Жанр: Фантастика
Раз герой, два герой
... наверняка есть — и его можно
добыть, — Шон оглянулся. — А вот, кстати, и оно.
— Умение?
— Нет. Место.
Караван, на одной из телег которого сидели герои, со скрипом, ржаньем и
руганью медленно выплыл из-за поворота, и взорам путешественников предстало
небольшое городище, обнесенное многократно латаным частоколом.
Бриджтаун
... — с усилием прочитал Шах надпись на покосившейся доске,
затем посмотрел на соседнюю, ведущую к тем же воротам дорогу, увидел там такую
же, только еще более покосившуюся доску и с еще большим усилием прочел:
Покервилль
.
— Ну да, — подтвердил Шон. — А если въезжать по третьей дороге, на той
стороне городища, то там будет надпись
Префербург
.
— А как же он на самом деле называется?
— А как хочешь, так и называй, — ответил Шон. — Местным все равно.
Удивительно милые существа, даром что вампиры.
— Что?!
— А что такого? — удивился Шон. — Ты что, никогда не имел дело с вампиром?
— Н-ну... Не-ет!
— На самом деле высшие вампиры — довольно симпатичные, — пояснил Шон и, на
секунду задумавшись, Добавил: — Если, конечно, они хотят такими показаться. И
вообще, многие из моих лучших друзей — вампиры.
— Н-но целый город вампиров...
— Да ладно тебе. Неужели ты думаешь, что они только тем и занимаются, что
пьют кровь из приезжих?
— А чем они тогда, - подозрительно переспросил Шах, — занимаются?
— По правде говоря, именно этим, — не моргнув глазом, сознался Шон. —
Только более изобретательно. Они кровь покупают.
— У кого?
— У проигравшихся, — пояснил Шон. — Все очень просто. Продувшийся в пух и
прах игрок встает из-за стола, бежит, сломя голову, к ближайшему бармену,
выцеживает из себя пинту-другую крови и снова бежит к игорному столу, шатаясь
под тяжестью золота в карманах. Так что, — закончил Шон, — если увидишь
бледного как снег типа с горящими глазами, не надо с воплем шарахаться от него
— это не вампир, а всего-навсего невезучий игрок. Вампиры здесь, все как на
подбор, лоснящиеся и розовощекие.
— А-а кто т-такие б-бармены? — выдавил Шах.
— О-о! — Шон наставительно поднял палец. — Вот их-то как раз и надо
опасаться больше всего. Бармены — это самая худшая разновидность вампиров!
—А...
— Ага! — радостно воскликнул Шон, глядя на приближающиеся ворота. — А вот
и первая местная достопримечательность!
Шах послушно уставился в том же направлении и выяснил, что столь
восхитившей Шона достопримечательностью был пожилой монах, который стоял в
воротах и, словно хоругвь, вздымал над собой здоровенный плакат.
— Оставь надежду всяк, сюда входящий, — вслух прочитал Шон и зевнул: — Не
смешно. У его предшественника была надпись поинтереснее:
Куда стремитесь, вы,
безумцы!
— Но...но...
Шон оглянулся на побледневшего Шаха.
— В любом случае, —
успокоил
он его, — тут говорится про входящих, а мы
въезжаем. Ты когда-нибудь слышал, чтобы в ад въезжали?
— Слышал, — огрызнулся пришедший в себя Шах. — И не раз.
— Сколько, ты говорил, у нас осталось? — спросил Шон.
— Ровно семь гвеллеров, — уныло отозвался Шах. — Со времен твоего
последнего вопроса они не размножились.
— А жаль, — усмехнулся Шон. — Но ты прав. С горстью медяков в казино
делать нечего. Да и вообще жить как-то скучновато. Надо срочно найти
какого-нибудь местного фраера, который посчитает нас, то есть тебя, за лоха,
которым ты на самом деле и являешься, и попытается ободрать, и тогда мы, в свою
очередь... Ага, вот!
— Твои охотничьи... — начал Шах, но Шон уже тащил его за рукав навстречу
заунывному пению:
Кручу-верчу, всех научу
.
Источником сих заунывных напевов оказалось нечто, похожее на женщину,
уныло склонившееся над тремя красными колпаками.
Возможно, в другой момент Шаха весьма заинтересовал тот факт, что из
одежды на даме присутствовало только несколько дюжин цепочек и браслетов, но в
данный миг его гораздо больше занимали руки, а еще точнее — их число.
Их было восемь.
— Правда, здорово, — шепнул ему в ухо Шон. — Ловкость рук — и никакого
обмана. Главное, чтобы рук было много.
Увидев, наконец, что перед ней рискнул кто-то остановиться, восьмирукая
оживилась и, ловко подхватив разложенные на земле колпаки, под одним из которых
обнаружился мирно похрапывающий лепрекон, зачастила:
— Не проходите мимо, не упускайте своего счастья. Один раз пальцем
показал, гнома поймал, горшок золота получил. Все просто так, что проще не
бывает. — Колпаки медленно покружили в воздухе и шлепнулись на землю. - Где
гном?
Шах озадаченно оглянулся по сторонам, натолкнулся взглядом на ухмыляющуюся
рожу Шона и неуверенно ткнул в правый колпак.
— Уверен, да, — осведомилась восьмирукая и, не дожидаясь ответа, подняла
колпак.
По-прежнему мирно посапывающий лепрекон дрыгнул ножкой и перевернулся на
другой бок.
— Какой умный мальчик, — восхитилась восьмирукая. — И какой везучий
мальчик. Один раз пальцем показал, пять гвеллеров получил, да. — Колпаки
покружили немного быстрее. — А теперь где гном?
Шах снова указал на правый колпак. Лепрекон лежал на прежнем месте и
просыпаться, похоже, не собирался.
— Нет, ну какой везучий мальчик! — восхитилась восьмирукая, протягивая
Шаху очередные пять гвеллеров. — Или это у меня гном такой ленивый? Гноги,
совсем работать разленился, да? На тебя люди смотрят, а ты дрыхнешь без задних
лап.
— Ну сколько раз повторять, — донесся снизу то ненький голосочек, — без
задних ног, да?!
Лепрекон сел, зевнул, потянулся, встал, медленно просеменил под средний
колпак и снова улегся.
— А теперь где гном?
Шах уже начал поднимать руку, но в этот момент Шон наклонился, провел
рукой сквозь все три колпака и, осклабившись, указал на правый — тот самый, из
которого гном только что выбрался.
— А... — начал Шах, увидел, как ухмылка Шона превращается в бешеный оскал,
и, поспешно захлопнув рот, указал на нужный колпак.
— Этот? — озадаченно переспросила восьмирукая, уже взявшаяся за макушку
среднего колпака. — А ты хорошо продумал, да? Совсем уверен?
— Нет, — признался Шах — Просто... нравится мне этот колпак.
— Ну смотри.
Колпак медленно поднялся вверх. Лежавший под ним лепрекон перекатился на
спину, протер глаза и озадаченно уставился на Шаха.
Спустя три минуты стопка монет перед Шахом превысила рост лепрекона,
который уже не храпел, а тоненько сипел, старательно выжимая тощую бороденку.
Мелькающие колпаки слились в сплошной красный круг.
— Пора заканчивать, — сказал Шон, озабоченно глядя на задыхающегося гнома.
— Еще пару монет... Ага!
Он опустился на четвереньки, старательно пошарил в колпаках и прямо-таки
расплылся в улыбке.
— Вот этого я ждал, — сообщил он озадаченному Шаху. — Сдергивай все три.
—А?
— Сдергивай!
Шах подхватил кончики колпаков и рванул их вверх. Под колпаками
обнаружилась совершенно чистая брусчатка без малейших следов лепрекона.
— Официально разрешенный трюк, — прокомментировал Шон. — Но раз уж мы
оказались ловчее...
Восьмирукая издала тяжкий вздох, проделала второй правой рукой
замысловатое движение и протянула пораженному Шаху... полновесный золотой
томас!
— Эй, — донесся тоненький голосочек из-под ног Шаха.
Шах отпрыгнул в сторону. Булыжник, на котором он только что стоял,
зашатался, и из-под него выкарабкался перемазанный в земле лепрекон.
— Ладно, — угрюмо пропищал он, старательно отряхивая кафтанчик. — Ты нас
сделал, не спорю, все по правилам. Деньги твои. Но, — он поднял голову и
озадаченно уставился на Шаха, — может, орк тебя побери, все-таки скажешь, как?!
Шах загадочно улыбнулся и запихал кошелек с выигрышем поглубже за пазуху.
— Все очень просто, — сообщил он озадаченному лепрекону. — Только ловкость
рук — и никакого обмана.
Едва только герои свернули за угол, как к Шаху подскочил какой-то
крохотный человечек.
— Скажите, — пискнул он, одновременно дергая Шаха за рукав, и, очевидно
испугавшись содеянного, отскочил на пару шагов. — Это правда?
— Что? — не понял Шах.
— Вы правда выиграли золотой в колпаки? — восторженно пропищал человечек.
— В самом деле?
— Да.
— Нет, серьезно?
— Ты сомневаешься в словах героя? — Шах попытался любимым шоновским жестом
приподнять бровь. Он не узнал, насколько точно ему удалось воспроизвести своего
учителя, но нужный эффект был достигнут — человечек пискнул от ужаса и исчез.
— Это ты зря, — сказал Шон.
— Зря?
— Теперь ты от него точно не отвяжешься.
— Ну, — не совсем уверенно возразил Шах, — это мы еще посмотрим.
— Посмотрим, — ухмыльнулся Шон.
— А почему, собственно, ты... — начал Шах и, не закончив фразу, замер.
Шон посмотрел вперед... вправо... влево и, не обнаружив ничего,
заслуживающего ТАКОГО внимания, осторожно потряс ученика за плечо.
— А?! — моргнул Шах, выпадая из ступора.
— Ты чего?
Шах моргнул еще раз и ткнул рукой куда-то перед собой.
— Э... Э... К-ха... Э-эльф, — с третьей попытки сумел выдавить он.
— Что? Где? А-а, эльф. — Шон озадаченно нахмурился. — Ну и что?
— Но... Но ведь эльф!
— Эльф, а дальше? Ты что, парень, эльфа никогда не видел?
— Да!
— Ну... — Шон еще раз окинул критическим взором предмет шаховых восторгов,
вздохнул и запустил руку в висевший на поясе у Шаха кошель. — В чем-то ты прав.
Такое зрелище увидишь не так уж часто.
Из длинных, заунывных, додревних сказок, которые, бывало, рассказывал
собравшейся детворе дедушка Пимус, Шах твердо усвоил, что эльфы — это такие
очень красивые люди с заостренными кончиками ушей и миндалевидными глазами.
Впрочем, что такое миндалины, он тоже представлял не очень твердо, поскольку
видел их всего один раз — в колодце, когда рассматривал свое, очень широко
зевающее отражение.
И вот сейчас прямо перед ним настоящий, живой эльф сидел, прислонившись
спиной к покосившейся каменной стене, и напевал загадочную грустную балладу:
День назад
Было небо голубей в сто крат,
А сейчас его закрыла тень,
И я ищу вчерашний день. (1)
1 Перевод с
эльфийского
Ю.Буркина.
Мелодия, которую эльф при этом наигрывал на небольшой изукрашенной лютне,
показалась Шаху смутно знакомой.
— Песня проигравшегося игрока, — проворчал Шон, выуживая из кошелька
четырнадцатигвеллеро-вую монетку и кидая ее в стоящую перед эльфом пивную
кружку.
—А?!
Только сейчас Шах заметил, что сквозь прорехи на блестящей зеленой
курточке эльфа явственно просматривается голое тело.
— Но... но...
— Так и будешь стоять весь день на одном месте? — осведомился Шон. — Мне,
между прочим, вовсе не улыбается прийти в казино ночью.
—А...
— Ночью там больше вампиров!
Упоминание о кровососущих наконец сдвинуло Шаха с места, но он продолжал
оглядываться на эльфа до тех пор, пока герои не повернули за угол.
— Но как же так, — бормотал он, — это ведь...
— Не понимаю, — бросил Шон, — что тебя, малыш, так удивило. Самый обычный
эльф. Сидит себе, тренькает на... на этом... папоротнике своем, песенку под нос
мурлычет.
— Но ведь эльфы... — Шах замялся, будучи не в силах подобрать подходящий,
по его мнению, эпитет. — Они такие... светлые.
— Ага, — буркнул Шон. — Когда трезвые.
— Но... — пробормотал Шах, — я думал, что эльфы пьют только нектар.
— Ага, — повторил Шон. — Бывает, налижется эльф этого нектара по самые
брови, сядет посреди дороги и начинает про грязную лужу восьмерную эллу
слагать. Так и слагает до тех пор, пока в эту самую лужу личиком не бултыхнется
пузыри пускать.
— Но как же, — чуть не плача, протянул Шах. — Все великие эльфийские...
— Да какие они великие, — скривился Шон. —
Что вижу, о том и пою
— вот и
все! Нет, чтобы, скажем, марш хороший сочинить или песню походную. Я уж не
говорю про сагу, такую... чтоб за душу брала... ну, вроде
Песни о том, как
Рейнджеры с Кефирных гор пиво пили
.
— Никогда не слышал, — признался Шах.
— Эх, малыш, — улыбнулся Шон, — ты еще столько не слышал...
— А о чем эта песня?
Слышал когда-нибудь про королевство Грым-Гиж? — задал Шон встречный
вопрос.
- Нет. Из нас, из дудинцев, дальше Плешийграда со Дня Основания никто не
добирался. А уж про Королевства...
— И не услышишь, — подытожил Шон. — Потому как заехали однажды в местную
таверну Рейнждеры с Кефирных гор — пивка выпить.
— И что?
— И все! — заявил Шон таким категоричным тоном, что у Шаха вмиг пропало
всякое желание расспрашивать о судьбе королевства Грым-Гиж, а также Кефирных
гор, Сырных холмов и Молочных рек с Кисельными берегами.
— Ага, — в третий раз повторил Шон. — А вот и оно.
— Кто?
— Не
кто
, а
что
, дурилка. Перед тобой, — Шон широким жестом обвел
примерно половину улицы, — знаменитое на все Запустенье играло
Приют
Стражника
.
— Как-как?
— Вообще-то, — сказал Шон, — если верить легенде, парень хотел назвать
свое заведение
Приютом странника
. Но гномы, сооружавшие вывеску, были
неграмотные и по ошибке приколотили лишнюю перекладину.
— А потомки не стали ничего менять из уважения к традиции? — предположил
Шах.
Поскольку Шах ни разу в жизни еще не был ни в одном играле, он не знал,
является ли внутреннее убранство
Приюта Стражника
чем-то выдающимся или
именно так надлежит выглядеть изнутри каждому обычному игралу. Но на всякий
случай он решил притвориться, что ничего необычного вокруг нет.
— Да не стой ты как чурбан, — ткнул его в бок Шон. — Работай.
— А... А что я должен делать?
— Не стоять на месте! Походи по залу, осмотрись. Можешь портьеры пощупать
или под столы заглянуть. Короче, изображай деревенского простачка. — Шон
хихикнул. — Тебе это легко.
— А потом?
— Потом видно будет, — отрезал Шон.
Шах отнесся к словам Шона с предельным вниманием. Он заглянул под все
столы в зале и не только потрогал портьеры, но даже попробовал их на вкус.
Портьера была пыльная и горькая.
— Только не переигрывай, — озабоченно сказал Шон. — Я-то тебя знаю, а вот
остальные могут решить, что ты над ними издеваешься.
— Я... — начал Шах.
— Простите, — прозвенел тоненький голосок у него за плечом. — Можно вас
попросить...
Шах стремительно обернулся.
Перед ним стояла невысокая тоненькая девчушка. У нее были темные вьющиеся
волосы, огромные голубые глаза... Короче, именно так, по представлениям Шаха,
выглядели ангелы.
— У меня с другом, — девушка изящным жестом указала на один из столов, —
возникла небольшая проблема. Вон тот господин, — Шах послушно развернулся
следом за ручкой и уставился на замотанного примерно в тридцать кусков
золоченой парчи алексонийского купца, — хотел бы сыграть с нами, но для
моста
нужно четверо игроков.
— Есть! — радостно воскликнул Шон. — Клюнуло.
— Ну... Я... — пробормотал Шах, пробираясь за девушкой к столу — Я не
совсем...
— Заткнись!
— Вы что-то сказали? — переспросил партнер девушки — симпатичный паренек в
элегантном синем камзоле. Он выглядел всего лишь на пару лет старше Шаха.
— Я? А, нет, ничего. Это... — Шах замялся в поисках подходящего ответа.
— Считалка на удачу, — прошипел Шон.
— Считалка на удачу, — послушно повторил Шах и натянуто улыбнулся. —
Старинная деревенская считалка.
— Что ж, — паренек закончил тасовать колоду и ловкими, уверенными
движениями сдал карты.
— Посмотрим, насколько действенна эта ваша считалка.
— Посмотрим, — кивнул Шах.
Он медленно, как и учил его Шон, приподнял за уголок карты, заглянул в них
— и ровным счетом ничего не понял.
Если правила
свадьбы
и
кидалки
Шон хотя бы пытался в него вбить, то о
мосте
и драконьем покере он ограничился кратким высказыванием:
Никогда не
пытайся в них играть!
— Ха, — Шон легко запрыгнул на стол и прошелся вдоль края, проглядывая
карты игроков. Дойдя до Шаха, он болезненно скривился.
— Ты хотя бы по мастям их можешь разложить?
— Шесть злобных! — громогласно объявил купец.
— Интересно, — задумчиво сказал Шон, — он такой же лох, как ты, или
работает с ними в одной команде?
Девушка пожала плечиками.
— Пас, — и, повернувшись к Шаху, спросила: — А вы?
— Гм... Даже не знаю, что и сказать, — пробормотал Шах.
— У тебя дракон не в той масти лежит, — вздохнул Шон. — Он золотой, а не
серебряный. Семь светлых.
— Да, кстати, — оживился паренек. — Мы ведь не оговорили ставку.
С этими словами он подвинул на середину стола аккуратную стопочку
сребреников.
— Нацепи себе на рожу радостную улыбку, — велел Шон. — И повторяй:
Серебро недостойно, чтобы на него взирали столь прекрасные глаза
.
Шах покраснел и, запинаясь, повторил сказанную Шоном фразу.
— А теперь доставай томас и швыряй его на стол.
Тяжелая золотая монета сверкнула в воздухе, с глухим стуком ударилась о
зеленое сукно стола, покатилась по кругу, замерла на ребре и, наконец, легла
плашмя.
Паренек удивленно приподнял бровь.
— Похоже, вы уверены в вашей считалке, — сказал он. — Что ж, посмотрим,
насколько ваша вера оправданна.
Семнадцать партий спустя алексониец с тоской поглядел на выросшую на столе
перед Шахом горку золотых, большая часть которых перекочевала туда из его
собственного кошелька, бросил свои карты на сукно и поднялся из-за стола.
— Продолжим? — обратился паренек к Шаху.
— Но... ведь для
моста
нужно четверо?
Шон выразительно покрутил пальцем у виска.
— Ну не прекращать же из-за такой мелочи игру! — воскликнула девушка и,
улыбнувшись Шаху, добавила: — Тем более что вам так идет карта.
— Ну, — неуверенно протянул Шах, стараясь не запечать маячивший перед его
носом кулак. — Раз уж мне так везет...
Еще через пять партий паренек откинулся на спинку стула и ослабил ворот
камзола.
— А ловко вы заперли сейчас мой длинный свет, — заметил он. — Я-то
надеялся оставить вас минимум без трех.
— А остался без двух сам, — прыснула девушка. — Нельзя же быть таким
самонадеянным, Виндж.
— Похоже, это сигнал, — прошептал Шон. — Готовься.
Поскольку он не уточнил, к чему именно необходимо готовиться, Шах
ограничился тем, что стиснул зубы и крепче вцепился в карты.
Развязка наступила в середине следующей партии.
Заглянув в очередной раз в карты паренька, Шон хмыкнул, спрыгнул со стола,
обошел вокруг, нырнул под стол, вылез рядом с Шахом и... расплылся в улыбке.
— Сейчас, — начал он, — глядишь в карты и, не меняя выражения морды,
медленно говоришь:
Если ты...
— Если ты, — эхом отозвался Шах.
— Не засунешь этих магов...
— ...магов...
— ...обратно себе в зад...
— ...обратно...
— останешься без головы, — закончил Шон.
— ...без головы, — повторил Шах и вздрогнул, вспомнив, что меч он отдал,
входя в играло.
Паренек буквально-таки впился в Шаха сверлящим взглядом... и, бросив карты
на стол, заливисто расхохотался.
— Браво, маэстро! — крикнул он и, склонив голову, три раза хлопнул в
ладоши. — Брависсимо!
Шах осторожно оторвал взгляд от карт.
— Признаться, — продолжил паренек, — у меня уже начинали возникать
сомнения — слишком уж невозмутимо вы держались. Но ваша игра, мастер. — Он
развел руками...
— Надеюсь, — сказала девушка, — вы ограничитесь тем штрафом, который уже
лежит перед вами. Боюсь, на гильдейскую пошлину...
— Угу, — промычал Шах, старательно изучая суконную обивку стола.
— Ваше великодушие так же велико, как и ваше мастерство, маэстро, —
сверкнул глазами паренек. — Что ж, тогда мне остается только предложить вам
нашу помощь — хотя я и предполагаю, каким будет ваш ответ.
— Они тебе не нужны, — прошептал Шон.
— О... то есть вы мне не нужны, — поспешно исправился Шах.
— А теперь собирай золото и уходи, — скомандовал Шон. —Да в карманы
ссыпай, орочья твоя башка, этот поднос для напитков!
— Мастер! — При звуке девичьего голоска Шах вздрогнул и с удвоенной
скоростью принялся распихивать золотые по карманам куртки. — Виндж не решился
спросить, но я — женщина и, как и всякая женщина, бываю страшно любопытна. До
такой степени, — девушка улыбнулась, — что зачастую нарушаю не только правила
приличия, но и гильдейские.
— Лио, — предостерегающе сказал паренек. — Этот вопрос не за...
— Пожалуйста, мастер —
как
?
— Да не сиди ты ТАК! — прошипел Шон. — Скажи ей хоть что-нибудь.
— На самом деле, — выдавил Шах, — все очень просто. Я — именно тот, кем
выгляжу.
— Мастер! — возмущенно воскликнула девушка. — Это же не ответ.
— А по-моему, Лио, — задумчиво сказал паренек, — это как раз...
На плечо Шаха мягко опустилось нечто, похожее на мешок с мукой.
— Увжамый гость, — прогудело наверху. — Хозяин заведения убедительно
просют подняться к нему.
— Очень убедительно просют, — буркнул Шон.
Шах вывернул — насколько позволяла лежавшая на его плече лапа — голову и
обнаружил, что над ним возвышается громадный горный тролль, с головы до пят
затянутый в черно-красную ливрею.
Шах хорошо понимал, что существо, сумевшее семь веков прожить в таком не
способствующем этому месте, как Запустенье, может быть кем угодно. Поэтому он
был готов увидеть все. Ну, почти все. Кроме гоблина.
Но в зале, в который привел Шаха ливрейный тролль, был только один стол —
и за ним сидел один гоблин.
— Господин Иоканаан?
— Очень рад, — голос у гоблина неожиданно оказался четким и внятным, без
свойственного этой расе шипения и проглатывания окончаний, — что вы приняли мое
приглашение.
— Как будто у нас был выбор, — буркнул Шон.
— Э-э... я,—Шах покосился на дверь, за которой скрылся тролль, — тоже.
— Я наблюдал за вашей игрой, — заявил Иоканаан. — И вы мне понравились.
Шах вытаращил глаза — на том месте, где только что гоблин, из-за стола
торчали зеленые треугольные ... гремлина.
— У вас есть стиль, юноша, — донеслось из-под стола. — Вы замечательно
чувствуете карту.
Гремлина сменила личность, наглухо закутанная в черный балахон.
— Понтийский змеелюд, — прошептал Шон. — Гадское создание.
— И я решил пригласить вас сыграть со мной. К сожалению, мне не так уж
часто попадаются достойные игроки.
—Э-э...я...
— Разумеется, — продолжил Иоканаан. — Поскольку я являюсь вызывающей
стороной, вы можете назвать игру и ставку.
— Соглашайся, — прошипел Шон.
— Э-э... я согласен, — заявил Шах.
— Играть будешь в драконий покер, — быстро сказал Шон, — одну партию,
ставка — умение фехтовать против всего твоего золота.
— Драконий покер, одна партия, умение фехтовать против всего моего золота,
— повторил Шах.
— Умение фехтовать? — На этот раз за столом сидел заросший шерстью
человечек, чем-то неуловимо смахивающий на белку.
— Забавно. Похоже, — рассуждал Иоканаан, — вы пришли ко мне за совершенно
конкретной вещью. А такое со мной бывает не часто. У меня все-таки играло, а не
антикварная лавка.
— Так вы не будете со мной играть? — спросил Шах, стараясь не добавлять в
голос слишком уж много радости.
— Конечно, буду. — Иоканаан небрежным жестом втащил из воздуха
запечатанную колоду, внимательно осмотрел восковую печать, вскрыл обертку,
провел рукой по верхней грани колоды и протянул ее Шаху.
— Э-э... сдавайте вы, — попр
...Закладка в соц.сетях
