Жанр: Фантастика
Крест на башне
...дин майор.
- Пока все еще Вольф... Ты из той части совещания, где про дополнительное
развертывание говорилось, что понял?
- Ну... что пополнят нас. Техникой... и личным составом. Вот только откуда этот
личный состав возьмется - не совсем понял.
- Этот личный состав, - с непонятной интонацией заговорил Вольф, - на самом деле
тот еще... подарочек. В общем - батальон наш развернут в полк. Реально, правда, мы по
прежним имперским штатам хорошо если на усиленный батальон потянем, но суть не в этом, а
в том, что максимум должностей нам нужно своими силами заполнить, не полагаясь на вновь
прибывающее пополнение. Что, как понимаешь, даже с учетом нашего нынешнего
сверхкомплекта весьма и весьма проблематично.
Мне даже интересно стало, какое ж нехилое пополнение ожидается? У нас сейчас
"лишних", экипажей семь наберется... ну да, семь.
- А потому, - продолжал Вольф, глядя куда-то мимо меня, - как ни жаль мне такого
отличного башнера лишаться, но как командир взвода Эрих Босса нужнее будет.
Оп-па! Приехали, называется. Иду я, значит, себе в чистом поле - и тут из-за угла панцер
выползает!
У меня даже дыхалку второй раз за пару минут сдавило и голос сел, я аж на шепот
перешел.
- Вольф... ты это... хорошо подумал? Ты, конечно, командир, всех насквозь видишь и
меня знаешь, как собственный карман, но я-то себя тоже знаю. На панцер меня - куда ни шло,
но взводный! И потом, это ж офицерская должность!
- Офицерская, - согласно кивнул Кнопке. - Только вот офицера лишнего мне на нее
взять неоткуда. - И тут он неожиданно улыбнулся: - Я ведь на тебя, Эрих, перед самым
Развалом рапорт для училища подал. А ускоренный, военного времени курс - как раз год с
небольшим и получается.
- Ну... - развел я руками, - ну... ты, господин майор, тоже умеешь задачки задавать.
Может, спрашиваю, мне еще и лейтенантские погоны полагаются?
Думал, Вольф мне сейчас ответит чего-нибудь в стиле: может, тебе сразу
фельдмаршальский жезл выдать, или просто пошлет. А он искоса так на меня глянул.
- Посмотрим, там видно будет.
И, прежде чем я еще чего-нибудь сообразить успел, распахнул дверцу "ослика" и шофера
задремавшего кулаком слегка ткнул. Тот вскинулся: "а, где, что", и - который уж раз на моей
памяти - макушкой о верх кабины приложился.
В расположение мы вернулись уже под вечер. Ну и я, понятное дело, сразу к
Фалькенбергу. Тот над горой мисок послеужиновых стоит, двум зеленоклювикам - из той
дюжины австрияков, что в прошлом месяце прибилась, - черпаком дирижирует.
Меня увидал - заулыбался так, что хоть на арену его выставляй вместо клоуна. И то
сказать, такие разводы, как на его переднике, не у всякого клоуна есть. По ним, если у кого
желание возникнет, все наши меню за последние два года отследить можно,
- А, - загудел довольно, - примчался, Босса...
- Где она?
- Босса, мальчик мой, - хрюкнул Фалькенберг, - тут такое дело... нет ее больше!
Совсем нет!
И всхлипнул при этом так ненатурально, что у меня сразу от сердца отлегло. Нет, думаю,
если бы и впрямь что-нибудь нехорошее приключилось - обстрел шальной, хотя какой, к
свиньям, в тылу обстрел или гауптфельдфебель Аксель, - не так бы Гуго себя вел. Под кухню,
конечно, прятаться не пытался бы, но рожей был бы не в пример бледнее.
- Захотелось мне, понимаешь, ребяток мясным на ужин порадовать. Непайковым. А она,
как на грех, все перед глазами вертелась. Ну, я ее... это самое... и в котел. Не со зла, Эрих,
ей-же-ей, само как-то вышло... зато супчик такой наваристый получился - глянь, как парни
миски вылизали, до блеска.
- Вот тут-то ты, - ухмыльнулся я, - и прокололся, толстый. Потому как с этой козявки
худосочной навару... блох с роты наловить, и то жирнее выйдет. В палатке ?
- Там.
- Ходил кто?
- Не-а.
Нырнул я в палатку, стою, моргаю - вечер, сумерки, - и никого не вижу. Даже на миг
решил, что подколол меня-таки Фалькенберг. А потом вгляделся в дальний угол - и сразу на
душе потеплело.
Свернулась моя принцесса под Гугиной шинелью, так закопалась, что снаружи одна
макушка белеет. Я тихонько рядом присел, рукав отогнул - эх, думаю, до чего у нее сейчас
мордочка уморительная. Прямо будить неохота - сидел бы и любовался.
Забавно, кстати, - она сейчас, когда спит, совсем дитем кажется. Днем лет на пять
старше выглядела.
Хотя нет, думаю, не так - не старше. По-другому. Сейчас она мягче, нежнее... но
ребенком ее уже не назовешь. Кончилось ее детство. А так - просто маленькая женщина.
Красивая.
В общем, поглядел я так на нее минуту-другую, встал и тихонько, на цыпочках из палатки
выполз.
Пошел в ремроту. Отловил там Михеля. Михеля, который... никак не могу фамилию его
запомнить! Помню, что на "о" начинается и на "хаус" заканчивается, а вот что между, каждый
раз из головы вылетает, как гильза стреляная... в общем, того Михеля, который
унтерширмейстер .
Поймал его, в сторону отвел.
- Слушай, - говорю, - это у тебя ведь пуховый мешок спальный был?
- Почему был? Есть.
- Отдай.
Техник от такой наглости даже повеселел.
- Аппетиты у тебя, башнер! Больше ничего твое генеральство не желает? Как насчет
пайка на две недели вперед? Или вот, слушай, может, тебе запоротый движок от панцера
нужен? Третью неделю его таскаем, замаялись уже... а ты уж его местным как-нибудь сплавь
или на борт вместо кроватной сетки привари, чтобы уж точно никакая "кума" не взяла.
- Серьезно, Михель. Отдай. Я... ну, то есть я, конечно, сволочь нахальная и все такое...
только мне и вправду позарез нужно. Ей-ей, не пожалеешь - в лепешку расшибусь, но не
пожалеешь!
- Расшибешься ты, как же... три раза, - ворчливо отозвался техник. - Или еще лучше
- полыхнешь в своей консерве, и с кого должок потом требовать?
- Дашь?
- Очень серьезно надо ?
- Очень!
- Ладно, - вздохнул Михель. - Черт с тобой... отдам. Но учти, Босса, если ты мне за
месяц чего-нибудь этакое... адекватно ценное не возместишь, я тебя сам в лепешку расшибу, а
потом еще и к ходовому катку приварю... для усиления.
- По рукам, - и, пока техник о доброте своей пожалеть не успел: - Он у тебя здесь или
в палатке ?
- Здесь, здесь... я до палатки третий день доползти не могу. Сейчас вынесу.
Мешок этот и а самом деле штука отличная. Прошитый аккуратно, на натуральном пуху
- хоть на снегу зимой спи. Положим, сейчас, конечно, снега нет, - какой, к свиньям, в начале
лета снег? - но по ночам на голой земле тоже особо валяться не рекомендуется. Остывает она
к утру.
Помню, в прошлом августе такая жара была, воздух влажный, раскаленный, прямо хоть
ломтями нарезай, на броне яичницу жарить можно, притронулся чуть - ожог. Мыслей всех в
голове две: в тенек бы, и где-то лениво, на заднем плане - как бы боеукладка не рванула.
Начал я вспоминать и едва не прошляпил, как справа, из тени, наперерез мне
гауптфельдфебель Аксель вынырнул. В последний момент спохватился, мешок под левую
подмышку перекинул, правой откозырял.
- А, Эрих... - вроде бы удивился Аксель, только не поверил я в это удивление ни
единой секунды. Аксель просто так ничего почти не делает. Ждал он меня, а значит, знал, куда
я пойду.
- Вечер добрый. Ты к Гуго? Ну и я туда же. Пойдем-ка, поговорим... как два старых
кумпеля .
В общем-то, до этого дня я с Акселем неплохо ладил. Он, конечно, пугало батальонное, но
все ж не совсем по личным качествам - должность такая,
- Как прикажете, господин гауптфельдфебель.
Пошли мы с ним, не торопясь, друг на дружку искоса поглядывая. Не знаю, о чем в тот
момент Аксель думал, а вот я шел и прикидывал, что если гауптфельдфебель - человек умный,
то спросит он меня сейчас, что это за история с девкой. Только шутка вся в том, что
гауптфельдфебель, он, когда умный, а когда и очень умный.
- Погода нынче хорошая, - задумчиво заговорил он. - А, Босса? Гляди, какой закат...
- Хорошая, - кивнул я. - И закат хорош. Только не люблю я закаты. У меня от этих
полос багровых все время чувство, будто там, на горизонте, полыхает чего-то.
Интересно, думаю, сам все-таки гауптфельдфебель разнюхал или настучал кто? У Акселя,
конечно, чутье на всякую неуставщину, как у фокстерьера, но если Гуго, когда говорил, что не
ходил никто, не соврал, то... то просыпается у меня насчет одной баварской рожи нехорошее
подозрение.
- Есть такое, - согласился Аксель. - Слышал про Белостокскую бойню? Ну да, откуда
тебе... ты ж в начале войны еще шорты за партой протирал, а я - видел. Седьмая
панцердивизия в атаку там пошла. Полнокровная, по довоенному еще штату укомплектованная
- двести пять машин. И попала: панцер-артиллерийская засада, огневой мешок. Тяжелые
гаубицы на прямой наводке, панцеры, по башню врытые, и АБО на флангах... семь машин из
той атаки вернулись, а остальные вот так же - вдоль всего горизонта, как угли, горели.
Я решил - лучше промолчать. То есть, конечно, можно было сказать, что ни в какой
школе я уже не сидел, а в мастерской вовсю шуровал. Можно, а зачем?
Полез в карман, достал "Кельн".
- Будете, господин гауптфельдфебель?
- Да уж не откажусь.
Чего в гауптфельдфебеле Акселе хорошего - так это зажигалка. Французская, массивная,
корпус позолоченный, хотя... чем черт не шутит, может даже и золотой. От такой даже оберст
небось прикурить не постесняется. В батальоне нашем - точно знаю! - минимум пятеро спят
и видят, как бы зажигалку эту схомячить. Только сдается мне, что гауптфельдфебель Аксель их
самих еще по три раза переживет.
Затянулся он, облачко в мою сторону выпустил.
- С майором ты про нее уже говорил?
- Говорил.
О чем говорил, не уточняю - имеющий глаза, да увидит. Раз я вот так, не таясь, открыто
мешок для нее волоку - значит, начальственного гнева не опасаюсь.
- Босса, Босса... - ласково так заговорил гауптфельдфебель Аксель. - Будь на твоем
месте кто другой - отымел бы его по полной, банником от восемь-восемь на всю глубину. Но
не тебя. И не потому что ты у Кнопке в любимчиках, а потому что дурак ты, Эрих, причем
дурак честный. Ты ведь ее не для траха приволок - доброе дело тебе сделать захотелось. Так?
А ведь, думаю, и вправду - смешно, но до этого самого момента у меня и мысли
подобной не было.
Попытался, чистого интереса ради, вообразить: как бы это у нас могло быть и - ничего.
Не складывается. Умом как бы понимаю, что, будь она раньше хоть пять раз княгиня, сейчас -
просто шлюшка дешевая, и, по идее, стоит мне глазом моргнуть... а не получается.
- Вот я и говорю, - не дождавшись от меня ответа, продолжил Аксель. - Дурак ты,
Эрих Босса. Может, потому и гуляешь на свете этом без отметин, да подпалин, что сам Господь
за таким олухом с небес приглядывает. Ну а если так, - усмехнулся он, - то куда уж мне
против Господа... и майора идти.
Я только сейчас заметил - сигарета у меня уж минуту как погасла. А я ее все из угла в
угол гоняю, еще минуты две - и, наверное, жевать бы начал словно конфету.
Выплюнул ее, смотрю - мы уже почти до кухни дошли. Аксель мне оскалился
дружелюбно напоследок, шагнул было вбок - и тут меня как под руку толкнуло.
Не меня он пожалел... сказки это... перед ним таких вот Боссов за последние годы
прошло - на хорошее кладбище. И не тяну я на мальчика, щенка наивного - та еще дворняга
жилистая и уж Аксель-то это знает.
Ее он пожалел.
- Господин гауптфельдфебель, - окликнул я его, - ну а все-таки... почему?
Замер гауптфельдфебель Аксель от этого вопроса, словно от окрика "Хальт". Потом
повернулся, медленно так, посмотрел и ответил тихо, почти шепотом:
- Да потому, унтер, что дома у меня две дочурки остались... старшей как раз на днях
семнадцать. Я и подумал - а вдруг ей тоже какой-нибудь Эрих Босса встретится?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Может, на мотоцикле оно и быстрее бы получилось, а только "кузнечик" мне больше
нравится. И потом, с мотоциклом крюк бы пришлось делать до мостика, а на "кузнечике" р-раз
- и напрямик, через поле. И вообще - привык я гусеницам больше доверять! Тем более что
дорога знакомая - три дня назад как раз этим путем доктора нашего, господина Баруха вез,
причем ночью. У мельника местного, пана Семецкого, жена рожать надумала, тот дернулся -
ближайший местный врач километрах в двадцати будет, а наш лагерь - в пяти, по темноте
выигрыш во времени очень даже значимый. Так что пришлось нашему батальонному эскулапу
в роли акушера побыть - ничего, справился. Ну и мельник, соответственно, за сыночка Юрия,
первенца, пять мешков муки в пользу батальона, а лично герру доктору - бутыль горилки,
шнапса местного. Бутыль немаленькая, раза в три больше новорожденного - так что
протиркой для скальпелей своих господин Барух теперь надолго обеспечен.
Влетел в деревушку - куры в стороны так и брызнули, и только затормозил, навстречу
баба несется, визжит.
- Рятуйте, люди добри! Вбивають! Изю мово вбивають!
Я вообще-то по делу гнал - отыскать ротного и доложить, что пополнение обещанное
вот-вот прибыть должно. Но вспомнил, что баба эта - жена трактирщика здешнего,
по-местному, шинкаря, и решил сходить, поглядеть.
Завернул за забор, смотрю, а это как раз мой ротный, оберлейтенант Розенбаум, шинкаря
левой рукой за рубаху держит, а правой методично так, смачно и с чувством избивает. У того
уже и шнобель давно набок свернулся, юшкой полрубахи заляпано, даже на перчатку попало, а
лейтенанту все мало.
Подошел я, встал рядом - не мешать, конечно, раз оберлейтенант бьет, значит, за дело. А
просто посмотреть - интересно же. "Обер Мойша", он, когда не в бою, человек
исключительно мирный, даже когда ремонтников материт, и то вполголоса и уважительным
тоном.
Стою, смотрю. Рядом еще пара дядькив местных встала, но разнимать не торопятся,
наоборот, кивают одобрительно. Потом краем глаза блеск в лопухах засек, наклонился: бутыль
полупустая посреди лужицы валяется и запах от нее... лично я бы такую отраву на тараканов
лить побоялся, a ну как паров нанюхаюсь, да тапочки откину? Эге, думаю, а ведь "Обер
Мойша" - и впрямь добряк. Это ж "умышленное снижение боеспособности", саботаж в
чистом виде, за такое и на яблоню можно.
С минуту еще обер-лейтенант шинкаря этого несчастного метелил, потом, наконец,
перчатку разжал и тот, как стоял, точнее, болтался на перчатке этой, так мешком и осел.
Розенбаум его еще сапогом напоследок приложил и ко мне обернулся.
- Вот из-за таких пархатых жидов, нас, евреев, и не любят.
И такая горечь в его голосе звучала... Я откозырял, доложил, что собирался: так, мол, и
так, в пятнадцать сорок намечено прибытие техники, а в шестнадцать двадцать -
прилагающегося к ней личного состава. И от себя добавил, что надо бы прежде всего насчет
дележки пополнения обеспокоиться, потому как технику нам все равно чужую не дадут, а вот
народ приличный растащат запросто.
Оберлейтенант руку вскинул, на часы поглядел - без пары минут два было, увидел
перчатку заляпанную, скривился, начал глазами по сторонам шарить, пока я ему лист лопуха не
протянул.
- По разделу пополнения, - тщательно вытирая руку начал отвечать он, - мы все уже
вчера у майора решили. Первые сливки гауптман Зиберт снимет, потом мы, ну а что после нас
останется - в две первые роты. Ну и внутри роты, - тут он усмехнулся, - отбирать будем по
старшинству - сначала я, потом вы, взводные, а потом остальные. - И добавил: - Меня как
раз техника больше волнует - что за хлам эта "группа сбора и восстановления" по полям
наискала. Ты на машине, Эрих?
- На "кузнечике".
- Сойдет. А ты, - это уже шинкарю, - гнида лысая, если еще раз хоть одному солдату
свою пейсаховку клопоморную толкнуть попытаешься... я твой шинок учебной целью назначу.
Пошли, взводный.
Насчет техники ротный, как оказалось, зря волновался. Не знаю, как эти ребята из
"восстановления" сумели, но машины, наши я имею в виду, а не для первых рот, выглядели,
словно прямо с завода. Десять тяжелых панцеров на роту. Соответственно мой взвод - это
целых три "смилодонта", версия "фу". Смилодонт, поясняю специально для тех, кто вроде
меня раньше "в панцере", то бишь в естественных науках не силен, вымершая черт-те когда
зверюга с клычищами неимоверной длины. Изображен на обложке соответствующего
наставления. Черно-белый, правда, рисунок, да и печать не очень, но заценить зубки можно. Ну
и опять же, даже самый тупой ремонтник спросонья не перепутает.
Говорят, после того, как всякие обычные хищники, типа волков и львов лет за пять до
войны закончились, - техники-то много, а поименовать все хочется красиво и грозно, - в
Имперском Палеонтологическом институте целый отдел от мобилизаций прикрыли -
всяческих ископаемых чудищ для названий подбирать. На страх врагам и к вящей радости
личного состава, который через это дело тоже к науке приобщается.
Потому буду я кататься на "смилодонте", а прикрывать меня будут штурмовые орудия
типа "триператопс", они же, по-простому говоря, "триппер". Хорошо хоть, моего зверька в
"сифилиса" не переиначили, а то вовсе получилось бы нечто непотребно-венерологическое.
Мне до сих пор на "смилодонтах" воевать не приходилось, - нас из средних сразу в
"мамонты" пересадили. Но кому довелось, те хвалили. Простая, надежная машинка, с хорошей
пушкой и подвижностью. Чего еще панцернику для счастья надо?
Позывной, правда, не очень... "Котенок-1" - ну не серьезно это.
А панцеры и впрямь как новенькие. Я, пока время было, их облазил, в одном только след
и нашел. Дыра от попадания в МТО: ее, конечно, залатали, но след даже под краской виднеется.
Интереса ради добыл линейку, замерил калибр: восемьдесят с пфеннигами. Значит, от бриттов
подарочек вышел, в смысле, от союзнической поставки. У самих русских-то их любимые три
дюйма, а дальше либо сто два, либо сто семь мымы, а восемьдесят - это английская
20-фунтовка, на "Колеснице" стоит и еще на чем-то. Два остальных - у одного внутри следы
осколков заметны, а другой и вовсе без всяких видимых отметин. Я так прикинул - у него,
скорее всего, башню целиком заменили.
Зато пополнение составом - просто швах!
Понимал я, конечно, что не фенриков из Куммерсдорфа нам пришлют. Но хотя бы
австрийцев каких накопали...
Ага. Три раза. Русские - сплошняком!
Прошелся я вдоль этого строя раз, другой. Ну да, тот еще, откровенно говоря, контингент
- а что делать? Другое меню тут не принесут.
Проще всего было, понятно, заряжающего выбрать. От него ни ума, ни фантазии не
требуется, одна грубая сила - знай кидай. Углядел парня поздоровее, молодой, грудь колесом,
в плечах косая сажень, стоит себе в строю и улыбается широко так, по-детски. Форма на нем
новая, необмятая еще толком - из мобилизованных, видать, свежачок последнего улова.
Подошел, ткнул его для пробы кулаком вполсилы по груди, эффект примерно как по лобовой
плите садануть.
- Как звать?
- Рядовой Серко, пан кайзеровец.
Ох, чувствую, намаюсь я еще с этим ясноглазым дитем природы, пока нормальной
субординации выдрессирую.
- До трех считать умеешь?
- Забижаете, пан кайзеровец. Нешто мы...
- А лево от право отличаешь?
- Ну дык...
- За моей спиной, - перебил я его, - вдоль кромки леса стоит десять панцеров. Твоя
задача - добежать до них и встать прямо перед третьим слева. Понял?
- Ну... добежать, а дальше?
- Дальше, - зарычал я, - стоять и ждать. Пока новое распоряжение не воспоследует.
Понял?
- А? Ну...
- Бегом!
Дальше в шеренге я еще одного занятного типа приметил. Лет тридцати, невысокий,
плотный такой дядя, поверх гимнастерки кожанка накинута, но меня больше всего руки его
заинтересовали. Точнее - цвет их, темный, точь-в-точь, как у наших механиков-ремонтников,
которым всякая смазка, наверное, уже до самой кости въелась.
- Имя?
- Алексей Михеев.
- Панцерник?
- Танкист, - чуть заметно усмехнулся в ответ. - Приходилось. Но в основном
"Джимми", разведывательная коляска от канадцев. 312-й отдельный разведывательный
мотобатальон.
Голос его мне тоже понравился. Чуть с хрипотцой, спокойный, обстоятельный.
- Воевал где?
- Сначала Западный, потом Юго-Западный. Как Смута пошла - у Грищука, после - у
Опанасенко. До ротного дослужился...
- А чего ж к нам решил вызваться? Понимаешь ведь, тут тебе и взвода не дадут.
- В курсе. Только, - вновь улыбнулся он, - я так прикинул, что лучше рядовым у вас,
чем ротным у "синих". Для здоровья полезнее.
- Ну, это как посмотреть.
- Так и посмотреть. Снаряд в бою, он и мимо пролететь может, а вот "благополучник"
куда реже мажет, особенно когда в затылок лупит.
- На наших, в смысле, - кивнул я за плечо, - кайзеровских машинах когда-нибудь
ездил?
- Один раз, три часа, трофейную "черепаху" до станции перегонял.
- Стоп. "Черепаха" - это же английское чудо, А 39-й, кошмарик под восемьдесят тонн с
зенитной дурой?
- Не, - покачал головой русский. - Не знаю, что там бритты насобирали, а мы так ваш
средний танк типа "Фороракос" назвали. Башня у него приметная.
- Как думаешь, сколько времени на освоение новой машины у тебя уйдет?
- По-разному. Смотря как с моточасами решите.
- Тоже верно. Мехводом ко мне пойдешь?
На самом деле я уже для себя все решил: скажешь "нет", все равно тебя за рычаги посажу,
но спросить - спросил.
- Пойду.
- Даже мой чересчур юный вид, - улыбнулся я, - не смущает?
- Не смущает, - серьезно отозвался Михеев. - Раз уж тебе офицерские погоны
навесили, не глядя на возраст, то чего мне заглядываться? Кстати, что это за погоны такие -
без звезды, но с полоской поперечной? Лейтенант?
- Фельдлейтенант .
- Понятно.
- Что ж, - протянул я ему руку, - значит, будем под одной броней кататься. Выходи из
строя и вперед. Наш панцер - третий слева. Можешь пока внутрь заглянуть, за рычаги
подержаться.
Ну вот, думаю, и второй есть.
Теперь самое сложное - наводчика подобрать. А как его подберешь, если передо мной
вдоль этой шеренги орлы гауптмана Зиберта из четвертой вовсю попировали, артиллеристы
наши недоделанные. Нет, я не спорю, штурмовое орудие - вещь в хозяйстве небесполезная, и
"триппер" с его морским калибром в этом смысле очень даже. Но в принципе, так сказать,
обобщая, по сравнению с нормальным панцером, ублюдок ублюдком.
Еще пару раз вдоль строя прошелся - ни одного подходящего лица не засек. Сплошь
рыла, мыслительной работой не отягощенные. Такого за прицел сажать - проще боекомплект
заранее, перед боем, к свиньям выкинуть. Хоть какая-то выгода проистечет - скорость за счет
облегчения, опять же, если "подарок" поймаем, детонировать нечему.
В крайнем случае можно было бы, конечно, самому сесть - те же русские живут при
экипаже из четырех и ничего. Но не знаю я, как они там живут, а как подумаю, что придется в
бою одновременно цели отыскивать, обнаруженные расстреливать и еще при этом взводом
управлять... не-е, ребята, не для меня это.
Пошел в третий раз, и вдруг в уголок глаза словно кольнуло. Развернулся, вгляделся...
ага!
С виду он такой же замухрышистый был, как и соседи его, - зольдатик в мятой, грязной
гимнастерке, волосы сальные дыбом торчат, ссадина здоровенная на скуле. А вот пальчики
длинные и тонкие из ряда выбивались.
- Выйти из строя!
Вышел он. Я вокруг него обошел, как мышь вокруг приманки, мозгами пошевелил...
- Ну, отойдем в сторонку!
Отвел его не прямо к панцерам, а для начала вбок. Сели на ящики, я сигареты достал,
протянул - глаза у него полыхнули, но взял одну, аккуратно, а не горстью и полпачки.
Дождался, пока я щелкну, и с таким наслаждением затянулся... глаза полузакрыты, пальцы
трясутся слегка, что даже последнему ежику понятно - давно человек без курева маялся.
Ну, мне торопиться особо не надо - подождал, пока докурит.
- Откуда ты?
- Из Фастова.
Эге... Фастов - это весело. Тамошним "санаторием" комитетовским вся Малороссия
детишек пугает. Хотя нет, не пугает - таким путем дите можно заикой оставить. Но решил
уточнить.
- Из "черной ямы"?
- Да.
- Имя, фамилия?
- Иван...Ваня Севшин.
- А отчество?
Кажется, он уже начал подвох чувствовать. По крайней мере удивился заметно. Но из
роли пока не вышел.
- Эта... Петром батяню звали.
- Ясно, - кивнул я. - Ну а со званием у вас, Иван Петрович, как дело обстояло ?
Русский вздохнул... огляделся по сторонам, тоскливо так, словно собака побитая.
- Закурить еще раз можно ?
- Можно. - И добавил, когда он задымил уже: - Только вы, Иван Петрович, сейчас
этим особенно не злоупотребляйте. А то с отвычки, да еще на фоне общего истощения
организма - оно вам надо? Сколько вы без табака сидели? Полгода? Больше?
- Семь месяцев, - хрипло отозвался русский. - Да... семь месяцев и девять дней. А
показалось - всю жизнь. Вчера, когда сказали, какое число, удивился страшно.
- Так какое же у вас, Иван Петрович, звание было?
- Поручик. Сто тридцать первого мотострелкового полка двадцать девятой мотодивизии
поручик Севшин, - с вызовом повторил он. - Честь имею.
Ага, соображаю, мотострелок - это очень даже приятно.
- Эрих Босса. Фельдлейтенант. Четыреста девятый имперский тяжелый панцербатальон.
Русский только моргнул в ответ озадаченно. А я тут же решил брать быка за рога.
- На чем катались?
- Остин-Путиловец-302-й.
- Это который башенный, с английской двухфунтовкой?
- Да. Сорокамиллиметровое Оу-Кью-Фэ.
Знакомая колупалка. Современный панцер она, конечно, возьмет разве что сверху, если
летать научится. А любили ее бритты и союзничкам вовсю впихивали по простой причине:
снарядов к ней нашлепаем, бери - не хочу. Правда, только бронебойных. Не сумели они
приличный осколочный или там фугасный в сорок мэмэ запихнуть.
- В "яму", - решился спросить я чуть погодя, - как пленный "возрожденец" попали
или как "бывший" ?
- Как "бывший". Пленные АВРовцы... офицеры... до нас не добирались.
- Понятно. В общем, выбор у вас, господин бывший поручик, простой. Либо валите вы
на все пять сторон, либо становитесь одним из нас, одним из корпуса. Если выберете второе, то
могу твердо обещать, что никакие синие до вас больше не дотянутся. Но взамен придется вам в
своих бывших товарищей стрелять и делать это, не задумываясь.
- А если задумаюсь... вы меня... в затылок?
- Нет. Не успею. Те самые бывшие ваши товарищи раньше всех нас достанут.
- Да уж, - задумчиво протянул Севшин. - Чтобы р
...Закладка в соц.сетях
