опереться на нее и
тотчас же, зашипев, отдернул руку.
— Горячо?
— Не то слово. — Герой яростно подул на пострадавшую ладонь. — На этих
камнях только яичницу жарить.
— Ничего, — сказал Хорин. — Думаю, осталось недолго.
— Спасибо, — хмыкнул Шах. — Утешил, друг, нечего сказать.
— Я вообще не понимаю, — продолжил он после ко роткой паузы, кивая на
выстроившуюся перед ними дюжину сине-коричневых, — какого орка эти уроды
дожидаются. Поднять ружья и нажать курки — это что, настолько сложная задача
для их плоских лбов?
— Могу предположить, — Хорин наконец оставил попытки приладить на место
полуотодранный от камзола на груди лоскут, — по действующему уставу имперской
армии командовать расстрелом должен офицер в чине не ниже старшего центуриона.
А бывший легат Варравик наверняка приучил своих новых подчиненных мыслить
исключительно в рамках устава.
— Ну и?
— И наши друзья-заговорщики пытаются выпихнуть из своих стройных рядов
того, кто, по их мнению, наиболее достоин руководить сим мероприятием, —
усмехнулся имперец. — Честь, что ни говори, сомнительная. Особенно если учесть,
что наша с тобой эскапада все же слегка приуменьшила их шансы.
— Ктрегуруп! — прокомментировал Шах. — Все у вас, имперцев, не как у
людей! Даже казнить толком не умеете! Ну что это за казнь — пиф-паф — и в
приговоренном десяток дырок! Настоящая казнь — это когда толпа вокруг помоста,
палач в красном колпаке... ну и все прочее, что полагается. Тебе, как
дворянину, должны были бы отрубить голову... непременно мечом.
— А тебе? — заинтересованно осведомился Хорин.
— Со мной сложнее, — вздохнул Шах. — Если в Королевствах, то, скорее
всего, просто бы вздернули без лишних затей. А вообще-то... смотря где и по
какому обвинению. Для простолюдинов, знаешь ли, у правосудия припасен богатый
выбор.
— Если тебя это как-то утешит, — улыбнулся Хорин, — у имперского
правосудия тоже существует не менее богатый выбор по части способов
умерщвления. Тысячелетняя история, знаешь ли... обязывает. А что касается
публичных казней, то в столице существует такая достопримечательность, как
Багряная Стена, знаменитая как раз тем, что...
— О, — перебил его Шах. — Идет.
— Что ж, — философски заметил Хорин, глядя на семенящего к ним
молоденького стражника. Длинная кавалерийская сабля, которую тот держал перед
собой, явно подбиралась не по росту — ножны волочились по земле в полусажени
позади. — Ничто не может длиться вечно... а уж отсрочка казни тем более.
Правда, — добавил он, вскидывая голову, — никогда не предполагал, что моя
смерть будет выглядеть настолько...
— Глупой?
— Почти. Прыщавой.
— Интересно, — сказал Шах. — Последнее желание они спрашивать будут?
— Не думаю. — Хорин сплюнул, брезгливо поморщившись при виде белеющих в
багровом сгустке белых осколков. — Зачем?
— На караул! — взвизгивающим фальцетом проорал юный стражник, занося саблю
над головой. — Целься!
— Чтоб меня, — потрясение выдохнул Шах, — орки сырым сожрали!
Позади уставившегося на друзей черными зрачками ружейных стволов неровного
сине-коричневого строя полыхнули фиолетовым сиянием сразу три овала. Они еще
дрожали, когда из них посыпались, сразу же выстраиваясь в цепь, люди в голубой
форме имперских мушкетеров.
К вящей чести Дома Пенных Волн, Хорин первым из присутствующих
сориентировался в изменившейся обстановке.
— Падай! — заорал он и, не дожидаясь, пока разинувший рот герой осознает
поданную ему команду, прыгнул на него.
В следующее мгновение на них посыпалась выбиваемая из стены каменная
крошка.
— Как думаешь, — прохрипел полузадушенный Шах полминуты спустя, — нас
пристрелят, если мы попытаемся встать?
— Возможно, — отозвался Хорин, продолжая тем не менее прижимать героя к
земле. — Но если мы не попытаемся, нас точно добьют штыками.
Камин был большой. Сложенный из серого, с прожилками, мрамора, с бронзовой
решеткой, на которой весело плясали отблески пламени, он выглядел весьма
солидно и основательно. Равно как и седовласый человек, сидевший в кресле около
него.
— Хорин, повороши угли. — Это была просьба, хоть и прозвучавшая как
приказ. Просто седовласый слишком привык разговаривать именно приказным тоном.
— Сейчас, па, — отозвался имперец, поднимая кочергу.
— Так вот, — соул Дома Пенных Волн, императорский наместник провинции
Ральштер Гирис Лагорио поправил лежащий на его коленах пушистый клетчатый плед
и вновь взял в руку крохотную белую чашечку с неизвестным Шаху темно-зеленым
настоем. — Необходимо отдать должное Икрому — его план был хорош. На мой вкус,
правда, излишне сложен, многоступенчат... слишком много взаимно подыгрывающих
комбинаций... но все же хорош.
— Я, — вставил нежившийся в кресле напротив Шах, — не люблю планы.
— Я успел это заметить, — сказал наместник. — Впрочем, планы, составляемые
Икромом, всегда отличались излишней сложностью, за что и браковались мной
безжалостно. Это столь любимое им многофакторное развертывани
...Закладка в соц.сетях
