Жанр: Фантастика
Крест на башне
...не наспех
отмобилизованная шваль, картина начинает вырисовываться презабавная весьма.
С детства я любил решать всяческие головоломки, логические загадки, а также маяться
сборкой новомодных тогда заморских puzzles. Порой мне кажется, что именно эта страсть и
привела меня в стены Академии Генштаба, ибо здесь можно было получить право решать
самые сложные задачи, часто в условиях жесточайшего цейтнота и почти всегда с неполным
условием.
В данном случае меня никто никуда не торопил, да и, собственно, ничего и не требовал.
Заняться же гаданием по кофейной гуще меня побудила исключительно скука, да вялое
желание проверить, сохранилась ли под макушкой хоть какая-нибудь подвижность извилин.
Для начала я еще раз методично обошел все соседние "бараки облегченного режима", в
каждом затевая случайный, ни о чем вроде бы разговор и старательно фиксируя в памяти
ответы обитателей на три вопроса: кто, когда и откуда?
Ответы, понятное дело, блистали разнообразием, но кое-какую общую для всех
тенденцию я начал улавливать уже к четвертому казармоскладу. Конкретно: все находящиеся в
Особом Секторе бывшие раненые до госпиталя воевали на Западном фронте, все подлежащие
переформированию части были отозваны с того же Западного и, наконец, все они оказались
здесь самое раннее в начале месяца, то есть три недели назад. До этого срока, насколько мне
удалось узнать, о подобных мероприятиях никто ничего не слышал... что, впрочем, может быть
показателем не столько отсутствия оных, сколько хорошего уровня обеспечивающей их
проведение секретности.
Далее... из всех родов войск в Секторе была представлена лишь пехота с оч-чень
незначительным вкраплением артиллерии. Понятно, что и "в общем по армии" на каждого
танкиста или летчика приходится не один десяток представителей "махры", но все же... Кроме
того, удельный вес бронечастей в АВР изначально был достаточно велик. Здесь же получается
какое-то ну очень легкопехотное подразделение - если предположить, что находящихся здесь
планируют объединить в одну часть.
Легкопехотное... кстати, обещанные горнострелки действительно прибыли в нашу
сараеказарму, но рассаживаться исключительно по верхним нарам, как и следовало ожидать, не
пожелали. До мордобоя, к счастью, не дошло, дело удалось уладить миром... а вспомнил я о
них сейчас потому, что сам факт их наличия тоже позволял строить кое-какие догадки -
вышеупомянутая горнострелковая рота была единственным подразделением, не выведенным на
отдых или переформирование, а снятым непосредственно с фронта. Причем не с Западного, а с
Восточного.
Люблю исключения - они почти всегда куда любопытнее правил.
Ближайшими к линии фронта горами являлся Уральский хребет. Ближайшими - однако я
сильно сомневался, что для преодоления Среднеуралья необходима особая горная подготовка.
Кроме того, последние новости, которые нам довелось слышать еще на фронте, уже сообщали о
выходе передовых отрядов Куницына к Екатеринбургу - так что там вполне обходились без
нас, боеспособность частей Верховного Президента после зимнего разгрома выражалась,
похоже, величиной отрицательной.
Следующими в списке значились Карпаты - однако, даже если вынести за скобки
поляков, конвентовцев и Линдемана вместе взятых, я все равно не мог придумать осмысленной
цели для подобного наступления.
А вот Кавказ - помечтать о нем было бы весьма и весьма занимательно.
Правда, между нами и Кавказом также маячили отнюдь не малочисленные синие части -
войска так называемой Южной Конфедерации, реально представлявшей собой довольно
неустойчивый конгломерат из "независимых" государств, в одночасье, словно грибы после
дождя, расплодившихся на Кавказе и в Закавказье. Неустойчивость эта весьма ясно проявилась
в ходе зимней кампании, когда вместо сокрушительного удаpa по тылам группы Борейко
РевЮгСовет плотно "завяз" на Дону и Кубани и сумел организовать лишь вялое подобие
наступления в направлении Москвы. Задействовав для этого только полторы дивизии из семи
имевшихся в его распоряжении и наступая практически в пустоту, ибо почти все мало-мальски
боеспособные части были отвлечены сибирскими армиями Верховного, они за полтора месяца с
трудом преодолели расстояние от Корниловска до Воронежа. Под которым наконец
натолкнулись на хлипкую линию обороны, сымпровизированную местным командованием АВР
буквально из ничего. В разыгравшемся двухнедельном сражении соц-нацики, имея минимум
трехкратное превосходство, получили по рогам, насовершав при этом ошибок, достойных даже
не командира взвода, а, скорее, детей из песочницы. И не откатились обратно до Корниловска
лишь потому, что преследовать их было нечем совершенно, остатки наших воронежских частей
с трудом справлялись с охраной захваченных пленных. По слухам, часть этих пленных угодила
в наши маршевые роты еще во время боев.
Предположим, кто-то очень умный или по крайней мере считающий себя таковым, в
генштабе АВР решил обратить свой высокий взор в сторону Кавказских гор. Спрашивается, что
он может в связи с этим удумать? Загадка...
Люблю загадки.
Силы противника известны, хоть и весьма приблизительно. Группа Ростовского
направления: отряд Михалкова, Морская дивизия - под сим громким наименованием
скрываются остатки матросских частей Азовской флотилии после того, как их командование,
чего-то не поделив с Малороссийским Конвентом, переметнулось под столь же синие, но
все-таки немного иные флаги. 19-я дивизия - на самом деле бывший 19-й полк Турецкого
фронта, которому добавлена "сборная солянка" из отрядов горцев, в основном чеченцев и
дагестанцев. 4-я танковая армия: 4-я танковая дивизия, 27-я моторизованная дивизия, 17-я
стрелковая бригада, 49-я специальная бригада - прозаические каратели, вместе с Кубанским
корпусом усмиряющие недовольных казаков. Танковая армия! Звучит, конечно, жутковато. Но
если отрешиться от мерок Великой войны и взглянуть на нее попристальнее, черт оказывается
вовсе не так страшен, каким малюет себя на знамени: десять тысяч штыков, чуть меньше сотни
танков... Тоже, конечно, сила, но поджилки трясутся куда меньше.
Корниловская группа: с ней посложнее. Тут и азербайджанская дивизия и грузинская, и
здесь же еще три-четыре синие дивизии, номеров которых сейчас не помню...одна, кажется,
11-я... всего двадцать - двадцать пять тысяч штыков. Танков у них, правда, много быть не
должно - почти все их танки остались ржаветь в заснеженных полях под Воронежем.
Еще где-то там же маячит, как водяной из омута, 5-я танковая армия, бывшая 69-я
резервная бригада, но вот какую часть своей техники они сумели сохранить, сие ведомо лишь
Аллаху. Ну и наверняка наличествует какой-никакой резерв... можно даже попытаться угадать,
что он расположился в районе Астрахани.
В сумме имеем пятьдесят-шестьдесят тысяч штыков И две с половиной-три сотни танков
- то, что уже сейчас наличествует по эту сторону Кавказского хребта.
Что РевЮгСовет может при нужде выцарапать с той стороны гор - тайна сия покрыта
мраком. Рискну предположить, не так уж мало, ибо оставлено было там почти все имущество
Турецкого фронта. Вдобавок те же султанские турки, отрезанные мятежными арабами от
персидской нефти, охотно покупают нефть каспийскую - и чем-то за нее при этом
расплачиваются. Например - техникой, оставшейся от их любимого Эйдельман-паши или хотя
бы трофейной английской. Конечно, и контроль синих над Закавказьем не столь уж
безоговорочный. Правильнее сказать, что тамошняя обстановка весьма напоминает слоеный
пирог, но вот закладываться на это всерьез при стратегическом планировании... моветон-с.
А противопоставить этой массе мы, то есть АВР, реально можем лишь то, что удастся "с
мясом" выдрать из 2-го корпуса Борейко ценой, понятное дело, прекращения наступления на
Востоке. Бог с ним, оно и без того давно уже перешло в фазу затухания и со дня на день
остановилось бы само собой, из-за элементарной растянутости коммуникаций и измотанности
частей. Составить это может... будем оптимистами и предположим, что наши газеты врут, но
врут не очень... не более сорока тысяч штыков и двух сотен танков. Если перейти из
оптимистов в фантазеры, можно приплюсовать сюда мифический резерв генштаба АВР - еще
десять тысяч. И это - все!
Гипотетически рассуждая, соотношение не столь уж трагичное - в начале Смуты бывало
и куда похуже. Но и АВР уже не та, что прежде, - тех, лучших, кто поднимал мятеж, кто шел
на штурм Петропавловки и Кремля, уже не вернуть. Части Борейко восемь месяцев не
выходили из боев, люди и техника наверняка выдохлись до предела. Вдобавок они уже давно
сидят на голодном пайке по горючему и боеприпасам. И - сильно подозреваю, что под их
трехцветными знаменами сейчас собралось уже немало бывших синих или просто
мобилизованных, а устойчивость этой публики прямо пропорциональна боевой обстановке.
Бывали уже... прецеденты,
Резерв же... те три тысячи, что собраны сейчас в нашем Особом Секторе, - это результат
"грабежа" всего Западного фронта, "грабежа", который, подозреваю, вскоре еще аукнется, и
аукнется хорошо. Что где-то в кармане у генштаба чертом в табакерке притаились еще семь
таких же - не верю! Вот в наскоро отмобилизованное пушечное мясо поверю, даже в
семнадцать, только цена ему - послужить смазкой для гусениц в первом же бою! И никак
иначе!
Я мучил свою несчастную голову еще добрых два часа, прикидывая так и эдак, кидая
левой рукой воображаемые дивизии в глубокий прорыв - и тут же прихлопывая их ничуть не
менее воображаемыми резервами правой. И пришел к выводу, что никакого адекватного плана
наступления, могущего гарантировать АВР хотя бы процентов тридцать успеха, лично я
придумать не в состоянии.
Занятно, весьма занятно... дураком и тупицей я себя не числил, по крайней мере, до сего
дня. Но кто-то же собирает нас в этом "концлагере городского типа" и, наверное, все-таки не
затем, чтобы в один прекрасный день погрузить в "крылатые сосиски" 3-й
военно-транспортной авиадивизии и с пяти тысяч метров вывалить на Баку? Нет? А вот лично
мне иного, более разумного объяснения нашей загадочной "легкопехотной" кампании в голову
не приходило!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Торопливость губит человека - не помню уж, кто впервые высказал сию мудрую
сентенцию, но прав он был, как говорится, на все сто.
Кажется, это были какие-то древние китайцы, чьи мудрецы любили выдавать подобные
изречения, предварительно помедитировав лет десять, дабы достигнуть окончательного
совершенства и отточенности формулировки.
Честно говоря, римляне мне все же как-то ближе... но в этот раз китайцы оказались
правее.
Утром следующего дня штабс-капитана Овечкина - равно как и всех командиров
расквартированных в нашем казармоскладе подразделений вызвали к коменданту. Вернулся
Игорь от него через полчаса весьма задумчивый, и, отозвав меня в сторону, тихо осведомился,
не пожелаю ли я составить ему компанию на некоем собрании, которое, как он подозревает,
будет мне крайне небезынтересно.
Я, естественно, согласился. Правда, увидев заполненный офицерами зал, в котором и
поручиков-то было хорошо если два-три из более чем сотни собравшихся, едва не решил
забрать свое согласие обратно. Однако Игорь, правильно истолковав мое замешательство, хоть
и не подозревая об истинных причинах оного, заверил меня, что мое нахождение здесь будет
вполне законным. Ибо в приказе, где было сказано о его, как командира отдельной части, праве
взять сопровождающего, ни единым словом не оговаривалось, что тот непременно должен быть
офицером. Так что я остался. Правда, недоуменные взгляды, заработанные в процессе
заполнения мест, заставили меня остро посочувствовать всем белым воронам.
И все-таки... все-таки... обведя взглядом собравшихся, я вдруг с кристальной четкостью
осознал, насколько помолодел за последний год наш офицерский корпус. Разумеется,
талантливую молодежь старались продвигать и до войны, знаменитая фраза Главковерха в
ответ на упрек кого-то из сподвижников: "Мы свою войну уже проиграли!" была практически
негласным руководством к действию. Потом, когда началась уже наша война, расти в чинах
стало еще проще, - для тех, кто ухитрялся уцелеть... но все же... Боже правый, какие они
почти все молодые! Вот уж никогда бы не подумал, что на четвертом десятке буду чувствовать
себя стариком.
Зал больше всего напоминал аудиторию университета. Только вместо
дифференцированных по высоте парт наличествовали скамьи, стулья и столы. Выставленные от
входа к дальней стене в перечисленном порядке, они, по-видимому, и должны были создать
вышеупомянутый эффект разновысотности. Когда же минут через десять после нашего
появления четверо пыхтящих юнкеров втащили в зал здоровенную черную учебную доску,
сходство усилилось еще больше, становясь похожим на стойкое дежа-вю.
Вслед за доской в зал вошел, вернее, вкатился невысокий толстячок в мятой шинели...
впрочем, под шинелью, от которой он почти сразу же с видимым облегчением избавился,
оказались погоны, отнюдь не обделенные золотым шитьем!
Отрекомендовался толстячок генерал-полковником Ревишиным, занимающим должность
замначоперодюжнапра... по крайней мере так эта скороговорка выглядела в его исполнении
для меня. По-видимому, у большинства присутствующих в зале возникли аналогичные
проблемы, - и один майор даже нашел в себе силы и отвагу выдавить вопросительно:
"простите?".
При замедленном повторе загадочная должность оказалась всего-навсего заместителем
начальника оперативного отдела Южного направления. Зал слегка оживился: до сего дня,
насколько нам было известно, командование АВР вполне обходилось Западом и Востоком.
Оживился и я, припомнив кое-какие из своих вчерашних построений, протер на всякий случай
глаза и приготовился внимать.
Для начала генерал-полковник кратко перечислил все имеющиеся на Южном направлении
части противника, почти дословно повторив при этом мои вчерашние рассуждения - разве что
состав Корниловской группы назвал точнее: азербайджанцы, грузины, 11-я стрелковая, 14-я
мотопехотная, дивизия Битцева и остатки наступавших на Воронеж частей, сведенные во 2-ю
ударную бригаду. Общая численность - двадцать две с половиной тысячи, танков не более
трех десятков - как я и предполагал. Приятно все же иногда ощутить себя умным,
проницательным человеком.
Что же касается сил, выделенных генштабом АВР для наступления на Юге, то их основу
составят подразделения из корпуса Анатолия Алексеевича Борейко: 1-я, 2-я и 4-я мехдивизии.
Также свою лепту внесет флот... да-да, господа, не удивляйтесь, вы не ослышались - уже
сейчас малые корабли Балтфлота и Онежской флотилии перебрасываются на Волгу. Мы
надеемся, что их появление там окажется для противника весьма неприятным сюрпризом.
Мне сразу же очень захотелось напомнить докладчику, каким неприятным сюрпризом
оказалась для нашей Днепровской флотилии способность танков, а главное, авиации топить все,
что плавает по реке и при этом не похоже на щепки. А ведь на Днепре были и тяжелые
монстры... сквозь систему же каналов, насколько я помнил, вряд ли удастся протащить чего-то
существенно большее, нежели сторожевики типа "Тайфун", да и те, наверное, придется
максимально облегчать для подобной эскапады.
Главной же ударной силой, продолжил Ревишин, согласно замыслу командования АВР,
станет вновь образуемый 3-й десантно-штурмовой корпус. То есть - на этом месте господин
генерал-полковник сделал эффектную паузу, - вы, господа, те, кто присутствует сейчас в этом
зале! Касательно же того, как именно предстоит сие осуществить, вам через несколько минут
подробно объяснит будущий командир корпуса, генерал-майор... а вот, кстати, и он!
Все дружно начали привставать, пытаясь получше разглядеть вошедшего. Лет тридцати
пяти, высокий, с вытянутым лицом типичного английского лорда, он выхватил из поспешно
протянутой адъютантом коробки два куска цветного мела и, не говоря ни слова, стремительно
заскрипел ими по доске.
Я не просто скривился - меня даже хватило на тихий, но очень эффектный мучительный
стон, за который я был вознагражден парой негодующих взглядов и полудюжиной
понимающих. Однако дело было вовсе не в идиосинкразии к издаваемому мелками скрипу -
хотя я и в самом деле терпеть не могу подобных звуков.
Дело было са-авсем в другом.
Этого человека я знал, и знал хорошо.
Дмитрий Синев, или, как называли его за глаза, разумеется, мои однокурсники, полковник
Димочка, был, без сомнения, одним из самых талантливых тактиков, которых я когда-либо
видел, но, с другой стороны, этот нервный, порывистый брюнет был также и одним из самых
безоглядных авантюристов на моей памяти. И если в бытность его полковником эти порывы
кое-как сдерживались вышестоящим командованием, то теперь, обретя вместе с погонами
генерал-майора долгожданную самостоятельность, Димочка способен на многое... ох, на
многое.
Я настолько погрузился в собственные воспоминания, что мне потребовалось серьезное
усилие, дабы прервать их поток и сосредоточиться на происходящем у доски.
Теоретически схема операции, звучно поименованной - как явствовало из жирно
подчеркнутой надписи - "Молот и наковальня", казалась весьма изящной и многообещающей.
Высаживаемый с аэровагонов десант закрепляется на высотах в оперативном тылу противника,
после чего последний начинает организованный, - или не очень, - драп и в процессе оного
попадает под удар перешедших в наступление танков и мотопехоты. З-замечательно.
Оглядевшись, я увидел, что лица почти всех находящихся в зале офицеров светятся таким
щенячьим энтузиазмом, что мне стало попросту стыдно. Поэтому, когда Димочка закончил
изложение своего великого плана и поинтересовался мнением присутствующих, я, напрочь
забыв о своем желании сидеть тише мыши и не высовываться ни под каким видом, вскинул
руку, словно жаждущий вожделенной пятерки двоечник. И, разумеется, был вызван первым!
Собственно, у меня было всего два вопроса к автору шедевра... плюс надежда, что за
прошедшие с момента нашей последней встречи три с половиной года я изменился достаточно
сильно, дабы не быть опознанным своим, пусть и крайне мимолетно, но все же знакомым. В
конце концов, я-то был всего лишь рядовым слушателем, а не восходящей звездой кафедры
Академии.
Primo, я осведомился, известно ли его превосходительству о том, что несколько лет назад
схожую до боли тактику под названием "вертикальный охват" попытались применить господа
британцы на Африканском фронте. А если известно, то знает ли господин генерал-майор, чем
эта попытка закончилась?
Улыбавшийся до этого мига Димочка враз посерьезнел и, вежливо прокашлявшись,
признался, что да, разумеется, знает. Из двух зон высадки, намеченных англичанами, одна
пришлась как раз на расположение танковой дивизии, переброску которой на данный участок
фронта британская разведка позорнейшим образом прошляпила. В результате большая часть
парашютистов из первой бригады погибла еще в воздухе, после того, как опомнившиеся от
подобной наглости кайзеровские танкисты задрали кверху стволы зенитных пулеметов. А затем
эта же дивизия, после короткого марш-броска, раскатала не успевших толком закрепиться
десантников из второй бригады в тонкий блин - задолго до того, как "кромвели" и "кометы"
сэра Александера сумели продавить немецкий фронт на сколь-нибудь значимую глубину.
Secundo же, я заметил, что изображенные им красно-синие овалы выглядят очень красиво.
Но все же они не совсем верно отражают наличествующее на данный момент соотношение сил
- для вящей правдоподобности синий овал необходимо было бы изобразить вчетверо
большим. В переводе же с языка Пифагора это означает, что мы собираемся еще больше
раздробить наши и без того невеликие силы. Противник же получает замечательную
возможность изничтожить оные силы по частям, благо его вполне хватит на то, чтобы стереть в
порошок "наковальню", одновременно с успехом отбивая стучащий по его обороне "молот".
Это если командование синих решит последовать нашему примеру и также разделит
имеющиеся у него силы. А оно запросто может и не делать этого, попросту проигнорировав
горсточку окопавшихся где-то позади десантников, и заняться ими, лишь закончив выбивать
наши бронечасти. Говоря еще проще - с чего он взял, что синие побегут?
Разумеется, такой наглости мне простить не могли. Не меньше десяти человек
повскакивали на ноги, гневно вопрошая о том, кто вообще позволил присутствовать на столь
важном совещании штатской штафирке с фельдшерскими нашивками, не говоря уже о том,
чтобы давать оной штафирке высказывать свои дилетантские -читай, дурацкие - мысли.
Я приготовился облаять их соответствующим образом, но в этот момент рядом со мной
встал Игорь, который твердым голосом заявил, что это он привел с собой кандидата в
прапорщики - вот так новость! - Берегового. И что если высказанные оным кандидатом в
прапорщики мысли кажутся присутствующим дилетантскими, то он, штабс-капитан Овечкин,
охотно признает себя таким же дилетантом, потому как ему тоже хотелось бы услышать ответ
на поставленный мной вопрос.
Возмущенные господа офицеры начали было разевать рты для второго залпа,
долженствующего окончательно смести с лица земли меня вместе с моим защитником, однако
им неожиданно помешал не кто иной, как сам Димочка, примирительно заявив, что ему, так же
как и штабс-капитану, поставленные мною вопросы отнюдь не кажутся дилетантскими,
наоборот, схожие мысли возникали у него в течение всей подготовки плана. Заставив таком
образом половину аудитории замереть с отвисшими челюстями, генерал-майор неожиданно
сменил тему и осведомился у меня: не прихожусь ли я каким-либо родственником его
хорошему другу - еще одна потрясающая новость! - подполковнику Сергею Береговому, о
котором он уже более полутора лет не получал никаких известий.
Опустив глаза, я сухо отозвался, что единственным известием, которое он мог бы
получить о моем младшем брате, могло быть известие о его смерти.
Димочка, чуть смутившись, выдержал короткую, секунд в двадцать, паузу, а затем вновь
окрепшим голосом принялся разъяснять вторую, скрытую сущность своего великого плана.
Для начала он поинтересовался, все ли из присутствующих помнят о так называемом
Прорыве Мюллера? С разных концов аудитории донеслись утвердительные угугуки, однако
генерал-майор счел за благо их проигнорировать и еще раз изложил господам офицерам
подробности того злосчастного сражения: одна-единственная ушедшая в оперативный прорыв
панцеринфантерная дивизия Мюллера настолько затерроризировала командование фронта
своими шныряющими, казалось, повсюду мотоциклетными разведдрзорами, что у штаба
создалось полное впечатление присутствия в нашем тылу чуть ли не всей группы Мантойфеля.
И, если бы не удар под основание клина, четко проведенный корпусом Вяземского,
единственного, наверное, генерала на всем фронте, сумевшего правильно оценить обстановку,
последствия могли бы быть... вплоть до самых разнообразных.
Именно подобный полуслучайный, в общем-то, трюк и собирался теперь провернуть
Димочка. Правда, на качественно новом уровне - сочетание десантных частей с аэровагонами
и ударными турбокоптерами должны были сделать первые не просто мобильными
подразделениями, а так сказать, аэромобильными. Соответственно основной задачей десанта
становилось не сидение поперек одной, пусть и стратегически важной, дороги, а обеспечение
деятельности аэродрома подскока для вышеупомянутых ударных эскадрилий. Обеих - как в
том грустном анекдоте про аргентинские, кажется, ВВС. Эти две, получившие возможность
действовать во вражеском тылу на полный боевой радиус, эскадрильи и должны были стать той
самой непереносимой занозой в заднице синих, а заодно и компенсировать недостающую
десанту огневую силу. Короче, Синев просто-напросто задался целью перефразировать
известную формулу кайзеровского Генштаба до уровня - наступление есть перенесение
действия авиации вперед!
Еще одна великолепная теоретическая идея. На практике же она означала, что судьба
операции будет поставлена в зависимость от немногочисленных ударных турбокоптеров, их
пилотов и - даже в большей степени - нескольких десятков аэровагонов, обязанных кровь из
носу обеспечить постоянный воздушный мост между нашим и вражеским тылом. Последний
пункт казался мне особо тревожным. Даже вынося за скобки возможные технические накладки,
к которым, вообще-то говоря, аэровагоны склонны ничуть не меньше любой другой
новейшей, - читай, сырой, сложной и капризной, - техники, ничего нельзя было поделать с
тем явлением, что груженный, а грузить их наверняка будут, что называется, "под завязку",
аэровагон, как правило, представляет из себя большую, низколетящую, маломаневренную и
чертовски уязвимую цель. Разумеется, маршрут будет проложен "в обход", но этот самый
обход нельзя тянуть в сторону до бесконечности - и, кроме того, конечный пункт назначения
все равно будет известен противнику не хуже их собственного почтового адреса.
Это было самое веское из возникших у меня после Димочкиной речи возражений, плюс
еще кое-что набежало по мелочам. Но вслух я произносить ничего не стал, потому что внезапно
с кристальной четкостью осознал простую истину - все уже решено!
Дальнейшую лекцию я слушал вполуха. Слово вновь взял генерал-полковник Ревишин,
который, размашисто тыкая указкой в придерживаемую двумя юнкерами карту, бодро
рассказывал, как именно будут направлены наши удары, куда побегут под их действием части
РевЮгСовета, на каком рубеже они будут разбиты окончательно... после чего мы триумфально
спускаемся вниз по Волге до самой Астрахани. А следующим номером программы был уже
рассказ о падении Баку под мощью нашего тройного, - с воздуха, с моря и с земли! - удара.
Последнюю, наземную компоненту оного, по словам Ревишина, должны будут обеспечить
союзные армянские ополченческие дружины. Идея правдоподобная - армяне действительно
союзны нам, АВР, в том смысле, что своих соседей: грузин, азербайджанцев, а главное, турок,
они ненавидят куда больше. Проблема в том, что эти соседи отвечают им вз
...Закладка в соц.сетях
