Жанр: Фантастика
Путь для героя 2. Именем света
... и визгу тут было! Больно ушибившись об заклятие и отлетев от стены на
пару десятков шагов, призрачные акробаты со стоном поднимались и принимались искать
того ушастого паршивца, который все им и испортил.
А я тем временем забрался на стену, где меня ждал Фиско. Вот невежа, - даже руку не
подал... Уже собираясь отчитать его за нерасторопность, чуть было не приведшую к
фатальным для меня последствиям, я заметил, что у карлика распорото и наспех
перевязано правое предплечье.
- Пустяк, - царапина, - угрюмо буркнул шустрик, стараясь не глядеть мне в глаза. - А
вот Беллиана...
- Она жива!? Что с ней?
- Не знаю. Агенты ворота взорвали ее же огненной миной, а потом такая заварушка
началась, - до сих пор в глазах огненные сполохи мерцают. Я за спиной у магессы
прятался - и то вот зацепило. А в нее из арбалетов в упор стреляли... раз двадцать. Потом,
когда эта бестелесная жуть внутрь хлынула, - она послала найти вас. Пока вас искал, пока
веревку искал...
Я уже не слушал его, сорвавшись вниз по лестницам и устремившись к воротам, на
месте которых теперь был огромный, полузаваленный камнями пролом. Эти злыдни в
черном постарались... Встреться мне сейчас на пути контрразведчик, - на клочки бы
разорвал.
Но вокруг не было никого, - только выжженная трава и обугленные, скукожившиеся
трупы. Много трупов. И зловещая тишина. Неистребимый запах гари и сгоревших тел
вызывал тошноту. Где же ты, Беллиана!? Ты не должна была погибнуть, ты не могла
оставить меня, ты не...
Неглубокая воронка посреди двора, обрывок красной ткани и опаленный клок рыжих
волос. Вот и все, что осталось от моей волшебницы. Она сражалась за меня до последнего
вздоха. Как же я ее не уберег? Какой я после этого рыцарь?
Внезапно позади меня, в конюшне раздался взрыв, и оттуда, вышибив горящую дверь,
вылетел исторгающий предсмертный вопль сгусток огня. А в проеме появилась она.
Воистину, в этот миг Беллиана была прекрасна: бездонные глаза сияли ослепительным
голубым светом, беснующийся пламень волос развевался над гордо поднятой головой,
россыпи искр пробегали по мерцающей одежде, а хрупкие руки крепко сжимали
раскаленный жезл, с навершия которого курился легкий сизый дымок.
- Вынуждена вас огорчить, - средств передвижения у нас больше нет, и дальше мы идем
пешком, - промолвила волшебница и устало сползла по жезлу, а на раскаленном железе
зашипели капли крови. Только сейчас я заметил бурые разводы на ее платье.
- Не беспокойся, я чувствую себя гораздо лучше, чем выгляжу, - поспешила успокоить
меня Беллиана. - К утру я буду в полном порядке. Отправляйся спать, этой ночью к нам
больше никто не придет, - призраки нашли лошадей контрразведчиков.
Спать посреди поля боя? Гм... Достойно, но непристойно, - надо хотя бы похоронить
останки павших. Фиско долго отлынивал от участия в похоронной команде, ссылаясь на
свое боевое ранение, но, в конце концов, ему тоже пришлось таскать обгорельцев в яму
из-под магического горна, где мы устроили братскую могилу.
По завершении похорон оскорбленный моей "бесчувственностью" шустрик молча
завернулся в одеяло и ушел спать на стену, а я удобно устроился в корыте, служившем
некогда поилкой для лошадей. Время от времени я посматривал на Беллиану, но в
отблесках затухающего костра фигура волшебницы оставалась все такой же недвижимой.
Погасли последние язычки, потухли угли, и все погрузилось во тьму.
Но вот тьма расступается. Я вновь иду по бесконечной дороге, пронзающей сумрачную
равнину и убегающей к едва освещенному горизонту. Серые, выцветшие люди устало
бредут по ней, а их лица землисты и бесстрастны. Небо затянуто тусклыми, свинцовыми
тучи, из которых сеет крупный серый снег. Опускаясь на землю, он смешивается с грязью,
делая ее холодной и вязкой. Люди, окружающие меня, все чаще спотыкаются, падают и,
упав единожды, уже не поднимаются. С каждым шагом идти становится все тяжелее, но
останавливаться нельзя ни на шаг, - я должен, обязан дойти до заката.
"Я могу тебя подвезти", - доносится откуда-то тихий печальный голос. Позади меня
тоскливо скрипят колеса, и сбоку появляется катафалк, запряженный парой угольночерных
коней, у которых нет глаз. На облучке сидит кучер - монах в черной рясе и черных
перчатках. Его лицо скрывается в тени широкого клобука, но я и так знаю, кто он.
"Зачем все эти страдания? Там, впереди, тебя никто не ждет. Ты все равно не дойдешь,
и ты это знаешь", - грустно вопрошает человек в черном. - "Для тебя давно уже
приготовлено место".
Черный могильщик кивает на гроб, стоящий на ложе позади него, на тело, лежащее в
гробу. Я смотрю туда, и колючий ком крика застревает в горле. В гробу лежу я.
"Что предначертано, - того не изменить", - вздыхает вестник смерти. - "Но у тебя еще
остаются два выхода: упасть в небытие и превратиться в дорожную грязь или повернуть
назад и обрести бессмертие".
"У меня есть еще один выход - сражаться!" - возражаю я, отводя руку за спину.
Серебристая Луна пребывает на своем месте.
"Это - не выход. Это - путь к выходу, причем не самый разумный", - пожимает
плечами черный возница. - "Каким путем идти, - это твое дело, но в конце пути перед
тобой все равно останутся только два выхода. И тогда тебе нужно будет сказать всего
лишь одно слово: "Да" или "Нет"".
"Нет", - поспешно говорю я, и порыв морозного ветра бьет мне в лицо. Все вокруг
исчезает, и я срываюсь в ледяную пропасть. Холод пронзает меня до глубины души, и
сознание начинает меркнуть, превращаясь в лед. Смерть и бессмертие сливаются воедино
в падении, которому нет конца.
Падение закончилось в лошадиной поилке. Это был сон? Но если это был всего лишь
сон, то почему я чувствую себя так, будто заснул в сугробе? Приоткрыв один глаз, я не
поверил тому, что увидел, поэтому пришлось открывать и второй.
Вокруг меня все было покрыто инеем. И это при том, что сейчас - конец июля. Я
понимаю, что здесь - горы, что ночью в горах тепло не бывает. Но заморозок - в середине
лета! Положительно, природа сошла с ума.
А еще я чувствовал явственный зуд на шее и груди, и зудели они неспроста, - на
заиндевевшем одеяле были очень хорошо заметны прыгающие черные точки.
Повернувшись, я обнаружил, что спал этой ночью не один, - у меня под боком тихо сопел
рыжий разносчик паразитов. Ах, зараза хвостатая, сейчас я тебя...
Почувствовавший холод Лоран приоткрыл глаза, косо посмотрел на меня, недовольно
заворчал и требовательно потянул одеяло на себя. В следующее мгновение блохастое
создание, безжалостно выброшенное из корыта, обиженно скуля, побежало жаловаться
своей хозяйке.
Волшебница сидела в том же положении, что и ночью, вдобавок была покрыта густым
налетом инея и выглядела совершенно неживой. Признаться, первым делом я подумал,
что бедняжка замерзла ночью, но тут магесса вздрогнула, открыв глаза, и громко чихнула.
Это уже лучше - мертвые не чихают. Но, похоже, наша огненноносица простудилась. Зато
теперь будешь знать, что даже если ты великий маг, сверхчеловек и ходячая печка в одном
лице, - все равно не след ночевать на холодной земле.
- Я еще никогда не простывала! Это просто невозможно! - заявила очнувшаяся магесса
и снова чихнула, а в ее руке появился богато расшитый красный шелковый платок,
который немедленно и основательно был выпачкан.
- Не знаю, как это явление у магов называется, а по-нашему, по народному - самая
обыкновенная сопливость, - возразил я, вызвав бурное недовольство магессы:
- Ты!.. Ты!.. Да как ты можешь! Да ты ничего не понимаешь... - начала было
выговаривать возмущенная Беллиана, но тут за нее "заступился" спускавшийся со стены
Фиско:
- Господин Райен, вы таки ошибаетесь. У волшебниц - все волшебное, даже сопли!
- Злые вы! Вот уйду я от вас - наплачетесь! - обиженно фыркнула Беллиана,
отворачиваясь и продолжая истязать несчастный платок. - Вообще, нам уже пора идти, -
до Призрачных равнин еще далеко, к тому же Блеклый Лес таит в своей чащобе немало
угроз, да и Железная Дорога в полдень закроется.
- Что такое Призрачные равнины, Блеклый Лес и Железная Дорога? - затеребили мы
магессу, перебивая друг друга.
- Придет время, - сами увидите, - язвительно ответила Беллиана, умываясь горстью
инея. - Я вам не справочная, бесплатных сведений не даю, так что терзайтесь в неведении.
Похоже, за ночь волшебница излечила все свои раны, но нерастраченная внутренняя
энергия требовала выхода, поэтому первыми и единственными жертвами эмоциональной
разрядки оказались мы.
- Живее, лентяи! - требовательно восклицала Беллиана, подгоняя наши сборы. -
Забудьте про костер - греться будете на ходу. А если кто-то уж совсем окоченел и не
может с места сойти, то я с превеликим удовольствием помогу - пара ракет в задницу
согреет лучше любой печки и придаст просто-таки невероятное ускорение.
- Набрал попутчиков на свою голову, - украдкой пробурчал я, закидывая мешок за
плечо. - Вот теперь и терпи.
- А покушать? - жалобным голосом простонал Фиско. - Мы на голодный желудок
далеко не уйдем.
- Есть будете на ходу! - недрогнувшим голосом заявила магесса. - А кое-кто, между
прочим, до утра сухари грыз. Я все слышала!
Фиско уже хотел было возразить, даже открыл рот, но потом подумал, почесал затылок
и, во избежание получения внезапного ожога языка, благоразумно промолчал. Я, наперед
зная, что женщину не переспорить, а женщину-мага - не переспорить никогда, тоже не
стал вступать в дискуссию.
Беллиана еще какое-то время ворчала, перечисляя все известные ей мужские
недостатки, но потом успокоилась. Все-таки хотя она и была великой волшебницей, но в
глубине души все же оставалась обыкновенной женщиной. А женщины не могут долго
сердиться, если им никто не возражает. А когда они перестают сердиться на нас, они
начинают о нас заботиться. На мои продрогшие плечи лег удивительно легкий плащ,
сотканный вперемешку из обыкновенных и огненных нитей, и уже через пару минут я
почувствовал себя бодрым и согревшимся. На душе стало тепло и уютно, словно бы я
целый вечер сидел дома, у камелька и болтал о пустяках с самыми близкими друзьями.
Правда, вместе с плащом мне достался и его хвостатый обитатель, поэтому время от
времени меня покусывали блохи, но Лоран честно пытался их выбирать, поэтому я и на
него был не в обиде.
Фиско досталась беллианина муфточка - шустрик натянул ее себе на голову и
расплылся в довольной улыбке. Забавный человечек, что и говорить. У него масса
недостатков, их явно больше, чем достоинств, но все же, почему я считаю его хорошим?
Наверное, у мальца все-таки есть какой-то секрет завоевания доверия. А, может, он
просто умеет располагать к себе людей? И я постоянно задаюсь вопросом: является ли
Фиско сам по себе личностью или это личность того, кто скрывается за стальной дверцей
его сознания? Что ж, время покажет, кто есть кто.
А Беллиана? Несмотря на всю ее открытость, я постоянно открываю в ней все новые и
новые черты характера. Она очень близка мне, как человек и друг, но невероятно далека,
как маг и сущность, познавшая бессмертие. В различных ипостасях она бывает разная:
добрая, и жестокая, любящая и хладнокровная, самоуверенная и нерешительная. Какая она
на самом деле? Наверное, я так никогда и не узнаю ее до конца.
Не сбавляя шага, мы шли по промерзшему и затененному ущелью, - печальное солнце
только-только выползло из-за гор, и его лучи, с трудом пробиваясь сквозь туманную
дымку высокогорья, пока освещали только небо и верхушки скал. Шли довольно быстро,
поскольку, хотя дорог здесь не было и в помине, но постоянно попадались едва заметные
тропы, - некоторые из них терялись в кустарнике, другие выводили на открытое
пространство. Об их происхождении я долго ломал голову, - откуда взяться тропинкам в
этой глухомани, если самый крупный из местных зверей - таракан? Последние, правда,
были здоровущие, размером с ладонь, - отродясь таких не видывал. Но ведь даже
тараканий табун не в состоянии протоптать столь основательные просеки, - а ощущение
создавалось такое, будто по лесу некогда прогулялась колонна вымуштрованных слонов,
вытоптавшая на своем пути всю более-менее крупную растительность.
Конечно, насчет слонов я немножко преувеличил, но ненамного. К тому же эти дивные
тропы, кем бы они ни были проложены, жили по каким-то своим, тропиночным законам,
вопреки человеческой логике и здравому смыслу, - они изгибались, петляли, даже
поворачивали назад, но при этом мы понемногу приближались к верхнему уровню,
который нависал над нами черными громадами выступающих скал.
Продвигаясь все дальше и дальше вглубь ущелья, я все больше убеждался, что с
природой творилось нечто непонятное, - упругая горная трава за ночь пожелтела и
повяла, кусты склоняли промокшие ветви до самой земли, с редких деревьев опадали еще
наполовину зеленые, но уже усыхающие листья. А сейчас, я повторяюсь, конец июля.
Странно, не правда ли? А то, что преждевременная осень наблюдается в горах -
странно вдвойне. Горные растения похожи на нас, горцев. В суровом горном краю
выживают только стойкие и выносливые, поэтому и тем, и другим, нипочем и бесплодные
земли, и трескучие морозы, и снежные бураны. А то, что было сегодня ночью, даже
холодом назвать нельзя, - так себе, легкий свежачок. Странно, очень странно...
- Странно, что ты заметил это только сейчас, - тихо сказала Беллиана, глубоко вздохнув
и взяв меня под руку. - Это продолжается уже месяц, с того самого дня, как солнце
потемнело. И с каждым днем оно все неотвратимее и неодолимее.
- И все-таки, что же происходит с миром? - не совсем понимая смысл сказанного,
спросил я. - По всем признакам, наступает зима.
- Да, это зима. Последняя зима, - дрожащим голосом произнесла Беллиана и внезапно
всхлипнула, уткнувшись мне в плечо. - Наша планета умирает. Я наяву вижу, как она
страдает и гибнет, и мне страшно. Очень страшно. И я ничего не могу сделать...
Могу ли я спасти этот мир? Навряд ли... Кто я такой? Да никто, - мошкарик
перелетный, мелочь назойливая. И что я могу сделать? Я могу только пытаться идти
вперед и сметь надеяться, что иду не зря. Вот и все.
Так мы и идем, неизвестно куда, неизвестно зачем. "С дороги неторной нельзя
отвернуть, но тайные тропы укажут вам путь..." Кто сочинил эти строки, какой
неведомый поэт обещал надежду всем блуждающим и заблудшим? Загнать бы его в лесок
на денек, чтобы это разнеженное дитя лиры на своей талантливой шкурке прочувствовало
всю прелесть и обаяние бездорожья. И чего это я нынче такой жестокосердный...
У самого обрыва кустовой лабиринт, наконец, закончился, и странная тропа влилась в
большую поляну, посреди которой рос высокий, стройный раскидистый клен - все прочие
растения словно отстранялись от него, словно пытались отползти подальше. Откуда он
только здесь взялся? - кленовые рощи часто встречались в Зеленодолье, росли клены и в
некоторых уголках северной Фацении, в том числе и в моей родной долине. Но в этом
сухом и жарком краю их я не видел ни одного.
Чем-то этот одинокий клен похож на меня - заброшен волею жестокой судьбы в чужие
края, без права на возвращение и с ощущением отсроченной гибели. Засуха сразила
влаголюбивого лесного щеголя, - вся его листва давно уже опала с почерневших,
прогнувшихся веток и устилала холодную землю желто-серым саваном забвения. Лишь
один маленький и изогнувшийся листик, уцепившийся за самую верхнюю ветку, упорно
трепетал на ветру, из последних сил цепляясь за усыхающее древо.
Что может сделать один простой листик, когда против него - все законы природы?
Очередной свозящий порыв безжалостно сорвал его и понес... против ветра? Листик летел
медленно и неуверенно, качаясь, словно легкая лодочка на бурной волне, но неуклонно
приближаясь ко мне. Я неуверенно протянул руку, и листик, словно ждавший от меня
решения, уверенно спланировал в мою ладонь.
Шутить изволите? Я покосился на Беллиану, - волшебница изо всех сил старалась
сделать вид, будто она тут не при чем. Но, когда я вновь перевел взгляд на листик, то не
поверил своим глазам, - на моей ладони лежало маленькое, изогнутое тремя гранями
зеркало, по форме точь-в-точь напоминавшее кленовую пядь. В одной из граней я,
естественно, увидал свое изумленное лицо. О, небеса, я ли это? - грязный, обросший, с
синевой под воспаленными глазами с расширенными зрачками, в глубине которых
блистают красные огоньки...
- Что это? - упавшим голосом вопросил я, переводя взгляд на Беллиану. - Опять
наваждение? Скажи на милость, зачем ты сделала эту безделушку? Надо мной
поиздеваться? Я и без того догадываюсь, что мне в теперешнем виде закрыт доступ не
только в любой приличный дом, но даже и к помойным бачкам в его дворе.
- Не каждому дано видеть себя таким, каков он есть на самом деле, - ответила магесса.
- И я тут вовсе не при чем... почти не при чем. Это не магическое зеркало - это редкий
природный артефакт, называющийся Кленовое Распятие. Он висел тут просто так, ожидая
того, кто разглядит его особую сущность.
- А если бы не дождался?
- Тогда бы он упал на землю и превратился в обычный кленовый лист. Но зачем добру
зазря пропадать?
- И это правильно, - хорошее добро всегда можно продать. Какая же польза от этой
штуковины помимо того, что она показывает мое одичавшее отражение?
- Как ты видишь, на Распятии - три грани. В одной из них ты видишь себя таким, каким
ты стремишься быть.
- Ну, листочек, покажи, и по форме доложи. Опять там эта страшная рожа... Что-то
зеркальце темнит, - не хочу я быть такой страхолюдиной. Наверное, рано ты его сорвала -
не дозрело еще. Ничего, полежит у меня за пазухой - дойдет. А что показывают остальные
грани?
- Отражение на второй грани ты можешь увидеть только боковым зрением - в ней
отражается тот, к кому ты стремишься. В третьей грани отражается твой враг, но
обычным зрением эту грань увидеть нельзя. Ничего больше этот листок не показывает.
И все? А я-то думал, - вещица и в самом деле стоящая. Артефакт, артефакт. Я и без
зеркальца осведомлен, кто есть мой враг и к кому я стремлюсь. Впрочем, почему бы и не
посмотреть...
И я посмотрел. Странно, я никогда ее раньше не видел, но это лицо словно бы всплыло
в моей памяти. Вздернутый курносый носик, напряженно сжатые маленькие розовые
губки, солнечные брызги веснушек-конопушек на нежных девичьих щечках,
беспорядочная россыпь волнистых локонов цвета льна, в которых ослепительно сияют
огромные голубые глаза-васильки.
Привет, Лусани, совершенно чудесная девочка с совершенно непонятными
намерениями. Именно такой я тебя и представлял. Рано или поздно, наша встреча должна
была произойти. Я знал, - вторая грань покажет именно твое отражение, хотя... в глубине
души надеялся увидеть в кленовом зеркале совсем иной образ. Но, видно, не судьба.
- Хватит в зеркало пялиться, - не красная девица, - дернула меня за рукав магесса. -
Распятие не показывает несбыточные видения, из чего следует, что рано или поздно, но
ты достигнешь своей цели. А сейчас нам пора идти дальше, - горы не любят запоздалых
гостей.
Крутая каменистая осыпь, ведущая в верхнюю часть Призрачного ущелья, серой лентой
устремлялась в дымчатую бело-голубую высь. Дойти туда, до самого верха, где небо
сливалось с землей, отсюда представлялось не только невозможным, но даже и в какой-то
степени кощунственным.
А горы напряженно ждали непрошенных гостей, готовя достойный прием тем, кто
дерзнул нарушить их вековой покой. Но трое маленьких людей, кажущихся тщетными
букашками на фоне величественных снежных исполинов, все же упорно ползли вперед,
навстречу смертельным опасностям и гнетущей неизвестности, бросая вызов высоте и
судьбе. Они верили в свое предназначение, и эта странная, непонятная вера слабым, но
ровным светом осеняла их измученные души.
Глава 5
Поднявшись в верхнюю часть Призрачного ущелья, мы оказались словно бы в другом
мире. Не то, чтобы природа здесь была какой-то иной, - растения казались вполне
знакомыми: из густого непролазного подлеска вздымались разлапистые и кряжистые
горные сосны, редкие поляны шуршали высохшими зонтиками болиголова, а обочины
едва угадывающейся тропы сплошь заросли каким-то особо крупным папоротником и
неисчислимым множеством грибов-поганок.
Все выглядело обычным, за исключением одного, - растительность была сплошь серой
и отчасти бесцветной, а грибная поросль вообще смахивала на скучковавшиеся стайки
сухопутных медуз. Блеклый Лес казался совсем выцветшим, обескровленным и
представлялся очень подходящим местом жительства для бестелесной нежити. И я
определенно чувствовал, что сейчас за нами кто-то или что-то следит.
- Призраки здесь действительно есть, только сейчас они прячутся от солнца в пещерах,
- укрепила мои подозрения Беллиана. - Но они - не главная опасность в этом лесу.
Посмотри во-он туда...
Я вгляделся в дальний прогал и поначалу не поверил своим глазам: промеж двух
совсем немаленьких сосенок раскинулась паутинообразная сеть из световых лучей
толщиной с тонкую веревку, а размерами зловещее переплетение превосходило любой
корабельный парус. По слабо светящимся лучам изредка пробегали голубые искры, что
предполагало наличие того, кто эти искры испускает.
- На любого охотника всегда найдется другой охотник, - предвосхитила мой вопрос
волшебница. - Те, кто плетет эту страшную паутину, являются энергетическими
существами и питаются тонкой энергией призраков, - их душами. Впрочем, твоей
энергией они тоже не побрезгуют, так что задевать паутину из глуполюбопытственных
намерений крайне не советую.
- Пауки-душееды... Бр-р, жуть какая. А кто еще здесь обитает? - спросил Фиско,
опасливо косясь на световую сеть и нащупывая руками рукоять кинжала.
Ответа не последовало, из чего я заключил - нам того лучше и не знать. Благо, в длину
этот кошмарный лес оказался не очень протяженным, и по случаю утреннего сна ночных
охотников из зарослей на нас никто не выпрыгивал.
До конца ущелья уже было недалеко. И тут, как это почти всегда бывает, когда все идет
хорошо, - судьба напоследок приготовила жирную и смачную гадость. У самых скал
дорогу нам преградил целый светопаутинный ковер, и обойти его не наблюдалось
никакой возможности.
Причем, не одни мы оказались в таком тупиковом положении - с другой стороны
паутины вяло переминалось кошмарное создание, походившее на самого обыкновенного
запечного таракана, обожравшегося фосфора и вымахавшего до размеров матерого
пещерного медведя.
Чудовище осторожно поводило длинными и переливчатыми усами-вибриссами, не
касаясь, однако, световых нитей, концы которых скрывались в густой кроне близлежащего
дерева, - видимо, там и свил себе гнездо призрачный ловец. Тут таракан-переросток
почуял нас. Очевидно, позывы громадного и голодного тараканьего чрева в какой-то
момент возобладали над животными инстинктами, заключенными в маленькой и
неразумной головке. Шестилапая тварь зацепила усом световой луч и притянула его на
себя, при этом задев светопаутину передними лапами. Спустя несколько минут,
предпринимая усердные, но тщетные попытки освободиться, фосфорический таракан уже
целиком был залит белым светом.
Охотник показался неожиданно - на жертву прямо из воздуха выпало нечто светящееся
ядовито-желтым оттенком, на паука совсем не похожее - три десятка суставчатых лап и
пара острейших жвал выглядели жалкими придатками на фоне огромного волосатого
брюха. Впрочем, душеед только казался неповоротливым, - гнущиеся во все стороны
лапки-щупальца замелькали с бешеной скоростью, оплетая добычу, а стремительные
челюсти двумя искрящимися молниями вонзились в затрещавший панцирь
энергонасекомого и испустили настольно мощный разряд, что тараканья башка попросту
отлетела и подкатилась к нашим ногам.
Сейчас бы этому уроду пару ракет в брюхо, пока он до нас не добрался... Но Беллиана
отрицательно покачала головой, потом зачем-то подняла тараканью голову с еще
судорожно шевелившимися челюстями, и о чем-то задумалась. В это время охотник жадно
поглощал свою добычу. Мне показалось, а может, и не показалось, - энергопаук раз от
разу приглядывался и к нам. Но что бы он там себе не думал, - эта кормежка стала для
хищника последней, потому что наша повелительница огня, собравшись с мыслями,
устроила ему взрывное несварение желудка. В результате прожорливую тварь разорвало
на сотню маленьких паучков и раскидало по окрестным кустам.
Световая паутина исчезла, и путь стал свободен. Как всегда, большой победе
сопутствовали мелкие неприятности - меня и Фиско, стоявших в двух десятках шагов от
места взрыва, с ног до головы окатило светящейся волной кашеобразных паучьих
внутренностей, так что мы на какое-то время превратились в светлячков. Хорошо еще, что
запаха нет.
- Иначе было нельзя... - начала было оправдываться Беллиана. - Они поглощают любую
энергию извне.
- А прятаться за нашими спинами таки было можно... - спешно отряхиваясь, заявил
возмущенный Фиско и вдруг осекся, показав куда-то вверх.
Подняв голову, я увидел несколько десятков быстро опускающихся паутинных лучей.
- Прячьтесь, - они почувствовали нас! Если хотя бы один луч вас заденет - в следующее
мгновение здесь появятся все пауки Блеклого Леса, - воскликнула Беллиана, заскочившая
в ближайшую расселину с разительными для незрячего человека хладнокровием и
проворностью, - в локте над ее головой скрестилось сразу несколько световых линий.
Куда же тут прятаться? - кругом кусты одни... Лоран, не успевший проскочить за своей
хозяйкой, испуганно взвизгнул, развернулся и быстро-быстро вскарабкался по голому
стволу стоявшей поблизости ветвистой и искривленной горной сосны. Там обезьян
принялся скакать по веткам и истошно орать, чем-то напоминая кота, которому дверью
прищемили хвост и остальное прилежащее.
Фиско, пометавшись туда-сюда по полянке и сообразив, что спасать его вроде бы
никто не собирается, доверил это благородное занятие самому себе, скинул сапожки и,
кляня свою тяжелую судьбу еще более тяжелыми выражениями, полез на ту же сосну
немногим хуже мартышки.
Как же так? - все меня бросили. Нехорошо, несправедливо... По деревьям
...Закладка в соц.сетях
