Жанр: Фантастика
Крест на башне
...усский интеллигент, да не
рефлексировал... ничего вы в нашей психологии не понимаете, товарищ кайзеровец.
- Господин фельдлейтенант, - поправил я. - Или просто Эрих. За "товарищей" здесь,
Иван Петрович, могут и в морду дать. Так-то. Выбирайте, господин поручик. Времени у вас -
пока вот эту сигаретину докурю и, - щелкнул зажигалкой, - отсчет пошел!
Русский назад откинулся, голову задрал и на облака проплывающие мечтательно
уставился.
Допыхтел я, окурок затоптал...
- Ну, что решили?
- Честно, - тихо заговорил Севшин, продолжая в зенит пялиться, - неприкаянным по
земле бродить надоело уже до чертиков зеленых. В АВР я не пошел, потому как в победу их не
верю ни секунды - прошлого нашего не вернуть уже никак. К "синим" - не могу... даже если
и не шлепнут с ходу... счет у меня к ним после "ямы". В стороне бы отсидеться - так ведь не
дадут!
- Эт-точно. У гражданской войны логика простая - кто не с нами, тот против нас.
Сам бы я, конечно, до такой красивой фразы не додумался - Вольф ее повторять любит.
- Ну а раз так, - словно бы сам с собой продолжал рассуждать русский, - то стезя
наемника для меня вполне подходит.
- В смысле - остаетесь? - Севшин встал, гимнастерку одернул.
- Так точно, господин фельдлейтенант, - и отмашку коротко так ладонью дал.
- К пустой голове, панцерстрелок Севшин, - наставительно заметили ему, - руку не
прикладывают. А вообще - добро пожаловать. И - можно на "ты".
С Михеевым, как оказалось, мне больше повезло, чем я сначала подумал. В смысле
догадался я, что он мехвод неплохой, а на деле вышло - хороший, даже можно добавить,
очень. Я ведь поручика обрабатывал минут пять, ну семь. Чтобы за это время суметь в
незнакомой машине разобраться, что да где - это, считаю, форменный талант надо иметь.
Мы как раз подходили, и тут панцер взревел, дернулся - у Серко, что перед ним
тосковал, враз скука с рожи спала. Оглянулся он дико, взвизгнул, попятился, за бугорок
запнулся и так кувырком полетел - только обмотки в воздухе мелькнули.
Я остановился, жду... а панцер прямо на нас прет. Зрелище, надо отметить, впечатляющее
- "смилодонт", конечно, не "мамонт", у которого вдоль башни пешие моционы совершать
можно, но вполне себе schwerer panzerkampfwagen .
Ревет, земля дрожит, выхлоп тучей... калибр, опять же, когда вот так, всеми своими
нарезами на тебя глядит, прямо-таки гипнотическое действие оказывает. Поручик, по крайней
мере, хоть и не драпанул вскачь, как Серко, но побледнел явственно и на шаг отступил.
Мне-то проще было. Во-первых, почти сразу сообразил, чего мехвод делать собрался. Ну
а во-вторых, прикинул, на тот случай, если все же ошибся по-крупному и бывший синий
ротный нас и впрямь давить собрался: места для разгона всего ничего, тем паче, тут дизель
имеет место быть, а не турбина, значит, скорость он толком набрать не успеет. За пушку,
подтянуться - и на броню: милое дело. А убегать в чистом поле от панцера... есть более
глупые занятия на свете, но немного их.
Подкатил он, как я и ждал, почти вплотную, развернулся лихо, только земля из-под
гусениц брызнула, и замер.
Я на борт заскочил, прошелся вперед, до водительского люка. Герой наш уже
выглядывает, рожа довольная-довольная, показал ему, чтобы движок отрубил, чтобы не орать
друг дружке, как две рыбы в аквариуме...
- Ну что, как тебе агрегат? - поинтересовался я, дождавшись полной тишины.
- Как в лучших домах Одессы, командир! Все тебе на месте, все тебе под рукой... обзор
шикарнейший... сюда билеты продавать, как на курорт!
- Ну-ну.
Не стал я его восторги остужать. Соскучился человек по бронезверушкам, ну и пусть себе
порадуется. Потом сообразит - что сиденье его полулежачее удобно, тут спору нет, но вот
выбираться в случае чего... и не через свой передний люк, это и дурак сможет - под
пулеметы-то, а через башню. "Смилодонт" вам не "мамонт", из которого спасаться сущая
забава - МТО спереди, в корме не люки, а ворота натуральные, хоть мотоцикл с коляской
внутрь загоняй.
- Ладно, ныряй обратно и подключай переговорник. Попробуем на этом чуде имперской
техники коллективно доехать, причем куда нужно, а не туда, куда доедется.
Перешел на башню, открыл люк, гляжу - Серко подходит, перемазанный весь. Он,
оказывается, мало того, что в лужу сумел шлепнуться, так его еще при развороте присыпало
хорошенько. В новенький, чистый панцер такое пугало пускать - не-е, думаю, обойдется.
Разок пусть десантом прокатится, глядишь, другой раз уже и шарахаться не будет.
Подозвал его и поручика. Севшину на второй люк кивнул, а "деревне" показал, за что
цепляться... ну и застращал на всякий случай, мол, если и отсюда свалится, прикажу дать
задний и в блин раскатаю. Чушь, понятно, но этот олух так в скобу лапами вцепился, я даже
засомневался на миг... нет, думаю, ерунда, не сумеет он ее от брони отодрать.
Спустился в башню, надел наушники... и по лбу себя, олуха. Экипаж-то у "смилодонта"
из пяти человек, а не из четырех! И кого же у нас в супе не хватает? Правильно, радиста! А если
его на месте нет, то и внутреннюю связь врубать тоже некому.
Пришлось змею из себя изображать - вниз-вперед ползти, к рации. Врубил связь, назад
протиснулся.
- Значит, так, - командовал я Михееву. - Рулишь прямо вдоль леса до кромки, затем
вправо двадцать и наискось через поле. Остановишься в двадцати метрах от плетня.
- Понял, командир.
Двинулись. Я тем временем двинулся к поручику.
- Тебе, Иван Петрович, как будущий инструмент?
- О да, - кивнул он, - внушает.
- Ну, - улыбнулся я, - еще бы.
Хотя... это Севшин, конечно, "Мамонтову" спарку не видел, с ее автомат-зарядкой. Но и
здесь, не такая уж маленькая у "смилодонта" башня, а все равно казенник почти до задней
стенки доходит.
- Что ж, тогда давайте начинать знакомиться. Ка-вэ-ка 53 эль, калибра восемь-восемь.
Таблицами пробиваемости я тебя сейчас утомлять не буду - скажу только, что средний
русский панцер типа "дятел" или, по-вашему, "Генерал Марков" мы наживляем с километра
семисот, а он нас - хорошо, если с тыщи ста. Отдельно прошу отметить - пушка
стабилизирована, так же как и прицел. Спуск пушки прямо перед вами, а то, что под каблуком
- это индукционник, запасной вариант, на случай, если электрика спусков медным тазом
накроется.
- Прицел - Цейсс?
- Он самый, Карл Цейсс из Вены. Также вот, - ткнул я пальцем, - стереоскопический
дальномер. Очень полезная штука, потому как, если ты, Иван Петрович, с ним работать
выучиться не успеешь, воевать нам придется методом "Фойердрай". Слышал?
- Нет, - отрицательно мотнул головой русский. - Не доводилось.
- Если очень коротко, то выглядит это так: я нахожу цель, смотрю дальность и, если она
меньше 1000 метров, ору, что есть мочи: "Подкалиберным, огонь!"
По этой команде Серко, лось наш деревенский, кидает в лоток подкалиберный, а ты, Иван
Петрович, устанавливаешь на шкале 800, наводишь и стреляешь. Дальше самое интересное: вне
зависимости от того, поражена цель или нет, потому как в бою ты чаще всего ни хрена
различить не сможешь, ставишь прицел на 1000 метров, орешь, "добавляю 200, огонь!" и снова
стреляешь. И еще раз, без паузы - прицел на 600 метров, "Ниже 400, огонь!" и лупишь в
третий раз.
- Хм, - озадаченно посмотрел на меня Иван. - Прости, Эрих, а в чем, собственно, соль
этого метода?
- А в том, что у подкалиберного снаряда траектория настильная, а значит, с этими тремя
установками мы нашу цель на всех дистанциях до 1000 метров накрываем гарантированно.
Причем при хорошей практике делаем это за 20 секунд - раньше, чем в этой самой цели
почесаться успеют.
По мне, так лишний снаряд в цель вкатить, оно всегда для здоровья полезно. Тем более
что панцер - штука живучая и, даже когда ты в него влепил, траки от этого факта откидывать
спешит далеко не всегда. Хорошо, если боекомплект рванул, большой подарок, можно хоть
огонь перенести, иначе придется гвоздить, пока, как в руководстве сказано: "цель не поменяет
очертания". Правда, когда потом после боя идешь смотреть - в одном четыре дыры, в другом
пять... а что делать? Не загорелся - числим живым и лупим соответственно.
Опять же - подкалиберный снаряд, если в нем пристально покопаться, что собой
представляет? Стержень из сверхпрочной стали, причем тонкий. Взрывчатки не несет, и вообще
всего полезного, чего он в своей короткой жизни успевает сделать, - это проткнуть, что на
пути попадется. А для панцера этот его тык, если габариты сравнить, примерно, как в человека
тонкой спицей... шансы не так чтобы очень.
Я все же думаю, мы обойдемся без "фойердрай". Дальномер-дальномером, но опыт мой
тоже кое-чего стоит. Подтвержденный, между прочим, не один раз - секунды, чтобы "по
науке" подкрутить да совместить, в бою дорого стоят... а житъ хочется.
Слез с сиденья, достал из боеукладки болванку, зарядил, влез обратно.
- Ну вот, - говорю, - сейчас выедем на позицию - попробуем нашего малыша в деле.
Честно - до сих пор к отдельной палатке не привык. Как ни иду - ноги сами норовят к
старой, общей, свернуть. Глупость, но вот поди ж ты...
На самом деле умная голова в штабе корпуса эту идею придумала со знанием - для
таких, как я. Полевой лейтенант - с одной стороны, для всяких там союзников и личного
состава из свежеприписанных, хоть и эрзац, но все же офицер. А с другой - и настоящие
офицеры не в обиде.
Откинул полог, нырнул - Стаська вскинулась испуганно.
- Извини, - говорю, - не постучался.
- Это ты извини, - виновато улыбается она, - просто я до сих пор не могу привыкнуть.
- К чему?
- К чему...
Пока она задумалась, я на нее в очередной раз втихаря залюбовался. Интересно же, ведь
на что уж наш панцерный комбинезон мешок мешком, а ей и он к личику пришелся. Там
подшила, здесь ушила - и такая замечательная куколка получилась, что хоть на Имперскую
Выставку отправляй.
Помню, всё хотел девчонке знакомой, Марте, куклу подарить. Не такую, что в лавке, с
платьями из обрезков, а настоящую, голландскую, фарфоровую, в шелках, да кружевах. Только
стоила та кукла в галерее на набережной...
- Стась, у тебя в детстве куклы были?
- Были, конечно.
- А какие?
- Разные, - удивленно ответила она, - большие, маленькие... у нас для них отдельная
комната была, так и называлась - кукольная. Там их домики стояли. А на полу Танька, когда
подросла, целую железнодорожную станцию соорудила. И потолок самолетными моделями
увешала.
- А такие, которые "мама" говорят и глаза при этом закрывают, тоже были?
- Да.
- Счастливая...
Зря я это ляпнул. Сглупил. У Стаськи улыбочка с личика сразу пропала, и вся она как-то
сжалась.
- Наверное... у меня было очень счастливое детство. Только я тогда этого не понимала.
- Прости.
Ведь за все эти дни о прошлом ее кроме одного раза, да и то, считай, случайно вырвалось,
слова не сказал. И, по-моему, благодарна она была мне за это. Очень. А вот сейчас сглупил.
Не хотела она о себе, о том, что было, говорить. Да оно и понятно.
Кое-что, правда, вытянул - что жили они в Петрограде, в столице то есть. и жили, судя
по таким вот, вроде "игрушечной комнаты", подробностям, очень даже неплохо. Из родни отец
имелся, мать и минимум одна сестра... старшая.
А перед самым Развалом дернуло ее мамашу какую-то дальнюю родственницу съездить
проведать. И не куда-нибудь в тыл глубокий, а в Ялту. Вроде как родственнице этой врачи
категорически морской воздух в качестве лекарства насоветовали... додумались. Черноморское
побережье, это же, считай, прифронтовая полоса, а порой и без всяких "при". Турки, помню,
обстрелами берега развлекались регулярно. Да и наши подводники тоже. Хоть в Ялте той
военных объектов и было не очень, но по меркам современной войны любой порт приличный
- очень даже военно-стратегическая ценность, а то, что он не прикрыт толково, еще приятнее
выходит. Такой вот курорт... Конечно, официально считается, что пальба ведется
"исключительно по инфраструктуре", только что-то слабо в это верится - ночью, без маяков,
при затемненном береге, да наверняка с максимальной дистанции. Тут за достижение
посчитают, если снаряды в городской черте лягут. А уж инфраструктура там или жилые
кварталы, это уж пусть Господь на небесах решает, рыбешек в портовой акватории
шестидюймовому фугасу глушить или халупу для дачников с землей мешать.
Опять же, на "Бирмингеме" уже отстрелялись, старушка Британия вся из себя
революционная, соответственно, у русских тоже начинает... попахивать. Понимающие люди
этот запашок улавливали.
Отец у Стаськи, похоже, был мужик из таких, понимающих - против поездочки такой
возражал. Но мамаша настояла. И не одна поехала, а еще и дочурку с собой поволокла. Пусть,
мол, ребенок раз за четыре года в нормальном море искупается.
Доехать они, как я понял, не успели. Добрался Развал до России, грянуло... и завертелось.
Про то, что с мамашей стало, Стаська не говорила. Но я так понял - не разбросало их в
разные стороны. Другое случилось. Может, болезнь - тиф в эту зиму народ косил похлеще
любой артподготовки, а то и похуже чего. Особенно в первые недели... Вольф это дело
называет "разбушевавшаяся чернь", но вот по этому пункту я с командиром любимым не
согласен категорически. Не в происхождении дело. Помню, прибился к нам примерно в то же
время один лейтенантик, из студентов, чуть ли даже не из благородных, а через неделю, на
ферме одной... Кнопке его легко отпустил - пулей в затылок, а я б его под гусеницу и
медленно... он бы у меня каждый трак прочувствовал , мразь очкастая!
Вот чего я не понял, так это почему Стаська про отца с сестрой так же уверена. Может,
конечно, встретила кого, кто знал... всякое бывает.
А я, дурак, - "счастливая"...
Попытался, интереса ради, представить себе такую комнату, где одни куклы живут. Вроде
как личный игрушечный магазин - все полки коробками да домиками заставлены, по полу
паровозики с машинками шмыгают, а вокруг люстры цеппелин порхает. И все это - мое. А не
так, что пальцем потрогать не моги - сразу приказчик появится и начнет глазами моргать, как
сова чугунная перед Келлеровым особняком.
Все-таки неправы синие, когда говорят, что богатых быть не должно. Неправильно это.
Кардинально - или радикально? - неправильно! Я так думаю, лучше наоборот - чтобы все
богатыми были.
- Чего читаешь? - перевел я разговор на другую тему.
- То, что ты дал... про радио.
- И как?
- Потихоньку, - улыбнулась Стаська. - Боялась, что будет хуже. Я ведь немецкий
специально не учила, только то, что в гимназии было, думала, в техническом тексте завязну, как
муха в варенье. А оказалось - очень просто все изложено.
Еще бы не просто - для рядовых же писалось, читай, для кретинов.
- Ну-ка... - отобрал у нее книжку. - Сейчас я тебе экзамен устрою, - открыл
наугад. - Скажи мне, в бою, если нет иного приказания, в каком режиме должна рация
работать?
- На прием.
- Правильно.
Пролистнул пару страниц, ухмыльнулся.
- Проименуй-ка мне источники электроэнергии в бортовой сети?
Честно говоря, я их сам-то не помнил. Так спросил, "от балды", как русские говорят, и
уверен был, что не ответит.
- Генератор Бош Гэ-тэ-эль-эн 900/12-1500 мощностью 0,9 кВт, четыре аккумулятора Бош
емкостью 305 а/ч, - без запинки затарахтела Стаська и, прежде чем у меня челюсть отпавшая
на место вернулась, добавила: - Потребителей перечислять?
- Ну... последних двух назови.
- Спуски пушки и пулеметов. - Перевернул я страницу, нужный абзац нашел.
- Точно. Стась, неужели ты всю книженцию наизусть заучила?
- Ага.
Ну что тут скажешь? Ничего. Вот и я ничего не сказал. Сдвинул берет на лоб, затылок
поскреб.
- Слушай, - жалобно говорю, - ты бы хоть предупреждала, что этот... как его...
вундеркинд.
- Но ведь я ничего такого особенного не сделала.
- Ну да! А два десятка страниц дурного текста на чужом языке вот так запросто выучить
- это тебе так, раз плюнуть?
- В этом и в самом деле ничего особенного нет, - удивленно откликнулась моя
принцесса. - Нам в гимназии иностранцы, учителя иностранных языков, намного большие
отрывки на заучивание давали. Английский, немецкий, французский... плюс еще латынь и
греческий, но это уже для желающих.
- Звери они, видать, были, учителя ваши, форменные. Разве ж можно так над детьми
издеваться?
Сам я, кроме русскою, только по-английски пару слов выдавить могу. Да и то - военный
разговорник. What is your mission? What is attached to your company to support it ? Are any losses
in manpower or equipment ? Answer the questions, it's your last chance to live !
Закрыл книжку, отложил... сидим, смотрим друг на дружку, как две совы. Как бы и
сказать чего-то надо, да вот незадача - слова все нужные из головы, словно гильзу стреляную,
вымело.
- Эрик... что-то не так?
Отчего-то она меня с самого начала стала Эриком звать. Пару раз поправлял, а потом
надоело.
- Ну, - промямлил я, - вроде того.
- Что я сделала неправильно?
Вот чего терпеть не могу - так это когда она пугается. Сразу - уголочки рта вниз,
личико сереет, в общем, такая маска выходит... ночью на кладбище встретишь, сам в гроб
прыгнешь и изнутри заколотишься.
- Ты-то все правильно сделала. Не в этом дело.
- А в чем тогда?
Я опять, было, язык проглотил. Только... Стаська - девчонка умненькая, головкой
работать не хуже, а, наверное, лучше меня умеет. Сразу печальная такая сделалась.
- Дело во мне самой? Да?
- Именно.
Не знаю, в какой момент у нас все наперекосяк пошло. Поначалу-то все, как собирался, -
нашел человека подходящего: сельский врач, в смысле фельдшер, дедок на седьмом десятке, но
еще вполне себе бодренький. Живет один, в домике на отшибе, а главное - единственный
доктор на три деревни соседние. Такой нужный кадр при любой власти бедствовать не будет.
Мы с ним даже о цене сторговаться успели. Ему медикаменты нужны: казенные поставки
еще с начала войны на три четверти сократили, а с началом Развала и вовсе... ну а мне их
достать пока все-таки еще возможность есть. Пока деньги в карманах шуршат... а чего нельзя
купить за деньги, можно приобрести за большие деньги. Ну а что и за большие нельзя, то порой
просто взять удается. Разумеется, если знать, где и как, да план нормальный придумывать.
Забавно, однако: лекарства, они как бы должны жизни сохранять. А вот пришли такие
времена, что за ампулу пенициллина порой больше глоток режут, чем она залечить может.
Я ему еще всяких жизненных благ собирался подкинуть. Керосина бочонок, соли, спичек.
Это уже б не столько деду в плюс пошло, сколько баронессочке моей - ведь хозяйствование
домашнее, готов спорить, тотчас, едва от меня пыль на дороге осядет, на нее взвалили бы. Разве
что, думаю, схитрить и вернуться... раз пять, с хаотическими, как майор Кнопке говорит,
интервалами.
А когда сказал про это Стаське, заранее, чтобы собираться начинала потихоньку, тут-то
она меня и огорошила. В шахматах такой прием "ход конем по голове противника" называется.
Нет - и все! Точка! Не уйдет она никуда! На все согласна - котлы у Гуго от жира
отскребать, стирать, что угодно делать, лишь бы при батальоне нашем остаться!
Признаюсь, опешил я тогда в первый момент капитально. Больше часа... ну да, час
тридцать пять, как сейчас помню... разговор с этой осленкой упертой разговаривал. И так ни до
чего толком не договорились. Точнее, договорились - до слез я ее довел, когда осведомился,
дурак эдакий, включает ли ее "что угодно" ту профессию, которой она при нашей встрече
занималась. И ведь догадывался же, кретин, что забыть она о той жизни пытается, загнать в
глубокое "не было", а все равно ляпнул. Разрыдалась моя маркиза в три ручья, но полезной
информации при этом так и не выдала ни грамма. Нет - и все, а почему, зачем и, главное,
как... об этом, значит, у Эриха Боссы должна башка трещать. Ну и, как говорит Михеев, ни чё.
Она - голова, - у меня броневая, лучше всякого шлема пулю держит. Всякое выдерживала -
и эту русскую девчонку свихнутую выдержит.
Тогда-то я до радиста Стася Дымова и додумался.
Дымова - это у нее фамилия такая оказалась. В смысле - Стаська мне ее назвала... на
третий день пребывания в расположении. Не то чтобы я в нее сильно поверил... ну да мне, в
общем-то, все равно было. Если Стаська и впрямь считает, что ее настоящая фамилия может
нездоровую сенсацию произвести - верю, как говорится, на слово.
Удивительное самое было то, что Вольф, когда я к нему с этой идеей приполз,
показательную порку за слабоумие учинять не стал. Эрих, говорит, ты теперь сам большой
мальчик. Командир взвода. Три панцера и четырнадцать живых душ, плюс твоя пятнадцатая...
и если хочешь на себя проблему вешать - твое право. А моя... обязанность - выдать тебе по
полной, если ты с этой или любой другой проблемой совладать не сумеешь.
Добрый он... майор Вольф Кнопке.
Честно скажу, когда я этого Стася Дымова экипажу своему представлял, ползало чего-то
многоногое по спине между лопаток. Положим, Серко не в счет, Севшин - он сам из
"бывших", не из аристократов, правда, но интеллигент... тоже потомственный. А вот насчет
Михеева у меня опасения были основательные.
Оказалось - зря. Алексей, он, конечно, парень хваткий и при этом себе на уме... та еще
Springmine .
Но если он для себя чего-то решит, то уж намертво. Вот и Стаську он просто
классифицировал - женщина командира. Ачто подумал при этом - только он сам, да Господь
на небе знает.
- Прости меня.
Тихо она это сказала, почти шепотом.
- Слушай, - предложил, я ей, - твоя светлость! Может, все-таки передумаешь? Пока
еще не поздно.
- Нет!
- Но почему? - это из меня уже как крик души вырвалось. - Только,-добавил сразу,
видя, как она опять носом шмыгать начинает, - без слез. Один раз этот номер со мной
сработал, но на "бис" исполнять его не надо. Просто объясни, чего ты в наш батальон так
вцепилась ?
- Не в батальон. В тебя.
Тут-то у меня башня с погона и навернулась!
Все эти ночи - ну, кроме тех, когда меня на ночные учения сдергивали или сам по делам
пропадал, - мы с ней в одной палатке спали. Каждый в своем мешке, и метр земли между.
Врать не буду, первые три раза ждал, что придет. Фантазии всякие конструировал...
дурацкие! Что забавно, барьер тот мысленный, который я во время беседы с Акселем засек, так
и висел в голове - не мог я внятно представить, как это у нас с ней быть может. Пытался, но
дальше обжиманий в одном мешке не шло.
А на четвертую ночь понял - не придет она.
Я, вообще-то, в этом смысле не гордый, к любой другой и сам бы подкатился. Только...
Не знаю.
Фриц Очкарик, когда я его в кустах зажал, да про отношения наши загадочные поведал,
трястись начал мелкой дрожью. Снял очочки свои, протер, снова на нос водрузил и такую чушь
заумную понес - сестринско-материнский комплекс, сублимация, подсознательный перенос
вектора... у меня аж зубы заныли. Приказал ему заткнуться, кулак под нос сунул, хотя это уже
лишнее было. Очкарик для всего батальона такая вот нянька-консультант и ни разу пока случая
не было, чтобы он хоть полсловечка из чьей-нибудь исповеди растрепал.
Толку с него, правда, тоже... недаром всех этих психологов-психопатов еще в первую
мобилизацию загребли. И не врачами - какие из них, к свиньям собачьим, врачи? Очкарик
даже повязку элементарную наложить не может, три-четыре пакета портит, пока хоть какую-то
чалму вокруг головы условно раненого соорудит.
- Ничего не понимаю. Ради меня... как? Зачем? Чушь какая-то!
- Нет. Не чушь.
- Да как же... - я аж головой затряс. - Ты... мы ведь просто... черт, царевна, сделай
милость, объясни тупому немцу, что у нас с тобой за взаимосношен... тьфу, взаимоотношения
такие?!
- Не знаю, Эрик, Устала я. Вымоталась. Не хочу больше одна оставаться. А ты -
надежный. Мне кажется, кроме тебя в этом мире свихнувшемся уже ничего надежного не
осталось.
Ну что ей после такого скажешь?
- Стась, - ласково говорю, - ты не путай теплое с мягким. Пока мы в тылу, я, согласен,
величина постоянная. Но через пару дней мне в бой, а бой - это явление мало предсказуемое.
Я ведь который год воюю... по статистике мне Господь уже давно удачу в кредит отмеряет.
Можно ведь и на первой же сотне метров подарочек в боеукладку словить - и что тогда?
- Вот именно поэтому, - спокойно отвечает малышка, - я и хочу быть рядом с тобой.
В одной машине с тобой.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Утро прохладное выдалось, можно даже сказать, холодное. Вдобавок туман - я уж
заопасался, что из-за него начало атаки отложат. Густой, как молоко, в трех метрах уже ни
видать ни черта, какой уж тут противник! Он, понятно, тоже нас не увидит, только и не
сильно-то надо - сами с обрыва навернемся или ходовую об камни рассадим.
А потом солнце из-за горизонта выглянуло, окрасило все в мармеладные, то есть
пастельные, оттенки и сразу тепло стало. На душе, по крайней мере.
Снял я наушники, на башню вылез, сел, закурил, огляделся - красиво... словами не
передать. Солнце туман к земле прибило, и теперь он, как море в штиль, нежно-розовое. Только
панцерные башни из него островами торчат, и гребень впереди золотится.
Идиллия. Даже не верится, что вот-вот оттикают стрелки и разнесет всю эту господню
благодать пушечно-ракетным залпом вдребезги пополам. А следом мы сквозь догорающие
обломки двинемся убивать и умирать!
Прав Вольф: чего-то я засентиментальничал последнее время. Или обрусел. Уже ловил
себя пару раз - думать по-русски начинаю, то есть мысленно - на русском. С ремонтником,
опять же, позавчера разговаривал - тоже начал русские словечки в речь ввертывать, причем не
только матерные.
И вот сейчас гляжу на эту красоту пастельную и тянет меня на ностальгию пополам с
философствованием.
Помню, за два года до войны меня дядя двоюродный, Петер Роллер, на лето курьером
пристроил в Эссене - сам он там клерком работал. Жил я, соответственно, у него, спал на
диванчике в гостиной и каждое утро, просыпаясь, любовался шикарнейшим рассветом. Дом
был новый, выше всех в квартале; так что вид был во все окно: розово-алое море, и на самом
горизонте могучие колонны дыма из труб, точь-в-точь будто вулканы на рисунке в уче
...Закладка в соц.сетях
