Жанр: Фантастика
Шайтан-звезда
...знать, как важны для зарождения любви диковинные
случайности, мимолетные взгляды и прикосновения, ощущение опасности и дозволенных
ею безрассудств.
Джейран желала любить наилучшего мужчину - и единственным, похожим на
этого наилучшего, был хозяин хаммама. Она просто наделила своего мужчину его лицом и
его руками. Но когда во мраке её коснулись руки аль-Кассара то оказалось, что мечта
осуществилась. И великим благодеянием Аллаха было то, что она ещё не видела лица
своего избранника. Несходство с хозяином хаммама могло помешать зарождению любви.
Сейчас же ей и мысль о несходстве не приходила в голову.
Никогда ещё девушке не приходилось так тщательно разбираться в причинах и
следствиях своих поступков и стремлений. Непривычная к такому делу, она все же честно
пыталась все понять, и это оказалось для неё непосильным трудом.
Углубившись в свои мысли, Джейран поглядывала на едущего впереди аль-Кассара,
который уже откликался хотя бы поворотом головы, когда его называли этим именем, так
что айары, не сговаривались, перестали величать его аль-Бакбуком и аль-Хаддаром.
Он был среднего роста и тонок, подобно ветке ивы, но в плечах неожиданно широк,
движения его были плавными, но при том горделивыми, и казалось, что его вороной
жеребец перенял у него эти качества, так высоко он нес точеную голову, так поглядывал
по сторонам, шевеля чуткими ноздрями.
С каждым фарсангом пути Джейран все больше нравился её избранник, хотя он ни
разу не обернулся к ней и не приветствовал её хотя бы взором.
- Слышите шум воды, о господин? - обратился к аль-Кассару Ахмед. - Это ревет
поток Черного ущелья.
- О аль-Кассар! - воскликнул вдруг Алид. - Клянусь Аллахом, я слышу ещё и
человеческий голос!
- Человеческий голос, о Алид? - переспросил Хабрур. - Что здесь делать
человеческому голосу?
Но Джеван-курд уже дал знак отряду, и все остановились, и те немногие беседы, что
вели между собой айары, немедленно смолкли.
- Я поеду и погляжу, что там такое, клянусь Аллахом! - Алид, радуясь тому, что
первым уловил загадочную угрозу, резко выпрямился в седле.
- Я поеду с тобой, о дитя, - Джеван-курд, сказав это, переглянулся с Хабруром, и
тот кивнул. - Ибо, если там ловушка, то я её опознаю скорее, чем ты.
- О Джудар, о Селим! - Хабрур протянул руку, и двое айаров выехали вперед. -
Отправляйтесь с Джеваном. И ты, о Ахмед, тоже поезжай. А мы подождем здесь.
Алид ударил коня стременами и понесся к потоку первым.
Джеван-курд, несколько недовольный такой отвагой, достал лук и, на скаку добывая
из деревянного колчана бесперую стрелу, поскакал следом.
Несколько айаров тоже наложили стрелы на тетивы луков и замерли, ожидая
неприятностей.
Алид, первым достигший берега потока, вдруг замахал рукой, подавая кому-то
знаки, и повернул коня, и помчался навстречу Джевану-курду с сопровождавшими его
всадниками.
- Что это он кричит? - в тревоге спросил Хабрур. - Ради Аллаха, может ктонибудь
разобрать?
Но первым понял, о чем речь, сам аль-Кассар.
- Хвала Аллаху! - воскликнул он и помчался к потоку, с ревом летевшему из
ущелья.
Джейран приподнялась в седле, пытаясь понять, что там происходит. И она
подумала - а не тот ли это поток, в который она чуть не вывалилась из скользкой трубы?
Вдруг она увидела, что Джеван-курд останавливает коня, и целится из лука, и
спускает стрелу. А также услышала торжествующий вопль Алида. После чего пятеро
всадников, подъехав к тому месту, где начиналось узкое, как от удара огромным топором,
ущелье, соскочили с коней и принялись снимать с седел свернутые кольцами конские
путы, изготовленные из войлока с пальмовым лыком.
Очевидно, они собирались вызволить кого-то из бурлящей воды.
И они кинули одновременно несколько петель, и одна, принадлежащая Селиму, а
может, и Джудару, угодила в цель, и все они, ухватившись за веревку, принялись её
тянуть, извлекая из потока того, кого, по всей видимости, спасли. Но Джейран не могла
понять, для чего им понадобился выстрел из лука.
Аль-Кассар же, приблизившись к берегу, остановил своего вороного жеребца,
обернулся и махнул рукой своему отряду, как бы призывая его следовать за собой.
- Едем, во имя Аллаха! - приказал Хабрур.
Отряд пустил коней рысью, и Джейран, покачиваясь в седле сразу же за Хабруром,
видела, что на берегу потока происходят странные вещи.
Алид, соскочив с коня, полез для чего-то вверх по склону. Аль-Кассар, сделав то же
самое, сорвал с себя белоснежную джуббу и, держа её обеими руками, ждал на берегу. И
он обнял того, кого вынули из воды, одновременно кутая его в джуббу, обнял с такой
пылкостью, что у более искушенной женщины, чем Джейран, она могла бы вызвать
ревность.
- О Аллах, этого не может быть! - воскликнул вдруг Хабрур. - Как он попал
сюда?
Джейран вгляделась в лицо спасенного - и тоже удивилась, как мог попасть в эти
края человек великанского роста и с черным лицом. Разумеется, чернокожие рабы
имелись в каждом городе, где она побывала, но не станет же гордый аль-Кассар обнимать
раба, словно родного брата!
- Велик Аллах! - единым голосом ответил Хабруру весь отряд. - Аль-Мунзир -
с нами! Хвала Аллаху - вот кто прекратит наши бедствия!
И сразу же все заторопились к берегу, и погнали коней что есть духу, и обступили
великана, и обнимали его, и целовали.
Алид тем временем отыскал на склоне спрятанную одежду Джабира аль-Мунзира и
привел его коня.
Очевидно, аль-Кассар и аль-Мунзир успели рассказать друг другу что-то очень
важное, поскольку, когда и Джейран подъехала к берегу, Джеван-курд указал на неё
пальцем.
- Вот эта женщина, которую мы спасли от её похитителей! - сказал он
чернокожему великану. - Спрашивай её, о чем желаешь! А ты, о женщина, сойди на
землю, чтобы нам не задирать головы.
Аль-Мунзир, все ещё завернутый в джуббу аль-Кассара, подождал, пока Джейран
слезет с лошади и оправит на себе изар.
- Ты рассказала, что разбойники похитили тебя и привезли в эти горы, о женщина,
- сказал он. - Одного из разбойников только что застрелил мой друг Джеван. Вон его
тело, оно застряло между каменных зубов посреди потока, где мы чуть не прикончили
друг друга. Подойди, погляди и скажи знаком он тебе?
- Клянусь Аллахом, я вовремя спустил тетиву! - похвастался курд. - И я впервые
видел, чтобы люди, которых вот-вот погубит поток, ещё и сами пытались погубить друг
друга!
- Жаль, что ты не видел нашего сражения, пока мы не свалились оба в воду, о
Джеван! - отвечал Джабир. - И жаль, что его индийский кистень пошел на дно вместе с
дубинкой. Я никогда раньше не видел такого оружия. Индийские куттары у меня есть, и
лук-ситхак с лезвиями на концах, и сабля-шамшер, но двойной кистень с тяжелыми
кольцами вместо шаров я видел впервые!
Джейран подошла к берегу и увидела в глубине ущелья тело, застрявшее между
двумя каменными клыками. Но лица она разглядеть не смогла.
- Мне кажется, я никогда не видела этого человека, о господин, - сказала она,
вернувшись.
- Может быть, ты слышала, как эти люди называют друг друга? - продолжал
допытываться аль-Мунзир. - Не было ли среди них Ибрахима?
Джейран задумалась, припоминая, и вдруг действительно вспомнила! Это был один
из тех, что сбросили в поток ещё живого человека.
- Ты вспомнила, о женщина! - вдруг воскликнул чернокожий. - Ты знаешь его,
но почему же ты молчишь об этом? О Хабрур, кто её допрашивал? Она знает больше, чем
говорит, клянусь Аллахом!
- Разве я не говорил, что она будет лгать? - вмешался Алид.
- Ты испугал её, о аль-Мунзир, - отвечал Хабрур. - Сейчас она успокоится и все
тебе скажет. А ты дай решить это дело старшим, о дитя. Ведь не ты у нас пока
называешься Предупреждающим, и не ты привык угадывать опасность по малейшим
признакам, и не твое мнение будет решающим для нашего господина, да хранит его
Аллах!
Аль-Кассар подошел к Джейран.
- Не обижай эту девушку, о брат, - сказал он.
- Когда это я обижал девушек? - удивился аль-Мунзир. - Но с этим ущельем и с
этими горами связаны страшные вещи. Я шел по следу похищенной Абризы, пока не
попал сюда. И я уверен, что Абризу прячут там, в горах!
Тут Джейран действительно испугалась.
Аль-Кассар вздохнул и опустил голову.
- Аллах отвернулся от нас, - прошептал он. - Сколько бедствий принес я
Абризе...
- Расскажи, как все это было, о Джабир, - негромко обратился к чернокожему
Хабрур. - И расскажи наконец подробно. Как это ни горько, а правду мы знать должны.
Впрочем, даже хорошо, что мы узнали про Абризу только теперь. Посмотри на своего
брата, посмотри, что он с собой сделал... В довершение всех бед взял себе имя проклятого
разбойника, от которого только и осталось, что эта золотая маска...
- Я не знаю, кто её похитил и зачем это сделали, - отвечал аль-Мунзир, кивком
давая Хабруру понять, что он уразумел слова о состоянии аль-Кассара. - Я только шел по
следу, и расспрашивал людей, и делал выводы. И оказалось, что Абриза в тот день была в
хаммаме, и забыла там свои браслеты, и банщица по имени Джейран принесла их, и
осталась в доме, и подсыпала всем нам в питье бандж, и впустила в дом похитителей!
- Банщица по имени Джейран? - переспросил аль-Кассар, делая к ним шаг, и
невольно повернулся к той, что носила это проклятое Аллахом имя!
Джейран попятилась.
И все поняли, что это могло означать.
- Ступай-ка сюда, о женщина! - рявкнул Джеван-курд. - О аль-Мунзир, ты видел
ту, что принесла браслеты? Мог бы ты её узнать?
- Если будет на то воля Аллаха, - сказал чернокожий великан. - Она вошла к нам
во двор, и завела беседу с Абризой, и в конце концов скинула изар, не обращая на меня
внимания, как не обращают внимания на черных рабов. Но я отвернулся, ибо неприлично
таращиться на лица женщин, тебе не принадлежащих.
Джеван устремился было к Джейран, но последние слова аль-Мунзира остановили
его. Он что-то недовольно буркнул в усы, но не отступил, а остался рядом с девушкой.
Алид, получив от Хабрура строгое внушение, слушал эти речи молча, как подобает
самому младшему. Вдруг он понял, чего хочет Джеван-курд. Не говоря ни слова, он
схватил Джейран за руку и сорвал с неё изар.
- Ты узнаешь ее? - спросил Джеван-курд, хватая девушку за другую руку. Подними
голову, о несчастная! Если ты невинна, тебе нечего бояться, клянусь Аллахом!
- Прекратите это! - приказал аль-Кассар, выступая вперед и отстраняя Алида от
Джейран. - Даже у невинного высохнет от страха во рту слюна, если на него так рычать!
Мало ли, что её зовут Джейран! Та женщина могла солгать!
- А браслеты? Как же тогда к ней попали забытые в хаммаме браслеты, о Ади? Их
могла взять только банщица! - воскликнул Джабир аль-Мунзир. - И её зовут Джейран!
И она знает одного из тех врагов Аллаха - Ибрахима! Нет, никакие разбойники не
похищали эту женщину! Ее выпустили через какой-то потайной ход те, что украли
Абризу!
- Но я сам напал на тех, которые стреляли в нее, о Джабир! - вмешался Джеванкурд.
- Мы убили всех троих! Разве это не оправдывает ее?
- Значит, тем людям нужно было, чтобы она вошла к вам в доверие! немедленно
нашел объяснение аль-Мунзир. - И их госпожа - а ими управляет женщина, о Ади! -
пожертвовала тремя из них, чтобы вы приняли к себе эту пятнистую змею!
- Но ведь ты же не узнал её, о Джабир! - тот, кого Джейран привыкла называть
аль-Кассаром, начал горячиться.
- О сынок, сделай так, как говорит аль-Мунзир! - вмешался Хабрур, и говорил он
с аль-Кассаром воистину так, как мать с больным ребенком. - Если бы Джабир был с
нами, мы избежали бы половины всех бедствий, что нас постигли! И он знает об этом
деле больше нас! Раз ты узнал её, о Джабир, то решение принадлежит тебе.
- Пусть решение принадлежит аль-Мунзиру! - присоединился и Джеван-курд.
- Как я могу узнать женщину, лица которой не видел? - осведомился тот.
- Но дай же ей, ради Аллаха, сказать хоть слово в свое оправдание! - настаивал
аль-Кассар.
Видя, что носящий золотую маску - все ещё на её стороне, и надеясь, что его слово
- все же решающее, Джейран выдернула запястье из горячей ладони Алида, немало
поразив его своей силой, и поднесла руку к горлу.
Она решила, что настал час показать крест, который дала ей Абриза, и объяснить,
что ей нужно было найти в городе раба по имени Рейхан.
Но тут аль-Мунзир, ожидавший подвохов и неприятностей уже со всех решительно
сторон, заподозрил её в том, чего у неё на уме отродясь не было.
- Что это ты ищешь на себе, о женщина? Клянусь Аллахом, никто и не подумал
обыскать ее! А если у неё при себе оружие? Или яд, который она может выпить, чтобы не
выдать своей тайны?
Джейран хотела воскликнуть, что у неё при себе - лишь знак для раба Рейхана, но,
как и предсказал аль-Кассар, у неё от волнения и страха высохла во рту слюна. Никто и
никогда не кричал на неё так грозно, как этот чернокожий - очевидно, только что
избежавший смерти.
Не слыша ответа и ожидая от Джейран наихудшего, аль-Мунзир схватил её за руку,
лежащую на груди поверх золотого креста, и, сжав её своим кулаком в кулак, рванул к
себе.
Золотая цепочка натянулась, врезаясь Джейран в шею. Девушка вскрикнула.
- Клянусь Аллахом, золото! - крикнул Джеван-курд.
Аль-Мунзир сдернул цепочку с крестом с шеи Джейран.
- О Ади! Это крест Абризы!
Девушка поняла, что теперь ей уже не оправдаться. И её первоначальная ложь про
разбойников будет свидетельствовать против нее, а не за нее.
Аль-Кассар выхватил крест из руки аль-Мунзира. Хабрур шагнул к ним, чтобы
увидеть эту диковину, любознательный Алид тоже проскользнул к ней, и даже суровый
Джеван-курд отвлекся от своей пленницы и вытянул шею, хотя уж он-то никак не мог
разглядеть креста.
- Крест Абризы, клянусь Аллахом! - повторил аль-Кассар.
Джейран рванулась, высвободилась - и побежала вверх по склону, наискосок, туда,
где могла укрыться за большими камнями.
- Стреляйте в нее! - закричал Джеван-курд.
- Великие мужи считают убиение женщины плохой приметой! - отвечал
премудрый Хабрур.
И больше Джейран не могла разобрать ни слова.
Потом, вспоминая, как ноги сами вознесли её по крутому откосу и как съехал
погнавшийся было за ней Алид, Джейран поняла, что благодарить нужно не только
Аллаха, но и древние, прошитые толстыми нитками сандалии на подошве толщиной в два
пальца.
Ее кожаные туфли слетели бы с ног при таком подъеме, а босиком на каменистом
склоне она не сделала бы ни шага. Или же её ноги выскользнули бы из этих почти
лишенных задника туфель, что привело бы к тому же результату. А сандалии плотно
крепились на ступне при помощи грубых и надежных ремешков. Тот, кто их смастерил,
как раз и имел в виду путешествия по горным тропам.
Она бежала вверх и наискосок, забирая все круче, ещё не зная, как доберется до
нависающих камней и как спрячется за ними, но понимая, что Аллах не оставил ей иного
пути.
Если бы она осталась, окаменев от ужаса, то дело могло кончиться и пыткой.
Яростные лица мужчин не сулили ничего хорошего.
И вот она затаилась за камнем, а внизу шумели айары, и кое-кто уже накладывал на
тетиву стрелу, а юный Алид, опозорившись таким образом, вскочил на коня, собираясь
брать гору приступом в седле.
Джейран уперлась плечом в камень. Он плохо держался на своем природном месте.
Но, если бы Джейран спихнула его, ей немедленно пришлось бы искать иного укрытия.
Аллах и тут не оставил иного пути - когда Алид, вооружившись длинным копьем,
погнал коня вверх, а за ним полезло несколько айаров с луками и стрелами, Джейран
поднатужилась, качнула камень, и испытанным способом, прижавшись спиной к скале,
толкнула его ногой.
Камень полетел под ноги коню, который шарахнулся в сторону, едва не уронив
всадника, и разогнал лучников.
Воспользовавшись этой суматохой, Джейран перебралась повыше и подумала, что
если будет так карабкаться и дальше, то вернется в конце концов обратно в райскую
долину.
И в тоже время она понимала, хотя и противилась этой мысли, что вооруженным
мужчинам несложно будет поймать её, ведь она не сможет забраться достаточно высоко,
чтобы стрелы не достали её, и тот же Алид, ловкий, как обезьяна, вскарабкается наконец
по склону с другой стороны, и окажется выше, чем Джейран, и высмотрит её среди
камней, и пустит стрелу.
Вдруг Джейран услышала свист. Прилетел он откуда-то сверху, и повторился, и
раздался в третий раз. Удивленная, она подняла голову.
Прямо из скалы ей махнула смуглая рука.
Никто из айаров не успел бы забраться туда так, чтобы Джейран этого не заметила.
Очевидно, здесь, в горах, жили люди, и, насколько Джейран могла судить, пещер для
этого у них было предостаточно.
Конечно, ей мог подавать знаки кто-то из невольников фальшивой Фатимы. Но
выбирать не приходилось. Джейран махнула рукой, показывая, что знак она увидела и
приглашение приняла.
Тогда незнакомая смуглая рука появилась вновь, совершив такое движение, будто
бросала что-то в Джейран. Девушка невольно зажмурилась, когда мимо её лица пролетел
камень с привязанной к нему веревкой.
Она ухватилась за веревку, полагая, что сейчас придется карабкаться по крутому
склону, подставляя спину стрелам айаров. Но там, за скалой, очевидно, готовилось ей
помочь не меньше трех человек. Веревка устремилась вверх с такой силой и быстротой,
что Джейран, едва не упав, чудом успевала перебирать ногами. А потом её ухватили за
руку и втащили в узкую щель.
Оказалось, что пришла ей на помощь женщина, и женщина эта была одна, и силы её
рук хватило на дело, которое было бы по плечу троим мужчинам. Впрочем, и сама она
была похожа на мужчину своими широкими плечами, ушедшей в плечи головой и
крупными чертами лица.
Голову её покрывал неровный кусок черной ткани, удерживаемый черным же
веревочным кольцом, и мелкие складки нависали на лоб до самых глаз. А прочую одежду
составлял другой кусок такой же грубой ткани с дыркой для шеи и головы, подпоясанный
веревкой. К немалому удивлению Джейран, она разгуливала по горам босиком.
- Да возблагодарит тебя Аллах, о женщина! - обратилась к ней Джейран. Ты
спасла меня от смерти!
Очевидно, так оно и было, судя по доносившимся снизу крикам.
- Пойдешь со мной! - гортанным голосом, с совершенно непривычным
выговором, произнесла женщина и ухватила Джейран за руку, да так, что девушка
вскрикнула от боли.
Щель оказалась узкой и крайне извилистой, Джейран ободрала себе все бока,
протискиваясь за своей свирепой спасительницей, которая ходила здесь не впервые и
знала, как удобнее миновать самые непроходимые места. Наконец они выбрались на
более или менее обширную площадку и оказались как бы на дне широкого и глубокого
колодца.
В углу площадки была яма, и в яму эту спускалась сверху толстая веревка. Джейран
задрала голову, чтобы понять, откуда спустили веревку, и обнаружила отверстие в скале.
- Пойдем туда, - беспрекословно сказала женщина, проследив взгляд Джейран и
мотнув головой в сторону отверстия. - Не бойся. Я помогу.
Площадка была похожа на неровный и несколько вытянутый круг. Вверх по спирали
поднимались вырубленные в скале ступеньки, и каждая отстояла от другой на расстояние
большее, чем человеческий шаг, так что поневоле Джейран задумалась - что за великаны
изготовили для себя эту лестницу.
Очевидно, спасшая её женщина принадлежала к роду тех великанов - она была
выше Джейран на целую голову и передвигалась по ступенькам с привычной легкостью.
Ее грубая накидка при этом задиралась, показывая то, что было бы позором для городской
женщины, - волосатые ноги. И даже не просто волосатыми они были, а поросшими
редкой волнистой шерсткой.
Джейран полезла следом, цепляясь за каждую неровность в скале и удивляясь,
почему странная женщина не делает этого. А та ловко добралась до отверстия, причем
оказалось, что эта дыра выше человеческого роста, протянула Джейран руку и втащила её
в высокую и просторную пещеру.
Они прошли эту пещеру наискосок, выбрались из неё на каменную террасу, и тут
Джейран поняла, что перед ней - развалины некогда грозной горной крепости,
очевидно, той самой, для осады которой была построена дорога.
Крепость стояла на скалистом утесе, и с высоты террасы Джейран видела бездонную
пропасть. Заметила она также, что с запада к утесу тянется дорога, петляющая, ныряющая,
и даже порой поворачивающая назад, чтобы на ином уровне подняться вверх и все же на
сотню шагов продвинуться вперед. Если у утеса и была остроконечная вершина, то
Джейран с террасы её не видела. Ее взгляду были доступен лишь кусок белокаменной
стены, как бы выраставшей из утеса, с двумя высокими и узкими башнями, из которых у
одной был проломан бок, а у другой всего лишь снесена часть зубцов.
По террасе женщина подвела Джейран к пролому в стене и первая вошла во двор
крепости.
К внутренней стороне стены были пристроены небольшие дома, теперь пустые.
Места за стеной оказалось неожиданно много, и что более всего поразило Джейран - так
это буйная зелень, которой она не ожидала увидеть так высоко в горах, да ещё в
заброшенной крепости. Очевидно, землю принесли снизу, чтобы в случае осады
возделывать её и получать свежие овощи. Сообразив это, Джейран поняла, что поблизости
должны быть и колодцы с водохранилищами, способные обеспечить столько земли водой,
да ещё в жаркое лето. Тот достойный дикарей колодец, по стенке которого женщина
вывела её сюда, конечно же, не обладает нужным количеством воды. А что касается воды
- Джейран уже не умом, а внутренним чутьем определяла достаточное или
недостаточное для различных нужд количество, поскольку работа в хаммаме требовала
ещё и умения не тратить лишней воды.
Но крепость пребывала в полнейшем запустении. Никто даже не пытался починить
стены и проломленные потолки, не слышались и голоса занятых делом людей. И не
стояла вооруженная стража у дворца, занимавшего середину крепости, когда-то
нарядного, с колоннадой и сверкающей кровлей, а теперь прискорбно тихого,
лишившегося трех башен из положенных по замыслу четырех, по одной на каждом углу.
Кто-то прокричал сверху непонятное короткое слово. Женщина, подняв голову,
ответила. Раздался крик, больше похожий на звериный, чем на человеческий, с другой
стороны, опять же - сверху. Тут женщина разразилась целой речью, показывая пальцем
на Джейран. И вдруг, наклонившись и подобрав небольшой округлый камень,
изготовилась метать его в одно из высоких окошек.
Джейран невольно посмотрела туда - и увидела темное лицо, настолько заросшее
бородой, что виднелись лишь глаза под низкими бровями. Судя по этому лицу, здешние
мужчины разгуливали с непокрытыми головами. Нечто похожее рассказывали про
франков - про открытые лица их женщин и свободно падающие на плечи волосы их
мужчин. Но Джейран была уверена, что обитатели крепости - вовсе не франки.
Женщина, ухватив её за руку, ввела в проем меж двух колонн, протащила за собой по
обширному залу, причем пол его был выложен поразительной красоты мозаикой,
пострадавшей от времени и нуждавшейся в воде и щетках, и втолкнула в помещение, где
явно кто-то жил.
Но этот обитатель имел весьма смутное понятие об уюте.
Джейран не увидела ни ковров, ни ложа на ножках, ни сундуков, ни шкафов, не
говоря уж о низких столиках, и на стенах не было красивых надписей из речений пророка,
и даже ни единой занавески. А были там каменные скамьи вдоль стен, ничем не
покрытые, на которых стояли миски, по всей видимости с едой, устроенный в углу полог
из козьих шкур, несколько больших кувшинов с полуотбитыми горлышками и груда
пестрого тряпья, с виду обычной одежды.
Женщина произнесла длинное слово, а может, и несколько слов на языке, который
Джейран услышала впервые в жизни. Из полога ей ответил мужской голос, и, когда шкуры
зашевелились, женщина оказалась за спиной у Джейран и взяла её за плечи так, что при
желании могла бы запросто повалить наземь.
Обитатель комнаты с ворчанием выбрался из полога и выпрямился.
- Ради Аллаха, кто это? - воскликнула Джейран, даже не пытаясь вырваться,
настолько её изумила и испугала его.
- Не бойся. Мы не едим людей. Арабы оклеветали горных гулей. Мы вас не едим,
- сказала женщина у неё за спиной.
И Джейран поняла, что перед ней - горный гуль.
С виду это был высокий темнолицый мужчина, очень плечистый и очень сутулый, с
непокрытой головой, и сперва Джейран показалось, что он завернут в мохнатый плащ, а
потом она вдруг поняла, что просто широкие плечи, и крепкая шея, и грудь поросли
длинной волнистой шерстью. Свободны от неё были только середина лица и уши.
Бугристые мышцы и без этой шерсти выглядели бы огромными, а шерсть придавала им
устрашающий вид, так что сразу стало ясно, почему горные гули так пугают людей.
Ниже пояса ей и взглянуть было страшно - она не заметила ни шаровар, ни
набедренной повязки, а нагота чудовища испугала бы её больше, чем если б оно обнажило
клыки.
Слова женщины не внушили особого доверия, однако пока никто не спешил сюда,
вытирая голодную слюну, с мисками, вертелами и прочими принадлежностями трапезы.
Горный гуль молча стоял перед Джейран со сдвинутыми бровями, его ниспадающие
на плечи львиной гривой жесткие волосы были кое-как расчесаны на прямой пробор, и
сквозь приглаженные пряди, раздвигая их, справа и слева виднелись два больших нароста,
два округлых бугра с широкими основаниями, которые несколько походили на маленькие
рога, хотя цветом и блеском они больше всего напоминали обыкновенную стариковскую
плешь.
Эти округленные рога возвышались на два, если не на три пальца, и выглядели
настолько страшно, что Джейран, не в силах оторвать от них взгляда, задрожала.
Она вспомнила, что во всех историях о безобразиях гулей арабы называли их не
иначе, как людьми с расщепленными головами.
Горный гуль подошел к ней, взял её за плечи и повернул к себе спиной. Жесткие
руки, сильно надавливая, прошлись по всему её телу, скользнули подмышками и немного
помяли грудь.
Джейран от страха стояла, словно каменная.
Гуль произнес нечто непонятное.
- Ты из другой породы, - перевела женщина. - Это мой муж. Он возьмет тебя
себе, чтобы ты родила ему детей. Здешние женщины не могли родить ему детей. Они не
годятся. Они умерли.
Эта женщина, бедствие из
...Поділитися у соцмережах
