Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
...вернулось и устало зашагало прочь со
двора. На них оно внимания не обращало. Оно шло все тем же неудержимым, размеренным шагом, что
и прежде. Издали могло показаться, что оно осталось таким же могучим. Но оно уже начинало
меняться: поверхность тела пошла мелкими трещинками. Трещинки начали появляться в центре торса,
где прежде был гладкий, ровный камень, и лучами побежали к конечностям. Мелкие кусочки глины
отрывались и падали на мостовую позади гиганта.
Натаниэль и джинн шагали следом за големом, стараясь не отставать. У Натаниэля ныло все тело,
он опирался на посох Глэдстоуна, как на костыль.
Голем миновал арку и вышел из конюшен на улицу. Он повернул налево и, не обращая внимания
на правила уличного движения, зашагал прямо посередине дороги. Первый, кто с ним встретился,
плечистый, лысый торговец с татуированными руками, который катил тележку с корнеплодами,
жалостно взвыл и поспешно юркнул в ближайший переулок. Голем не обратил на него внимания,
Натаниэль с Бартимеусом тоже. Маленькая процессия двигалась вперед.
- Если предположить, что хозяин голема - один из старших волшебников... - рассуждал
Бартимеус. - Заметь себе, если - вполне возможно, что мы сейчас направляемся прямиком в
Вестминстер. А это, между прочим, центр города. Ох и наведем мы шороху!
- Тем лучше, - сказал Натаниэль. - Мне только этого и надо.
С каждой минутой на сердце у него становилось все легче, тревога и страх, копившиеся у него в
душе последние несколько недель, начинали рассеиваться. Правда, подробности того, как именно ему
удалось спастись от голема, по-прежнему оставались неясны, но теперь это не имело особого значения:
после унижения прошлой ночи, когда все великие волшебники объединились против него и над ним
нависла угроза Тауэра, он почувствовал, что свободен и снова в безопасности. Он добыл посох -
Деверокс ему за это в ножки поклонится! - и, лучше того, у него есть голем. Ему никто не верил - так
вот, теперь они все будут рассыпаться в извинениях: и Дюваль, и Мортенсен, и все остальные. Его
наконец-то примут в их круг как равного, а простит его госпожа Уайтвелл или не простит, особого
значения уже не имеет. Шагая через Саутуорк по пятам за големом, Натаниэль позволил себе широко
улыбнуться.
Судьба Китти Джонс также оставалась под вопросом, но и тут все устроилось к лучшему.
Невзирая на требования разума, Натаниэлю все-таки было не по душе нарушать обещание, данное
девушке. С этим, разумеется, ничего поделать было нельзя - за ними наблюдали следящие шары, и
отпустить ее восвояси ему бы никто не позволил, - однако тем не менее эта история слегка тревожила
его совесть. Ну а теперь ему беспокоиться не о чем. Пытаясь его спасти (во что ему по-прежнему
верилось с трудом) или сбежать (что больше похоже на правду), девушка погибла и исчезла, и ему не
придется тратить время на мысли о ней. Даже где-то жалко... Судя по тому, что он успел узнать о ней,
она была на редкость энергичной, талантливой и волевой личностью, куда более выдающейся, чем все
эти великие волшебники с их вечными склоками и дурацкими пороками. Как ни странно, она чем-то
напоминала Натаниэлю его самого, и волшебнику было почти жаль, что ее больше нет.
Джинн молча шагал рядом с ним, словно погруженный в раздумья. Казалось, он был не особо
расположен разговаривать. Натаниэль пожал плечами. Кто может знать, какие странные и злобные
мысли посещают джиннов? Лучше и не спрашивать.
Чем дальше они шли, тем чаще им под ноги попадались комочки сырой глины. Голем все быстрее
рассыпался на куски. На его поверхности уже появились заметные дыры, и очертания его конечностей
сделались слегка неровными. Двигался он все с той же скоростью, но его спина слегка согнулась, как
будто он постарел и ослаб.
Предсказание Бартимеуса, что голем наведет в городе шороху, оправдывалось чем дальше, тем
больше. Они теперь шагали по главной улице Саутуорка, вдоль которой тянулись лотки, витрины
торговцев тканями и прочие мелкие торговые заведения. Завидев голема, простолюдины с воплями
разбегались во все стороны, впадая в грубую, животную панику. Люди прятались в подъездах и
магазинах, выламывали двери и били окна в своем стремлении спастись; кое-кто забрался на фонарные
столбы; некоторые люди похудощавее нырнули в канализационные люки. Натаниэль хихикал себе под
нос. Во всем этом хаосе была и своя хорошая сторона. Простолюдинам только пойдет на пользу
встряхнуться, избавиться от своего благодушия. Пусть видят, от каких опасностей оберегает их
правительство, пусть осознают, что им со всех сторон угрожает враждебная магия. В будущем это
заставит их дважды подумать, прежде чем прислушиваться к таким фанатикам, как Сопротивление.
Над крышами появилось множество красных шаров. Они безмолвно зависли над улицей, следя за
ними. Натаниэль напустил на себя серьезный вид и стал взирать на опрокинутые ларьки и перепуганные
лица с тем, что ему казалось аристократическим состраданием.
- Твои приятели наблюдают за нами, - заметил джинн. - Как ты думаешь, они довольны?
- Скорее завидуют.
К тому времени, как они миновали Ламбетский вокзал и повернули на запад, очертания голема
сделались заметно более неправильными, а его походка - более неровной. Крупный кусок глины,
возможно палец, оторвался от него и плюхнулся на мостовую.
Впереди показался Вестминстерский мост. Теперь уже почти не оставалось сомнений, что они
направляются к Уайтхоллу. Натаниэль мысленно готовился к предстоящему поединку. Это будет один
из довольно крупных волшебников - в этом Натаниэль не сомневался, - тот самый, кто пронюхал о
его поездке в Прагу и отправил вслед за ним наемного убийцу. Но кроме этого, ничего угадать заранее
было нельзя. Не важно, скоро он все узнает.
Посох Глэдстоуна удобно лежал в ладони. Натаниэль тяжело опирался на него, потому что бок все
еще болел. Он поглядывал на посох почти с нежностью. Вот вам, Дюваль и остальные! Мейкпис будет
очень доволен тем, как все обернулось.
Натаниэль внезапно нахмурился. И что же теперь будет с посохом? По всей вероятности, его
поместят в одну из государственных сокровищниц, пока он кому-нибудь не понадобится. Но кто из них
способен совладать с посохом кто, кроме самого Натаниэля? Сегодня, с помощью одних только
импровизированных заклинаний, он почти сумел воспользоваться им с первого же раза! Он легко
овладеет им, если только ему дадут такую возможность. А тогда...
Натаниэль вздохнул. Жалко все-таки, что нельзя оставить посох себе.
Ну ничего, когда он снова войдет в милость у Деверокса, все будет возможно. Главное -
терпение. Надо только выждать время.
Наконец они свернули на короткий подъем между двумя сторожевыми башнями из стекла и
бетона, ведущий на сам Вестминстерский мост. За мостом возвышалось здание парламента. Темза
искрилась в лучах утреннего солнца. Маленькие лодочки скользили по течению. Несколько туристов,
завидев полуразвалившегося голема, перемахнули через перила и плюхнулись в воду.
Голем шагал вперед. Плечи его совсем поникли, руки и ноги превратились в бесформенные
обрубки, от которых на ходу отваливались изрядные куски глины. Его походка стала теперь совсем
неуверенной, ноги заплетались на каждом шагу. Словно сознавая, что у него осталось мало времени,
голем побрел быстрее, и Натаниэлю с джинном пришлось догонять его трусцой.
С тех пор как они вышли на мост, машин навстречу почти не попадалось, и вскоре Натаниэль
увидел, почему. Поперек моста небольшой и изрядно нервничающий отряд ночной полиции воздвиг
заграждение. Заграждение состояло из бетонных блоков, колючей проволоки и большого количества
кружащих в воздухе свирепых бесов второго плана, в шипах и с акульими зубами. Завидев
приближающегося голема, бесы попрятали зубы и шипы и с пронзительными воплями разлетелись кто
куда. Лейтенант полиции медленно выступил вперед, в то время как его люди неуверенно выглядывали
из-за бетонных блоков.
- Стоять! - рявкнул лейтенант. - Вы вступаете на территорию, охраняемую правительством.
Бесконтрольное применение магии строго запрещается под угрозой немедленной и суровой кары...
Тут он испуганно вякнул, как щенок, и отскочил в сторону с пути голема. Голем поднял руку, смел
крайний из бетонных блоков в Темзу и прошел сквозь проволочное заграждение, оставив на
разорванной проволоке множество мелких кусочков глины. Натаниэль и Бартимеус пробежали сквозь
заграждение следом за ним, весело подмигнув отшатнувшимся охранникам.
Они миновали мост и башни Вестминстера и вышли к лужайке. Многочисленная толпа мелких
волшебников - бледных бюрократов из министерств и ведомств, расположенных вдоль Уайтхолла, -
услышала шум и высыпала на улицу, щурясь от яркого солнца. Они в благоговейном ужасе
выстроились вдоль мостовой. Ковыляющий гигант, теперь изрядно поусохший, помедлил на углу
Уайтхолла и свернул налево, в сторону Вестминстер-Холла. Кое-кто окликнул Натаниэля, когда тот
проходил мимо. Натаниэль царственно помахал рукой.
- Вот что терроризировало город! - объявил он. - Я возвращаю это его хозяину!
Его ответ вызвал большой интерес. Волшебники потянулись за Натаниэлем, сперва поодиночке,
по двое, а потом и вся толпа хлынула следом, держась, однако, на почтительном расстоянии.
Парадный вход Вестминстер-Холла стоял нараспашку: привратники сбежали, едва завидев
приближающегося монстра и валящую следом толпу. Голем протиснулся внутрь, слегка пригнувшись
под аркой. К тому моменту его голова почти утратила форму - истаяла, как свеча поутру. Рот совсем
слился с торсом, резной овальный глаз перекосился и висел где-то посередине лица.
Натаниэль с джинном вошли в вестибюль. В пентаклях на полу угрожающе материализовались
двое афритов, желтокожих, с сиреневыми гребнями. Увидев голема, они гулко сглотнули.
- Ага, на вашем месте я бы не вмешивался, - посоветовал им джинн, проходя мимо. - Только
понапрасну покалечитесь. Но вы все-таки посматривайте - за нами по пятам идет полгорода.
Великий момент был близок. Сердце у Натаниэля отчаянно колотилось. Он уже видел, куда они
направляются: голем шагал по коридорам, ведущим к залу приемов, куда допускали только избранных
волшебников. При мысли о том, что отсюда следует, голова у Натаниэля шла кругом.
Из бокового коридора навстречу им выступил человек - хрупкая фигурка, серая форма, яркозеленые,
встревоженные глаза.
- Мэндрейк, идиот! Что вы делаете? Натаниэль вежливо улыбнулся:
- С добрым утром, госпожа Фаррар! Вы, похоже, крайне взволнованы.
Девушка закусила губу.
- Члены Совета почти не спали всю ночь. Сейчас они снова собрались и следят за событиями
через шары. И что же они видят? В Лондоне царит хаос! В Саутуорке - ад кромешный: бунты,
демонстрации, массовое уничтожение собственности!
- Ну, я уверен, что ваша досточтимая полиция со всем этим успешно справится. Кроме того, я
просто делаю то, что мне... поручили сегодня ночью. Вот посох, - Натаниэль помахал посохом, - а
помимо этого, я возвращаю кое-какое имущество его законному владельцу, кто бы это ни был. Ой-ойой!
Должно быть, она была очень ценная?
Шагающий впереди голем очутился в более тесном, чем другие, коридоре и мимоходом смахнул
на пол вазу китайского фарфора.
- Вас арестуют... Мистер Деверокс...
- Будет очень рад узнать, кто же среди нас изменник. Как и все эти люди, что идут за мной.
Натаниэлю не было нужды оборачиваться - рев толпы сделался оглушителен.
- А теперь, если вам угодно будет присоединиться к нам...
Впереди показались двустворчатые двери. Голем, теперь немногим более чем бесформенный
столб глины, спотыкаясь и пошатываясь, проломился сквозь них. Натаниэль, Бартимеус и Джейн
Фаррар, а за ними и первые ряды зевак вошли следом.
Министры британского правительства все как один встали со своих мест. На столе перед ними
лежали останки роскошного завтрака, однако тарелки и бокалы были отодвинуты в сторону, и в центре
стола висели изображения, поступающие от нескольких следящих шаров. В одном из них Натаниэль
узнал вид главной улицы Саутуорка с высоты птичьего полета: среди опрокинутых лотков и
разбросанных товаров беспокойно кишела толпа; другой показывал толпу на Вестминстерской лужайке,
третий - тот самый зал, куда они вошли.
Голем остановился посреди зала. Проламывание дверей далось ему нелегко, и сил у него, судя по
всему, почти не оставалось. Оплывшая фигура покачивалась на месте. Рук у него не осталось вовсе, а
вместо ног была теперь бесформенная текучая масса. Несколько секунд он шатался так, будто вот-вот
рухнет.
Натаниэль обводил взглядом лица министров, сидящих вокруг стола: Деверокс, посеревший от
усталости и шока; Дюваль, багровый от ярости; Уайтвелл с напряженным, заострившимся лицом;
Мортенсен, чьи жидкие волосы были встрепаны и не напомажены; Фрай, все еще мирно
дожевывающий жареного крапивника; Малбинди, с глазами как блюдца. К своему изумлению, он
увидел в толпе жмущихся в стороне младших министров также Квентина Мейкписа и Шолто Пинна.
Очевидно, здесь собрались все мало-мальски влиятельные лица.
Он смотрел в одно лицо за другим, но на всех читалось одно и то же: гнев и потрясение. На миг
Натаниэль испугался, что ошибся, что голем рухнет прямо сейчас и он ничего не сумеет доказать.
Премьер-министр прочистил горло.
- Мэндрейк! - начал он. - Я требую объяснений...
Он осекся. Голем дрогнул и, точно пьяный, шатнулся влево, в сторону Хелен Малбинди, министра
информации. Все глаза устремились на него.
- Он все еще может быть опасен! - Дюваль, шеф полиции, похоже, был шокирован меньше
остальных. Он похлопал Деверокса по руке: - Сэр, нам необходимо немедленно покинуть этот зал!
- Ерунда! - хрипло произнесла Джессика Уайтвелл. - Мы все знаем, что происходит. Голем
возвращается к своему хозяину! Надо стоять и ждать.
В гробовом молчании они смотрели, как глиняный столб ползет в сторону Хелен Малбинди.
Малбинди отступала, вся дрожа. Внезапно голем накренился, его повело вбок и вправо, через стол, в
сторону Джессики Уайтвелл и Мармадьюка Фрая. Уайтвелл не шелохнулась, Фрай же взвыл от страха,
шарахнулся назад и подавился птичьей косточкой. Он, задыхаясь, рухнул в свое кресло, выпучив глаза
и побагровев.
Голем развернулся в сторону госпожи Уайтвелл. Он навис над ней. Огромные комья глины
отрывались от него и падали на паркет.
- Вот и ответ! - вскричал мистер Дюваль. - Чего еще ждать? Джессика Уайтвелл и есть
хозяйка голема. Госпожа Фаррар, вызовите своих людей и отправьте ее в Тауэр!
Гора глины содрогнулась. Она внезапно качнулась прочь от госпожи Уайтвелл, к центру стола, где
стояли Деверокс, Дюваль и Мортенсен. Все трое отступили на шаг. Голем теперь был немногим выше
человеческого роста и окончательно превратился в бесформенный разваливающийся столб. Он
привалился к краю стола и снова замер, отделенный от волшебников метром полированной доски.
Глина упала на стол и с жутким упорством поползла вперед, мучительно извиваясь, как торс,
лишенный конечностей. Она ползла среди останков завтрака, распихивая тарелки и объедки; она
коснулась ближайшего изображения со следящего шара - изображение тут же потухло; она упрямо
тянулась вперед, к неподвижному Генри Дювалю, шефу полиции.
Теперь в зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь судорожным кашлем подавившегося
Мармадьюка Фрая.
Мистер Дюваль, с пепельно-бледным лицом, отступал от стола. Он наткнулся на свое кресло,
кресло отъехало назад и уперлось в стену.
Почти половина того, что оставалось от глиняного гиганта, налипла на стол посреди тарелок и
вилок. Однако остальное доползло до края стола, вздыбилось, извиваясь, точно земляной червяк, стекло
на пол и с неожиданным проворством устремилось вперед.
Мистер Дюваль шарахнулся назад, потерял равновесие и упал в свое кресло. Рот у него открылся и
закрылся, не издав ни звука.
Глиняная масса доползла до его высоких сапог. Собрав все оставшиеся силы, она поднялась
корявой, шатающейся башней и на миг зависла над головой шефа полиции. А потом обрушилась на
него, теряя последние крохи магии Кавки. Глина рассыпалась дождем мелких кусочков, которые
облепили Дюваля с головы до ног и стену у него за спиной. По его груди мягко скатился небольшой
овальный предмет.
Наступила тишина. Генри Дюваль посмотрел вниз, сморгнув липкие частички глины. С его колен
смотрело на него безжизненное око голема.
БАРТИМЕУС
47
Разумеется, после того как мой хозяин разоблачил Генри Дюваля, поднялся жуткий хай, но
рассказывать об этом неинтересно. Надолго воцарился бедлам. Слухи волнами расходились от зала
приемов, через Уайтхолл, и до самых дальних городских окраин, так что новости стали известны даже
последнему простолюдину. Падение кого-то из великих всегда вызывает большое возбуждение, и этот
случай не стал исключением. На улицах в тот вечер образовалась парочка стихийных народных
гуляний, а с ночными полицейскими, в тех редких случаях, когда они решались высунуть нос на улицу,
обходились крайне пренебрежительно.
Весь этот день прошел под знаком вселенского бардака. На то, чтобы арестовать Дюваля, ушла
целая вечность - и это при том, что сам он совершенно не сопротивлялся аресту и не пытался сбежать,
поскольку был совершенно ошарашен тем, как все обернулось. Однако эти несчастные волшебнички
принялись спорить, кто займет его место, и в течение долгого времени ссорились как стервятники из-за
того, кто теперь станет руководить полицией. Мой хозяин в склоке участия не принимал - за него
говорили его дела.
В конце концов лакеи премьер-министра вызвали толстого африта, который все это время
боязливо бродил по вестибюлю, не решаясь приблизиться к голему, и с его помощью навели-таки
порядок. Министры были распущены, Дюваля и Джейн Фаррар отправили в тюрьму, взбудораженных
зевак выставили вон.* [Большая часть зевак удалилась быстро, не причинив хлопот. Тех, кто
подзадержался, подбодрили, бросив им под зад несколько Инферно. Кучу журналистов из "Таймс",
которых поймали на том, что они лихорадочно описывают панику, поднявшуюся среди волшебников,
спровадили в тихое местечко, где им быстро объяснили, о чем писать стоит, а о чем нет.] Джессика
Уайтвелл упиралась до последнего, громогласно заявляя, что именно ей Натаниэль обязан своим
успехом, но в конце концов она тоже нехотя удалилась. Премьер-министр и мой хозяин остались одни.
Что там было между ними, я точно не знаю, потому что меня вместе с афритом отправили
наводить порядок на улицах. Когда я вернулся, несколько часов спустя, мой хозяин сидел один в
небольшой комнате и завтракал. Посоха при нем уже не было.
Я вновь принял облик минотавра, уселся в кресло напротив него и принялся рассеянно
постукивать копытом по полу. Мой хозяин взглянул на меня, но ничего не сказал.
- Ну что, начал я, - все в порядке?
Он что-то хрюкнул.
- Мы вновь в милости?
Короткий кивок.
- И кто же ты теперь?
- Глава департамента внутренних дел. Самый молодой министр в истории.
Минотавр присвистнул:
- Экий ты молодец!
- Я думаю, это только начало. Теперь Уайтвелл мне уже не начальница, слава богу.
- А посох? Тебе его оставили?
Лицо у него вытянулось. Он сердито ткнул вилкой кусок кровяной колбасы.
- Нет. Отправили в сокровищницу. Сказали, "на хранение". Пользоваться им никому не
разрешат.
Тут его лицо просветлело.
- Хотя, может, во время войны его и достанут. Я думаю, возможно, позднее, во время
американской кампании...
Он отхлебнул кофе.
- Судя по всему, началась она не блестяще. Ну, посмотрим. В любом случае, мне требуется
время, чтобы отточить искусство обращения с ним.
- Ага, в частности, выяснить, сможешь ли ты заставить его работать.
Он насупился:
- Смогу, конечно! Я просто забыл о паре ограничительных оговорок и о направляющем заклятии,
только и всего.
- Короче говоря, ты оплошал, приятель. А что стало с Дювалем?
Мой хозяин принялся сосредоточенно жевать.
- В Тауэр отправили. Госпожа Уайтвелл теперь снова министр госбезопасности. Она и будет его
допрашивать. Передай-ка мне соль.
Минотавр протянул соль.
Мой хозяин был доволен, но и мне тоже было чему радоваться. Натаниэль поклялся отпустить
меня, как только разрешится дело с таинственным супостатом, и теперь дело, несомненно, разрешилось.
Хотя я считал, что тут еще осталась пара неясностей, которые так и не нашли убедительного
объяснения. Но это уж не мое дело. И потому я с легкой душой ожидал, что меня вот-вот отпустят.
Ждать пришлось довольно долго.
Миновало несколько дней, в течение которых парень был слишком занят, чтобы выслушивать мои
просьбы. Он принимал дела своего департамента; он посещал совещания на высшем уровне, где
обсуждалось дело Дюваля; он съехал из дома своей бывшей наставницы и, на свое новое министерское
жалованье и на деньги, презентованные благодарным премьер-министром, приобрел навороченный дом
в зеленом сквере неподалеку от Вестминстера. В результате на меня свалилась куча сомнительных
домашних обязанностей, в которые мне сейчас вдаваться некогда.* [ Речь идет о побелке, поклейке
обоев и использовании изрядного количества очищающих флюидов. И ни слова более!] Он посещал
приемы в резиденции премьер-министра в Ричмонде, давал поручения своим новым подчиненным, а по
вечерам ездил в театр и смотрел кошмарные пьесы, к которым внезапно пристрастился. Короче,
крутился как белка в колесе.
Я при любой возможности напоминал ему о его обещаниях.
- Да-да, - отвечал он, выбегая из дома по утрам. - Скоро и с тобой разберусь. А пока, насчет
штор в моей приемной. Мне нужен локоть устрично-серого шелка - купи у Филдингса и прихвати
заодно пару лишних подушек. А в ванную возьми, пожалуйста, ташкентские изразцы.* [В этом
отношении он ничем нe отличался от девяноста процентов других волшебников. Все время, свободное
от того, чтобы подсиживать друг друга, они тратят на то, чтобы собрать вокруг себя как можно больше
красивых и дорогих вещей. Роскошные подушки занимают одно из первых мест в списке их заветных
желаний, а бедный джинн знай только бегает по магазинам. Персидские волшебники особенно
отличались в этом смысле: нам приходилось то переносить дворцы из одной страны в другую, то
строить их на облаках или даже на дне морском. А один маг возжелал, чтобы ему построили замок из
чистого стекла. Это была роковая ошибка, даже если оставить в стороне вполне очевидный вопрос о
невозможности полноценного уединения. Мы построили замок за один вечер, и он радостно в него
вселился. А наутро взошло солнце. Стены вели себя как гигантские линзы, и жар солнечных лучей
усилился многократно. К полудню волшебник со всеми чадами и домочадцами попросту изжарился.]
- Твои полтора месяца уже почти истекли! - многозначительно сказал я.
- Да-да. Знаешь, мне пора.
Однажды вечером он вернулся домой раньше обычного. Я был внизу, наблюдал за тем, как клеят
плитку на кухне* [Чтобы помогать в работе, он предоставил мне двух фолиотов, которые изображали из
себя маленьких сироток. Их круглые глазенки и жалкий вид растопили бы самое жестокое сердце. Но,
помимо этого, они имели склонность бездельничать. Однако я немного поджарил их на медленном огне,
чем добился идеального послушания.], но тем не менее нашел возможность оторваться от дел и снова
напомнить о себе. Хозяина я нашел в столовой, просторном, но пока еще не отделанном и не
обставленном помещении. Он смотрел на пустой камин и холодные голые стены.
- Сюда нужен подходящий узорчик, - заметил я. - Обои, соответствующие твоему возрасту.
Что тебе больше нравится, машинки или паровозики?
Он подошел к окну. Его шаги отдавались гулким эхом.
- Сегодня Дюваль раскололся, - сказал он наконец.
- Так ведь это хорошо, - сказал я. - Хорошо ведь?
Он смотрел на деревья в сквере.
- Наверно, да...
- Потому что мои сверхъестественные способности говорят мне, что ты не в восторге.
- Нет... Да...
Он обернулся ко мне, натянуто улыбнулся.
- Это многое проясняет, но большую часть из того, что он рассказал, мы уже и так знали. В
подвале дома Дюваля мы обнаружили мастерскую - яму, в которой был вылеплен голем, и кристалл,
через который Дюваль управлял оком. Да, он действительно использовал это создание, без вопросов.
- Ну и?
- Сегодня он во всем этом признался. Сказал, что давно хотел добиться большего, оттеснить на
задний план госпожу Уайтвелл и остальных. Он решил использовать голема: голем сеял хаос, подрывал
авторитет других министров. После нескольких нападений, когда выхода так и не нашли и все были в
смятении, Деверокс был только рад предоставить Дювалю дополнительные полномочия. Роль полиции
выросла, Дюваль получил должность министра госбезопасности. С этого поста ему было бы проще со
временем свергнуть Деверокса.
- Вроде бы все ясно, - согласился я.
- Не знаю... - парень поджал углы губ. - Все довольны: Уайтвелл получила свою прежнюю
должность, Деверокс и прочие министры снова пируют и веселятся, Пинн уже отстраивает свой
магазин... Даже Джейн Фаррар выпустили: нет никаких доказательств того, что она знала об измене
своего наставника. Все только рады забыть об этом деле. Но я не уверен. Кое-что не сходится.
- Например?
- Дюваль утверждал, что действовал не один. Он говорит, его надоумили сделать это, некий
ученый по имени Хопкинс. Он говорит, что именно Хопкинс принес ему око голема и научил, как с ним
обращаться. Он говорит, что именно Хопкинс свел его с бородатым наемником и посоветовал Дювалю
отправить его в Прагу, чтобы найти волшебника Кавку. Когда я начал расследование, Дюваль связался с
наемником, который находился в Праге, и приказал ему остановить меня. Но мозгом всего предприятия
был Хопкинс. Мне кажется, что это правда: у самого Дюваля не хватило бы ума затеять все это в
одиночку. Он - вожак стаи оборотней, а не великий волшебник. Но нашли ли мы этого Хопкинса? Нет.
Никто не знает, кто он и где он живет. Его никто не видел. Его как будто не существует.
- Быть может, его и правда не существует.
- Остальные так и думают. Они считают, что Дюваль просто пытается свалить вину на другого.
И все предполагают,
...Закладка в соц.сетях
