Жанр: Фантастика
Раз герой, два герой
...ять
томасов, навряд ли кто за такое возьмется. Разве что совсем добрый герой
попадется... вроде меня.
— Ты... — прохрипел Крин. — Это... чего хочешь?
— Дать вам бесплатный, — слово
бесплатный
Шах выделил особо, с явным
удовольствием, — совет. Наймите меня. Я уже тут, посылать за мной никого не
нужно. И работу свою, как вы уже могли убедиться, — герой кивнул на голову
черепахера, — выполняю. За пять томасов, выплаченных вперед, я, наверное,
возьмусь найти эту кладку... еще раз. — Разумеется, —добавил он, — нанять меня
вы сможете только после того, как уладим все наши...
— Имущественные разногласия, — подсказал Шон, сидевший на крыше соседней
хижины и прямо-таки лучившийся довольством.
— Имущественные разногласия, — повторил Шах.— Именно так.
— Браво, малыш! — выкрикнул Шон. — Мои поздравления. Растешь прямо на
глазах.
Шах отвесил в его сторону шутовской поклон.
— Тридцать два... тридцать три... — Оба героя внимательно следили за
растущей стопкой сверкающих кругляшей. — Тридцать четыре. И, — гном убрал
кошель из черной замши за пазуху и отвязал от пояса другой, побольше и из
простой кожи, — двенадцать сребреников.
За шесть панцирей болотного черепахера, из коих два пробитых. Все, как и
было договорено.
— Воистину так, — согласился Шах, сгребая монеты со стола. — Было приятно
иметь с вами дело, достопочтенный Кирутлик. Не желаете ли вина?
— Благодарю, — степенно кивнул гном. — Мне также было приятно иметь с вами
дело, господин Шах. Вы проявили себя с наилучшей стороны. Точно в срок и
обговоренное — качества, достойные гнома. К сожалению, вынужден отказатьсй от
вашего любезного приглашения. Дела-с.
— Жаль, — вздохнул Шах, пододвигая к себе кубок старого фалернского.
— Мне тоже. Надеюсь, однако, нам еще представится такая возможность. Да,
господин Шах, если вам вновь потребуются подобные услуги...
— Я непременно обращусь к вам, — заверил гнома Шах.
— Равно, — сказал гном, — если вам потребуются услуги кого-либо из моих
собратьев... с удовольствием рекомендую вас им. Желаю приятно провести время.
— Подумать только, какой вежливый гном, — пробормотал Шах, заглядывая в
кувшин.
— Профессия обязывает, — пояснил Шон. — Что, по-твоему, можно сделать из
черепахера? Всякие гребни... заколки... женскую дребедень. Но это дорогая
дребедень, а, значит, нашему другу Кируглику приходится общаться далеко не с
последними дамами, и не только по эту сторону Бугра.
— Видимо, его общение протекает успешно. — Шах задумчиво взвесил на ладони
заметно потяжелевший кошель. — А от его успеха кое-что перепало и нам.
— Так сколько мы всего заработали на этом деле, малыш?
— Щас сочту. Десять томасов от Малых Халок...
— ...чтоб им вовек не похмеляться!
— ...и тридцать четыре томаса двенадцать сребреников от гнома. Что в сумме
составляет сорок четыре двенадцать. Это в плюс.
— Неплохо, правда, — осклабился Шон. — А ведь вначале дело казалось
таким...
— В минусе же, — продолжил Шах, — два томаса пятнадцать сребреников за
шесть бочонков вина с учетом оптовой скидки и некоторой прокислости продукта,
сорок семь сребреников за найм тягловых волкобыков, потребных для вывоза
панцирей, их возчики, каждый по восемьдесят гвеллеров и...
— Случайность!
— Девяносто три сребреника пятьдесят гвеллеров на новую вьючную лошадь, —
торжествующе закончил Шах. — Причем последняя трата потребовалась исключительно
потому, что какому-то...
— Просто невезение! Мне и так пришлось из-за него провести сутки в
обществе этого болотного философа. Кто же мог знать?..
— Господин герой!
— Клянусь орком, — удивленно сказал Шон, отодвигаясь. — Вот у кого не
чаял...
— Господин герой! — Лиллем Крин наконец сумел протиснуть свое пузо через
толпу и с облегчением плюхнулся на лавку напротив Шаха. — Какая удача. Удача,
что мне посчастливилось увидеть вас.
— Признаться, — пробормотал Шах, — я-то не ожидал увидеть вас... по
крайней мере так скоро.
— Я тоже, — враз помрачнев, выдохнул Крин, — но, увы. Случилось... Я не
помешаю вам? Мне показалось, вы с кем-то беседуете.
— С кувшином вина, — поспешно сказал Шах, опрокидывая себе в горло остатки
фалернского. — Пустым. А что стряслось-то?
— Беда, — сокрушенно произнес староста. — Кара богов. Бедствие. Чума на
наши головы.
— Неужто остался еще один черепахер?
— Что? Нет, их вы перебили подчистую, — пробормотал Лиллем. — Их и в самом
деле было шесть... вы уж, господин герой, не гневайтесь...
— Забудьте, — махнул рукой Шах. — Я же говорил, не вы первые... да и,
наверняка, не последние.
— А горе наше такое... — Голос старосты звучал все тише и тише. — После
вашего отъезда... дня через два...
— Кажется, — задумчиво пробормотал Шон. — Я догадываюсь... я знаю, что
случилось.
— ...к нашей деревне вышел великан.
— Дальше можете не продолжать. — Шах яростно потряс кувшин. — Я и так
знаю, что он... что обычно говорят в подобных случаях. — И теперь вы хотите,
чтобы я его...
— Скажу прямо, господин герой, нам ох как нелегко было решиться на это, —
вздохнул Крин. — Но его требования... а вы все ж, как бы там ни было, хорошо
поработали на нас...
— К сожалению, — выдавил Шах, косясь на сползающего под стол Шона, — в
этот раз я не смогу вам помочь. Я... меня уже наняли, и завтра утром... то есть
сегодня вечером я... мне надо бежать.
Он вскочил и, слегка покачиваясь, начал продираться к выходу из трактира.
Глава 5 СВЯЩЕННОЕ ЧИСЛО
Все началось с найденной Шоном карты.
Точнее, началось все с того, что на муходольском постоялом дворе, где
вознамерились заночевать герои, не нашлось свободной комнаты. Нашлась лишь
комната с гномом-полукровкой, который за десять гвеллеров .согласился
предоставить в полное распоряжение Шаха две сажени пола вкупе с имеющейся на
них подгнившей соломой.
К сожалению, как очень скоро убедились оба героя, в список предоставленных
гномом услуг входил также и звучный храп. А еще — посвистывание, хрипение,
по-рыкивание, причмокивание и пускание ветров.
Первой инстинктивной реакцией героев было дружное хватание за нож — один и
тот же, на поясе у Шаха, — дабы свести издаваемые полукровкой звуки к
непродолжительному бульканью. Но, поразмыслив, от столь радикальных мер было
решено воздержаться.
Спустя какое-то время Шах все же сумел заснуть — его молодой организм
оказался менее восприимчив к неблагоприятным местным условиям, а мающийся от
нечего делать Шон решил заняться досмотром вещей — сначала соседа по
комнатушке, а после — пожитков у полукровки было немного — остальных
постояльцев.
Карта обнаружилась на грязном дорожном мешке, подложенном под голову мирно
— если не считать всегдашнего злобного оскала — спящего в соседней комнате
гоблина.
На
— потому, что карта была выполнена на полотне и, будучи пришитой
лицевой стороной к , изображала собой самую обычную заплату. Если бы Шон не
просунул руку прямо сквозь нее, вряд ли кто-нибудь узнал в ближайшее время о
существовании не самой незначительной в Муходоле тайны. Гоблин по крайней мере
практически наверняка не подозревал об этом — многочисленные пятна крови, еще
не успевшие до конца побуреть, указывали на то, что предыдущий владелец мешка
имел очень мало желания расставаться как с самим мешком, так и прилагающейся к
нему историей.
Подумав, Шон вернулся в предыдущую комнату, позаимствовал у свернувшегося
в уголке уличного воришки двухгвеллерную монетку с заточенными краями и, не
торопясь, начал отделять карту от мешка.
Завершив сей нелегкий труд, он вернулся к Шаху, осторожно сложил добычу во
внутренний карман куртки юного героя и, обзаведясь таким образом чувством
выполненного долга, быстро заснул.
Спал же покойный герой крепко, а посему проснувшийся Шах успел чихнуть
целых три раза и только потом с удивлением уставиться на непонятный лоскут, в
который он только что...
— Спрячь! — прошипел Шон. — Спрячь немедленно!
— А что...
— Спрячь!
Шах, пожав плечами, вытер лоскут о солому и, свернув, спрятал обратно.
— Собирайся живее, — скомандовал Шон. — Пойдем выберем местечко
поспокойнее...
— А завтрак?
— Подождет.
— Тебе-то легко говорить, — пробормотал Шах, потягиваясь. — А у меня,
знаешь ли, на пустой желудок голова думать отказывается.
— У нее и на полный не очень-то получается, — отозвался Шон. — Шевелись
давай... ученичок.
Укромное местечко отыскалось на задворках постоялого двора. Куча
разнообразного мусора надежно заслоняла приглянувшийся героям закуток со
стороны улицы, а наличие поблизости выгребной ямы также благоприятствовало их
замыслам — струившийся из нее аромат более-менее гарантировал отсутствие
любознательных прохожих. Шах даже сумел выбрать из мусорного завала два
относительно целых бочонка, на одном из которых он расстелил карту, а на втором
примостился сам.
—Ну и?
— Что?
— И что это?
— Карта, малыш, карта.
— Надо же, — медленно процедил Шах. — Кто бы мог подумать? Я-то уж точно
бы сам не догадался. Может, ты сумеешь поведать об этом мятом лоскутике еще
что-нибудь интересное, о учитель?
— Это определенно Запустенье, — вцепившийся, как это иногда бывало с ним в
минуту глубокой задумчивости, в собственную шевелюру Шон не обратил внимания на
иронию юного героя. — Смотри... вот это явно верховья Обжоры... Буйная гряда...
а вот и сам Муходол.
— Ты уверен, что это не раздавленная муха?
— Я видел по меньшей мере сотню карт, на которых он обозначен этой пик...
закорючкой. Сам гляди — вот переправа, вот Людоедское Поле, за ним...
— Ну хорошо, — согласился Шах. — Допустим, это и в самом деле карта. Я
даже готов согласиться, что на и впрямь намалевана часть Запустенья. И? Что в
этой карте такого, из-за чего я должен был лишаться завтрака? Место,
обозначенное непонятной красной загогулиной? Которое находится у орка на
затылке?
— Не нуди. — Шон склонился над картой, старательно изучая блеклые
закорючки. — Где-то я их видел, эти руны... определенно, не гномский... и не
страроэль-фийский...
— Можно подумать, ты владеешь староэльфийской письменностью, — съязвил
Шах.
— Не владею, — согласился Шон. — Но как их руны выглядят, я знаю. Да и ты
знаешь, если хоть раз смотрел на пряжку собственного пояса. А эти значки...
— Почему бы тебе не обратиться к кому-нибудь более грамотному? — предложил
Шах, пробуя поддеть ногтем бронзовые заклепки на упомянутой Шоном пряжке. —
Знаешь, как говорили в таких случаях у нас, в Дудинках? Если хочешь что-то
узнать — спроси эльфа. Нет эльфа, спроси жреца. Нет жреца...
— Точно! — выдохнул Шон. — Вспомнил. Храмовая тайнопись, вот что это за
закорючки!
— Час от часу не легче.
— Пойдем. — Шон разогнулся и настороженно огляделся по сторонам. — У нас
мало времени.
— И куда же мы пойдем? — осведомился Шах, сматывая карту.
— На ярмарку, — ответил Шон. — Вчера я видел там лавку каллиграфа.
— А он-то нам на кой орк?
— Не нам, — покачал головой Шон. — Тебе. Ты купишь у него тушь, тонкую
кисточку и дюжину шелковых лоскутков. А потом займешься изучением храмовой
тайнописи.
— Что-о-о? — взвыл Шах. — Их же не меньше трех тысяч видов!
— На самом деле меньше, —
успокоил
его Шон. — Основных сотни четыре...
наберется... я думаю.
— Угу, — кивнул Шах. — И на каждый по десять лет в храмовой школе... Я
что, так похож на дракона?
— Спокойно, малыш, — примиряюще сказал Шон. — У меня уже есть план.
— Не-е-ет! — простонал Шах.
— И что теперь? — осведомился Шах, тоскливо глядя на исчерканные дрожащей
рукой бродячего жреца Бивиса лоскутики. — Ты считаешь, этот пьяный бред стоил
трех сребреников?
— Мне показалось, он был трезв, — озадаченно произнес Шон, глядя вслед
удаляющемуся жрецу. — Идет ровно, не качается...
— Он был трезв... в том смысле, что в его жилах было меньше вина, чем
обычно. Ты лучше сюда посмотри. Шон мельком взглянул на лоскутки и нахмурился.
— Ты уверен, что правильно перерисовал наши закорючки, малыш?
— Уверен! — огрызнулся Шах. — Так же как в том, что я с утра не держал во
рту ничего похожего на жратву! Подумать только! Битый час я, высунув язык,
горбатился над этими...
— Потише!
— ...орком деланными лоскутиками, а теперь ты спрашиваешь: уверен ли я? Да
я... — Шах вскочил из-за стола, одним движением сгреб с него в мешок все, что
лежало на столе, и направился к выходу из шатра.
— Эй, малыш, — озабоченно нахмурился Шон. — Далеко собрался?
— К ближайшей обжорке, — не оборачиваясь, отозвался юный герой.
— Ну-ну, — неуверенно сказал Шон. — Давай. Я пока подумаю.
Шах, также не оборачиваясь, продемонстрировал ему общепринятый в
Запустенье жест, рекомендующий собеседнику немедленно удалиться в ближайшее
укромное место, дабы предаться четырем извращенным занятиям одновременно.
Стоящий позади Шона орк, к несчастью для себя, также глядевший в сторону
выхода, немедленно воспринял его на свой счет и, дико взревев, бросился
вперед... лишь затем, чтобы немедленно растянуться на земле, напоровшись на
удачно подставленную покойным героем подножку.
— Становлюсь мастером, — проворчал Шон, утихомиривая начавшего было
подниматься орка ударом кулака по макушке. — Раньше, бывало, подсечки мне не
удавались...
Он нагнулся было к поясу поверженного орка, но его опередил какой-то
оборванец, рванувший кошель и тут же скрывшийся в проходе между шатрами. Следом
за ним устремились двое соплеменников упавшего, зацепив — и оборвав — по дороге
три из четырех возможных веревок. Затем до привычно навострившего уши покойного
героя донеслось звучное
бумм
, рев тролля, ослиное ржание, треск файербола...
и примерно три минуты спустя, когда насытившаяся зрелищем толпа начала
разбредаться, оживленно комментируя увиденное, — вопли стражников.
За эти минуты Шах успел насытиться до такой степени, что, увидев
проходящего сквозь полог обжирального шатра Шона, ограничился всего лишь
недружелюбным
а, приперся!
.
— Дай-ка мне еще раз все эти тряпки.
— Ыди трят, — просипел Шах, не отрывая зубов от куриной ножки.
— Ты сидишь в углу, один за столом и спиной к остальным, — усмехнулся Шон.
— Давай, выкладывай.
— Ым змы.
— Я вот что подумал, — сказал Шон, осторожно разворачивая лежащий на столе
мешок горловиной к себе. — А что, если мы давали старому пьянчуге лоскутки не в
том порядке? Вдруг значение слова зависит и от его места?
— Ышк сжно.
— Что-что?
— Слишком сложно, — повторил Шах, отставляя кубок. — Ты сам говорил, что
это не живой язык, а всего лишь дурацкая аб.. аберко... троллиное дерьмо,
выдуманное жрецами орк знает какого свихнутого божка. Думаешь, они стали бы
рвать пупок лишний раз?
— Почему бы и нет, — пожал плечами Шон, раскладывая шелковые лоскутики
вдоль края стола. — У жрецов не так уж много насущных дел. Если они вбили себе
в тупые бритые башки, что таким способом сумеют восславить своего повелителя...
— Смотри, — продолжил он, разворачивая карту. — Самая первая надпись.
Четыре закорючки. Эта... эта... эта... и вот эта. Что получается?
— Хрень! — твердо сказал Шах. — Большой вес... правлен... делать
сильнее... шевелящий конечностями. Бред пьяного муравья!
— Погоди-погоди... — Шон второй раз за утро запустил пятерню в собственные
рыжие патлы. — Ведь у закорючки может быть и не одно значение. Вес, большой
вес... тяжесть... тяжело... тяжелый... тяжелое направление?
— По-моему, эту карту рисовал безумец, — настороженно заметил Шах. — И это
безумие заразно!
— Тяжелый путь! — выкрикнул Шон. — Тяжелый, путь осилит идущий!
— Бред! — покачал головой Шах. — По-твоему, стало хоть немного понятнее?
— Нет, — признал Шон. — Но так это больше похоже на то, как изъясняются
жрецы.
— Ну-ну, — скептически прищурился Шах. — У тебя еще есть целых двадцать
девять надписей.
— Найти бы местечко поспокойнее, — вздохнул Шон. — Да где ж его возьмешь,
во время ярмарки... хотя...
— Только не план!
— Спокойно, малыш. — Шон принялся собирать лоскутики в аккуратную стопку.
— В двух шатрах справа стоит маленькая желто-зеленая палатка. На вывеске перед
ней написано
Экзотические танцы Зарины
, но, сдается мне, танцует эта Зарина
исключительно лежа. Дашь ей пару сребреников...
— Нет! — взвизгнул Шах.
— Тише, — прошипел Шон, — на тебя полшатра обернулось. Так вот, дашь ей
пару сребреников и прикажешь, чтобы она... занялась чем-нибудь.
— А если она спросит, что я собираюсь делать?
— Скажи, что ты собрался заняться тем, что давеча посоветовал мне, —
хмыкнул Шон. — Или нет, скажи лучше, что ты должен исполнить обряд своей веры.
— А если она попытается подсмотреть?
— Сколько угодно, — отозвался Шон. — Она увидит, что ты раскладываешь
обрывки с непонятными надпсями и при этом чего-то бормочешь. Поверь, малыш,
это будет далеко не самый странный обряд, который мне приходилось видеть.
— А если...
— Заткнись и иди.
Обитательница желто-зеленой палатки оказалась черноволосой смуглой
девушкой, всю одежду которой составляли жемчужное ожерелье на шее и тоненькая
цепочка с дюжиной амулетиков — от дурных болезней и нежелательной беременности,
со знанием дела пояснил Шон, — вокруг бедер. Изложенную запинающимся Шахом
просьбу она выслушала без всякого удивления.
— Очень кстати, — заметила она, когда покрасневший до корней волос юный
герой сумел вытолкнуть из себя последние слова. — Боров, что был до тебя, едва
не вытряс из меня душу. Так что я даже, — девушка нерешительно потянулась к
сундучку, на крышке которого было расставлено полдюжины разнокалиберных
песочных часов, — сделаю тебе скидку. За два сребреника — сорок минут. Пойдет?
— Ымгым, — выдавил Шах, роясь в кошеле. — В-в-от.
— Тогда я пошла. — Зарина грациозно изогнулась, выпрямилась, вызвав у Шаха
очередной приступ покраснения, и... сладко зевнула. — Или... если я свернусь в
уголке под одеялом, то сильно буду мешать?
— Пускай дрыхнет, — сказал Шон, глядя, как уши его ученика стремительно
приобретают фиолетовый оттенок. — Как ты сам говорил, подсматривать она может и
снаружи.
— С-спи.
— Спасибо. — Зарина, наклонившись, звонко чмокнула юного героя в щеку. —
Ты просто милашка.
—Я-я...
— Если захочешь, — сообщила девушка, заворачиваясь в одеяло, — потом,
когда исполнишь свой обряд, можешь остаться еще... я устрою тебе кое-что —
а-а-ау — особенное.
— С-спокойной ночи.
— На твоем месте, малыш, — ехидно заметил Шон, — я бы непременно
воспользовался этим предложением. Ты же герой... и, к слову сказать, на данном
поприще у тебя совершенно мизерный опыт и просто никакая репутация.
— На данном поприще, — передразнил его Шах, — я уж как-нибудь обойдусь без
твоих советов, о учитель!
— Решать тебе, — заметил Шон. — Но учти... я знавал превеликое множество
героев, мечтавших взять в жены исключительно принцессу, слыхал о дюжине таких,
кому это удалось... и ни разу не встречал героя, давшего обет воздержания.
— А как же...
— Ты еще веришь в детские сказки, малыш?
— Малыш, — раздраженно сказал Шон. — Кончай улыбаться потолку и гляди
сюда.
—А?
Шах, с мечтательной улыбкой любовавшийся паутинными зарослями над стойкой
таверны
Пегий оборотень
, вздрогнул и виновато опустил глаза.
— Я сказал
сюда
, а не на сапоги, — вздохнул Шон. — Ау! Просыпайся!
— Мне не дает покоя этот перевал, — продолжил он. — С остальным маршрутом
все более-менее ясно. Леса, джунгли, болота — ничего необычного. А вот горы...
— Ты же родился в горах, — напомнил Шах.
Над головой юного героя со свистом пронесся горшок, разбрызгавшись
черепками о стену. Следом пролетел богато украшенный — с виду очень похожий на
магический — посох, высекший из стены сноп искр и облако желтого дыма.
— Откуда ты это взял?
— Ты рассказывал... раз пятьсот.
— В самом деле? — озадаченно переспросил Шон. — Ну... тогда, наверное, так
оно и есть. То есть было.
— Так чем тебе не угодил этот перевал? — поинтересовался Шах, решив не
заострять внимание на очередной странности учителя.
— Мне не нравится эта зубчатая линия поперек него. Особенно в сочетании со
значком
стойбище
на соседней горе. Как думаешь, кого могли обозвать древние
жрецы остроухими собаколягушками?
— Не эльфов.
— Угу, — кивнул Шон. — Как говаривал в подобных случаях Косматый Фриг:
Ставь.на орков, не ошибешься
.
— Послушай, — не выдержал Шах. — А почему бы нам просто не выбросить эту
тряпку в ближайшую выгребную яму и забыть о том, что мы ее видели?
В этот момент прилетевший из глубин трактира гоблин приземлился на стол,
за которым сидели герои. Голова его оказалась как раз перед Шахом, который
моментально схватил неудачливого летуна за скальп, несколько раз с силой
приложил об столешницу и небрежно спихнул получившееся бездыханное тело под
стол.
— Ну-у-у. — Шон продемонстрировал Шаху указательный палец с коряво
обкусанным ногтем и, убедившись, что ученик успел разглядеть его в мельчайших
подробностях, продолжил: — Во-первых, мы не можем так поступить, потому что эта
карта — подарок Судьбы, а этот бог очень не любит, когда кто-то пренебрегает
его дарами. Ты же не хочешь, чтобы он повернулся к тебе задом? Я, малыш, видел
его зад и скажу тебе так — ничего приятного в этом зрелище нет! Во-вторых. —
Рядом с первым пальцем появился второй. — Тебе в любом случае необходимо
сходить в квест, сиречь настоящий героический поход. Без этого ты еще долго не
сможешь числить себя полноценным героем.
— Ну, положим... — начал Шах.
— Я сказал
полноценным
, а не половозрелым, — перебил его Шон. — Даже
если ты голыми руками передушишь всех драконов в окрестностях и перетра... в
общем, до тех пор пока ты не сходишь в квест, ты никто и звать тебя никак! Так,
очередной безымянный самоучка, то ли ведьмак, то ли странствующий рыцарь.
Мысленно перебрав свои познания о героях, Шах был вынужден признать, что
его учитель в очередной — пусть и очень редкий — раз оказался прав. Все
известные ему герои обязательно имели на счету минимум один настоящий
героический поход, а не ограничивались искоренением зла, нечисти, монстров и
прочих обыденных примет Запустенья в близлежащей к их дому местности.
— Ладно, — вздохнул он. — Что я должен делать?
— Для начала, — Шон не смог сдержать довольной улыбки — не так уж часто в
последнее время его строптивый ученичок обращался к нему за советом прямо. —
Нам, то есть тебе, необходимо собрать команду.
— Как скажешь, о учитель, — согласился Шах. — Что я должен проделать?
Взойти на помост и заорать на всю ярмарку:
Эй, кто хоч...
— Тише! Ты орешь на всю таверну!
— П-падумаешь! Храброму г-герою захотелось по-орать!
— Перестань кривляться, — поморщился Шон. — Тебе не придется ничего орать,
— продолжил он. — Нам, то есть тебе, надо просто найти местную
тетушку Фло
и
шепнуть ей пару слов:
Хочу нанять
.
— Какую еще тетушку? — настороженно переспросил Шах. — У меня нет никакой
родни в Муходоле.
— Не сомневаюсь в этом. Такие тупицы, как ты, в городах не выживают. И уж
тем более не оставляют потомство.
Тетушка Фло
— это про
...Закладка в соц.сетях
