Жанр: Фантастика
Крест на башне
...ы безопасности Ретмэн К. Ретмэн.
- Что еще за служба безопасности ? - недоумеваю. - Контрразведку знаю, тайную
полицию знаю...
- Вы обязаны отвечать на мои вопросы.
Не знаю почему, но в это я поверил - уж больно нагло этот тип держался. Классические
такие полицайские замашки, когда бляху получил, идет и думает, что все теперь должны ему
эту бляху целовать и вылизывать... от носков ботинок и выше.
Ладно, думаю, посмотрим... я ведь все-таки теперь тоже хоть эрзац, но все же офицер,
просто так на хлеб маслом не мажусь.
Что-то меня в этом типе смутило... что-то с ним неладно было, но вот что, понять я пока
не мог. Голова после всего, что ей за последние часы пережить довелось, абсолютно никакая.
Не башка, а ночной горшок, ватой набитый!
- Так чего вам надо ?
- Меня, - заявляет тип, - интересует объект, похищенный у господина Рачека.
Я попытался вспомнить... больно, черт! Рачек, Рачек... фамилия, похоже, чешская, только
вот не припомню я среди наших батальонных чехов такого. А не батальонных... так их всех
вспоминать - на полдня работы.
- Итак? - тип от нетерпения аж усами зашевелил.
- Сейчас, - забормотал я, - не так быстро. Рачек... что же это за Рачек такой?
Ни хрена не вспоминается.
Сижу, смотрю тупо перед собой, на Ретмэна этого, тот все больше нервничает... и вдруг
до меня доходит! Усами он шевелит! Длинными такими... да он же крыса!
Натуральнейшая. То есть видал я людей, которые на крыс похожи были, один гауптман
Раух чего стоил, но то все же люди были, человеки... хотя бы на лицо, а у этого Ретмэна рожа
шерстью покрыта, глаза-бусинки блестящие и клыки характерные под носом.
Вот ведь...
До "бергманна", прикидываю, далековато. А вот "штейр"...
- Можно, - осведомился я, - одеться по форме? Неуютно, понимаете, себя ощущаю
без нее, сосредоточиться не выходит... да и холодно с утра.
- Одевайтесь.
Я к стулу потянулся... схватил кобуру, выдернул пистолет, вскинул... и проснулся.
Никакого Ретмэна, понятно, рядом не обнаружилось, а Стаська на месте, в покрывало
завернулась, носиком в предплечье мое уткнулась и спит себе тихонько.
Интересно, какая только хрень не приснится! Еще бы... морфин, плюс ром - грамм
полтораста я в себя вчера опрокинул, плюс шок от ранения, кровопотеря, плюс эти... ферменты
или гормоны, уж не помню, как их там, ну и общая накрученность. От такого коктейля в крови
не то что крыса в балахоне - слон в балетной пачке запросто привидится и еще закурить
попросит.
Кстати, о куреве... закурить бы я сейчас ох как не против.
Встал, - осторожно, чтобы Стаську не потревожить, - прохлопал карманы... нет, не
бывает в этом мире чудес, одна пачка, и та пустая, вчера последнюю скурил.
А хочется.
Натянул кое-как трусы, носки - чтобы по полу холодному не шлепать, - и просеменил
на цыпочках до двери в соседнюю комнату. Видок, конечно, не очень потребный. Севшин
потом мне долго его припоминать будет, равно как и весь концерт наш ночной, но это все
мелочи - главное, чтобы куревом поделился.
Открыл дверь, глядь - вот те раз! Спит наш доблестный часовой! Классическое зрелище
- почивать изволят их благородие господин бывший поручик, сидя на стуле у окна и голову на
подоконник уронив. Ладно, думаю, сейчас я тебе устрою побудку.
Обошел вдоль стены, подкрался - и левой, здоровой рукой с маху по плечу его!
А он - не шевельнулся. И когда до меня дошло, когда осознал - похолодел я не хуже
того, что под ладонью почувствовал. Присел на корточки, подвинулся вперед, заглянул ему в
лицо... спокойное такое, безмятежное, словно и вправду задремал на минуту.
А над правой бровью маленькое такое входное отверстие, точь-в-точь как у меня на
рубашке.
Первая мысль, главное, у меня была - дурацкая: не махнулись они с Серко тогда и вот...
оба...
Нельзя на войне в приметы не верить.
В общем, нам, тем, кто до утра дожил, повезло, конечно, просто невероятно. Ну да,
невероятно... был, помню, у нас в батальоне мехвод один, Адам Хесслер, из пятнадцати
панцеров выскочить успел. Кнопке его "живым опровержением теории вероятности" именовал.
Только, как говорят русские, сколь веревочке ни виться... а против науки не попрешь. На
шестнадцатой машине кончилось хесслерово счастье - в лобовой лист болванкой влепило, без
пробития, но с внутренней стороны осколок отслоился и в переносицу!
Большую часть штурмовых групп авровцы "зачистили" еще вечером. Тогда же намотали
на гусеницы своей, черт знает откуда выпрыгнувшей бронетехники поддержки. Ну а после
ополченцы местные всю ночь гонялись за теми, кто до темноты дотянуть сумел.
Вдобавок они еще контратаковать попытались. Та канонада... ну, когда в наш шкаф пуля
ткнулась, она мне и в самом деле не привиделась - это авровцы нашу оборону на зуб
попробовать решили. По всем правилам - артподготовка, отвлекающий удар на другом конце
города...
Чего они не учли, - турболетчики у нас почти все с опытом ночных полетов. Поднялись,
развесили пару осветительных, врезали, и на этом контратака авровская закончилась - только
пыль оседающая осталась.
Утром же генерал-лейтенант Линдеман решил, что пришла его очередь сюрпризы
устраивать.
За тем озером типа лужа, что мы вчера на правом фланге имели, находилось нечто
паркообразное... "урочище Знаменская роща" - где тут запятую забыли поставить, соображай
сам. Частично оно за "бомбовую неделю" выгорело, но какая-то зелень там еще водилась, а в
зелени соответственно водились какие-то авровцы: минометчики и еще кто-то по мелочи.
Командование корпуса решило там тактический десант высадить - два взвода
парашютных егерей и рота панцеринфантерии из 25-й дивизии. А чтобы им высаживаться было
веселее - и вообще было куда! - за минуту до подлета десанта штурмовик уронил на эту
рощу-урочище "специальное устройство для экстренной расчистки посадочных площадок",
братика того бочонка, который меня позавчера чуть без слуха не оставил. Сработал он, как и в
прошлый раз, на все сто - площадка расчищенная, с футбольное поле, плюс куча глушеных,
как пескари в пруду, авровцев.
Когда неподалеку бабахнуло, а потом пальба пошла, мы в особняке сначала резко
прибодрились. Даже Стаська, которая из-за Севшина убитого места себе не находила, простить
себе не могла... непонятно чего. Я ей раз пять пытался объяснить, что ни при чем тут наши
постельные поигрушки были - просто совпало так. Случается на войне незадача такая -
убивают! Но мы-то живы, а значит - надо дальше жить!
Бесполезно.
Вслушиваемся мы, значит, в эту пальбу - и делаем неутешительные выводы: не в нашу
сторону она движется. С одной стороны, логика командования, конечно, понятная, - ударить в
спину тем авровским частям, что оборонительный периметр держат. С другой - самим-то нам
тоже жить хочется, а для этого надо как-то из этого чертова особняка выбраться.
Именно об этом мы с унтером и говорили в столовой, рядом с баром, последнюю
засохшую галету красным вином запивая. Настоящий аристократизм... не от хорошей жизни,
правда, просто вода у всех кончилась.
- Dingsda в общем, - резюмировал наше положение унтер. - Сейчас меныновцы для
ликвидации прорыва начнут свежие части подтягивать... тут-то нас к ногтю и прищучат.
- Угу, - вздохнул я, - вот если бы дать им как-то знать, что здесь мы...
- Платок есть? - поинтересовался Йохан. - Можешь с ним на крышу выйти, летунам
помахать... секунд пять, пока снайпер от наглости такой не опомнится. Или коллекцию
парчовых подштанников, которые твой водила вчера сгреб, в посадочный знак разложить...
- Не парчовых, а шелковых, - поправляю я и добавляю: - Лично я никаких парчовых
подштанников не видел... и могу предположить, что в природе их не так чтобы много... потому
как иначе вздумай, скажем, кто-нибудь в них на лошади прокатиться или на мотоцикле, вмиг
себе задницу сотрет, по самую шею.
- Рацию бы сюда, - вздохнул унтер.
И тут меня как током кольнуло. Вскочил, подбежал к окну, глянул осторожно... ну да,
стоит мой "зверик" с унылым видом, брошенный всеми и покинутый.
- Рацию, говоришь, - ухмыльнулся я. - Будет тебе рация.
Самое забавное, что больше всего воплей было даже не от самой Стаськи, а от Михеева -
он-де в это штатское тряпье не полезет!
Расчет у меня был простой - даже если те, кто нас вчера видел, сейчас на дверь
парадного входа пялятся, все равно то, что они девчонку в платье типа "ночная сорочка" с
низеньким панцерником в берете сумеют... как же это... а, проассоциировать, так вот, шанс на
это, по моему скромному мнению - нуль сотых хрен десятых. Ну а пока они будут стаськины
бретельки разглядывать, мы уже до "зверика" доберемся.
Так и получилось.
Я, само собой, первым делом к своему сюрпризу потянулся. Захватил аккуратно,
вытащил, высунулся из башни, гляжу - от дальнего конца улицы двое шагают. Полицай
гражданский местный, пожилой уже, с карабином на плече и парень молодой, в рваном
пиджачке, сандалиях на босу ногу... и с ручником наперевес - я, как его увидел, сразу
подумал, что из этого самого ручника нас вчера и подбадривали.
Было бы, наверное, интересно эту парочку живыми попытаться взять. Но, во-первых,
морду бить, когда у тебя в каждой руке по гранате без кольца - занятие лично для меня
малость нервное. А во-вторых, я куртку, что в особняке нашел, прямо поверх формы набросил,
так что весь вопрос - разглядят они нашивки на воротнике прежде, чем на уверенный бросок
подойдут или нет.
Не разглядели.
Пока они шли, я все думал - чего бы им такое сказать, веселое и напутственное. Только
голова после вчерашнего соображать совсем не хотела. А хотела она обмотаться холодным
компрессом, да в коробку с ватой, в крайнем случае - на подушку особняковой кровати. В
общем, ничего особо оригинального я так и не выдумал - зато улыбнуться сумел.
- Утро вам хорошее, люди добрые. Будете в рай заходить - святому Петру от меня
привет передайте!
И, пока они эту сентенцию переварить пытались, швырнул в их сторону обе гранаты.
В принципе, шанс у них был, хоть и хилый - запал у "тридцатъпятки" горит секунды
четыре точно, вполне можно подхватить, да отшвырнуть... при надлежащей сноровке. Только
они им не воспользовались. Замерли с оторопелыми рожами, попятились...
Досматривать я, понятно, не стал. Ссыпался вниз, задраил люк.
- Стась... как там связь?
- Пытаюсь...
- Милая, - тихо так в переговорник сказал я, - тебе сколько раз повторять: НЕ НАДО
ПЫТАТЬСЯ! ДЕЛАТЬ НАДО!
- Силен ты орать, командир, - полминуты спустя отозвался Михалыч снизу.
- Движок запускай!
- Зачем?
- За шкафом, мать твою через пень-колоду! Ты думаешь, я башню вручную крутить
буду? Все семьсот пятнадцать оборотов маховичка?
- Запускаю...
Сразу веселее стало. Я башню вправо-влево для пробы покрутил, прикинул варианты - и
оставил ее развернутой в сторону улицы, которой мы вчера выкатились. Если, думаю, в другом
конце улицы чего объявится, развернутъ успею, а тут - всего ничего.
Тут у меня в наушниках защелкало.
- Есть связь, - раздался снизу голос Стаськи.
Перещелкнул тангенту - и сразу услышал Вольфа.
- Котенок-1, как слышишь? Прием.
- Я - Котенок-1, - кричу, - слышу отлично!
Черт, знал бы ты, Кнопке, как мне радостно тебя слышать!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дальше уже все пошло хорошо. Вольф в первую очередь связался с летунами, и они на
соседние улицы зажигалок сыпанули - отсекли нас огнем. Минут через двадцать десантники
подошли, а еще через полчаса - "мамонт" из личного резерва майора и брэмка. Подцепили -
и вытащили.
В полку на нас все смотрели, словно на выходцев из преисподней. Наверное, в каком-то
смысле оно так и было.
От нашей третьей роты осталось, - считая мою машину, - четыре панцера. К тем двум,
что прихлопнул "муромец", добавился "Котенок-4" из моего взвода, машина Ральфа Баумана.
Их сожгли бронебойщики, расстреляли с кормовых ракурсов. Потом, когда мы зачистили тот
район, восемь пробоин насчитали, выскочить не успел никто.
В третьем взводе тоже потеряли один панцер. Еще сгорел "Котенок-7", так что теперь от
второго взвода не осталось никого, и где-то неподалеку от него осталась машина комроты.
Правда, "обер Мойша" со своим экипажем сумел выбраться и сейчас лежит в госпитале,
наводчика и заряжающего я забрал в свой экипаж, а радиста с мехводом отправил в
распоряжение штаба. В госпитале же оказался Гюнтер, мой "Котенок-5", который выводил
свой панцер, высунувшись из люка - и вывел, но сам поймал при этом две пули... впрочем,
врачи сказали, что прогноз обнадеживающий. Взамен прислали Вальтера Хофманна.
Формально, в штабных бумагах мы еще по-прежнему числились ротой. На деле же наши
четыре машины спешно обозвали кампфгруппой-3, а командиром ее назначили меня. Как
говорят в таких случаях русские - что в лоб, что по лбу...
Город опять горит... мы вгрызаемся в него со всех сторон, на этот раз - гоня перед собой
синюю пехоту. Впрочем, наш полк туда больше не посылали - непосредственной поддержкой
у штурмгрупп работали панцеры из бригады.
На третий день, когда меныновцев оттеснили к центру, я решил исполнить свой обет.
Напросился пассажиром на подвозчик боезапаса - гаубичная батарея, которую он снабжал,
располагалась в парке на углу Свободного Февраля и Генерала Алексеева и в этом парке, если
верить путеводителю, была какая-то церквушка.
Путеводитель не врал - просто я запутался в условных обозначениях.
Это был не парк, а кладбище.
Да нашей батареи там была позиция батареи АБО. Ее накрыли двадцатиствольные,
перепахав на три метра вглубь, так что вековые скелеты лежали в обнимку с телами
меныновских артиллеристов. Вдобавок, по нему изрядно покаталась техника... но храм, пусть и
изрядно испятнанный пулями и осколками, уцелел... внешне, лишь валяются на земле
сорванные взрывом массивные створки дверей, да зияет свежим проломом купол. И я пошел
внутрь... а зря.
Старинный храм... наверное, когда-то красивый, он был прочен - предки строили
основательно, я помню похожую церквушку, которая едва не довела командира батареи
поддержки до истерики. Вот на эту прочность они и купились....
Их было не меньше полусотни, а скорее - куда больше, просто то, что остается от
человека, когда в замкнутом пространстве рвутся несколько тяжелых мин подряд, учету
поддается с трудом. И военных, в форме, из них было - хорошо если треть.
Я-то, наивный, думал, что за годы войны навидался всякого.
Не помню, как выкатился оттуда, но следующим воспоминанием - дно воронки, обильно
моим сегодняшним завтраком удобренное. Кое-как разогнулся... увидел скалящийся череп в
авровской офицерской фуражке, который какой-то шутник на могильный крест насадил, и
согнулся вновь.
Обратно возвращался пешком. Рискованно, но я лишней секунды не хотел на этом
кладбище оставаться. Scheisse, да весь этот Курск проклятый превратился в одно сплошное
кладбище - трупы повсюду валяются, никто их убирать и не думает! Оттащили с проезжей
части, чтобы проход техники обеспечить - и ладно!
И, пока шел, первый раз поймал себя на мысли, что война эта бесконечная, кажется,
начала доставать и меня. Всерьез доставать.
Надоело.
А главное - впервые с тех пор, как прочел письмо из больницы... о том, что сирота я
отныне, что нет у меня больше на этом свете никого... начало вновь на душе что-то теплое
разливаться.
Анастасия. Красивое же имя, думаю, интересно, за что она его так не любит?
Кое в чем Курск оказался все же полезен - по крайней мере, когда передовые синие
отряды подошли к Орлу, Заславский повторения спектакля не стал дожидаться к город сдал без
боя, а свои части отвел в сторону Тулы. Конвентовцы на радостях ломанулись за ним - и
получили такую оплеуху, что Линдеман, по-моему, в какой-то миг всерьез испугался за свой
левый фланг. По крайней мере, сдернули нашу дивизию с места в темпе пожарной команды.
Темп, темп, темп и еще раз темп - каждый потерянный в Курске день как будто раскаленной
патефонной иглой засел в ягодицах господина генерал-лейтенанта.
А врезали по нашим "союзничкам" действительно хорошо - авровцы, наверное, дочиста
питерско-московские арсеналы проскребли. Если верить бредущим навстречу нашей технике
синим, - рожи одна другой омерзительней, так и хотелось поставить их напротив кустиков, да
причесать из пулемета за дезертирство, - по ним работала и авиация и тяжелая, шесть и
восемь дюймов, артиллерия, ну и ракеты. В восемь дюймов я лично верил слабо, но все равно,
уверен, тот городок, Плавск, господа-товарищи из Малороссийского Революционного Конвента
запомнили надолго. Равно как и деревню Самозвановка, где авровские спецчасти под шумок
прищучили самого знаменитою конвентовского вояку - комдива Жухрая вместе с почти всем
штабом его 12-й Огненосной.
На второй день боев фон Шмее попытался хоть как-то поддержать синих с воздуха и
потерял пять бомберов за вылет. А на следующий день "возрожденцы" отбомбились по нашей
колонне.
Зенитчики, понятное дело, зевнули - стрелять начали, когда те уже бомболюки
пораспахивали.
Моя кампфгруппа вместе с ротой Зиберта как раз горючку принимала. Повезло - стали у
кромки леса. А то машины скучены, плюс бензовозы...
Ближайшая бомба в трех сотнях метров рванула, на шоссе. Был штабной автомобиль - и
нет его. Прямое попадание - штука конкретная. Одна воронка в три метра, да ветер какие-то
бумажки тлеющие вдоль дороги швыряет.
Я одну подобрал: пожелтевшая, то ли фото, то ли просто открытка старая. Парад 14-го
года. на ней, фок Клюк на фоне Эйфелевой башни и ряды в острых шлемах. Хорошо в тот раз
лягушатникам врезали - да, видно, не пошел урок впрок.
Расклад был, в общем-то, яснее ясного: АВР оседлала магистраль на Москву и намерена
была всеми руками и ногами за нее цепляться. Наш ответ, фланговый маневр панцергруппами,
был донельзя хренов своей очевидностью, вдобавок, у нас уже начинались проблемы со
снабжением. Но ничего лучшего командование придумать так и не сумело.
Поправка. "Призрачные оперативные шансы", как мудрено выразился Вольф, нам давал
маневр 25-й дивизии - этих бедолаг опять погнали по дуге, с целью обозначить обход Тулы с
юго-востока.
Мы же, - наш полк, плюс приданные части: рота средних "текодонтов" из бригады и
батальон панцеринфантерии, - должны были попытаться обойти авровцев севернее.
Обойти... легко сказать. Россия, это вам не Европа, где асфальтирован каждый проселок!
И, если полгода назад, в Малороссии, мы могли хоть как-то компенсировать это, действуя в
стиле "железнодорожной войны" - подъехали, сгрузились, намотали на гусеницы, загрузились
обратно, - то сейчас этот фокус не светил. Там, где железка не разрушена, она почти
наверняка минирована, а ждать, пока саперы ее наладят, мы не могли: новости с Южного
фронта приходили одна другой неутешительней.
По крайней мере одно правильное дело перед рейдом я сделал - заставил Стаську
остаться при обозе. Договорился с парнями из ремроты, что присмотрят за ней... и
перешепнулся с гауптфельдфебелем Акселем, чтобы он тоже в ту сторонку глядел почаще
обычного.
Взамен ее взял радистом одного из техников, Людвига Фишмана, он давно уже приставал
ко всем, - надоело, дескать, числиться frontschwein .
Радистом он, кстати, оказался на удивление неплохим. Трепался только много не по делу.
Поначалу все шло более менее гладко. Выступив на рассвете, мы уже к полудню заняли
городишко под названием, кажется, Арсеньево - при всей своей захудалости, он все же стоял
на пересечении нескольких дорог и никто из нас не ожидал, что авровцы отдадут его вот так
легко, без боя.
Надолго задерживаться в нем мы не стали - Вольф почти сразу же выслал на восток и
северо-восток разведдозоры, а через полчаса, когда подтянулись отставшие было "триппера"
Зиберта, приказал, не дожидаясь возвращения разведки, продолжать движение. Вперед, в
неизвестность...
Разведка вернулась через два с половиной часа. Они потеряли броневик - пускач из
засады, - но зато сумели взять пленного, и не простого солдата, а офицера, кажется,
штабс-капитана, "Серый берет". Соколовцы, последняя, считай, нетрепанная толком
офицерская часть из Первого Корпуса Заславского. Меныновцы в Курске остались, "красные
гусары" между Брянском и Смоленском разрываются... из серьезных противников между нами
и Москвой только "соколы" и есть.
Тут, понятное дело, не до церемоний, и когда в штабную избу минут через пятнадцать
после начала допроса потащили от саперов подрывную машинку, я не удивился ничуть.
Клеммы на зубы - это, конечно, сурово, но когда игра ва-банк пошла...
Еще через полчаса Кнопке нас всех вызвал.
Я успел среди первых и занял место у окна. Умно поступил: когда в тесную комнатушку
набились остальные, дышать сразу стало трудно.
- Господа... - начал было начштаба, и тут буквально уменя над ухом очередь
протрещала. Оглянулся на двор - двое пехотинцев от сарая пленного за ноги волокут.
- Господа, - повторил начштаба, - согласно вновь полученным данным, прямо перед
нами сейчас спешно разворачивается бригада Соколовской дивизии.
Кто-то - по-моему, гауптман Миттельберг, "сизый Фридрих", комроты приданных из
дивизии панцеров, пробормотал вполголоса матерно. "Сизым" его прозвали за цвет носа - сам
он из выслужившихся при кайзере, но нос характерного оттенка, манера чуть что поминать
грязно Пресвятую Деву и страсть к дрянному шнапсу у него с фельдфебельских времен так и
остались.
Я, в общем-то, тоже был бы не прочь душу облегчить. "Поймай" мы авровцев на марше,
имели бы хорошие шансы раскатать их в блин и намотать на гусеницы. А теперь до темноты
осталось всего ничего, а за ночь они так закопаются, что хрен выковыряешь! И обойти их -
классически, глубоко - не получится. В машинах по ползаправки, коммуникации и так
растянуты по самое немогу...
Посмотрел на Вольфа - он у печки стоял, плечом облокотившись, курил. Затянулся в
последний раз, отбросил окурок и шагнул на середину комнаты.
- Я, - четко так отчеканил, каждым словом будто гвозди вбил, - принял решение -
атаковать!
Тут уж ругаться никто не стал - по причине отвисших челюстей.
- Э-э... какими силами, господин майор? - поинтересовался пехотный комбат.
Хороший вопрос. Интересный.
- Всеми, - спокойно отвечает Кнопке, - имеющимися.
Весело. Нет, я, конечно, не спорю, мы сейчас вполне очень даже сила, но против
нескольких полков офицерской дивизии выходить все равно как-то скучновато.
- Ключевой момент, - почти весело продолжал начштаба, разворачивая карту, - время,
оставшееся до захода солнца. На данный момент оно составляет, - вытянул картинно руку,
глянул на циферблат, - два часа тридцать семь минут. За этот срок все должно быть кончено.
- Два часа, - задумчиво проговорил Миттельберг, - это еще много. При хорошем
раскладе русским и десяти минут хватит.
- Ценю ваше остроумие, гауптман, - холодно отозвался Вольф. - Но все же попрошу
вас дослушать.
- Виноват, господин майор.
- Атака будет проводиться в двух направлениях, - продолжал начштаба. - Мы
планируем проделать это вот здесь, в направлении от, - Кнопке на миг запнулся, прищурился,
разглядывая названия, - деревни Zapadovo к Verkhnyaya Pchel'na, в районе высоты в квадрате
тридцать пять-Цезарь - роты фельдлейтенанта Дейзе и лейтенанта Науманка при поддержке
штурмовых орудий гауптмана Зиберта...
Я краем глаза на Отто Дейзе покосился - побледнел он вполне явственно.
- ...в двух километрах юго-западнее населенного пункта Shumovo - рота гауптмана
Миттельберга и кампфгруппа фельдлейтенанта Боссы, также сопровождаемые
панцеринфантерией, прорывают русскую оборону. Одновременно с этим разведртряд и рота
резерва осуществляют фланговый обход со стороны...
Резерв - это "мамонты". Значит, Вольф сам решил в бой идти.
Простой, в общем-то, план. Всю Соколовскую дивизию нам, понятно, не перебить. Но,
если удастся прорваться - а сейчас, пока они только начали закапываться, это еще реально, -
выйти к ним в тыл...
А будет, понял я вдруг с ослепительной ясностью, размен! Нас - на приведение
"соколовцев" в "несовместимое с дальнейшей боедеятельностью" состояние.
То, что было дальше я, наверное, буду помнить до конца своих дней. Так же четко, будто
это случилось вчера.
Два часа до заката... повисшее над леском солнце в затылок палит немилосердно... но
заодно оно должно русских наводчиков в глаза следить - лучше уж так, чем наоборот.
Мы проехали мимо подбитого броневика разведчиков - он все еще чадит - и, елочкой
скатившись с дороги, остановились. Пехота, попрыгав из транспортеров, в темпе прочесала
кромку перелеска, но никакими авровцами там и не пахнет. Единственное - метрах в двадцати
от моей машины, в кустах валяется вверх колесами пускач, видимо, того самого дозора, с
которым сцепилась разведка.
А сразу за перелеском, где мы укрылись, опять начинается поле. Его, как пробор
стильную прическу, разделяет надвое проселок... вот вдоль него мы и должны наступать.
Девять минут до атаки.
Наверняка авровцы наши моторы услышали. Но сделать чего-нибудь, - резервами
подвигать или еще какие телодвижения, - они уже не успевают.
Я оставил за старшего Курта Умео, фельдфебеля из бывшего третьего взвода, взял
бинокль, "бергманн" и осторожно двинулся сквозь перелесок, с расчетом выйти метров на
триста правее дороги.
Рекогносцировка...
Опасно, конечно - в поле запросто мог снайпер затаиться, а то и какой-нибудь
секрет-пост, - но я должен был видеть, на что пойду через несколько минут!
Забавно - все вокруг казалось до неестественности четким и ярким. Голубое небо...
темно-зеленая полоска леса впереди.
И ни хрена толкового не видно.
Гадость была в том, что поле это было не ровным, как стол, а чуть приподнятым, и этой
самой приподнятости как раз хватало, чтобы скрыть нижние ветви елок на той стороне... и все
остальное, что под ними до поры притаилось.
Можно было, конечно, самому попытаться на дерево забраться, но не стал. Всякой
дурости предел имеется.
Вернулся обратно, влез в панцер, откинулся в креслице и, странное дело - за те три
минуты, что до атаки остались, едва не задремал.
- Волчица вызывает Кошку, Волчица вызывает Кошку...
фу, че
...Закладка в соц.сетях
