Жанр: Фантастика
Крест на башне
...зводи - в башке
только "Тема Раз" . Выпивку и баб где угодно отыщет. Даже в Антарктиде, небось, оставь его
на час-другой - уже с пингвинихой снюхается и из яиц коктейль сварганит. Ну и где чего
схомячить, по этому делу он тоже всегда в первых рядах галопом несется.
Помню, как он в нашем батальоне появился, толкая перед собой детскую коляску,
заваленную всякими ящиками и чемоданами. Шел первый месяц Развала, неразбериха полная.
Никто ведь поначалу не верил, что эти восставшие всерьез чего-то добьются. Армия вторжения,
как же... откуда на шестом году войны "из ничего" хоть корпус полнокровный взять...
насобирали сброд недоделанный. Плюс первая десантная дивизия - тоже та еще "краса и
гордость". Те добровольцы, что до войны за нашивки с парашютом по десять на место
ломились, еще в первый год легли, а на их место присылать стали... всяких, по ком прежде
конголезские болота кандалами звенели. Экономия, мать их так: зачем свои патроны тратить,
когда первую волну все равно под ноль выбивает.
Десантура, собственно, все и решила. Если основная масса это порох был, да и то
полусырой, то первая десантная даже не искрой сработала - детонатором! Народ в ней
собрался отчаянный, терять им, кроме подрасстрельных статей, было нечего, и рвануло!
Не приняли их всерьез вовремя. Ну, взбунтовалась рота-другая... ну полк - так не
первый раз... что, вся дивизия? А даже если и дивизия... мы ж все-таки не Англия - империя!
Сдается мне, сам Его Величество Кайзер тоже так думал. Можно ведь было с фронта
войска снять. Да что там с фронта, в самой Германии частей множество: училища всякие,
переформирующиеся, флот опять же...
Не стали... не захотели трогать. Решили, что с мятежниками фельджандармерия
справится. Ну а десантнички ждать не стали и разбегаться по кустам тоже. Прорвали кольцо -
жаддармерия против техники, пусть и легкой десантной, не сыграла - и рванули прямиком на
Ставку. Где и поприветсвовали Его Величество... из пяти стволов.
А с гибелью кайзера все рухнуло в одночасье.
Уверен, не будь у нас Вольфа, растаял бы батальон за пару дней. Как та пехотная дивизия,
что перед нами стояла. Помню, я тогда нескольких на дороге остановил, спрашиваю: "Ну куда
вы, сучьи дети, идете? Домой? Так до того дома..." - "Ну, так все ж идут- и мы идем".
Массовое помешательство - вот что это было.
Но еще был Вольф Кнопке, который еще молоденьким комроты вывел, за шиворот
выволок, как из горящего панцера тащат, нас из гомельского котла. Ему верили. И когда он
сказал, что бросать все и уходить - это чушь, это бред, хуже, чем безумие, остались многие.
Больше половины.
И мы стали одним из островков порядка посреди черт знает чего. К нам начали
присоединяться одиночки вроде Фрица или даже целые подразделения... Нынешний начштаба
батальона, обер-лейтенант Фрикс, помню, четыре танка привел. Потом мы услышали про
Линдемана.
Я на бок перевернулся, зевнул.
- Дурак ты, Фриц, и мысли у тебя в баварской твоей башке дурацкие. Думаешь, здешние
девки у ассистент-доктора еженедельное освидетельствование проходят? Ну, шевельни мозгой
хоть немного: раньше-то ты за такую забаву две недели лазарета мог схлопотать, а сейчас? С
антибиотиками-то у нас - задница! Только для тяжелораненых, и то по личному приказу
господина Баруха.
- Нет, Босса, я не дурак, - похлопал по карману Фриц. - Я умный. Помнишь, третьего
дня с долговязым зенитчиком играл? Две пачки резинок он мне продул, наших, армейских.
Хочешь, тебе дам. За так.
Карман у него и впрямь набитым выглядит. Занятно... я-то свои обычно на курево
вымениваю или на плитку лишнюю. Не вызывали у меня наши военно-полевые бордели
особого подъема... соответствующих мыслей и органов. Пару раз посетил... конвейер
конвейером.
Только "за так" Баварец лопату снега зимой не подкинет, непременно взамен чего-нибудь
стребует. Значит, нужен я ему зачем-то... а зачем ?
- Ну, Эрих, решайся, - забормотал Фриц. - Я уже и с Клаусом договорился, на
грузовике поедем, как люди.
А я тем временем сообразил, что есть приказ господина оберста о том, чтобы солдат из
расположения части выпускали не иначе как тройками. То-то Фриц и дергается, и суетится.
Клаус ему транспорт обеспечит, а я... а я ему проход обеспечу, потому как старшим на посту
сегодня обер-лейтенант Циммерман, и Баварца он знает как облупленного. Но со мной,
майорским любимчиком, выпустит. По крайней мере Фриц на это всерьез надеется.
Такие, значит, пироги с вишней...
С одной стороны, лень мне, конечно, куда-то тащиться, но с другой - делать-то все равно
особо нечего. И когда еще случай выпадет Баварца потрясти. Обычно-то не он к тебе, а ты к
нему на поклон: "Фриц, достань то да се".
Сел я, зевнул опять.
- Ну и что дашь?
- Я ж сказал, резинок, - Баварец полез было с клапаном карманным возиться. - Пачку,
почти непочатую...
Во дает! В пачке той три штуки по норме - это сколько тогда у него в "почти
непочатой"?!
- Нет, оставь. Себе можешь хоть всю пачку за один раз натянуть, а мне чего-нибудь
полезное обеспечь!
- Хочешь, деньгами возьми?
- Это новыми, что ль? - уточнил я. - Спасибо, этого... добра и своего хватает. А надо
будет - я себе сам еще нарисую.
Денег этих мне и впрямь девать было некуда. Конвентщики тут как раз очередную... как
же это господин майор назвал? А, эмиссию провели - ну и нам за два месяца вывалили.
Банкнота раза в два больше марки, и таких - пачка в палец, еле-еле в карман упихал. Но сама
деньга, по совести говоря... бумага дрянная, краска синяя - в трех оттенках. Пока номинал
разглядишь, глаза сломаешь, да и рисунок... в общем, поглядел и решил, что избавляться от
них надо поскорее, пока совсем в пипифакс не превратились.
Кстати, насчет нарисую я почти и не шутил: год назад двое писарей на штабном
ротапринте отпечатали сотню листов каких-то совсем уж левых бумажек. Помню, с одной
стороны там имперский орел был, с другой - портрет какого-то мужика, чуть ли не самого
Хасселя, ну а номинал нужно было от руки дорисовывать. Сколько не лениво, столько нулей и
рисуй. И, что самое забавное, брали "купюры", и неплохо... хотя с другой стороны, когда тебе
стволом в пузо тычут, и не такому рад будешь.
- Злой ты, - тоскливо вздохнул Баварец и нехотя так лямку сумки с плеча скинул. -
Нет, чтобы просто боевому товаришупомочь,
- Давай-давай, - подбодрил я его. - Боевой товарищ... с набитой сумкой. Как только
она у тебя, Баварец, не лопнула еще...
Покряхтел он еще, сунул лапу в мешок, поелозил и достает - что б вы думали, - пачку
"Кельна"! Пусть не большую, а малую, ту, где двенадцать сигарет, но все равно - целая пачка
"Кельна", запечатанная, собор на лицевой, все как полагается, Я аж привстал. Да, думаю, за
такое уважить надо.
- Вот, это - другой разговор. А то... резинки...
- Клаус через десять минут выезжает, - Фриц, как сторговался, сразу по-другому
заговорил, нотки командные в голос подбавил: - Иди переодевайся. Ждать тебя будем на
выезде. И машинку возьми.
- На кой? Что, на кур с "бергманном" охотиться будем?
- Для солидности, - пояснил Баварец. - Без машинки выглядишь ты, Босса,
сопляк-сопляком, а с "бергманном" уже и за человека сойти можешь. Если издалека и не
присматриваясь.
Я встал, пальцы большие за ремень засунул, поглядел на него... спокойно - вспыхнул
Фриц, как бензобак, глаза свои водянистые опустил.
- Так, может, мне сразу зенитный с турели содрать?
- Хоть кобуру нацепи, - пробормотал, не поднимая глаз, Баварец. - Она ж тебе по
форме положена.
И то верно.
- Уговорил.
Сходил, переоделся. Выхожу к дороге - грузовик уже стоит, Фриц из кузова
выглядывает, чуть ли не приплясывает от нетерпения. Меня увидел, чуть не выпал.
- Ну, где ты там?! Давай в кабину, живо... время же!
Добрый он сегодня, прямо на удивление. Место в кабине уступил... чтоб, значит, рожей
своей баварской на посту лишний раз не светить.
Городок оказался, как я и думал, так себе. На улицах, правда, в основном, патрули синих,
пару раз даже наш грузовик тормознуть пытались! Смех - орут чего-то, а Клаус, знай себе, на
клаксон, да на газ. И ничего... кишка у них тонка, кайзеровский грузовик тормозить.
А местных почти не видать. То ли они от мотора по норам разбегаются... пару раз только
какие-то штатские попались, да и те к стенам жмутся, голову в плечи по самую макушку, а на
роже бледной из мыслей только: "Лишь бы не шмальнули!"
В городах, даже таких, полусельского типа, как Конотоп этот, по нынешним временам
жить не так чтобы весело. Они и в войну-то по большей части на пайковые карточки жили... Не
знаю, как по русской, а вот по нашей имперской карточке уже на второй год в неделю столько
калорий выходило, сколько раньше за воскресным столом съедали.
А уж когда Развал пошел, централизованное снабжение медным тазом накрылось, народ
из городов и вовсе разбегаться начал, на манер тараканов. Сильно далеко они, правда, тоже не
убежали... в деревнях своих ртов хватает.
Где тут, интересно, Баварец девок собрался искать?
И только я это подумал, как Фриц по кабине заколотил.
- Стой!!! Тормози! Назад, а то проехали.
Я дернулся стекло опустить, потом сообразил, что у цверга-трехсотпятогов со стороны
пассажира стекло отродясь не опускалось: модель военного времени, упрощенной конструкции,
вошь ее забодай! Распахнул дверцу, высунулся... точно, маячит у подъезда стайка попугайской
раскраски. Ну и глаз, однако, у Фрица, когда не по делу! В башню бы его, цели выискивать!
Может, и впрямь Вольфу стукнуть? Если его к хорошему командиру определить, такому, чтобы
успевал вовремя по жирному баварскому затылку пистолетной рукояткой приложить...
А Фриц от нетерпения аж пляшет в кузове - Клаус еще заехать на тротуар толком не
успел, как он на землю сиганул.
- Парни, - орет, - последний раз спрашиваю, пойдете?
Мы с Клаусом переглянулись - и на рожах наших такое одинаково брезгливое
выражение нарисовалось, что Фриц даже побагровел слегка. Сплюнул, пробормотал:
- Ну и хрен с вами.
- Босса... сходи - хоть переведи!
Пошли. Сутенер нам уже навстречу семенит. Классический такой сутенер, усики
маленькие, прилизанные, волосы тоже прилизанные бриолином, пиджачок кургузый,
клетчатый. И бижутерия на пухлых пальцах, кило на два фальшивого золота.
- Что угодно офицерам доблестной кайзеровской армии?
Офицерам, как же... да будь рядом хоть лейтенантишка паршивый, этот пухлик на нас бы
и глядеть не стал!
- Мне, пожалуйста, - говорю, - ананасов в земляничном соусе полкило заверните.
- А? - Сутера словно кувалдой по лбу приложило. Но оправился быстро, заулыбался...
Маслено так...
- Господа офицеры изволят шутить? Это хорошо. Сейчас наши девочки развеселят вас
еще больше. У нас большой выбор, и, прошу заметить, почти все - не какие-нибудь
малограмотные селянки, а настоящие аристократки, вынужденные, - тут он так натурально
всхлипнул, я уж почти решил, что и впрямь слезу пустит, - зарабатывать себе на жизнь и
пропитание столь нелегким ремеслом.
- Чего он там бормочет? - осведомился Баварец.
Перевел я кое-как... гляжу - Фриц еще больше завелся, чуть ли не подпрыгивает от
нетерпения.
- Спроси, - заорал мне прямо в ухо, словно не рядом с ним стою, - есть ли у него
баронессы? Всю жизнь, понимаешь, мечтал баронессу отыметь!
- Разумеется... - кивает сутер. - Две баронессы, три княжны, две графини, две
маркизы. Даже герцогиня одна имеется.
Тут уж я не выдержал, вмешался.
- Слушай, ты ври, да не завирайся. Откуда у вас, в России, герцогини?
- Из Франции, - сутер глазом не моргнул. - Эмигрантка, наследница...
Мне совсем противно стало. Сразу на командирский тон пробило.
- Заткнись! И строй своих аристократок в шеренгу по росту!
Выстроил он их. Выбор и впрямь большой - дюжина девок, разнокалиберных, как
ведомость у интенданта. Фриц сразу потребовал, чтобы ему баронесс показали, выбрал ту, что
повыше, и потащила она его куда-то в подъезд.
- А вы, господин офицер? - обратился ко мне сутенер. - Кого предпочитаете?
Ответил я ему... Не так, чтобы очень энергично, лень было на эту гниду силы тратить, а
простенько, в три этажа с двойным загибом, и к грузовику пошел. Облокотился рядом с
Клаусом, вытащил пачку из кармана, полюбовался еще раз на собор, прикурил от Клаусовой
самокрутки - любит он такие здоровенные самопалины сворачивать, что хоть дымзавесу от
них ставь, - и стал смотреть, как пузан свое подразделение муштрует. Клаус затянулся, облако
выдохнул.
- Что это вы там про аристократию разорялись?
- Да брешет этот урод, - кивнул я на сутенера, - что у него шлюхи, в какую ни плюнь,
все сплошь княгини да графини. Фрицу вон баронессу сосватал.
- Ну, - задумчиво говорит шофер, - та баронесса, что баварец повел, разве что у себя в
халупе с земляным полом баронствовала. Только одно жемчужное зерно в этой навозной куче
имеется. Видишь во-он ту малышку?
- Которую пузан как раз сейчас материт? - уточнил я целеуказание. - Вижу. А с чего
ты взял, что она из здешних фонов будет?
По мне, так ничего в девке этой особенного не было. Кроме, разве что, возраста.
Блондиночка, худенькая такая, невысокая, чуть курносая... волосы в две косички заплетены, в
правой красный цветок, в левой - белый. Женщина типа "мини", уменьшенная, так сказать,
модель. Хотя нет, это личико у нее как у взрослой, а если мордашку эту серьезную
отминусовать, она и на девку-то не потянет. Так, девчонка малолетняя. Таким бы с куклами
еще... ну да у нас в доме и помоложе работать начинали. И не только полы мыть, но и в
"веселом квартале" тоже. Трущобы... сколько белые занавесочки на окнах ни крахмаль,
заплаток на платье от этого меньше не становится.
- Я, - прервал мои размышления Клаус, - малыш, перед войной семь лет личным
шофером графа Рекс работал. Насмотрелся. Порода, это знаешь ли... заметно. Только
сломается она скоро. Была б постарше чуть - может, и выдержала бы, а так... спорим, через
две недели приедем, не будет ее здесь ?
- Через две недели нас здесь не будет.
- Тоже верно. Эх, Эрих, - Клауса, похоже, как русские говорят, на ностальджи
потянуло, - видел бы ты, какая у меня машина тогда была. "Бенц" ручной сборки, салон
хромовой кожи, сиденья...
И в этот момент сутенер размахнулся и как врежет девчонке той по лицу. Ах ты сволочь,
думаю, у него ж колец по весу, как на кастет хороший...
Девчонка от этого удара на пару метров отлетела, на спину шлепнулась, а когда привстать
попыталась и руку от лица отнять, пузан подсеменил и небрежно так ногой ее... даже не то
чтобы пнул, а словно подошву вытер.
А я как увидел у нее на лице мазок кровавый, яркий - и в голове будто бризантный
рванул!
Помню, как подбежал и первый раз ему врезал - с налету ботинком. Ботинки у меня
хорошие, Ральф Бауман их с убитого горнострелка снял. А следующее, что помню, - сутер на
земле свернулся, подвывает тоскливо, а рядом со мной Клаус стоит и руку мою удерживает,
которой я из кобуры "штайр" тащу.
- Не надо пулю об него пачкать. - В его голосе прозвучало такое ледяное
спокойствие... Мне даже не по себе стало.
- Мне не жалко!
- Нет, - мотнул головой Клаус. - Пуля - это честная смерть. Не для такой мрази.
- А чего с ним делать? Пинать уже достало. Может, на проезжую, да грузовиком по нему
взад-вперед?
- Зачем такие сложности?
Клаус усмехнулся и кивнул на соседний столб. А со столба провод болтается оборванный
до середины, как раз кузовом под него подъехать.
- Хорошая мысль.
Я наклонился, осторожно так, чтоб не запачкаться, полу пиджака сутерского отогнул,
бумажник из внутреннего кармана выудил, толстый бумажник, плотно набитый, купюры с
обоих концов веером разноцветным торчат. Открывать не стал, так и кинул девкам под ноги.
- Поделите, а то пока нового козла себе найдете...
Схватил за воротник, поднял рывком - Клаус уже подруливает - и только собрался в
кузов закидывать, глядь - откуда ни возьмись, синий патруль! Легок на помине, что
называется! Три рыла, одно другого небритее, в шинелишках пехотных. Двое с карабинами,
третий с ручником наперевес. Ручник непривычный, не с диском, как стандартный русский, а с
магазином сверху. Английский, что ли, из союзнических поставок?
- Что происходит, камрады?
- Да вот, - весело так отозвался. - Сутера вешаю. Помочь хотите?
Переглянулись они ошарашенно - и сгинули, как ветром сдуло.
"Хрен с вами, сам справлюсь", - почему-то весело подумал я.
Закинул тушу пузана в кузов, сам следом запрыгнул, врезал ему промеж ног на всякий
случай, чтоб не трепыхался. Примерился, ножом лишние полметра провода отхватил, руки за
спиной связал, потом шею захлестнул, двойным узлом затянул, а Клаус уже газ давит. Хорошо,
я отскочить в глубь кузова успел, а то бы сам этот столб макушкой вперед таранил!
Повис он. Можно было, конечно, и повыше его подцепить, откуда вид эффектнее, ну да
возиться... до земли не достал, и ладно. Минуты две подрыгался, штиблетами посучил и затих,
язык вывалив. Красота.
Честно скажу, давно я такого удовольствия не испытывал. Равно как и удовлетворения на
душе от хорошо проделанной работы. Почаще бы такое. Майору, что ли, предложить? Боевой
дух, опять же, поднимает!
Огляделся - девок уже, само собой, и след простыл. Кроме малышки давешней, из-за
которой весь сыр-бор и завелся. Сидит прямо на асфальте, кровь остановить пытается.
А ведь, похоже, думаю, и вправду не из этой стаи ворона. Была бы своя -уволокли б
небось.
Подошел к ней, сел рядом на корточки, платок протянул.
- На, приложи. И не бойся, больше тебя этот урод не тронет. Ни тебя, ни кого другого.
- Вижу. - И носиком своим разбитым смешно так - шмыг!
Тут Фриц из подъезда выходит. Распаренный весь, довольный. Сплюнул себе под ноги,
ремень затянул... увидал сутера на столбе и враз побагровел, даже хрипеть начал.
- Босса, сучий ты потрох, мать твою через пень колено! Тебя что, на пять минут без
присмотра оставить нельзя?
Я на часы покосился - и впрямь едва пять минут минуло. Быстро, однако, Баварец
отстрелялся,
- А в чем дело-то? Что, тебе одному развлекаться можно?
- Босса! Тебе, свинья долбаная, тех пленных было мало?!
Вспомнил, называется. Ну да, полоснул я тогда очередью. А что, спрашивается, делать
было, когда они на меня толпой поперли... ведь не сразу на спуск надавил. Ох, не сразу... там,
считай, с каждым третьим, если не ел за одним столом, так один грузовик, точно, из грязи
вытаскивал. Только когда двинулись они на меня - не было в этой массе знакомых лиц, а были
лишь морды звериные, перекошенные до жути и не полосни я по ним, мигом бы лопатами
изрубили, да в осеннюю грязь втоптали. А что Кнопке потом перед строем говорил, так тоже
все верно, обстоятельства обстоятельствами, но факт стрельбы по безоружным пленным
налицо, и тела под брезентом на краю плаца лежат. Ну, сложилось... бывает. В дисбат не слили,
ну а лычки... все равно ж через месяц обратно привесили.
Встал я, вперед шагнул.
- Слушай, Баварец, ты хрюкай, да не забывайся. А то ведь я и разозлиться могу.
Фриц, он, конечно, меня потяжелее раза в два и старше, читай, опытнее. Но вот только
если сцепимся мы с ним сейчас, как два зверя диких, все это еще и на злость множить надо, а
злости во мне сейчас хватит трех Баварцев даже не на наш крест - на британский флаг
порвать. И он это знает, и я знаю, что он знает... такая вот арифметика.
- Парни, - это Клаус из кабины, - довольно собачиться! Время, время... нам же еще на
базар!
Баварец еще полминуты посопел подбитым паровозом, сплюнул смачно - и откуда у
него столько слюны берется! - обошел меня по дуге, как собака породистая кошку дворовую,
и в кузов запрыгнул.
- Возьми... спасибо.
Оборачиваюсь - девчонка уже поднялась и платок мой обратно протягивает.
Посмотрел я на него... жа-алко. Хороший ведь был платок, не обычная тряпка
извазюканная, что у меня по карманам комба распиханы, а из "фронтовой посылки",
выглаженный, с вышивкой и кружавчиками по углам. Как раз такой, что и в кармане парадной
формы таскать не стыдно. А теперь... И такая тоска на меня накатила...
- Ну и кто, спрашивается, мне его отстирывать будет?
И ведь, думаю, удастся ли отстирать дочиста - это еще, как говорят русские, бабушка
надвое сказала. Кровь - штука прилипчивая, а ткань-то тонкая, чуть что, и дыра сразу!
- Прости... хочешь, я сама отстираю?
Просто сказала, легко... будто у нее в сумочке прачечная имеется, с деликатным режимом
стирки для тонкого белья.
С другой стороны, посмотреть, как настоящая аристократка, это если Клаусу не
примерещилось с перекура, будет мой собственный платок отстирывать - забава даже почище,
чем эту самую аристократочку отыметь. Потому как последнее для них процесс все же
естественный: как нос ни задирай, а иного способа наследников завести природа-мать не
предусмотрела. Да вообще - удовольствие, которое иногда под настроение и садовнику с
шофером перепасть может, а вот стирка - это уже полный нонсенс. Опять же...
В этот момент княжна-графиня моя качнулась, как стебелек хлипкий под ветром, и
оседать начала. Я ее подхватил - чисто рефлекторно, не задумываясь, - на руки поднял, черт,
думаю, какая ж она легонькая-то, словно пушинка, полсотни кило со всей одеждой! А ведь на
что уж я хиляк хиляком выгляжу, но свои семьдесят пять потяну, а после хорошей жрачки так и
все восемьдесят!
Отнес ее к грузовику, на сиденье примостил, сам на подножку стал.
- Глянь, чего это с ней?
Клаус мельком покосился, усмехнулся в усы.
- Шок, самый обычный.
- Какой еще, к свиньям собачьим, шок? - удивился я. - Там той крови вытекло -
дюжине комаров на завтрак!
- А ты, думаешь, что шок только тогда бывает, когда тебе ногу или руку отчекрыжит?
Хотя... ты же у нас, Босса, как штурмовое орудие - безбашенный. Тебе даже если голову
снесет, все равно вперед напролом переть будешь. Шок у нее может от одного вида крови
случиться. Или просто от недоедания. Я ж почему говорил, что сломается вот-вот... видно
было, еще когда стояла... готовый "подогретый труп" .
Это он верно подметил. С голодухи и не такие номера порой откинешь. Сам я, правда, в
обморок не хлопался, но один раз прихватило крепко. У нас тогда в семье две недели подряд с
едой жуть как трудно было, потому как доппайковые карточки на лекарства мамуле пришлось
сменять, и вот иду я поКеттвигер-штрассе, и вдруг р-раз - голова кругом пошла и повело меня,
повело... хорошо еще, что к домам, а не на рельсы трамвайные. Минут десять тогда за стену
хватался, пока отпустило.
Посмотрел я еще раз на малышку - дышит вроде ровно, но в себя приходить, похоже,
пока не собирается, - откачнулся, дверцу захлопнул и в кузов перекинулся.
- Поехали! А то и впрямь на базар не успеем.
Когда к рынку подъезжали, народец поначалу от нашего грузовика шарахнулся - видно,
облавы испугались. Зато как разглядели, что в кузове всего двое, осмелели, обступили, орут
чего-то, самые храбрые за борта хватаются. Хорошо, Баварец пост наш разглядел и заорал,
чтобы Клаус к нему рулил.
Пост, по правде говоря, не совсем наш, а вспомогательной полиции. Водится у нас при
корпусе такое подразделение в основном из бывших "серых добровольцев". По мне - так
лучше бы синие сами свой беспорядок поддерживали, ну да командованию виднее.
На этом конкретном посту обитало три хохла и при них очкарик-вахмистр со старой
"эрмой". Вахмистр тоже тот еще: форма мешком, бок в муке, "эрму" держит как смычок
родимой скрипки... а с другой стороны, кого еще над этими долдонами ставить? Не немца же...
прежде на такое австрийцы всякие были... а этот со своим идишем хоть по-человечески
понимает со второго на третье.
В общем, припарковались мы около ихней хибары, я еще из кузова рявкнул: "Отроись!",
вылез, прошелся вдоль строя, порычал слегка, разместил стратегически вокруг грузовика и
предупредил, что если хоть одна щепка с борта исчезнет, всех прямо на месте к
ответственности привлеку, а вахмистра, как командный состав, особо не забуду. Тот сразу под
цвет своего мундира окрасился... с того боку, что в муке - белый-белый, из-под которого
серый проглядывает. Мне даже смешно сделалось. Пародия какая-то на солдата, ей-же-ей, а
ведь тоже - еврей. Помню, видел я в газете фотку парней из Второй Иерусалимской -
точь-в-точь такой же очкарик горбоносый на подбитом "кромвеле" сидел, на бронебойку
небрежно так опираясь. А подпись под тем снимком была: "Девять собственноручно
уничтоженных... за исключительное мужество... Железный крест..." ну и все, что полагается.
Пока я этих павианов строем строил, Фриц, само собой, куда-то смылся, Клаус уже тоже у
соседнего прилавка маячит. Я вообще-то Фрица при себе придержать хотел: торгуется Баварец
здорово, у любого местного дедка цену вполовину сбивает. Но раз удрал - его, значит,
баварское счастье.
Открыл дверцу, смотрю - очнулась уже вполне моя принцесса, сидит, напрягшая вся, как
на иголках, и смотрит испуганно.
- Вылезай! - Вышла.
- Есть хочешь? - Молчит.
- Только вот не надо контузию мне тут изображать. Все ты слышишь, все понимаешь.
Ну, хочешь есть или нет? Третий раз спрашивать не буду!
Кивнула.
Подвел ее к лотку, где тетка, себя поперек толще, пирожками горячими торговала, купил
один.
- На, ешь.
Глазом моргнуть не успел - в секунду заглотала. Мне даже забавно сделалось.
- Гут, - и тетке кивнул, - давай следующий. - Второй моя герцогиня уже чуть
помедленнее жрала.
А третий и вовсе цивилизованно - по чуть-чуть откусывая, без всякого там чавка.
Дожевала, крошки с пальчиков аккуратно стряхнула и на меня глазки подняла.
- А ты почему не ешь?
- Сыт я.
Не объяснять же ей, думаю, что, по моему скромному мнению, зайчатина эта сегодня с
утра процентов на девяносто то ли гавкала, то ли мяукала.
Мне, конечно, тоже случалось всякое в пасть тащить. Особенно при отступлении... тут и
конина за деликатес идет. А к змеям я и вовсе пристрастился - у нас тогда в роте снабжения
узкоглазый один был, из "серых добровольцев", то ли узбек, то ли таджик, то ли еще какой
китае-монгол, он этих змеюк готовил - любо-дорого, не во всяком парижском ресторане так
подадут. Это, заметьте, не я сказал, а обер-лейтенант
...Закладка в соц.сетях
