Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
...м грифон, а за ним - скорее
обескураживающая, нежели угрожающая, - приземистая и неподвижная табуретка. Все мы смотрели
на своих хозяев, ожидая приказаний.
Парень почти не обратил на меня внимания - он был слишком занят какими-то своими записями.
- Кхм-кхм, - вежливо кашлянул серебристый пернатый змей. - Кхм-кхм!
По-прежнему никакого ответа. Ну не хамство ли? Сперва вызвать джинна, а потом сделать вид,
что так оно и надо! И я кашлянул погромче:
- Кха-таниэль!
Это подействовало. Он вскинул голову, торопливо огляделся по сторонам.
- Заткнись! - прошипел он. - Тебя ведь кто угодно может подслушать.
- Что это тут творится? - осведомился я. - Я полагал, что все происходящее - наше с тобой
личное дело. А тут слетелись люди и бесы со всей Британии!
- Срочное дело. У нас вырвался на свободу обезумевший демон. Нужно его уничтожить.
- Ну, если вы распустите всю эту ораву, он будет не единственным психом в Лондоне. - Я
указал языком налево. - Взгляни хотя бы на того, с краю. Он обернулся табуреткой! Странный
малый... Но мне чем-то нравится его стиль.
- Это и есть табуретка. В том пентакле никого нет. А теперь слушай. Дело не терпит
отлагательств. Сопротивление ворвалось в гробницу Глэдстоуна и выпустило на волю стража его
сокровищ. Теперь он носится по Лондону и крушит все на своем пути. Ты его признаешь по
заплесневелым костям и вообще по запаху разложения. Премьер-министр хочет, чтобы его не стало.
Вот зачем собрали всех этих джиннов.
- Что, всех нас? Могучий, должно быть, страж. Африт, что ли?* [Мне несколько раз доводилось
встречаться лицом к лицу с афритами Глэдстоуна во времена его завоевательных кампаний, и, должен
признаться, я не жаждал встретиться с еще одним. Очень нервные ребята, беспокойные и агрессивные
- еще бы, при таком-то обращении! Ну и, разумеется, если даже этот африт изначально был мил и
ласков, как младенец (что навряд ли), столетнее заточение в могиле его нрава наверняка не улучшило.]
- Мы думаем, что да. Он могуществен и к тому же ведет себя совершенно неприлично. В
последний раз, когда его видели, он вертел тазом на плац-параде конной гвардии. Но послушай: мне
нужно еще кое-что. Если найдешь де... африта, попробуй раздобыть любые сведения о Сопротивлении,
а в особенности о девочке по имени Китти. Я думаю, что именно она могла ускользнуть с драгоценным
посохом. Возможно, это существо сумеет ее описать.
- Китти...
Змей задумчиво помахал языком. Девчонка из Сопротивления, которая носила это имя, уже
встречалась нам на дороге. Если я правильно помню, это было вредное создание в мешковатых
штанах... Ну что ж, похоже, за прошедшие несколько лет вредности у нее не убавилось.* [ Насчет
штанов мне пока ничего известно не было.] Тут я вспомнил кое-что еще.
- Это не та, что у тебя гадательное зеркало сперла?
Он скорчил свою фирменную рожу бульдога, севшего задом в терновник.
- Возможно.
- А теперь, значит, она стянула посох Глэдстоуна... Да, способный человек всегда карьеру
сделает!
- Нормальное было зеркало.
- Да, но ты не можешь похвастаться, что с его помощью была разрушена великая империя. Этот
посох - жуткая вещь. Так, говоришь, он все это время провалялся в могиле Глэдстоуна?
- Похоже на то.
Парень опасливо огляделся, но все прочие маги деловито отдавали приказы своим рабам,
перекрикивая царящий в зале гвалт. Он заговорщицки подался вперед.
- Смешно на самом деле! - прошептал он. - Всё это время все боялись открыть гробницу. А
теперь какая-то кучка простолюдинов оставила в дураках все наше правительство. Но я намерен найти
девчонку и все исправить.
Я пожал оперенными плечами:
- Ну, ты мог бы просто пожелать ей всего доброго и оставить ее в покое.
- Ага, чтобы она продала посох тому, кто больше предложит? Не смеши меня!
Мой хозяин склонился еще ближе.
- Думаю, я смогу ее выследить. А когда выслежу. .. Ну, я об этом посохе много читал. Он очень
мощный, это правда, но его Повелевающее Слово довольно простое. Чтобы им владеть, нужен
могущественный волшебник, но в надежных руках кто знает, на что он способен?
Он нетерпеливо выпрямился.
- Что за задержка? Пора уже отдавать общий приказ выдвигаться на поиски. У меня есть дела
поважнее.
- Все ждут, пока вон тот Лютик в углу закончит свое заклинание.
- Кто? Тэллоу?! Что еще задумал этот идиот? Давно бы уже вызвал свою зеленую обезьяну!
- Судя по тому количеству благовоний, которым он запасся, и по толщине книги, которую он
держит, он замахнулся на что-то покрупнее.
Парень хмыкнул:
- Небось, хочет произвести на всех впечатление крутостью демона, которого он вызовет. Вполне
в его духе. Он готов на все, лишь бы сохранить благоволение Уайтвелл.
- Эй, полегче! - Крылатый змей отшатнулся.
- В чем дело?
- В твоем лице. Ты на миг так мерзко усмехнулся... Просто кошмар.
- Не мели ерунды. Кто бы говорил, а то гигантская змея... Тэллоу просто меня достал, вот и все.
Он выругался.
- И он, и все остальные. Я теперь никому не могу доверять. Да, кстати...
Он снова подался вперед. Змей склонил свою величественную голову, чтобы лучше слышать.
- Мне теперь, как никогда, понадобится твоя защита. Ты ведь слышал, что сказал этот наемник.
Кто-то из британского правительства предупредил его о том, что мы едем в Прагу.
Пернатый змей кивнул:
- Рад, что ты обратил на это внимание. До меня это уже давно дошло. Да, кстати, ты уже
освободил тех чешских шпионов?
Парень нахмурился.
- Слушай, у меня просто не было такой возможности! На мне висит множество куда более
срочных дел. Кто-то из больших шишек управляет глазом голема и устраивает тут беспорядки. Эти
люди могут попытаться заткнуть мне рот.
- Кто знал, что ты едешь в Прагу? Уайтвелл? Тэллоу?
- Да, и замминистра иностранных дел. Да - и, возможно, Дюваль.
- Тот волосатый шеф полиции? Но он ушел с собрания до того, как...
- Да, я помню. Но, возможно, его ученица Джейн Фаррар каким-то образом сумела вытянуть из
меня эту информацию.
Интересно, здесь освещение такое или мальчишка в самом деле покраснел?
- Вытянуть?! Каким это образом, хотелось бы знать?
Парень набычился:
- Она пустила в ход Чары, и...
Но тут эта занятная история была прервана неожиданным, а для присутствующих магов - еще и
малоприятным происшествием. Приземистый желтый волшебник, Тэллоу, стоявший в пентакле в конце
соседнего ряда, наконец завершил свой длинный и сложный обряд вызывания и, взмахнув рукавами в
полосочку, опустил книгу, по которой читал заклинание. Миновало несколько секунд. Волшебник,
тяжело дыша, ждал, пока его призыв будет услышан. И внезапно в центре второго пентакля поднялся
клубящийся столб черного дыма, в сердце которого то и дело вспыхивали маленькие и желтые
ветвистые молнии. Слегка банально, но по-своему недурно исполнено.* [Некоторые из нас, паривших
поблизости, наблюдали за явлением с отстраненным интересом знатоков. Всегда любопытно изучить
стиль своих коллег, когда представляется такая возможность: вдруг удастся подцепить какую-нибудь
свежую идею. В юности я всегда стремился к драматизму. Теперь, в соответствии с моим характером, я
склоняюсь скорее к изяществу и утонченности. Ну, разве что изредка обернусь каким-нибудь пернатым
змеем.]
Волшебник выпучил глаза от дурных предчувствий - и, как оказалось впоследствии,
предчувствия его не обманули. Дым сгустился в мускулистую черную фигуру метров двух ростом, с
четырьмя руками, тянущимися во все стороны.* [Судя по этому обличью, явившемуся джинну довелось
провести некоторое время в районе Гиндукуша. Просто удивительно, какой отпечаток накладывает
подобный опыт!] Джинн - точнее, джиннша, - медленно озирался, ища каких-либо погрешностей в
пентакле.
И, к своему явному изумлению, она таки обнаружила погрешность!* [Слова вызывающего
заклинания чрезвычайно важны. Они действуют заодно с рунами и линиями, начертанными на полу.
Все это вместе создает незримые узы, которые, сплетаясь и переплетаясь, окружают пентакль, создавая
непреодолимую границу. Однако стоит произнести всего одно слово чуть-чуть не так, как следует, - и
это может оставить фатальную брешь во всей системе защиты. Тэллоу пришлось убедиться в этом на
собственной шкуре.]
Четыре руки на миг застыли, словно колеблясь. Потом струйка черного дыма потянулась от ног
фигуры, осторожно и вкрадчиво ощупывая границы пентакля. Ей хватило двух толчков. Слабое место
было вычислено - крохотная дырочка в барьере заклинания. Вперед тотчас устремилась ложноножка,
которая хлынула через брешь наружу, сужаясь почти до полной невидимости, чтобы протиснуться в
дыру, и снова разрастаясь по ту сторону барьера. Дым струился все стремительнее и стремительнее; он
рос, разбухал и вскоре сделался могучим щупальцем, которое с энтузиазмом рванулось в сторону
второго пентакля, где стоял оцепеневший от ужаса волшебник. Веточки розмарина и рябины, которые
он разложил вдоль границ своего пентакля, разлетелись в стороны, как от порыва ветра. Дым растекся у
его башмаков и проворно окутал его ноги густым, непроницаемым столбом. Тут волшебник, наконец,
издал несколько невнятных звуков, однако ничего толкового предпринять не успел: фигура в первом
пентакле уже почти исчезла - вся ее сущность проскользнула сквозь брешь и окутала теперь свою
жертву. Не прошло и пяти секунд, как весь волшебник вместе с его полосатым костюмчиком и всем
прочим был окутан дымом. Дым поглотил его с головой. В верхней части дымного столба сверкнуло
несколько торжествующих молний, а потом столб ушел в пол, забрав с собой и волшебника.
Еще миг - и оба пентакля остались пустыми, если не считать красноречивого пятна гари на том
месте, где только что стоял волшебник, и валяющейся рядом обугленной книги.
В зале для вызывания воцарилось гробовое молчание. Волшебники стояли, точно громом
пораженные, их клерки обмякли на стульях, не помня себя от ужаса.
А потом все враз загомонили. Те волшебники, что уже успели как следует сковать своих рабов -
и мой хозяин в их числе, - вышли из своих пентаклей и с вытянувшимися лицами столпились вокруг
обгорелого пятна, что-то бормоча друг другу. А мы, высшие существа, принялись бурно и радостно
обсуждать случившееся. Я тоже обменялся несколькими замечаниями с зелеными миазмами и
долговязой птицей.
- Мило, не правда ли?
- Стильно, я бы сказал!
- Вот ведь свезло мерзавке! Сразу было видно, что она просто не верит своему счастью.
- Ну, так ведь и не часто представляется подобный случай!
- Да уж, не часто. Помню, было такое как-то раз в Александрии. Там был молодой ученик...
- Этот дурень, должно быть, оговорился, произнося одно из замыкающих предписаний.
- А может, в книге опечатка попалась. Видели, он читал прямо по книжке? Так вот, он сказал
conligi прежде torqui. Я сам слышал.
- Да ты что? Это ж ошибка на уровне начинающего.
- То-то и оно. С тем молодым учеником, про которого я говорил, вышло так же: он дождался,
пока ушел наставник, а потом... Нет, просто не верится!
- Бартимеус! Внемли мне!
Парень решительным шагом вернулся в свой пентакль. Пальто развевалось у него за спиной.
Прочие волшебники по всему залу делали то же самое. Все они внезапно исполнились суровой
деловитости. Я и мои товарищи по несчастью нехотя обернулись к своим хозяевам.
- Бартимеус, - повторил мальчишка; голос у него слегка дрожал, - делай то, что я тебе
прикажу ныне: отправляйся в мир и разыщи взбунтовавшегося африта. Повелеваю тебе вернуться ко
мне лишь тогда, когда он будет уничтожен.
- Эй, погоди!
Пернатый змей воззрился на него с чем-то, очень похожим на насмешливое изумление. Экий он
вдруг сделался официальный - "внемли", "повелеваю"! Это говорило о том, что парень изрядно
расстроен.
- Ты чего? - спросил я. - Было бы из-за чего переживать! Ведь этот мужик тебе вроде бы ни
капельки не нравился.
Лицо у него залилось краской.
- Заткнись! Ни слова более! Я - твой хозяин, хотя ты регулярно об этом забываешь. Исполняй
мою волю!
Ну, вот тебе и доверительные отношения. Парень снова взялся орать и топать ножкой. Просто
удивительно, что может сделать с человеком небольшое потрясение.
Когда он в таком настроении, разговаривать с ним бесполезно. Пернатый змей повернулся к нему
спиной, свернулся клубком и, вместе со своими товарищами по несчастью, исчез из зала.
34
В тот вечер над лондонскими крышами царило настоящее столпотворение. Помимо сорока или
около того сверхмощных джиннов вроде меня, которые, покинув зал в Уайтхолле, более или менее
беспорядочно разлетелись на все стороны света, в воздухе кишели бесы и фолиоты различных степеней
бестолковости. Не было, почитай, ни единой башни, ни единого делового здания, на крыше которого не
восседала бы пара-тройка духов.
Внизу маршировали отряды ночной полиции, с некоторой неохотой прочесывающие улицы в
поисках взбунтовавшегося африта. Короче, столица кишела самыми разношерстными
государственными служащими. Просто чудо, что африта не выследили в первые же несколько секунд.
Я в течение некоторого времени рассеянно блуждал по центру Лондона в облике горгульи, не
имея в запасе никакого определенного плана действий. Как всегда в подобных случаях, моя склонность
держаться подальше от опасности вступила в противоречие со стремлением как можно быстрее
выполнить порученное дело и освободиться. Вся беда в том, что африты - твари подлые: убить их не
так-то просто.
Через некоторое время, поскольку в голову ничего лучшего не пришло, я перелетел на
неаппетитный современный небоскреб - сооружение из стекла и бетона в излюбленном волшебниками
стиле - чтобы поговорить с тамошними часовыми.
Горгулья приземлилась с грацией балерины.
- Эй, вы двое! Тут скелет не пробегал? А ну, отвечайте!
В общем, относительно вежливо, поскольку это были всего-навсего два мелких синих беса - с
ними по-другому и не получится.
- Так точно! - немедленно ответил первый бес.
Я ждал продолжения. Бес отдал мне честь и снова принялся чистить свой хвост. Горгулья
утомленно вздохнула и внушительно кашлянула.
- Ну так и когда вы его видели? Куда он побежал?
Второй бес временно прекратил изучать свои пальцы на ногах.
- Проходил он около двух часов назад. Куда побежал - не знаем. Нам было не до того - мы
прятались. Он, понимаете ли, сумасшедший.
- В каком смысле?
Бес призадумался.
- Ну, конечно, вы, высшие духи, все довольно мерзкие, но большинство из вас все-таки
предсказуемо. А этот... Он говорит странные вещи. И потом, то он всем доволен, а в следующую
секунду... Вы поглядите, что он сделал с Гиббетом!
- А что с ним такое? Он жив и здоров.
- Так это Тиббет. Тиббета он не поймал. И меня тоже. Он сказал, что доберется до нас в
следующий раз.
- В следующий раз?
- Ну да, он тут уже раз пять пробегал. И каждый раз он читает нам довольно утомительные
нотации, а потом пожирает одного из нас. Пятерых уже сожрал, двое осталось. Я вам говорю, сочетание
страха и занудства - это все-таки чересчур. Как вам кажется, этот ноготь не врос?
- Не имею определенного мнения по данному вопросу. И когда этот скелет должен вернуться?
- Минут через десять, если он будет придерживаться своего прежнего графика.
- Ну, спасибо! Наконец-то хоть какая-то конкретная информация. Буду ждать его здесь.
Горгулья съежилась, усохла и превратилась в синего беса, лишь отчасти уступающего уродством
двум другим. Я отошел в сторону, так, чтобы находиться с наветренной стороны от них, и уселся,
скрестив ноги, на карнизе, откуда был виден почти весь Лондон. Есть шанс, что какой-нибудь другой
джинн перехватит африта до того, как он вернется сюда. Ну, а если нет, значит, придется что-нибудь
предпринять мне. Почему он бегает по городу кругами, оставалось только гадать. Возможно,
длительное бдение в гробнице лишило его рассудка. Как бы то ни было, по соседству найдется кому
меня поддержать: я видел нескольких джиннов, парящих в воздухе за пару улиц отсюда.
Пока я ждал, в голове у меня вертелись кое-какие праздные мысли. Да, несомненно, в Лондоне в
последнее время творится немало странного, и все это происходит одновременно. Во-первых, по городу
разгуливает голем, и кто его выпустил - неизвестно. Во-вторых, Сопротивление вломилось в
тщательно охраняемую гробницу и сумело унести оттуда ценный предмет. В-третьих, как результат
второго, на свободу вырвался сумасшедший африт, который создает дополнительный бедлам.
И все это давало свои плоды - во время общего вызывания я почувствовал, что волшебниками
владеют страх и смятение. Может ли все это быть совпадением? Навряд ли.
Мне представлялось маловероятным, чтобы горстка простолюдинов могла проникнуть в гробницу
Глэдстоуна сама по себе, без посторонней помощи. Нет, напротив: скорее всего, их кто-то надоумил,
снабдил кое-какими указаниями, чтобы они сумели миновать первую линию защиты и войти в склеп.
Итак, либо этот доброхот не знал о страже гробницы, либо, возможно, он (или она) о нем как раз знал. В
любом случае, вряд ли эта девчонка Китти и ее дружки представляли себе, с чем им предстоит
столкнуться.
И тем не менее как минимум сама Китти выжила. И теперь, пока волшебники лезут из кожи вон,
пытаясь отловить расшалившийся скелет Глэдстоуна, ужасный посох оказался на свободе.* [В
шестидесятых годах XIX века, когда завидное здоровье Глэдстоуна пошатнулось и силы начали ему
изменять, старый лис вложил в посох изрядную магическую мощь, с тем чтобы она всегда была у него
под рукой. В результате в посохе оказались заточены несколько могущественных существ, чья
природная агрессивность усугублялась тем фактом, что все они оказались вместе в крохотном узле
величиной с наперсток. Получившееся оружие было, пожалуй, самым разрушительным с достославных
времен Египта. Мне довелось повидать его издалека во время завоевательных войн Глэдстоуна -
вырывавшиеся из него серповидные вспышки света без труда рассекали ночь. Я видел силуэт старика,
неподвижного, широкоплечего, сжимающего в руке посох. Он и посох были единственными
отчетливыми точками в вихре пламени. И все, что оказывалось захвачено этим вихрем: крепости,
дворцы, прочные стены, - все рушилось в пыль. Даже африты трепетали перед его мощью. А вот
теперь посох сперла эта Китти. Интересно, понимает ли она, во что ввязалась?] Наверняка кто-то этим
воспользуется, и вряд ли это будет та девчонка.
Я вспомнил неведомый разум, наблюдавший за мной через око голема, пока это существо
пыталось прикончить меня в музее. Если взглянуть надело беспристрастно, нетрудно представить себе
подобную же тень, незримо наблюдающую за событиями в соборе. Была ли это та же самая тень? Мне
казалось, что это более чем вероятно.
Пока я ждал, погруженный в подобные глубокомысленные рассуждения* [Мне в голову приходило
и множество иных, невероятно более мудрых мыслей, однако я не стану тревожить ими ваши слабые
умы. Можете просто поверить мне на слово: все они были очень толковые, просто чертовски
толковые.], я не переставал машинально озирать планы, высматривая надвигающиеся неприятности.
Это позволило мне вовремя заметить на седьмом плане бесформенное свечение, приближающееся
сквозь лучи заката. Свечение порхало там и сям среди каминных труб, временами вспыхивая ярче,
когда оказывалось в тени, временами теряясь в красноватом отблеске озаренной солнцем черепицы. На
планах со второго по шестой виднелось все то же сияние - оно не имело никакой определенной
формы. Ну да, это была чья-то аура - след чьей-то сущности, - но ее материальный облик разглядеть
было невозможно. Наконец я взглянул на первый план - и только теперь увидел обесцвеченную
лучами заходящего солнца прыгающую с крыши на крышу человеческую фигуру.
Она перемахнула с конька на флюгер с уверенностью горного козла, покачалась на верхушке,
потом поскакала дальше. Когда она приблизилась, до меня донеслись издаваемые ею пронзительные
крики, похожие на крики возбужденного ребенка.
Моих соседей-бесов внезапно обуяло беспокойство. Они бросили ковырять свои ногти и чистить
хвосты и принялись носиться по крыше взад-вперед, пытаясь спрятаться друг за друга и втягивая
животы, чтобы сделаться как можно незаметнее.
- Ой-ей-ей! - вопили они. - Ай-яй-яй!
Я заметил парочку своих товарищей-джиннов. Они летели следом за прыгающей фигурой,
держась при этом на почтительном расстоянии. Я все никак не мог понять, отчего же они не нападают.
Возможно, я скоро это узнаю. Фигура двигалась как раз в мою сторону.
Я встал, перекинул хвост через плечо, чтобы выглядеть поаккуратнее, и стал ждать. Другие два
беса шныряли вокруг, непрерывно вереща. Наконец я не выдержал и подставил одному из них ножку.
Второй с разгону налетел на него, и оба покатились кубарем.
- А ну, тихо! - рявкнул я. - Хотя бы попытайтесь держаться с достоинством!
Они молча уставились на меня.
- Так-то лучше.
- Знаешь, что я тебе скажу... - Один бес ткнул в бок второго и указал в мою сторону. - А ведь
следующим может оказаться он!
- Ага. Может, на этот раз он заберет его. Может быть, мы спасемся!
- Прячься за него! Скорее!
- Я первый! Ты за мной!
И вновь, пошла катавасия, настолько недостойная и постыдная - каждый из бесов норовил
укрыться у меня за спиной, - что мое внимание на ближайшие несколько секунд оказалось полностью
поглощено раздачей нескольких абсолютно заслуженных оплеух, звон от которых раскатился по всему
городу. Раздавая оплеухи, я случайно поднял голову - и обнаружил, что взбунтовавшийся африт стоит
на краю крыши, перекинув ногу через парапет, буквально в паре метров от меня.
Должен признаться, что его вид меня поразил.
Дело было не в золотой маске, воспроизводящей ужасные черты великого волшебника. И не в
прядях седых волос, которые торчали из-под нее, развеваясь на ветру. И не в костлявых руках,
небрежно упертых в бока, и не в голых позвонках, торчащих над галстуком, и не в пыльном
погребальном костюме, болтающемся на костях. Во всем этом ничего особенного не было; я и сам
десятки раз принимал обличье скелета - да кто из нас этого не делал? Нет, меня потрясло другое: я
осознал, что все это - не просто облик, а настоящие кости, настоящие лохмотья и настоящая золотая
маска. Собственная сущность африта была практически невидима, скрыта где-то внутри останков
волшебника. Африт не имел своего собственного обличья - ни на этом, ни на каком другом плане.
Никогда прежде не видел ничего подобного.* [Всем известно, что, материализуясь в мире людей, мы
вынуждены принимать ту или иную форму, будь то хотя бы струйка дыма или капелька жидкости. Хотя
некоторые из нас обладают способностью оставаться невидимыми на низших планах, на более высоких
мы вынуждены являть подобие. Такова часть жестоких уз, налагаемых на нас волшебниками.
Поскольку в Ином Месте мы не имеем такой определенной формы, это требует от нас весьма
ощутимого напряжения и причиняет нам мучения. Чем дольше мы здесь остаемся, тем сильнее
становится эта боль, хотя изменение формы может временно ослабить эти симптомы. Чего мы не
делаем, так это не "овладеваем" материальными объектами: чем меньше мы имеем дело с земными
вещами, тем лучше, и, в любом случае, это строго-настрого запрещено условиями призывающих нас
заклятий.]
Чем бы ни занимался этот скелет в течение дня, на месте он явно не сидел: одежка на нем изрядно
потрепалась. На коленке у него был этакий стильный разрезик* [Хотя, конечно, торчащая оттуда
коленная чашечка смотрелась еще более стильно.], на плече - след от ожога, а одна манжета выглядела
так, будто ее драли когтями. Мой хозяин, по всей вероятности, заплатил бы неплохие деньги за этот
костюмчик, будь он выставлен в витрине какого-нибудь миланского бутика, однако на почтенном
африте эти тряпки смотрелись довольно неприглядно. Тем не менее кости под одеждой были, похоже,
целы и в комплекте: суставы работали так хорошо и беззвучно, как будто их только что смазали.
Скелет, склонив голову набок, наблюдал за возящимися на крыше бесами. Мы все замерли,
разинув рты, застыв посреди потасовки. Наконец скелет заговорил:
- Вы что, размножаетесь, что ли?
- Да нет, - ответил я. - Просто небольшая свалка.
- Да я не об этом. Просто в прошлый раз вас было двое.
- Подкрепление, - объяснил я. - Они меня вызвали, чтобы я выслушал твои наставления. Ну и,
разумеется, чтобы ты меня съел.
Скелет завертелся волчком на краю крыши.
- Чудесно! - воскликнул он. - Наконец-то мое красноречие и прямота оценены по
достоинству! А вы, бесы, куда умнее, чем кажетесь.
Я оглянулся на Тиббета и его приятеля - те стояли как вкопанные, разинув рты и капая слюнями.
Заяц, попавший в луч фар, и тот взглянул бы на них с презрением.
- Нет, - сказал я, - я бы на это не рассчитывал.
В ответ на мое искрометное остроумие скелет разразился пронзительным хохотом и, вскинув
руки, исполнил импровизированный танец с элементами чечетки. Метрах в пятидесяти за его спиной,
точно застенчивые подростки, прятались за трубой двое джиннов. Джинны смотрели и выжидали.*
[Один из них был мой знакомый по массовому вызыванию - та долговязая птица. Другой походил на
пузатого орангутана. Короче, старые добрые традиционные обличья. Им-то не приходилось возиться с
заплесневелыми костями.] Так что, можно считать, нам удалось окружить кости Глэдстоуна.
- Вы, похоже, в приподнятом настроении, - заметил я.
- А почему бы и нет? - Скелет остановился, прищелкнув костяшками пальцев, точно
кастаньетами, в такт финальному удару каблуков. - Я на воле! - воскликнул он. - На воле мне
раздолье! Это стих такой, если ты не заметил.
- Ну да... Стих неплохой...
Бес задумчиво почесал затылок кончиком хвоста.
- Но ведь вы по-прежнему находитесь в этом мире, - медленно произнес я. - Или, по крайней
мере, мне так кажется. Значит, вы не можете считать себя полностью свободным, разве не так? Свобода
приходит только тогда, когда порвешь узы и вернешься к себе домой.
- Я и сам так думал, пока лежал в этом вонючем саркофаге, - ответил скелет. - Но теперь я так
не думаю. Взгляни на меня! Я могу идти куда хочу, делать что захочу! Захочу поглядеть на звезды -
могу гляде
...Закладка в соц.сетях
