Жанр: Фантастика
Путь для героя 2. Именем света
...ственно заявил я, вернувшись к костерку, где означенный
имярек нас и ожидал. - Посовещавшись с волшебницей и прибегнув к ее высокой магии, я
выяснил личность твоего хозяина и имею некоторые предположения насчет его
местонахождения. И так уж случилось, что в ближайшее время я собираюсь его навестить.
- Возьмите меня с собой! - заискивающе пропищал Фиско. - Прошу вас, возьмите!
Иначе я таки все равно пойду следом за вами. Так возьмете?
- Ну, допустим, - возьмем. А что ты умеешь делать?
- Я выполню все, что изволите, господин Райен! - гордо заявил шустрик.
В этот момент он живо напомнил мне некоторых солдат-новобранцев, изо всех сил
старающихся выслужиться перед начальством. К сожалению, я на своем опыте знал,
какими лодырями и захребетниками они впоследствии становятся. Что ж, надеюсь, этот
балласт мне недолго терпеть придется.
- Фиско Шустрый, вы приняты в наш отряд предпоследним по старшинству (здесь я не
упустил возможности поиздеваться, - самую низшую должность у нас занимала
мартышка). В ваши обязанности вменяются: приготовление еды, устройство лагеря и все
такое прочее, что я сейчас и не упомню. Вопросы есть?
- А у вас есть ночная ваза? - виновато-заискивающе спросил Фиско. - Судья Чарнок
был брезглив и заставлял меня вычищать свой горшок сразу, как только он сделает свои
дела. Нет, я таки не против, но все же предпочитаю оказывать иные услуги.
Вероятно, в забытой предыдущей жизни шустрик был слугой, и лакейские привычки
настолько влились в его кровь, что даже неосознанно он продолжает услуживать тем, кого
считает выше себя. Зато сколь несладко приходится тем, кто оказался под ним - я уже
видел в Травинкалисе.
- Нет у меня никакого горшка. А если попытаешься оказать мне "иные услуги" и
попутно будешь оглаживать похотливым взглядом каждого приглянувшегося мужика, -
повешу на первом же суку, - строго предупредил я, вспомнив про определенные
наклонности карлика, но Фиско, поначалу недоуменно взглянув на меня, расплылся в
широкой улыбке:
- Ах, вы таки об этом... Не извольте беспокоиться. Внедрившись в Контрразведку, мне
было выгодно казаться извращенцем, - эта форма общения надежно прикрывала мою
шпионскую деятельность. На самом же деле я в этом отношении самый обыкновенный.
Что-то с трудом верится, - уж больно склизко тогда у тебя глазенки блестели.
Посмотрим, - время покажет, кто есть кто. С рассветом мы двинемся в путь, а сейчас я
попытаюсь просеять твой мозговой кисель на предмет сведений о паутине Контрразведки
и ее обитателях.
Два часа я пытал Фиско о деталях его пребывания в Южном отделе Контрразведки,
вогнал горе-шпиона в пот, сопли и истерику, при этом сам взмок, как тягловая лошадь, но
так ничего от карлика и не добился. Что он там искал, что он узнал? - оставалось тайной
за семью печатями, - Фиско даже не помнил, по какой такой причине он приходил к нам
в тюремный подвал.
- Если бы я смог увидеть те места, где я побывал, - возможно, я таки что-то бы и
вспомнил, - виновато отговорился шустрик, бросая долгий взгляд на черные контуры
руин.
И я вдруг понял, - он что-то вспомнил, потому что раньше бывал здесь. А раньше здесь
хозяйничали контрразведчики - Среднеземный отдел, кажется. И какой же мне прок от
этих воспоминаний? - тут же одни развалины остались. Хотя... пускай рассказывает, - мое
сыскарское чутье найдет крохотный бриллиант знания в куче пустой словесной породы. А
если не найдет, - невелика беда, - и без того в голове сущий бардак.
- Рассказывай, облегчай душу - до рассвета еще далеко, - зевнул я и устроился
поудобнее, готовясь задремать.
Но после первых фраз сон - как ветром сдуло. Не то что ветром - ураганом. Я
напряженно сидел, внимая каждому слову, каждой интонации, и ощущал
себя тем сказочным трудягой-рудокопом, который, всю жизнь продалбливаясь в гору по
скудной золотоносной жиле, в один прекрасный день нежданно-негаданно провалился в
пещеру из чистого золота. Несмотря на всю странность моего нового спутника и ни на
грош ему не доверяя, я исподволь чувствовал - все сказанное карликом происходило на
самом деле. Отрешенно смотря куда-то в даль пространства и времени, Фиско начал свой
удивительный рассказ:
- Мне довелось провести в этих стенах всего лишь один день, но этот день я таки
запомнил на всю жизнь - его невозможно забыть. Первого числа месяца августа
минувшего года я прибыл в Паучью Цитадель, где ожидалось нечто невероятное, - все
агенты Среднеземного отдела Высшим Приказом были срочно созваны в крепость.
Выяснилось, что контрразведчики задержали странную девочку, - это случилось при
непосредственном участии их агента Таежника, который таки утверждал, что девочка -
посланница небес, что она творит чудеса, и что перед теми, кто ей поможет, таки
откроются врата вечности. К тому времени в Контрразведке уже знали о таинственной
гибели патриархов Храма, а в народе на эту тему уже ходило множество самых
невероятных слухов, и в некоторых из них таки упоминалась девочка с золотыми
ножницами. Главный агент отдела лично беседовал с задержанной, и она таки
подтвердила все его догадки, но при этом наотрез отказалась не только служить
Контрразведке, но даже показать свою необычность. Несговорчивую чудесницу заперли в
чулане, полном крыс и тараканов, а ножницы отобрали и скрупулезно исследовали их на
предмет магии. Однако результат оказался ничтожным, - все участвовавшие в этом
колдуны решительно и однозначно выразили свое мнение: вся необыкновенность этих
ножниц лишь в том, что они сделаны из золота, а во всем остальном - таки самые
обыкновенные. Раздосадованные дознаватели вновь переключились на девочку, применяя
самые жесткие методы допроса. Но она молчала, - ясно было, что она будет молчать и под
пытками. И тогда, чтобы сломать ее строптивость, агенты таки переключились на самого
Таежника, - с ним они уже не церемонились. И лишь когда Главный пообещал, что если
девчонка и дальше будет противиться, то ее друга таки запытают до смерти, - только
тогда она согласилась. И вот настал этот торжественный день, этот страшный день, - он
до сих пор снится мне в кошмарных снах. Все агенты Среднеземной Контрразведки,
облаченные в парадные мундиры, собрались в Церемониальном зале, где должно было
случиться чудо, которое бы сделало Контрразведку величайшей и единственной религией
мира. Я тайно проник в зал и, дабы не вызывать излишних подозрений, устроился на
галерее для музыкантов под самым потолком - оттуда таки было видно все, что
происходило внизу. Лусани - худенькая и нескладная девочка в простом крестьянском
ситцевом платьице, одиноко стояла посредине зала, опустив покрасневшие глаза к полу.
Под звуки фанфар в зал внесли ее золотые ножницы, лежавшие на бархатной подушечке и
перевязанные розовой ленточкой. Какой шибко умной голове пришла в голову светлая
мысль: для верности привести в зал истерзанного пытками и при том одетого по форме
Таежника, - того таки никто никогда не узнает. Встретившись с ним глазами, Лусани
поняла обман и вернула ножницы в бархатный плен. Возникла неприятная заминка.
Главный агент долго улещал Лусани, суля ей золотые горы и бриллиантовые реки, а потом
грозился замучить и убить ее товарища, если девочка не подчинится. Но на все его
посулы, увещевания и угрозы она таки ответила лишь одно: "Я тебе не верю. Солгавший
единожды - солжет вновь". И тогда Главный, взбешенный непокорством девицы, дал
отмашку, и его подручная Бледная Тень перерезала горло Таежнику одним взмахом руки.
Главный агент бросил под ноги Лусани ее ножницы со словами: "Если ты и сейчас не
покажешь чудо и таки не дашь клятву верности Контрразведке, то и твоя участь будет
такой же". Девочка молча подняла ножницы и, сжав их до боли побелевшими руками,
метнула ненавидящий взгляд на убийцу. Они стояли, пристально смотря друг другу в
глаза, пока Главный не расхохотался противным издевательским смехом. И что бы вы
думали?! Чудо таки случилось! Ножницы в руках Лусани полыхнули пронзительно-яркой
вспышкой и вывернулись острыми гранями наружу, превратившись в сияющее золотое
лезвие. Оно, вырвавшись из тонких девичьих рук, взлетело в воздух, описало длинную
светящуюся петлю, напрочь срубило голову Бледной Тени и с разворота ударило прямо в
спину оторопевшему Главному, пробив в нем огромную дымящуюся дыру. Все так и
застыли от такой ужасной неожиданности, а потом агенты разом выхватили мечи и
кинжалы и толпой бросились на девчонку. Но никто таки не сумел подойти к ней даже на
несколько шагов, - смертоносное оружие летало с неописуемой скоростью, накручивая
искрящиеся светоносные круги вокруг своей хозяйки. Свет таки пронзал все на своем
пути, разметывая во все стороны куски разбитой облицовки, обломки оружия и
окровавленные, разорванные на части тела контрразведчиков. С каждым убийственным
ударом кольцо поражения расширялось и его сияние становилось все ярче. Когда
ослепительный сгусток света таки начал крушить стены и колонны, - мое внутреннее
чувство самосохранения заорало благим матом: "Эй, шустрик, хватай ноги в руки и чеши
отсель, - сейчас здесь все разнесет к едреной бабушке!". Тогда я вышиб окно, выскочил на
балкон, спрыгнул с третьего этажа и проломил собою крышу какого-то курятника, едва не
переломав ноги и шею. Как оказалось, я таки не зря доверился гласу подсознания, - спустя
несколько секунд половина Церемониального зала взлетела в небеса. Изо всех сил я
рванулся к крепостным воротам, - так быстро я никогда в жизни не бегал. Под моими
ногами содрогалась земля, сверху сыпался самый настоящий град из камней и черепицы, а
сзади рушились стены домов и башен. Я уже не бежал - я таки летел на крыльях
захлестывающего душу ужаса. Ворота были открыты, только это меня и спасло, - я таки
успел выскочить наружу, когда за моей спиной грянул последний, оглушительный удар.
Меня подбросило в воздух и несколько раз перевернуло, а что было дальше - уже не
помню. Очнулся я в грязной луже на дороге, в сотне шагов от стен, а над разрушенной
крепостью еще клубился плотный столб дыма. Для ста двадцати агентов и трех сотен
наемников Среднеземного отдела Цитадель стала братской могилой. Все они так и
остались здесь, кроме меня и...
- А что случилось с Лусани? - встревожено спросил я. - Неужели она тоже погибла?
- Девочка таки вышла невредимой из дыма и огня, все ее тело и одежда светились, а со
сверкающего золотого лезвия, которое она крепко сжимала в руках, стекала кровь. Ее
кровь. Я понимал ее ненависть к контрразведчикам и уже мысленно распрощался с
жизнью. Но одного мимолетного взгляда Лусани было достаточно, чтобы понять, что я не
один из них, и не убивать меня. Она спустилась к перекрестку, где ее ожидали двое:
высокий рыцарь в белых одеждах и бритоголовый одноглазый тип с явно воровской
внешностью. Они таки ушли на север, по Данийскому тракту. Данийский тракт ведет в
Данидан, все дороги ведут в Данидан, на север... Да, они таки ушли на север. И мы уйдем
на север. Мы все уйдем на север, и никто не вернется назад...
Шустрика явно заклинило, - сначала он, нервно кусая ногти, повторял одни и те же
слова, лишь меняя их местами, потом и вовсе понес какую-то околесицу о бренности
бытия и сущности жития. Было уже очевидно - больше он ничего не может рассказать.
- Этого одноглазого типа звали Лино Бритва, - он был моими глазами в Контрразведке,
- грустно сказала Беллиана, скользя тонким пальчиком по своей белой трости. - Я рада,
что он не погиб. Значит, Лино разглядел в девочке Лусани то особенное, что заставило
его забыть обо всем и пойти вместе с ней в Данидан.
Данидан, снова Данидан и опять Данидан... Солнечная ода величавости и
белокаменная песнь Севера - так называют его поэты. Это самый крупный город на
Южной Земле, расположен он на самом большом речном острове в устье самой крупной
реки Кобины и является столицей самой большой и сильной страны, сияющей в ореоле
нынешней славы и древних легенд. Крепкие широколицые парни в лиловых накидках
протоптали полмира своими пыльными подкованными сапогами.
Сокрушив Империю, данийцы при поддержке войск Коалиции запросто могли бы
прибрать к рукам всю Южную Землю, но после этого им еще пару десятков лет пришлось
бы подавлять повсеместные народные восстания и дворянские мятежи. Поэтому
расчетливые данийские регулаторы выбрали более надежное и выгодное средство
завоевания, и теперь власть и влияние Данидану приносят деньги, - данийскими
золотыми цехинами, по большей части состоящими из железа, расплачиваются в любом
уголке нашего маленького мира.
Кстати, о деньгах. В ходе моего следствия выявилась цепочка распространения
фальшивых монет. Мне удалось выявить две перевалочные базы контрразведчиков:
Верховный Приход в Травинкалисе и Паучья Цитадель в Гелленополисе. Остается
выявить исходную базу - голову даю на отсечение, что монетные станки установлены в
подвалах главного штаба Контрразведки.
А вот выяснить, откуда именно бьет новый денежный источник, на самом деле не так
уж и сложно. На Южной Земле монету чеканят только в двух местах. Прежде всего, в
Сторсе, где раньше был имперский монетный двор, а ныне штампуют деньги для всех, кто
заплатит. Впрочем, Сторс вряд ли станет производить подделки, - его герцог крайне
осторожен, расчетлив и не любит рисковать понапрасну. Помимо всего прочего, здесь
имеет место и важная финансовая подполека, - золото Сторса добывается в шахтах прямо
под городом, а доставка свинца, добываемого в южной Сьерне, через полконтинента,
сделала бы произведенные из него монеты воистину золотыми.
Поэтому у фальшивых свинцовых цехинов, заполонивших южные страны, может быть
только одно место производства - Данидан. Пронырливые данийские деляги имеют
большой опыт по подделке денежных знаков - во время большого перемирия с Империей
они умыкнули у имперцев секрет устройства штамповального станка. Когда же война
возобновилась, - экономика Империи рассыпалась в прах под нахлынувшей волной
поддельных империалов данийского производства - фальшивомонетный двор работал
круглосуточно.
А теперь монетные станки попали в руки к контрразведчикам. Для тех, кто не знает,
как выглядит такой станок, поясню: если не рассматривать детали устройства механизма,
то, по сути, станок - это здоровенная стальная плита с монетными штампами, падающая
на другую такую же плиту.
Чтобы перетащить подобное громоздкое устройство с места на место, потребуется
уйма времени и средств. Может быть, в средствах агенты и не стеснялись, но время их
поджимало, - ведь каждый нерабочий день - это денежные потери и задержка
спланированной операции на юге. Следовательно, даже если станки и вывезли из
монетных цехов Данидана, то они должны были остаться где-то в самом городе, в
крайнем случае - в его окрестностях. Похоже, права выспренняя данийская поговорка:
"Все пути ведут в Данидан". Знать, и нам туда дорога...
Рано утром мы спустились с холма и, пропустив шедший скорым маршем пехотный
полк чессинской армии, незаметно влились в первые ряды колонны беженцев,
вытекавшие из Гелленополиса бесконечной лентой, насквозь пропахшей дымом и горем.
Я мог идти пешком долго - настоящему горцу вообще не прилично передвигаться
иначе, как на своих двоих. Но коротконогий Фиско, поминутно спотыкавшийся на
разбитой дороге, и тем более незрячая Беллиана со своей тросточкой сильно замедляли
наше продвижение, - я уже начал подумывать о том, не купить ли нам место в телеге хотя
бы для магессы.
Но мир оказался все же не без добрых людей. Рядом с нами замедлился фургон, богато
украшенный россыпями резных посеребренных завитушек, и толстощекая испачканная
физиономия в малиновой ермолке, выглянув из прорехи в пологе, сочувственно
пробасила:
- Эй, путник, закидывай сюда свою женку с гебенком, да и сам залазь - ноги таки,
небось, не казенные.
- У нас денег почти нет, - грустно ответил я, охлопывая карманы.
- Что деньги, - вздохнула чумазая личность, шмыгнув носом. - Деньги у нас самих есть
- пегвым делом их, пгоклятущих, спасали. Да только на них сейчас ничего не купишь. Нам
таки жгать нечего, а у вас, вижу, полные сумки всякой снеди.
- Ну, не такие уж и полные... - начал было отнекиваться я, но погорелец скуксился и
часто зашмыгал, растирая мокрую сажу по щекам:
- Детки кушать пгосят. У меня шесть голодных гтов, а до Тугфиса - тги дня пути. Мы
таки дотянем, а вот деточки... Смилуйся, добгый человек, - все отдадим, только
гебятенков накогмите!
- Накормим, накормим! - раздался позади него звонкий голос Беллианы. И когда она
только успела туда забраться? - Мы всех накормим!
- Софа, сестгица, ты слышишь, - нас таки всех накогмят! - воодушевленно заорал
хозяин фургона, перекидываясь через козлы. - Скажи Сусику, чтобы посуду пгинес! И
Пишика с Мишиком тоже позови!
- Сколько же у вас тут родни? - ахнул я, увидев, как с разных сторон к нам подбегают
восторженные люди с котелками и чашками.
- Все мы из Вегхнего квагтала, все годня дгуг дгугу, все - свои, все - наши. Спегеди -
наши, сзади - наши, позади них - тоже наши, а вот дальше - уже не наши. Не беспокойтесь,
- чужих мы и близко не подпустим! - распорядился глава "наших", настороженно
вглядываясь в хвост "своей" колонны. - Эй, пагни, гоните таки отсюда этих попгошаек из
Нижнего! Только их нам еще не хватало...
- Как же мы накормим такую ораву? - тихо спросил я Беллиану, но она лишь хитро
подмигнула мне и ответила:
- Или я не волшебница?
- Волшебством сыт не будешь, - вздохнул я, но магесса уже обращалась ко всей толпе
голодающих из Верхнего квартала:
- Посмотрите на этот красивый резной сундук. Все видите - он пустой. Но сейчас я
сосчитаю до трех, и сундук будет полон еды. Раз, два, три! Сундучок, наполнись!
Из сундука повеяло легкой дымкой, крышка распахнулась, и все присутствующие,
включая меня и Фиско, не удержались от восторженного вздоха - сундук был доверху
наполнен всякой снедью. Здесь были горячие хлебные караваи, копченые окорока и
запеченные цыплята, пузатые бутыли с молоком, кринки со сметаной и творогом, свежие
овощи и фрукты, медовые пряники и засахаренные марципаны.
- Мой походный продуктовый запас, - вздохнула Беллиана, но видно было, что она
ничуть не жалеет о содеянном. - Сейчас он им больше нужен. Ну что ты смотришь на
меня, как мышь на крупу? Я же знаю, что ты со вчерашнего дня ничего не ел. Возьми чтонибудь,
пока все не разобрали.
Еда исчезла почти мгновенно. Только когда сундук показал дно, глава семейства
спохватился, захлопнул крышку и уселся на нее широким задом, всем своим видом
показывая: "Все - халява кончилась даже для родни".
- Мусик Мусиковский, - запоздало представился толстяк, гордо выпятив голую грудь в
прожженном жилете, поверх которого одиноко болталась звездочка-талисман. - Стагшина
Вегхнего квагтала и лучший гезчик по дегеву в Гелленополисе... Был, - тяжело вздохнул
он и с нескрываемой грустью посмотрел назад. Дорога как раз взбиралась на холм, и
отсюда было видно огромное черное облако, повисшее над догорающим городом.
- Как такое получилось? - задал я неуместный, но обоснованный вопрос. - Почему вы
не спасали свои дома? - ведь рядом целое озеро воды.
- Таки как же их спасать, когда пгоклятый огонь водой не тушится! - с надрывом
воскликнул Мусик, но тут же взял себя в руки. - Все, все таки погибло: дом о двух этажах,
лавка, мастегская, сагаи там всякие. Сами-то ели успели ноги унести. Поутгу слух пгошел,
что столицу спалили солнцепоклонники из Единого Хгама.
- Полноте вам, батяня! - пробасил широкоплечий редкоусый детина, лениво правивший
конями. - Огонь таки явно колдовской - значит, кто-то из местных огненных чагодеев
постагался. Знать бы, кто, - мы бы с ним такое сотвогили... А ваша жена - она ведь тоже...
- Нет - она не из них, - поспешил оборвать я юношеское вольнодумство и
вопросительно взглянул на Мусика. Тот недовольно нахмурил брови и, изловчившись,
отвесил парню затрещину.
- Таки думай, да не задумывайся! Кто тебе, замогышу, на свет помог годиться?
Знахагка. А кто тебе, согванцу, ногу вывихнутую впгавлял, когда ты с соседской сливы
слетел? Целитель. А кто тебе, остолопу, дивчину-кгалю нашел? Вогожея. А кто тебе...
- Ладно, батя, я все помню, - обиженно загундел наказанный сынок.
- Помни кгылатые слова: всяк тгуд почетен, а магический - почетен вдвое. Ну, таки сам
посуди своим недогазвитым умишком: как могли колдуны поджечь собственную столицу,
котогая осыпала их золотом и почестями? Это все чужаки - солнцепоклонники...
- А разве не агенты подожгли город? - вякнул было Фиско, но тут же умолк, узрев сразу
несколько настороженных взглядов и мой сжатый кулак, выглянувший из-под полы
незаметно для остальных.
- Какие агенты? Агенты кого? - с недоумением переспросил Мусик. - Стганно, что вы
здесь задаете такие вопгосы. Вы таки сами, случаем, не шпионы?
- Ну... эти... люди в черном. Ведь вы их видели... должны были... хоть раз, -
окончательно увял Фиско, впрочем, не теряя присутствия духа.
- Ах, вы таки про них! - облегченно вздохнул Мусик. - Видел, конечно. Но они на
нашей стогоне. Они - наши защитники и пговодники. Так сказал чегный человек из сна.
Ведь вы видели сон полмесяца назад? Нет? Стганно, - у нас его все видели.
- Мы сами нездешние...
- Оно и заметно - вы все чистенькие, и гечь у вас какая-то не та... Значит, тот сон вы не
видели... Стганно, очень стганно. Если вы - настоящие чессинцы, то вы не могли не
видеть сон...
- Конечно, мы его видели, - успокоил я не в меру подозрительного резчика. - Мы
просто вас проверяем. Расскажите нам про сон - вкратце.
- Тепегь таки все понятно, - с облегчением вздохнул Мусик. - Соседей из Нижнего
квагтала тоже пговеряли тгетьего дня, а ноне и до нас очегедь дошла... Сейчас я все
гасскажу - у меня память хогошая. Как сейчас помню: в ночь после того дня, когда солнце
обгело чегную когону, всем нам пгиснился один и тот же сон. Посланец добгых богов -
печальный жгец, одетый в тгаугную тогу, со слезами на глазах призывал нас сплотиться и
идти на севег, на гешающую битву с солнцепоклонниками, котогые таки собигаются
поджечь нашу землю...
- Постойте, вы и в самом деле верите в эту чушь?! - перебила старшину погорельцев
Беллиана.
- Еще вчега немногие из нас воспгинимали это всегьез, но сегодня, пгощаясь с
пепелищами наших домов, мы сегдечно гаскаиваемся в своем невегии. Мы идем к новой
жизни, мы - свободны, нам нечего тегять, и мы таки отомстим злодеям. Мы выйдем на
последнюю битву - у меня есть топог, жена возьмет нож, а стагшему сыну мы сделаем
копье. Пусть все мы погибнем, но миг будет спасен, и наши дети будут жить.
Грустно это слышать. Две противостоящие силы науськивают людей друг на друга,
нимало не стесняясь в средствах. И люди верят, что идут сражаться за правое дело. Ну
почему там, наверху, не могут разобраться сами? Зачем надо втягивать в небесную распрю
земных обитателей? Ведь люди так слабы и ранимы. Именно поэтому они верят в вас, кем
бы вы ни были: Тьмой или Светом, добрыми или злыми богами, сущностью или идеей.
Так не пользуйтесь же доверием людей для того, чтобы причинять им боль.
Но что им, высоким, до наших чаяний? От земли до неба далеко, слышно плохо, да и
видно все мелко. Ну и ладно - без вас разберемся, не впервой. С благоволения Небес или
вовсе без оного, мы уже третий день едем по широкому, мощеному крупным булыжником
тракту, ведущему прямиком к данийской столице. Впереди нас походным строем идут
чессинские войска, позади, сколько хватает глаз, тянется колонна погорельцев из
Гелленополиса.
Несколько раз колонну проверяли разъезды контрразведчиков, но нас они почему-то в
упор не замечали. А волшебница при этом лишь хитро щурила глазки и на мои вопросы
отвечала молчанием. Что ж, старый добрый отвод глаз в ее исполнении пока действует
исправно.
К вечеру мы въехали в маленький городок Турфис, расположенный в устье самой
крупной в этих засушливом степном краю речки Турфы, являющейся естественной
границей Чессинии и Данидана. Привратная стража, согласно порядку военного времени
усердно шмонавшая всех подряд, почему-то не обратила на нас никакого внимания, точно
так же поступали и многочисленные военные патрули на городских улицах. Сердечно
распрощавшись с Мусиком и его многочисленной родней, мы отправились к большому
скоплению построек на берегу, - там, по заверениям Беллианы, нам надлежало
остановиться.
Местечко называлось "Озерная дева", над его входом в сиянии красных фонарей
расположилась жирная хвостатая русалка, сжимавшая в обеих руках по пенной кружке и
похотливо подмигивавшая прохожим, причем самые примечательные части ее тела были
отнюдь не русалочьи. Чуть ниже на нескольких языках крупными светящимися в
полутьме буквами было написано: "Наши девушки - самые своеобразные!". Это
окончательно подтверждало предположение о предназначении заведения.
- Э-э, это ж таки самый натуральный бордель! - воскликнул Фиско, заглядывая в окна,
для чего ему приходилось довольно высоко подпрыгивать. - Госпожа Беллиана, неужели и
вы...
Шустрик не успел договорить, - изгиб белой трости притянул его за шею, а через
мгновение карлик обиженно взвыл, получив серию хороших плюх.
- Любая добропорядочная женщина жестоко оскорбилась бы, услыхав такое, -
выговаривала волшебница, ритмично отвешивая оплеухи. - Твое счастье, что ты
договорить не успел, и что я не могу применять магию в городе, контролируемом
ищейками Контрразведки и их прихвостнями мелкомагического пошиба.
- Виноват... каюсь... искуплю... - плаксиво заныл Фиско, и мне отчего-то стало его
жалко. Ну, ляпнул человек, не подумавши, да и явно не всерьез, - зачем же его за это
лупить почем зря? Но, если посмотреть с другой стороны, то наш болтун сам виноват, -
знал ведь, что магесса читает мысли, и что ее сословие шуток совсем не понимает.
- Сейчас я тебя прощаю, но в следующий раз пощечины будут огненные, - произнесла
успокоившаяся волшебница, и я отчего-то нисколько не сомневался, что в следующий раз
она именно так и поступит, причем без всякого зазрения совести.
- И все-таки, почему же мы
...Закладка в соц.сетях
